Часть 24

      — Бебе, постой! — Кайл на мышечном автомате схватил девушку за локоть, ведь та уже спешила к воротам школы, и он боялся её упустить.  Барбара резко отдёрнула руку.       — Если ты от Стэна, то проваливай, — грозно прошипела она, даже не взглянув на парня.       — Не угадала, — добродушно улыбнулся Кайл, поравнявшись с одноклассницей. — Позволь проводить тебя до дома.       Он старался говорить тепло и спокойно, чтобы расположить раздражённую Бебе к разговору.       Девушка удивлённо уставилась на него, сменив темп с лёгкого бега на широкий шаг и посмотрев на него с подозрением, но в её взгляде мелькнуло любопытство, которое она пыталась скрыть за маской безразличия.       — Что тебе надо? — она сложила руки на груди, сверля Кайла взглядом превосходства, хотя любое внимание ей было не чуждо и даже приятно.       — Не думай, что каждому парню, который хочет проводить тебя до дома, обязательно что-то нужно.       Бебе лишь фыркнула.       — Пойдём быстрее, пока твои «крутые» друзья не увидели, что ты находишься рядом с рыжим ботаником, — засмеялся Кайл и пошёл вперёд, специально не оборачиваясь.       — Эй, я вообще-то не соглашалась! — крикнула Бебе ему в спину, но всё же поспешила за ним.       — Жаль, но, как видишь, нам всё равно в одну сторону, — бросил Кайл через плечо.       — В следующий раз предложи такую авантюру Ред, ей больше понравится, — заявила Бебе, пытаясь подстроиться под быстрый шаг Брофловски.       — Вижу, у вас с Ред крепкая дружба, — хмыкнул Кайл. — Так совпало, что для меня дружба тоже очень важна.       — Может, уже перестанешь говорить загадками? — язвительно поинтересовалась Бебе. — Это не делает из тебя «мачо».       — Да, ты права, но я и не пытался.       Кайл понял, что собеседник более менее заинтересован и можно сразу переходить к делу, нельзя тянуть. Он коротко вздохнул:       — В общем, ты же хочешь узнать, что  на самом деле произошло за дверью той комнаты?       После того как они со Стэном расстались возле остановки, Кайл не прекращал думать. Марш не просто обиделся на него, он разочаровался в их дружбе. Это было видно по его лицу. И у Брофловски появилась идея. Она пришла около четырёх утра, когда он лежал на животе и сверлил взглядом изголовье кровати, и до сегодняшнего момента не уходила. Ложь во спасение, благородно ли? Кайл не был уверен, но знал, что не может позволить их дружбе разрушиться из-за недоразумения.       — Господи, — устало пробормотала Бебе. — Так и знала, что всё не просто так.       — Ну что? — заманчиво протянул Кайл.       Девушка отвела взгляд в сторону, уставившись на что-то вдали:       — Рассказывай…       — Во-первых, что сказал тебе Картман? — спросил Кайл, и его голос стал немного настойчивее, но не от желания добиться ответа, а от раздражения, которое появлялось каждый раз, когда он слышал «Картман» или «Эрик».       Бебе на мгновение задумалась, а затем, видимо, решила, что лучше рассказать всё как есть, чем тратить время на препирательства, хотя на языке крутилась язвительная фраза по типу: «А тебе какое дело?»       — Я  подошла к нему, чтобы выяснить, на кой чёрт он запер Стэна и Джона в подвале, — начала девушка. — Он сказал, что этого не делал, но видел, как они заходили в ту комнату. Краска на рубашке, конечно, говорит о том, что они были в подвале, но я точно видела ещё людей с ней же, — она грустно вздохнула, словно ей самой было больно верить в то, что Стэн хоть как-то причастен к этой истории. — В общем, я Эрику не сразу поверила, но потом вспомнила: Стэн написал мне, чтобы помочь. Он с такой охотой мыл чужой дом… Не странно ли это? Затем сам же позвонил в химчистку, чтобы решить этот вопрос как можно быстрее, а Джон тут же кинулся наверх убираться, как только услышал, что произошло, — Бебе остановилась, вспоминая больше подробностей. — Эрик весь вечер был с Элл — я у неё сама спрашивала. Она сказала, что он никуда не отходил от неё. Ещё она сказала, что Джон зачем-то подходил к Эрику, когда они были в саду, и они о чём-то разговаривали. Элл предположила, что Джон видел, как они заходили в комнату, поэтому пригрозил ему, чтобы тот держал рот на замке.       Кайл чувствовал, как его собственная уверенность начинает колебаться под этим напором, но знал, что должен продолжать и найти способ исправить то, что пошло не так.       Конечно, всё это до жути настораживает. Кайл и сам наполовину верил в такую череду событий, но от плана отступать не собирался. И последняя фраза Бебе застряла в его голове. Джон и Эрик? Он на мгновение задумался, но сразу же отбросил эту мысль. Сейчас это было неважно.       — Эрик мог спокойно тебя обмануть, сказав, что видел их. Это же Картман, враньё — его второе имя. Ему легче перевести стрелки на другого, чем признать свою ошибку. Ты же сама это знаешь.       