Часть 20

      Где-то в десять часов утра Шейла, проснувшись по своим внутренним биологическим часам, растолкала мужа.       — Иди проверь, мальчики вернулись? — зевнула она, прикрывая рот ладонью.       Джеральд что-то невнятно и сердито пробормотал, но всё равно нехотя вылез из тёплой постели.       Старший Брофловски аккуратно приоткрыл дверь так, чтобы она, не дай бог, не скрипнула.       Вот они. Два тела.       Один разлёгся звёздочкой на матрасе, сбросив с себя одеяло, а другой сопит на кровати спиной к двери.       Мужчина постоял несколько секунд в дверном проёме, глядя на парней, которые будто ещё вчера бегали по этому дому, играя в супергероев.       Теперь они уже такие взрослые…       Шейла тем временем заняла единственную ванную на втором этаже. Видимо, это была её уловка, чтобы первой сходить в душ. Дверь за ней щёлкнула, и из-за неё уже слышался мерный шум воды.       Джеральд, поправив на себе пояс от халата, стал спускаться вниз.       В гостиной  на ковре уже сидел Айк и собирал какой-то конструктор на низеньком декоративном столике. Пластиковые детали разноцветными кучками лежали перед ним, а сам мальчик, сосредоточенно сопя, пытался соединить две пластины.       «Дети, — подумал мужчина, наблюдая за этой картиной из-за угла. — И чего им никогда не спится в такую рань?»       Он помнил те времена, когда Айк вставал чуть свет, нёсся в спальню родителей и прыгал на кровать с криками «Подъём!». Но это было давно. Прошло достаточно много времени с тех пор, как Айк научился не будить на выходных весь дом, как только просыпался. Теперь он действовал как маленький, но уже ответственный человек: тихо спускался вниз, стараясь не наступать на скрипучие половицы, и занимался своими делами.       Заметив отца, Айк бросил свой конструктор, вскочил с колен  и побежал к нему.       — Сейчас, папа кофе попьёт, — зевнул Джеральд, погладив сына по взъерошенной макушке. — И мы с тобой разберёмся с твоим конструктором.       Он поставил на плиту медную турку, в которой варился лучший кофе в этом доме, и щёлкнул конфоркой. Голубоватый огонь лизнул дно.       Только на половине чашки выпитого кофе, когда Джеральд успел сделать уже несколько медленных, смакующих глотков, со второго этажа наконец спустилась Шейла. Её волосы были влажными после душа и собраны в небрежный низкий пучок на затылке.       А вот утро для среднего Брофловски началось не так спокойно. Проснулся он скорее от пульсирующей головной боли, чем от стука посуды внизу.       Экран телефона показывал три часа дня. Солнечный свет, пробиваясь сквозь щели в шторах, ложился на пол длинными жёлтыми полосами, поднимавшими пыль в воздухе.       На первом этаже уже все бодрствовали: слышались разговоры, стук кружек, тихий смех, шипение чайника, и в спальню пробирался аромат сладкого теста.       Дверь в его комнату была приоткрыта. Видимо, мама просила Айка проверить их, но не будить, а этот мелкий засранец забыл закрыть за собой дверь.       Кайл поморщился. Его тошнило. Но не так сильно, как вчера, не теми ужасными позывами, которые невозможно было сдержать. Сегодня же просто неприятно… Да ещё и сухо во рту. Язык прилипал к нёбу, губы потрескались. Организм требовал воды, много воды, всю воду мира.       Он повернул голову. На тумбочке стояла принесённая Стэном бутылка. Кайл привстал на локти и схватил её. Губы жадно обхватили трубочку термоса. Он пил большими жадными глотками, не останавливаясь и не переводя дыхания, чувствуя, как наполняется желудок.       Сейчас он напьётся воды до потери рассудка, чтобы на него вновь нахлынула сильная тошнота, и тогда, проблевавшись, ему станет легче.       Кайл вылил в себя всё содержимое термоса. Теперь можно пойти в ванную, два пальца в рот — и вместе с водой полностью выйдет и то дерьмо, что он выпил вчера. Мерзко, но эффективно.       Он сел на край кровати, держа голову прямо, чтобы его вдруг не стошнило на пол. В комнате было тихо, только где-то внизу звенела посуда.       Парень аккуратно поднялся с постели. Ноги были ватными, колени подрагивали, и он почувствовал лёгкое головокружение, но не придал этому значения. Кайл сделал два быстрых шага, но всё-таки ему стоило опустить голову, чтобы хотя бы посмотреть себе под ноги. Юноша совершенно забыл о Стэне и о матрасе. Брофловски не ожидал, что на третий шаг споткнётся о что-то мягкое, а затем рухнет поперёк Стэна, впечатавшись коленями в его грудную клетку. Слабая, ещё толком не проснувшаяся туша Кайла животом и грудью упала на пол, больно ударившись локтями о твёрдую поверхность. Из глаз посыпались белые колючие искры. Локти сильно жгло, в позвоночнике прострелила острая боль, а в голове снова зашумело.       — Блять, — тихо простонал он, выдыхая воздух, которого и так было мало.       Снизу послышался встревоженный крик Шейлы:       — Мальчики! У вас там всё в порядке?       Кайл собрал остатки сил, пересиливая боль в суставах и головокружение.       — Да! Мы просто учебники уронили! — на одном выдохе крикнул он, стараясь не добавить к этому крику маты.       — И…и тебе доб… рое утро, — раздался под Кайлом прерывистый хриплый шёпот Стэна, которому Кайл уже в который раз зарядил в солнечное сплетение.       — Стэн, прости! — виновато произнёс рыжик.       — Ничего… — Марш попытался сделать вдох, ноьне вышло. — Т-ты только ссл-лезь с меня.       Кайл тут же сполз ниже, как тюлень, неуклюже перебирая локтями и подтягивая ноги, чтобы убрать их с груди Стэна.       Тот сразу сел и начал хватать ртом воздух.       — Стэн, ты к… — только и смог жалобно выдавить из себя Кайл.       Голос его сорвался, превратившись в мышиный писк, и он, не договорив, вскочил с места и ринулся в ванную.       Он хотел бы остаться с Маршем, чтобы помочь ему оправиться после такого неожиданного пробуждения, но его желудок решил иначе. Противная волна подкатила к горлу. Видимо, от незапланированного падения, вода, которую он только что выпил, захотела выхода.       Кайл захлопнул дверь, больно приземлился на колени и, как на вечеринке, стал обниматься с ещё одним своим фаянсовым приятелем. Он остался в компании с мерзкими рвотными позывами, которые выворачивали его наизнанку, не оставляя ничего, кроме горечи и слабости.       Стэн тем временем пытался отдышаться. У него получилось не сразу. Воздух просто не шёл. После пары неудачных коротких прерывистых вздохов, похожих на всхлипы, мышцы расслабились, и Стэн смог наконец набрать в лёгкие достаточное количество кислорода. Он встал, ещё раз вдохнул полной грудью и вышел в коридор. Пройдя пару шагов к двери ванной, он прислонил к ней ухо. Оттуда доносились знакомые болезненные звуки и надрывный кашель, от которого его самого начинало мутить. Бедный Кайл даже не успел включить воду, чтобы заглушить себя.       Стэн не смел войти. Знал, что Кайл потом наорёт на него. Не со зла, но точно от стыда. Кайл не захочет, чтобы его видели таким. Но если он позовёт, то Стэн стоит здесь. Он не уйдёт.       Если будет подниматься кто-то из взрослых, Стэн обязательно направится к ним навстречу, перехватит на лестнице, улыбнётся самой беззаботной улыбкой, на какую только способен, и увлечёт разговорами, не давая взрослым подняться на второй этаж и услышать то, что происходит за дверью ванной. Он выиграет Кайлу время, чтобы тот пришёл в себя и предстал перед родителями свежим и бодрым, насколько это вообще было возможно.       Через некоторое время из-за двери донеслись последние тяжелые хрипы, которые постепенно стихали, сменяясь прерывистым дыханием. А затем — смыв воды, которая ушла в трубы, унося с собой всё, что терзало Кайла последние минут двадцать.       Потом Марш отчётливо услышал щелчок замка и звук льющейся воды. Видимо, Кайл решил принять душ ещё раз. Стэн остался стоять, вдруг что? Вдруг голова закружится? Сегодняшнее утро было богато падениями. После рвоты ноги всегда ватные, а координация ни к чёрту. Если он услышит глухой «шлёп», то обязательно побежит вниз за Джеральдом или сам выбьет дверь. Хотя нет, лучше за Джеральдом, а то двери — недешёвые. К тому же Шейла Брофловски, как он знал, умела делать такие глаза, что даже храбрейшему становилось не по себе. Или выбьет, так как-то по-героически, как в фильмах. А с чего он взял, что у него получится это сделать? Стэн приложился ладонью к двери и немного надавил. Может, у Джеральда получится? А у них вдвоём?       Стэн ушёл в свои мысли и уже не прислушивался к звукам за дверью.       Надо будет Кайла тоже научить выбивать двери. А если у него получится быстрее, чем у меня? Я что, лох, что ли? И всё-таки выбивать двери — наверное, хороший навык, если вдруг кто-нибудь окажется в опасности. Ну, не кто-нибудь, а в данном случае Кайл. Стэн уже видел этот абсурд у себя в голове. Кайл прижмётся к нему, прошепчет: «Ты мой герой», — и они укатят в закат на чёрном кабриолете. А почему на чёрном? Может, на белом? Нет. На красном. Точно, на красном. На красном кабриолете они укатят в закат. За рулём будет Кенни. Почему Кенни? А почему бы и нет? А вместо консервных банок, которые привязывают к машине молодожёнов, будет Картман. Отлично.       