Часть 22

      Через два дня после грандиозной вечеринки семья Брофловски уехала в путешествие.       В тот же вечер, как только Стэн сел на автобус до фермы, он написал Кайлу о том, что сегодня произошло и как они спасали Бебе от гнева родителей.       Шейла и Джеральд были заняты сборами. Их голоса доносились из спальни, смешиваясь с шумом открывающихся чемоданов и приглушёнными спорами о том, сколько вещей взять с собой.       Кайл сидел в своей комнате, когда пришло новое уведомление.       Брофловски сильно удивился и тут же засомневался… А точно ли это не были Стэн и Джон? Нет. Конечно, нет. О чём он только думает? Стэну он эти вопросы не задавал, мало ли, разозлится ещё. Кайл не хотел начинать разговор, который мог бы выставить его ревнивым параноиком.       За эти каникулы Джон побывал у Стэна на ночёвке один раз, а Стэн у Джона — два.       Их дружба постепенно обрастала ценными моментами, которые казались незначительными, но именно они создавали комфортную атмосферу в их отношениях.       Кенни, Картман, Толкин, Стэн и Джон частенько выходили куда-нибудь погулять. Они бродили по городу, заходили в магазины, шутили над покупателями, снимая свои проделки на камеру, останавливались у витрин, рассматривая странные товары, и спорили, зачем они вообще нужны.       Их прогулки неизменно заканчивались поеданием сырных шариков у Картмана дома и просмотром того, как он играет в приставку.       Эрик сидел на диване, впившись сосредоточенным взглядом в экран, и орал на всю комнату, когда у него не получалось пройти уровень. Кенни, развалившись на полу, бросал в него подушками, Толкин делал вид, что занят чем-то в телефоне, но на самом деле следил за игрой, а Стэн и Джон сидели и пили газировку, которую приносила миссис Картман, радуясь, что у сына такие хорошие друзья.       Кайл присылал Стэну фотки из отпуска. Например, они с Айком сидят в кафе с трубочками в ноздрях, а на заднем плане маячит недовольное лицо Шейлы, которая вот-вот сделает замечание. Фотографии, на которых Айк специально строит рожицы, а Кайл пытается повторить за ним. Или они просто стоят возле какой-нибудь статуи, когда мать вытаскивала их в город на экскурсии.       Больше всего Стэну нравилась фотка, на который Кайл стоит вместе с Айком и Джеральдом на песке в одинаковых зелёных плавках, а на заднем плане плещется синее бесконечное море.       Но самым смешным и трогательным был нос Кайла. На всех снимках он был красным, сильно обгоревшим. Стэну очень хотелось нежно, едва касаясь чмокнуть его в этот носик с парой бледных веснушек, словно это может залечить ожог. А Кайл отвернулся бы и зашипел: «Стэн, больно же!»       Марш всегда очень пугался такого рода мыслей в отношении лучшего друга, но, так как они посещали его очень часто на протяжении многих лет, он уже привык и принимал их как должное. Конечно, он никогда не поцелует Кайла не то что в носик, а вообще никуда. Марш это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Сердце безудержно хотело чмокать Кайла, но тело не двигалось, скованное страхом и нерешительностью.       А вот Джон всегда настораживался, когда видел, что Стэн пялится в телефон и глупо улыбается. Всякий раз, когда Марш доставал мобильник, и его лицо вдруг смягчалось, глаза теплели, а уголки губ ползли вверх, Джон знал — это Кайл. Кто же ещё? Только Кайл мог заставить Стэна так улыбаться. Только Кайл. И эта горькая, несправедливая мысль застревала в горле Джона, как большая кость, случайно попавшая в трахею. И вот неужели никто не замечает этой перемены в лице Стэна?       Один раз у него хватило смелости подойти и спросить, что его так рассмешило, и Стэн показал. На фотографии был белый унитаз, из которого торчала голова Кайла.       — Смотри, что Айк сделал, — хохотал Марш. — Это, оказывается, сейчас очень модно у малышни.       Джон тоже не смог удержаться. На его лице расплылась улыбка, и он тоже рассмеялся, чувствуя, как напряжение на мгновение ослабевает. Было правда смешно.       — А меня больше пугает, что дети умеют пользоваться фотошопом, — усмехнулся Ривен.       С каждой фотографией, которую присылал Кайл, Стэн замечал, что тот становится румянее. Щёки, которые были до ужаса впалыми, округлились. Ключицы перестали так явно выпирать. Стэн радовался, что Кайл начал хорошо есть. Наверное, потому что нет стресса и школы, или потому, что под присмотром Шейлы невозможно мало есть. Она кормила их завтраками, обедами, ужинами, перекусами, и, даже если кто-то отказывался, она находила способ впихнуть в него кусочек.       Маршу заметил за собой желание легонько укусить Брофловски за щёку, такой аппетитной она была. Стэн представлял, как наклоняется к Кайлу, а тот, отвлечённый чем-то, не замечает приближения, и Стэн, не предупреждая, играючи впивается зубами в щёку, а Кайл вздрагивает, отшатывается, прижимает ладонь к лицу и возмущается.       Марш надеялся, что, когда рыжик вернётся, он станет прежним. Перестанет дёргаться, кусать губы и отрывать заусенцы, будет нормально есть и спать, как раньше, и не будет срывать на друзьях свою непонятную злость. Хотя даже таким Стэн его любил. Он любил его любым.       Единственное, жаль, что, когда Кайл начинал злиться и осыпать колкостями всех подряд, в особенности Стэна, Картмана и Джона, Марш не мог заткнуть его поцелуем. И никогда не сможет.       Интересно, как отреагировал бы Кайл? Вероятно, влепил бы ему пощёчину, а затем оттолкнул или, возможно, сделал бы вид, что ничего не произошло. Стэн не хотел проверять.       Ему хватало и того, что Кайл уже позволял ему делать. Трогать волосы, хлопать по спине, сжимать колено и класть голову на плечо. Этого было чертовски мало для влюблённого человека, но вполне достаточно для существования.       Стэн тоже отправлял Кайлу разные фотографии. Вот они дома у Картмана, вот Кенни свалился в канаву и утонул в снегу, вот Джон грызет метровую сосульку, вот Картман раздавил детские санки. А вот и ответ — Кайл с Айком зарыли Джеральда в песок, вот они с Айком жуют фруктовый лёд.       Стэн хотел оказаться там вместе с ними, так же как и Кайл хотел оказаться рядом с Маршем.       Стэн отправлял ему фотки с ночёвок с Джоном, и лучше бы он этого не делал. Кайлу было неприятно. Но а что он мог сделать? Джон был милым, хорошим другом, а Кайлу просто нужно было узнать его получше, чтобы перестать постоянно в чём-то подозревать. Хотя прошло уже полгода. Кайл много чего знал о Джоне. Он знал его хобби, манеру речи, привычки, характер, но никак не мог принять эту перемену. Брофловски не мог смириться с тем, что Стэн делит свою жизнь с кем-то ещё, помимо их привычной четвёрки.       Картман с Джоном были несказанно довольны тем, что еврейская семья свалила. У них появился шанс.       Когда Джон оставался у Стэна на ферме, он всегда с особым вниманием рассматривал любые вещи. Он искал, за что может зацепиться, что может выдать Стэна как бисексуала, как гея или как влюблённого в Кайла. Ничего. Комната фермерского обитателя казалась слишком обычной для того, чтобы скрывать такие секреты.       Каждый раз, когда Джон брал в руки какой-нибудь предмет или заглядывал в ящик, он чувствовал себя непутёвым шпионом, который вторгается в личное пространство друга.       Было невообразимо стыдно это делать, но Картман настаивал, шантажируя тем, что это необходимо.       