А вдруг Кайл уже умеет выбивать двери? Нет. Он бы научил Стэна. Или, может, Кайл просто сам хочет спасти Стэна? Но конец-то один и тот же — красный кабриолет. Так что без разницы, кто кого спасёт. Каждый из них хотел бы быть героем для другого, в этом нет сомнений.       Через минут десять (а может и меньше, Стэн так увлёкся своими мыслями, что потерялся во времени) вода перестала литься. Марш выдохнул и быстро пошёл обратно в комнату. С Кайлом всё в порядке, значит, можно бежать с места подслушивания.       Стэн поднял с пола брюки, которые сбросил, и надел их. Он начал сворачивать одеяло, чтобы засунуть его обратно в Кайловский шкаф. Стэн положил сложенный пышный квадрат на край кровати и принялся сворачивать простынь.       В дверном проёме появился Кайл. Он выглядел намного лучше, чем вчера. Пропал землистый болезненный цвет лица, щёки слегка порозовели, и движения стали бодрее. Войдя в комнату, он тут же направился к шкафу. На нём были те же вчерашние боксёры (чистюля Кайл обязательно их поменяет, когда ему станет лучше и когда Стэн уйдёт). Марш невольно проследил его путь глазами. Взгляд скользнул по бледной, всё ещё влажной коже, по мокрым, прилипшим к затылку рыжим волосам, по узким, статным плечам и широкой, но при этом очень тонкой талии, затем чуть ниже спины, а затем…       Стэн отвернулся и уставился на простынь, которую разглаживал уже в четвёртый раз. Марш собрал стопочку постельного белья и тоже направился к шкафу.       Брофловски сидел на корточках и сосредоточенно рылся на нижней полке, перебирая стопки футболок, явно ища что-то конкретное. Стэн открыл соседнюю створку и запихнул туда бельё, стараясь уложить его ровно, чтобы оно не вывалилось при следующем открывании.       — Ты как? — спросил Марш, не глядя на друга.       — Превосходно, — на удивление весело ответил Кайл.       Утренний ритуал, состоящий из тошноты и тёплого душа, привёл его в чувство.       Рыжик достал с полки футболку и хотел уже встать, но тут увидел перед собой протянутую руку Стэна. Кайл не сразу понял зачем. Потом до него дошло. Точно. Марш же остался без рубашки из-за краски. Нужно дать ему какую-нибудь одежду. Кайл невольно опустил взгляд на его ладонь. Она была в мелких ссадинках, кожа слезала.       — Это ты когда успел? — поинтересовался он.       — Когда Картман спихнул нас в подвал, — раздражённо ответил Стэнли, вспоминая события этой ночи. — И вот ещё, — он поднял штанину на правой ноге.       Там была небольшая рана с запёкшейся кровью и синяк под коленкой. Кайл лишь вскользь изучил всё взглядом, но промолчал. А что он мог сказать? «Теперь я тебе точно верю?»       Кайл отвернулся к шкафу, начиная искать для Стэна верхнюю одежду. Ему нужно было чем-то занять руки, чтобы не думать о своих подозрениях.       — То есть ты тащил меня с ободранными ладонями? — хмыкнул он.       — Получается, что так, — улыбнулся Стэн.       — Что ж, спасибо, — практически безразлично ответил Кайл, но по его лицу несложно было догадаться об искренности.       Кайл вручил ему чистую футболку, пахнущую ванильным кондиционером, который Шейла использовала при стирке.       Стэн взял её и натянул через голову.       Брофловски встал на ноги и, повернувшись к шкафу спиной, тоже надел футболку.       Теперь уже Стэн занял ванную комнату, чтобы привести себя в достойный вид, в котором он покажется перед родителями Кайла. Он подошёл к раковине, открыл кран и подставил лицо под струю прохладной воды. Стэн взял ту самую щётку, которая предназначалась только для него. Было невыносимо приятно, что спустя столько лет его всё ещё ждут в этом доме и что здесь всегда есть место и для него.       А сам Брофловски тем временем отыскал себе штаны и принялся заправлять кровать на автомате, как делал это каждое утро. Затем он схватил матрас Стэна, перетащил его к шкафу и засунул в щель между мебелью и стеной. Его взгляд упал на таблетки от отравления. Брофловски схватил их и кинул в нижний ящик, чтобы родители, когда будут мельком оглядывать комнату, ничего не заподозрили и не накинулись на него с вопросами.       Кайл вышел из комнаты и столкнулся со Стэном, который выходил из ванной.       — Ты точно в порядке? — спросил Марш, беспокоясь, что родители Кайла, особенно Шейла, начнут читать нотации, если Кайла случайно вытошнит ещё раз. Не хотелось, чтобы Кайлу досталось, да и ему вдобавок прилетело.       Плюс ко всему, он утратит доверие родителей Кайла из-за того, что не уследил за ним. Хотя…  Должен ли он был?       — Да, — Кайл легко пожал плечами и начал спускаться по лестнице.       Он чувствовал непередаваемое облегчение. Стэн пошёл за ним.       Сладкий запах теста начал усиливаться. Он заполнял коридор, поднимался к потолку и смешивался с ароматом кофе.       Парни спустились вниз.       Кухня Брофловски была именно такой, какой и должна быть кухня в доме, где живёт довольно милая семья. Небольшая и уютная, с высокими потолками и окном, выходящим во двор. Светлое дерево шкафчиков было местами потёртым. Было видно, что хозяйка любит порядок, но не зациклена на нём. Серая столешница хранила бледные следы от горячих кастрюль. Аккуратная газовая плита имела четыре конфорки и духовку. Огромный белый холодильник был украшен десятком магнитов: привезёнными из отпусков, подаренными друзьями или купленными детьми на школьных ярмарках. На широком подоконнике красовался горшок с какой-то зеленью, которую Шейла поливала каждый день, разговаривая с ней, когда думала, что её никто не слышит. Посередине кухни стоял стол, накрытый клеёнчатой скатертью в клетку.       За столом одиноко сидел Джеральд. Он разбирал какие-то бумаги, исписанные мелким почерком, возможно, рабочие отчёты, и потихоньку пил что-то из кружки. Рядом с мужчиной, на небольшой тарелке, лежали пышные румяные вафли, накрытые крышкой от кастрюли, чтобы не остыли. Также там уже стояли приготовленные белые тарелки и кружки с водой.       Стэн почувствовал резкий толчок в спину, не сильный, скорее неожиданный, от которого он чуть качнулся вперёд. Сзади в него крепко вцепились две маленькие ручки, а голова мальчика уткнулась Стэну в поясницу.       — Привет, Айк, — тепло сказал Стэн и накрыл крохотные руки своими, давая понять, что он тоже очень рад.       За Айком из гостиной тут же выбежала Шейла.       — Наконец-то встали, — выдохнула она. — А я уже хотела идти будить вас.       Женщина бросила взгляд на младшего сына.       — Пойдем, Айк! Ты не дочитал мне главу.       Мальчик сильнее вцепился в футболку Марша и помотал головой.       — Айк, — голос Шейлы стал на полтона ниже. В нём появились металлические нотки, от которых мужчины поспешно сбегали, лишь бы не попасть под горячую руку. — Мы ещё не закончили. Прочитаешь до конца — и свободен.       Айк не отпускал Стэна. Маленькие пальцы впились в ткань футболки с такой силой, будто от этого зависела его жизнь. Лицо ребёнка было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию, брови сдвинуты — он явно не собирался сдаваться без боя.       Шейла вздохнула, поправила выбившуюся прядь волос и сменила тактику.       — Пускай мальчики поедят, — сказала она более спокойно. — Они всё равно не будут сейчас с тобой играть. Им надо позавтракать.       Стэнли аккуратно отцепил пальцы Айка от себя и повернулся к нему лицом. Он взял того за подмышки и поднял на уровень своего лица. Кайл всегда удивлялся, как Стэн может так спокойно поднимать девятилетку, хотя это он ещё не помнит, что Стэну несколько раз за ночь приходилось поднимать и его, помимо коридора в доме Бебе. Айк повис в воздухе, и тут же злобно высунул язык.       — Прочитаешь — и я тебе кое-что покажу, — улыбнулся Стэн, не обращая внимания на эту детскую выходку.       — Что? — недоверчиво спросил ребёнок.       В его глазах боролись любопытство и упрямство — то самое упрямство Брофловски, которое Кайл, к сожалению, унаследовал в полной мере.       — Одну очень интересную штуку, — загадочно произнёс Марш, понизив голос.       Было видно, что Айк не торопится соглашаться, настойчиво делая вид, что ему плевать.       — Пойдём, Айк, — послышался рядом голос Шейлы. Она стояла в дверях гостиной, скрестив руки на груди. — На отдыхе у нас не будет времени этим заниматься.       — На отдыхе? — удивлённо спросил Кайл.       — Твоя мама решила, что мы все устали, — влез в разговор Джеральд, не поднимая головы от бумаг. — Поэтому сегодня утром мы нашли горящий тур на море.       Джеральд отхлебнул из чашки.       Стэн мягко опустил Айка на пол, как будто боялся разбить. Маленькие ноги коснулись паркета и норовили пуститься наутёк.       Шейла тут же взяла его за руку и направилась в сторону гостиной. Айк шёл нехотя, всем своим видом показывая, что его забирают от самого интересного занятия на свете, но всё-таки был рад, что это, возможно, его последние страдания за каникулы.       — Если захотите сок, — обернулась Шейла, бросив быстрый взгляд на парней. — Всё в холодильнике. Вафли на столе. Если не наедитесь, разогрейте вчерашнюю лазанью.       Женщина вышла из кухни.       Парни отодвинули стулья и сели за стол справа от Джеральда.       Стэн первым делом взял керамическую кружку и сделал долгожданный глоток.       