Сам Эрик был просто настолько ленив, что сам никогда бы не доехал до фермы Стэна, да его никто и не приглашал. Он оставался в городе, требуя отчётов и подгоняя Джона продолжать поиски. Ривен порой срывался на жирдяе, потому иногда Стэн чуть не ловил его. В общем, никаких зацепок. Ни значков, ни рисунков, ни фотографий.       Нужно было проверить телефон Стэна, но Ривен не решался. Мобильник открывался по отпечатку пальца, и Марш почти не пользовался паролем, поэтому была вероятность, что он его забыл. Хотя что Джон мог там найти? Его друг определённо чистил свою историю браузера. Заметки? Какова вероятность, что он что-то туда пишет? Джон не мог так рисковать.       Можно было ещё проверить ноут, посмотреть разные подписки, файлы, но Джон не знал пароля. Нужно было его узнать.       Как-то раз они сидели вечером у Стэна в комнате. Джон чувствовал, как его сердце бешено стучит, когда он садился за компьютер. Парень сказал, что хочет посмотреть свой аккаунт на Фейсбуке, потому что у него не получается зайти с телефона.       — А какой пароль? — легко спросил Джон, стараясь, чтобы фраза не звучала подозрительно.       Стэн валялся на кровати, и ему явно было лень вставать.       — LimpBizkit1995.       — А что означает?       — Любимая группа и дата её основания.       — Понятно…       Стэн так легко назвал пароль, потому что в ноуте нет ничего такого? Это расстроило Джона.       Не было иного варианта, как спросить напрямую. Пусть этим Картман занимается. Джон уже устал. Он просто хотел, чтобы всё это закончилось, чтобы он мог снова быть просто другом, а не тем, кто ищет улики.       Эрик же, в свою очередь, делал всё возможное. Ему нравилось направлять события и наблюдать за их развитием.       Иногда он подходил к Стэну с невинным видом и спрашивал в лоб: «Стэн, а правда, у Джона красивые глаза?» Как будто ему действительно было интересно узнать мнение друга. Марш, думая, что это всё шутки, с уверенным выражением лица отвечал: «Да, утонуть можно».       В другой раз Эрик смотрел на Джона и восклицал, приковывая внимание всех к Ривену: «Чуваки, нифига себе, Джон модный.»       Или просто:  «Стэн, иди помоги Джону.» «Джон, сходите со Стэном в магаз.»       И никто особо не придавал этому значения, потому что в этих фразах не было ничего странного. …       — Давайте в карты, — неожиданно предложил Эрик, закидывая себе в рот очередную картошку фри. — На раздевание.       — Пх, это неинтересно, — буркнул Кенни, откидываясь на спинку дивана. — Вот с девушками — пожалуйста. А у вас всё в точности как у меня, только хуже.       — Реально, Картман, это неинтересно, — поддержал Марш. — Чего мы там друг у друга не видели?        Предложение Эрика звучало так глупо, что даже обсуждать его не хотелось.       — А ты вообще молчи, ты же гей, тебе понравится.       Стэн закашлялся, и энергетик чуть не пошёл у него из носа, когда он в спешке попытался проглотить его.       — Что, прости? — переспросил Марш.       Внутри него всё похолодело, пульс участился.       — Разве нет? — Эрик изумлённо вскинул бровь, как будто сам был удивлён тем, что Стэн не знает о своей ориентации.       — С чего ты это взял?       — Я часто замечаю, что ты постоянно засматриваешься на парней в раздевалке или на озере, и у тебя взгляд меняется, когда в поле зрения появляется симпатичный юноша. Ну, или определённый… — Картман дерзко ухмыльнулся.       На самом деле Картман такого ни разу не видел. Он просто блефовал, но ему надо было вывести Стэна, чтобы посмотреть на его реакцию, может, в ней и будет путь к разгадке.       А вот Стэн не на шутку перепугался. Эрик всегда был чересчур внимателен, поэтому Марш допускал, что Картман мог что-то заподозрить. Стэн, конечно, никогда не заглядывался на других парней в раздевалке, а вот на определённого парня… Да, было. На рыжего такого…       Нужно было срочно спасать себя.       — Ты придурок, что ли? — спросил он, и в его голосе звучало искреннее удивление, смешанное с лёгкой насмешкой.       — Именно так бы и сказал гей, играющий в натурала.       — Чел, ты, по-моему, совсем уже поехал, — устало произнёс Кенни. — Иди просрись, а то мозги говном заплыли.       — Да шучу я, шучу. Какие все тут нежные… Ну что, в карты играем?       Эрик оглядел всех с таким видом, словно ничего особенного не произошло. В глазах всё ещё блестела искра любопытства, как будто он пытался понять, удалось ли ему задеть Стэна.       — Играем, — сказал Джон. — Только давайте на желания.       Все согласились, это явно было интереснее.       Раздали карты. Первым, как назло, проиграл Эрик. Самодовольная улыбка мгновенно исчезла, сменившись лёгким раздражением, когда он понял, что ему придётся выполнять задание.       Его заставили лизнуть лифчик Лиэн. Картман долго читал нотации о семейных ценностях, но под давлением друзей всё-таки выполнил задание.       Следующим проиграл Кенни. Ему придумали проглотить одну гранулу из наполнителя для кошачьего лотка. Тот сделал это без колебаний, словно не в первый раз…       Затем проиграл Стэн.       — Поцелуй Джона, — скомандовал Эрик.       — Возвращаемся к тому, что я гей? — Марш недоверчиво вскинул бровь.       — Вовсе нет. Просто задание, я же своё выполнил.       Стэн пожал плечами, стараясь казаться максимально беззаботным.       — Да пожалуйста. Мне не сложно.       Он быстро чмокнул Джона в щёку. Это длилось всего мгновение, но для Ривена оно казалось бесконечным. Парень почувствовал, как его сердце пропустило удар, а по рукам пробежали приятные мурашки.       — Я так же целую Айка. Это не значит, что я гей. Я любого из вас могу поцеловать, — спокойно сказал Стэн.       Он говорил это так, будто хотел развеять любые догадки, которые могли появиться в чужих умах.       А Джон, однако, всё ещё чувствовал на своей щеке тепло от поцелуя, совсем не думая о каких-либо догадках.       — О! А меня можно? — засмеялся Кенни.       Он только что нашёл отличную возможность поучаствовать в общем веселье. Его глаза блестели озорством, а на лице расплылась широкая улыбка, которая появлялась у него, когда он чувствовал себя в своей стихии.       — Конечно! Иди сюда, — усмехнулся Стэн, жестом приглашая Кенни подойти ближе.       Маккормик, не раздумывая, подполз к нему на четвереньках, перешагнув через колоду карт, которая лежала на полу между ними. Когда он оказался рядом, Стэн, не медля ни секунды, чмокнул его в щёку.       — А теперь ты меня! — хихикнул Стэн, поворачивая голову так, чтобы Кенни мог ответить тем же.       Блондин не заставил себя долго ждать и с удовольствием тоже чмокнул друга.       Эрик, который сидел напротив и наблюдал за этой сценой, скривился, демонстрируя отвращение.       — Вы чё, ёбнутые? — раздражённо спросил он.       Кенни лишь усмехнулся, и его голос стал игривым, когда он ответил:       — Да я бы его мог и засосать, если честно, — сказал он, и в его глазах промелькнула искорка. — Только, боюсь, Кайл будет ревновать.       Марш хмыкнул и, не сдерживая улыбки, ударил того локтем в рёбра.       — Я вообще любого из вас могу засосать, — продолжил Кенни, не обращая внимания на удар, и его голос стал немного громче, чтобы все могли его услышать. — Но забочусь о вашем ментальном здоровье.       — В тебе никто и не сомневается, — улыбнулся Джон.       — Стэн, а если бы Кенни поцеловал Кайла, ты бы ревновал? — с хищной ноткой спросил Эрик.       Марш даже не дрогнул, когда Эрик произнёс имя «Кайл», хотя внутри него всё сжалось. Он не знал, куда ведёт этот разговор, но чувствовал, что должен быть осторожным, чтобы не дать Картману ни малейшего повода для подозрений.       — У тебя очень странная тенденция вопросов, — сказал Стэн.       — Ревновал бы? — напирал Эрик.       — Нет, с чего бы?       Кенни почувствовал, что напряжение снова начинает нарастать, и решил вмешаться, чтобы разрядить обстановку. Он наклонился вперёд, заглядывая Стэну в глаза.       — А меня? Меня? — шутил блондин.       Как хорошо, что Кенни всегда чувствует, когда Эрику стоит заткнуться. Спасибо, Маккормик!       — Тебя? Конечно, любимый!       Стэн обнял Кенни за шею, притягивая его ближе к себе.       Эрик смотрел на них как на идиотов. Он явно не получил того ответа, на который рассчитывал, и теперь просто наблюдал, как Стэн и Кенни обнимаются, будто они действительно были парой. Это зрелище казалось ему нелепым и немного раздражающим, потому что он понимал, что его план провалился, и он снова остался ни с чем.       В следующем коне проиграл Эрик. Его заставили выпить сырое яйцо. Картман шёл к холодильнику с лицом победителя, думая, что это проще простого, но как только тягучая жижа попала на язык, его физиономия мгновенно исказилась. Горло инстинктивно попыталось вытолкнуть мерзкую массу обратно. Он приготовился её выплюнуть, но Кенни вовремя подоспел и зажал ему рот. Все остальные, наблюдавшие за этой сценой, разразились громким хохотом.       Затем наконец-то проиграл Джон.       — Лизни шею Стэна, — спокойно сказал Эрик.       Джон на мгновение замер, и все внутренние процессы, казалось тоже. Его глаза слегка расширились, но он быстро спохватился, стараясь не показывать своего замешательства.       — Эрик, может, это ты гей? — уставился на него Стэн с усмешкой.       Он хотел так же напасть на жиртреста, как тот — на него.       Картман молча показал ему кольцо на пальце, которое заставила его носить Элл.       Марш лишь фыркнул.       — Ты задание выполнять будешь или нет? — обратился Эрик к Джону.       — Тут уже куколдством попахивает, — хмыкнул Кенни.       — Может, что-нибудь другое? — спросил Марш, разглядывая Эрика и пытаясь понять, что на того нашло.       — Защищаешь своего голубка? — пропел Картман, сложив руки в мечтательный замочек.       — Нет, просто зачем тебе это?       — А почему нет? — Эрик пожал плечами. — Я лизнул лифчик своей матери, пусть Джон тоже лизнёт что-нибудь противное.       Марш решил не спрашивать Эрика, почему это его шея считается противной. Вместо этого он глубоко вздохнул и повернулся к Джону, оставляя ему право решать, как поступить. Зная Картмана, если Джон не выполнит задание, его жизнь превратится в ад, так что Стэн не был против помочь ему.       Ривен знал, что не должен показывать остальным, что эта игра вызывает у него хоть какое-то смущение. На его лице появилось выражение безмятежного спокойствия. Это всего лишь задание, и у гетеросексуала оно не должно вызывать никаких сильных эмоций, а если они есть, то стоит задуматься о своей ориентации.       Джон ловко приблизился к Стэну, чтобы не показывать, что он ловит кайф с этого момента, и шустро провёл языком по небольшому участку шеи.       И, о Боже… Это было так странно. Если пальцы у Стэна были чуть грубоватыми от жёстких струн старой гитары, то кожа на шее оказалась очень, очень нежной. Этот факт ударил Джона в голову. Он почувствовал, как внутри просыпается что-то тёплое, чему он не мог найти объяснения, но ему отчаянно хотелось повторить это действие. Он лишь надеялся, что когда-нибудь у него получится сделать это ещё раз.       — Ну что, доволен? — зевнул Марш, косясь на Эрика. — Давайте дальше.       У Стэна была очень чувствительная шея, и любое прикосновение к ней отдавалось мурашками по всему телу.       