Старший Брофловски, оторвав взгляд от бумаг и сняв очки, посмотрел на них. В знакомых глазах читалось любопытство, смешанное с лёгкой усталостью человека, который работает даже в воскресенье.       — Ну, что, как праздник?       — Неплохо, — весело ответил Стэн.       — Чем занимались? — улыбнулся Джеральд.       — Общались, играли, — Стэн беззаботно пожал плечами. — Выпили немного, шашлыки жарили.       Стэн знал, что Джеральд не против подростковых сборищ с небольшим количеством алкоголя. Тот сам  рассказывал, как в молодости они с друзьями выбирались на природу с гитарами и дешёвым вином, а потом спали в палатках, просыпаясь от холода, пения птиц или от визга девчонок, в палатку которых залетел шмель. Поэтому Стэн говорил спокойно, без той натянутой фальши, которая обычно появлялась, когда взрослые начинали задавать неудобные вопросы.       — А девчонки как? — тут уже Джеральд перевёл взгляд на сына.       Голос приобрёл немного задорный оттенок.       Кайлу ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Не скажет же он отцу, что мало того, что он ни разу никого не поцеловал за вечер, так ещё и напился до остановки пульса, как ботан-девственник, и позорно лёг перед всеми в коридоре.       Лицо Джеральда засияло коротким одобрением, и мужчина перевёл взгляд на Стэна. Тот тоже кивнул, ну не будет же он проигрывать Кайлу. Хотя те контрацептивы от Рэнди так и остались у него в широком кармане брюк. Скорее всего, отец Стэна задаст ему точно такой же вопрос, как и Джеральд, — с заговорщицкой улыбкой и лёгким подмигиванием. И Стэну придётся врать так же, как врал сейчас Кайл.       Марш поднял крышку и положил вафлю себе на тарелку. Она была тёплой, чуть влажной от конденсата, стекающего с крышки, но зато с хрустящей корочкой.       Джеральд уже успел допить кофе и решил продолжить работу у себя в кабинете.       — Ладненько, — он тяжело встал, отодвинув стул. — Увидимся.       Джеральд ласково улыбнулся им, как будто Стэн был его вторым сыном. Мужчина поставил кружку в раковину и пошёл к лестнице.       Парни остались вдвоём.       Стэн с удовольствием жевал мягкое тесто. Как же он обожает готовку Шейлы. У Брофловски всегда всё так вкусно. Или это потому, что это именно Брофловски? Он взглянул на Кайла.       — Чего не ешь? — тихо спросил Стэн, чтобы Шейла ненароком не подслушала их разговор, но та, вроде как, была полностью погружена в чтение младшего сына.       Хотя Стэн знал ответ на свой вопрос.  Кайл даже не глотнул воды, потому что боялся, что его снова вытошнит. Да и аппетита совсем не было.       — Да я не хочу чего-то, — спокойно ответил Кайл, словно не совершал преступления.       Отказ от наивкуснейших, нежных, свежих вафель… А он сидит и даже не притронулся. Стыд. Стыд и позор. За такое и в тюрьму не жалко посадить.       — Съешь хотя бы немного. Я вчера прочитал: те таблетки от отравления, что у тебя наверху, лучше не пить на совсем голодный желудок. А ты с шести часов ничего не ел.       — Да знаю я, — отрезал Кайл.       — Давай, не вафли, съешь что-нибудь другое, — голос Стэна был таким мягким и терпеливым…       Кайл хотел зарыдать в полный голос. Ему было плохо по всем параметрам. Физически — тошнота, слабость, головокружение. Морально — стыд и отчаяние. Стэн снова уговаривает его поесть… Зачем? Зачем? Зачем смотрит на него таким заботливым взглядом? Кайлу казалось, что он этого не заслуживает. Ни капли. Ни грамма. Ни секунды чужого внимания.       Снова чувство вины накрыло его с головой и затруднило дыхание. Он чувствовал себя ужасно, и из-за алкоголя, и из-за Стэна.       А если он сейчас пустит слезу, Стэн его обнимет? Конечно… Конечно, он это сделает. А Кайлу станет ещё хуже от этих прикосновений и тепла. От того, что Стэн слепо заботится о нём, а Кайл его предал.       Однако так сильно хотелось прижаться к Маршу и уткнуться носом куда-нибудь между ключиц, хотелось, чтобы Стэн крепко обнял его, прошептал что-нибудь на ухо, (что угодно, просто голос, который успокоил бы его) хотелось утонуть в нём, в его терпении, которое, казалось, не имело границ и в его заботе, которая душила и спасала одновременно. Лишь бы тот вытер слёзы Кайла ладонью, лишь бы не отпускал его, не оставлял одного, лишь бы держал Кайла вечно в своих руках, забирая ими все мысли из головы.       Но…       Стэн, как же ты не понимаешь, что беспокоишься о мерзком воришке? Мне и так тяжело тащить на себе вину, а тут ты ещё со своей заботой, словно пытаешься сделать мою жизнь ещё более невыносимой. Ты делаешь мне больно, даже когда хочешь помочь. Неужели ты не видишь?       