Марш помнил, как Венди открыла для него это, когда они ещё встречались. Это произошло случайно. Она провела рукой где-то чуть ниже затылка, и тело мгновенно отреагировало на это прикосновение.       Тогда он был удивлён, а сейчас просто следил за тем, чтобы его шеи никто не касался (кроме Кайла, ему можно, но он никогда этого не делал).       Когда Джон приблизился к нему, Стэн почувствовал, как кожа снова начала предательски реагировать на приближение чужого дыхания. Он это, к сожалению, не контролировал.       Джон коснулся языком его шеи, и вся спина покрылась гусиной кожей, а шея начала гореть от щекочущего чувства.       Марш знал, что тело его не слушается. Оно реагировало на прикосновения так, как ему хотелось, и это раздражало. Хотелось, чтобы кожа была такой же безразличной, как его лицо, чтобы он мог контролировать каждую свою реакцию. Но он не мог.       Головой-то Стэн понимал, что снова это влажное прикосновение чувствовать он точно не хочет, но тело — такое тело, что поделаешь.       Хорошо, что Кайла тогда не было. Он бы возненавидел всех. Хотя к Кенни он не приревновал бы Стэна. Это же Кенни. А вот от того, что Стэн поцеловал в щёку Джона и от того, что тот прикоснулся языком к шее Стэна, Кайл бы очень сильно разозлился.       После этого Картман стал активно уверять Джона в том, что Стэн точно не гей.       «На его лице было абсолютное безразличие», — твердил Эрик, но Ривен был непреклонен.       Спокойствие Стэна и его ответы на провокационные вопросы ни о чём не говорят. Он знал, что люди, которые что-то скрывают, часто становятся самыми искусными мастерами обмана, и Стэн, по его мнению, был именно таким.       Нужно было весомое доказательство. И пока парни ломали голову, как же им его добыть…       Но тут у Эрика возникла немного другая идея… Он провёл пальцем по губам, задумчиво хмыкнул, а затем его лицо озарилось улыбкой, которая говорила о том, что его план гениален.       — Твик и Крейг, кстати, начали встречаться как раз благодаря нелепым слухам и картиночкам… — небрежно бросил он, как бы невзначай делясь случайным наблюдением.       — О чём ты? — недоверчиво произнёс Джон.       — Увидишь.       — Я же просил всё согласовывать со мной! — Ривен был вне себя от расслабленного тона Эрика, словно тот не совершал преступления, когда закрыл его в душном помещении.       — А я тебя прошу довериться мне.       Эрик всплеснул руками, тяжело, со скрипом откидываясь на спинку своего кресла на колёсиках.       — Чтобы ты такую же фигню натворил?! — зашипел Джон.       — Я тебе обещал, что такого больше не повторится! — недовольно воскликнул Эрик.       — Просто скажи, что ты собираешься сделать!       Картман вздохнул, вот же чёрт его дёрнул связываться с этим любопытным пронырой.       — Пущу один слушок, и вас со Стэном это точно сблизит, — утомлённо произнёс жиртрест.       — Я не понял.       — Значит, поймешь по ходу дела, а сейчас давай иди-ка от сюда. Я устал…       Джон почувствовал, как его раздражение снова начинает нарастать. Он подался вперёд, и его голос стал более требовательным и угрожающим:       — Слушай, ты, я тебе плачу деньги за работу, так что говори мне полностью, что ты задумал, а не то…       Эрик поднял руки, останавливая его.       — Джон, в этой истории ты всё равно останешься белым и пушистым. Слухи-то пущу я. Не переживай.       Ривен чувствовал, что должен довериться Эрику, потому что у него не было другого выбора, но внутри него всё сжималось от осознания того, что эта игра может зайти слишком далеко.       — Думаешь, это сработает? — тихо спросил парень.       — Сработает или не сработает точно не знаю, но это хоть немного приблизит нас к цели.