Кайл вспомнил, что каждый раз, когда Стэн подходил к нему, в школе, на улице, на его лице заставало беспокойство. И сейчас… Такое же лицо.       Неужели и я делаю тебе больно тем, что страдаю? Это какая-то нескончаемая карусель, ей-Богу! И что мне тогда делать? Я не хочу, чтобы на твоём лице застывало вечное беспокойство, хочу, чтобы ты улыбался, а рядом со мной это невозможно…       Кайл сидел, уставившись в свою тарелку, и чувствовал, как липкая вина растекается по груди, сжимает горло, мешает дышать.       Стэн был рядом — всегда рядом, всегда с этим своим проклятым беспокойством, которое делало Кайла одновременно защищённым и виноватым. Он не знал, как сделать Стэна счастливым. Он даже не знал, как сделать счастливым себя. Он умел только разрушать отношения, надежды и свою собственную жизнь. И Стэн, который всегда был рядом, неизбежно попадал под раздачу.       Стэн положил ладонь ему на колено. Что, Кайл снова начал дёргать ногой? А он и не заметил… А вот Стэн заметил. Снова этот жест успокоения… Стэн всегда так делал, когда Кайл нервничал — клал руку на колено и слегка сжимал.       — Ты совсем есть не хочешь? Может, хотя бы яблоко? — поинтересовался Марш.       Блять. Блять. Блять. Стэн, прекрати.  Кайл еле держался, чтобы вновь ему не нагрубить, как он делал обычно. Ты не знаешь, что я сделал. Ты не знаешь, какой я. Ты заботишься о воре, о лжеце, о том, кто предал тебя, даже если ты об этом не догадываешься.       Кайл быстро очнулся и перестал дёргать ногой, надеясь, что Стэн уберёт руку. Но нет. Стэн не убрал. Тёплая, тяжёлая, успокаивающая ладонь всё так же лежала на колене. Пальцы чуть сжались, как будто проверяли, не возобновится ли дрожь. Стэн не убирал руку, потому что Кайл успокоится только тогда, когда он сам решит, что тот успокоился. И Кайл знал, что Стэн не уберёт, пока не убедится, что всё действительно хорошо. А хорошо не будет.       — И чего ты занервничал? — Стэн  наклонился к нему чуть ближе и понизил голос.       Пусть Шейла не подслушивает, когда Айк внезапно замолкает на сложном слове в тексте книжки. Стэн был осторожен, всегда осторожен, когда дело касалось Кайла.       А вот Кайла словно ударило электрическим током. Пульс подскочил, и по телу прошлась волна мурашек. Это для Кайла уже норма, всегда такое случается, когда Стэн слишком близко.       — Тебя тошнит? — снова раздался над ним шёпот Марша, от которого у Кайла щекотало в животе.       Чёрт. Если Кайл так и продолжит молчать, Стэн подумает, что он совсем головой поехал. Но парень ничего не мог из себя выдавить, ни единого звука. Всё внимание и сосредоточенность ушли в колено, туда, где лежала рука Стэна.       — А ты будешь яблоко? — спросил Кайл и тут же вскочил со стула.       Не дожидаясь ответа, Брофловски быстро пошёл к холодильнику. Руки немного дрожали, когда он шарил по полкам в поисках зелёных хрустящих яблок, которые сам очень любил.       — Давай, — донёсся сзади голос Стэна.       Кайл двигался, словно запрограммированный. Голова отключена, а тело просто помнило движения. Он ополоснул под водой два спелых яблока. Потом, со стуком положив разделочную доску на столешницу, Брофловски начал резать их на дольки. А Стэн в это время с наслаждением наворачивал вафли. Парень принёс нарезанные яблоки и поставил дощечку на стол. Сел.       Марш тут же схватил одну дольку и сунул её в рот, затем вновь взглянул на Кайла.       — Ну, ешь, — уже чуть строже сказал Стэн.       «И в самом деле, — подумал Кайл, — чего я веду себя как ребёнок… Подумаешь, стошнит ещё раз».       Он схватил кружку, сделал глоток воды, а затем взял с доски кусочек яблока и отправил его в рот. Прожевал. Проглотил. Вкус был с лёгкой кислинкой, свежий и живой, именно какой ему нравился. Брофловски схватил вторую дольку. И ещё. И ещё. Рука тянулась к доске снова и снова, будто наверстывая упущенное. Только когда дорвёшься до еды, понимаешь, насколько на самом деле был голоден.       Стэн улыбнулся краешком губ, но Кайл не заметил. Он жевал яблоки. Может… Именно благодаря таким моментам у Кайла получится стать лучше.       — Может, и вафлю съешь? — засмеялся Стэн, видя, как Кайл без остановки поглощает яблочные дольки.       — Не-м, — ответил Кайл ртом, полным сочных долек.       — Пф, — хмыкнул Стэн. — Не подавись только.       Марш взял себе последнюю, четвёртую вафлю, ведь они были до ужаса вкусными.       — Поцеловать бы твоей маме руки, да боюсь, Джеральд будет в бешенстве, — сказал Стэн, отрывая от вафли кусок.       — Когда ты приходишь, она всегда готовит что-нибудь изысканное, — ответил Кайл, проглатывая очередную дольку. — Обычно у нас не так. Ты ведь единственный в этом доме хвалишь её еду.       — Это потому, что вы уже привыкли.       — Бывал бы у нас почаще, может быть, тоже привык, — без тени злости сказал Кайл, хотя подразумевал, что Стэну стоит просто меньше общаться с Джоном, но конечно, он никогда не скажет этого вслух.       — Я всё равно не перестану делать ей комплименты. И раз уж на то пошло, и я у вас особенный гость, надеюсь, в следующий раз она приготовит креветки.       — Я намекну, — засмеялся Кайл.       После завтрака Кайл поспешил наверх принять лекарство, а Стэн заглянул  в гостиную, чтобы попрощаться с Айком и Шейлой. Ему и самому надо было домой, да и не хотелось мешать семье Брофловски собирать чемоданы. Шейла улыбнулась ему, а Айк подбежал и обнял его с вопросом, когда Стэн покажет ему то самое интересное. Марш пообещал, что скоро.       Юноша пошёл в прихожую и начал одеваться. Он натянул пальто, зашнуровал ботинки и проверил карманы. Сверху уже спустился Кайл и тоже начал собираться. Провожать Стэна до остановки стало своего рода обрядом, к тому же Кайлу не помешало бы подышать свежим воздухом.       Они вышли на крыльцо. Холодный зимний воздух ударил в лицо, заставив Кайла поёжиться и натянуть капюшон. Стэн посмотрел на него — бледного и с красными глазами. Он хотел взять Кайла за руку. Просто взять и вести до остановки, как в детстве, когда они не боялись ничьих взглядов и слов. Но не взял. Только сунул руки в карманы и пошёл вперёд. Кайл шёл следом — чуть позади.       Стэн немного отвёл локоть от корпуса, предлагая Кайлу держаться за него, как вчера, чтобы не упасть на льду, если станет нехорошо. Кайл не захотел.       — Я к Бебе иду, — выдохнул Стэн в морозный воздух.       — Так сильно не хочешь на ферму? — спросил Кайл, смотря вниз и пиная сапогом ледяные камушки.       — Угу.       — И зачем тебе именно к Бебе? Забыл что-то?       — Нет. Я ей написал, как только проснулся, нужна ли ей помощь в уборке.       — Ты готов драить чужой дом, лишь бы не сидеть на ферме?       — Что за глупые вопросы? — раздражённо  начал Стэн. — Ты и так знаешь, что я готов на всё, лишь бы не возвращаться туда.       Кайл грустно вздохнул. Конечно, он всё понимает.       — Прости, — тихо произнёс Брофловски.       Стэн не ответил. Он только достал мятую пачку сигарет с выцветшей этикеткой и вытащил одну. Зажав сигарету между губ, Стэн щёлкнул зажигалкой. Огонёк дрогнул на ветру, но Марш прикрыл его ладонью, и сигарета задымилась. Он глубоко затянулся, а затем удовлетворённо выдохнул. Дым смешался с паром, вырывавшимся из ноздрей, и заклубился у лица.       — А можно мне тоже? — невольно спросил Кайл.       Стэн молча протянул ему пачку на ходу, чтобы Кайл вытащил сигарету. Брофловски уже потянул руку, но вскоре сунул её обратно в карман. В пачке оставалось всего две сигареты. Стэн курит чаще, он устаёт больше, и поэтому он заслуживает эти две оставшиеся сигареты больше, чем Кайл, который даже не умеет толком затягиваться.       Стэн посмотрел на него с сигаретой в зубах и с немым вопросом на лице: «Чего не берёшь?» А Кайлу и не надо было отвечать, Стэн сразу понял.       — Не волнуйся, я куплю ещё, бери.       Кайл взял. Стэн положил ему в ладонь зажигалку. Рыжик поднёс сигарету к губам. Колёсико зажигалки провернулось, высекло искру, и огонёк лизнул кончик сигареты.       Кайл затянулся до першения в горле и выдохнул.       Когда Кайл просил у него сигарету, Стэн напрягался. Но не так, как с другими, когда те норовили обокрасть его на ЦЕЛУЮ сигарету. С Кайлом всё было по-другому. Совсем. Стэн напрягался, потому что не хотел, чтобы Кайл завёл себе вредную привычку. У него и так со здоровьем не очень, сигареты ему ни к чему. Каждый раз, когда Кайл протягивал руку к пачке, Стэн чувствовал внутренний протест. Не потому что ему жалко сигарет, а потому что ему жалко Кайла. Стэн знал, что Кайл не всегда заботится о себе так, как нужно, и ему хотелось компенсировать эту нехватку своей собственной заботой.       Звучит слишком слащаво, да? Стэн усмехнулся своим мыслям. Но, чёрт, это же Кайл, разве с ним может быть по-другому? Он был исключением из всех правил, которые Стэн установил для себя.       Марш затянулся, глядя на друга из-под полуопущенных век. Подумал — может, Кайл чувствует то же самое по отношению к нему? Ведь он много раз говорил, что ему не нравится, что Стэн курит, что это вредно, что он губит свои лёгкие и что когда-нибудь пожалеет об этом, но и не останавливал особо.       Стэн выживал благодаря курению, а вот Кайл мог спокойно обойтись без этого. Но Марш и так знал, что Кайл беспокоился, да и он сам тоже. Однако Стэн просто не мог отказать Кайлу, если тот о чём-то просил. Никогда не мог, что бы тот ни попросил. Даже если это было последнее, что у него оставалось. Потому что отказ означал бы, что он ставит свои желания выше желаний Кайла. А он редко так делал. К тому же курящий Кайл выглядел чертовски сексуально. Стэн ненавидел себя за эту мысль, но она была. Прокрадывалась в голову каждый раз, когда Кайл зажимал сигарету губами — губами, которые Стэн так часто представлял на своих.       Кайл курил не как Стэн. Не нервно и быстро, а красиво и медленно, как умел только он. С наслаждением, с чувством, с особенной, ленивой грацией. Стэн никогда не мог отвести взгляд. Потому что Кайл был красивым. Всегда был. А с сигаретой — ещё красивее.       — Ты рад, что уезжаешь? — между затяжками спросил Стэн.       — Не знаю, — ответил Кайл, и голос его прозвучал глухо и безразлично. — Там мне придётся делить комнату с братом. Никакого личного пространства.       Он тоже медленно затянулся, красиво, по-своему. Стэн засмотрелся на профиль Кайла и его розовые губы, из которых струился серый дым.       — Это да, — выдохнул Стэн, успокаивая своё сердце.       Парни прошли мимо остановки и свернули в переулок.       — Кстати, Кайл, — лукаво бросил Стэн.       О нет… Это его ухмылочка, хитрый тон и блеск в глазах означали, что сейчас Кайла будут пытать.       Юноша закатил глаза и уставился на Стэна, ожидая следующей фразы.       — Ты помнишь, что я тебе вчера говорил?       — Стэн, я вообще ничего не помню, — честно признался Брофловски.       Марш, не ожидавший такого ответа, удивлённо поднял брови.       — Серьёзно?       Кайл задумался на пару секунд, пытаясь восстановить хронологию событий.       — Ну, унитаз, сугроб, яркий свет, ещё один сугроб и ещё один унитаз? — неуверенно перечислил он.       Стэн громко рассмеялся.       — Что ж, почти верно, — сказал черноволосый, вытирая выступившие слёзы. — Мне тебе рассказать, что было?       — Нет, я не хочу знать. Лучше скажи, когда мы вернёмся в школу после каникул, меня не будут провожать странными взглядами?       — Не будут, — ответил Марш без капли сомнения.       — Тогда мне нечего и слушать.       Однако Стэн не собирался так легко отпускать его.       — Но всё-таки я хочу, чтобы ты кое-что для себя уяснил.       Кайл вздохнул, готовясь к нотациям. Обычно Кайл был другом-занудой, но сегодня он был готов поменяться со Стэном ролями.       — И что же?       — Нельзя брать напитки и еду из чужих рук.       — Пф, чел, я знаю.       — Да? — переспросил Стэн, и его брови поползли вверх. — Что-то вчера ты пренебрёг этим знанием.       Кайл лишь пожал плечами, мол, «ну бывает».       — Повтори, что я сказал, — вдруг потребовал Стэн, и его голос стал настойчивее.       — Что? Зачем?       — Повтори.       — Не буду, — произнёс Кайл с вызовом, хотя внутри него уже зарождалось чувство, что ему всё равно придётся подчиниться.       — Ты понимаешь, что это очень важное правило? Сейчас, да, может, тебе ничего не угрожало, потому что мы все ещё глупые подростки и у нас в руках не может оказаться слишком опасных препаратов, — Стэн замолчал на пару секунд. — Но в в будущем тебе придётся несладко, если ты не будешь следовать этому правилу. Ладно здесь… Но, например, в университете ты будешь один, ну, и, возможно, парочка знакомых, но это тебе не сильно поможет, если тебе что-то подсыпят.       — Я же не тупой. Я знаю.       — Тогда почему ты себя так вёл вчера?       Кайл не знал, что ответить. Да, он забыл. Представляете? Кайл Брофловски мог что-то забыть… Вернее, не забыл, а скорее не придал этому правилу значения. Но он лучше умрёт, чем признается в этом.       — Нельзя брать напитки и еду из чужих рук, — решительно произнёс Кайл, чтобы Стэн больше не задавал ему вопросов, на которые Брофловски не мог дать однозначного ответа.       — И теперь ещё пять раз. Это должно отложиться у тебя в памяти.       Кайл вздохнул и сделал то, о чём его просили, ещё шесть раз — на всякий случай.       Начал виднеться дом Бебе.       Стэн улыбнулся другу и поднялся на крыльцо.       «Напиши, как дойдёшь» — крутилось в голове у парня, когда он прокладывал себе путь обратно, чтобы немного вздремнуть и начать собирать вещи.       Это были последние слова, которые он услышал от Стэна, прежде чем захлопнулась дверь чужого дома.       Напишет, куда он денется…