Он сделал паузу, давая Барбаре время осмыслить его слова, а затем перешёл к следующему аргументу, который, как он надеялся, должен был заставить её задуматься:       — А Стэн? Ты хоть веришь в этот бред? Стэн не гей, он просто не мог переспать с Джоном.       — Мне-то откуда это знать? — нахмурилась Бебе.       — Наш Стэн? Который всегда уважал чужие границы? Тем более он до сих пор убивается по Венди, — Кайл сглотнул, потому что слова «до сих пор убивается по Венди» растерзали его горло, пока прорывались наружу. — Да, он бывает небрежен, но всегда готов помочь.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Я говорю, что Стэн бы никогда так не поступил, это противоречит законам природы!       — Ну и кто же тогда? — с плохо скрытым нетерпением спросила Бебе.       — Я.       — Что, прости?!       Кайл повторил, и его голос стал твёрже, хотя внутри всё сжималось от осознания того, какую хрень он только что произнёс:       — Это был я.       — Ага, ну конечно! — воскликнула Бебе, саркастически разводя руками. — То есть Стэн не мог, а вот отличник и ботаник со стажем — да! Прекращай валять дурака, защищая его, и вали-ка домой!       — Ботаник со стажем — верно, — горько усмехнулся Брофловски. — Но учитывай, что все ботаники склонны вытворять дичь, когда дорвутся до своей первой вечеринки и алкоголя.       — Все были пьяны, и что же, тогда каждому проходить через комнату моих родителей?       — Как ты знаешь, Стэн не был пьян от слова совсем, — слегка нахмурился парень. — Он помог Джону, когда тому дали в глаз, он тащил меня домой, и всё, что он делал на вечеринке, — так это оттаскивал меня от бутылок и следил за мной. Можешь спросить у Кенни, Толкина ну и у Клайда. Затем Стэн немного ослабил бдительность, и я… Я сделал то, что сделал.       — И с кем же, это интересно? — всё ещё насмешливо говорила Бебе, не веря в сказанное Кайлом. — С Ред?       — Нет! — Кайл испугался, ведь не хотел впутывать в эту историю ещё одного милого человечка. — Однако я помню её и даже помню, что разговаривал с ней и по случайности оказался у неё на коленях, но в спальне со мной точно была не она.       — А кто? — спросила Бебе, и в её голосе слышалось растущее раздражение.       — Я не знаю, я был пьян.       — Что же вы, парни, все такие?! — не выдержала девушка. — Пользуетесь, а потом не помните!       — Скорее, это она была инициатором.       — Какая разница! — закричала Барбара. — Ты хоть понимаешь, что натворил?!       — Сейчас — да, тогда — нет, — вздохнул Брофловски.       — Тогда что за история с Карманом? Почему он мне соврал?       Бебе остановилась и повернулась к Кайлу. Её глаза слегка сузились, словно она пыталась разглядеть правду.       — Я же говорил: ему нужно было отвести от себя подозрения и вдобавок подкинуть то, что можно обсуждать, то, что затмит его поступок. Это же очевидно! — Кайл смотрел прямо в глаза одноклассницы, чтобы заставить её поверить ему. — Я бы на самом деле не говорил, что это очевидно, ведь не копаюсь в голове Эрика, но, так как виновен я, уверен, что Картман руководствовался именно этим.       — И почему же ты молчал всё это время?       — А — я трус, Б — мне стало стыдно перед Стэном и Джоном. Я-то думал, что всё это можно замять, но раз уж…       Кайл не договорил, потому что Бебе неожиданно влепила ему звонкую, от всей души, пощёчину.       Брофловски даже не отпрянул. Он принял удар, почувствовав жгучую боль на щеке, и внутри что-то успокоилось. Давно он не получал по лицу женской рукой. Кайл медленно поднял руку, коснулся пальцами горящей щеки, и на его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка, которую он не мог объяснить даже самому себе. Этот удар, состоящий из искренней злости, был тем, чего ему не хватало. Это было приятно, потому что заслуженно. И не за то, что он испортил кровать чужих родителей — он этого не делал — а за то, что просто родился и за шестнадцать лет успел натворить дел.       — Тебе повезло, что этот торшер оказался китайской дешёвкой, — процедила Бебе. — Впрочем, как и ты! А теперь проваливай!       И слухи, конечно, взметнулись с новой, яростной силой. Для любителей сплетен это была просто золотая жила: новая версия, новые персонажи, новая драма… Нашлись и трезвые голоса, говорившие, что парень просто подставляет себя, чтобы защитить друзей, но большинство были уверены, что такая версия — явный бред. Кто-то заявлял, что «лично видел», как рыжий парень выходил из той комнаты. Этих «свидетелей» оказалось куда больше, чем тех, кто якобы видел что-то со Стэном и Джоном, потому что они сидели в подвале. И грязный, но спасительный фокус помог неприхотливой публике сразу забыть о гейском скандале в чужой родительской спальне.       Цена была высока, но для Кайла она не имела значения. Он сделал это для Стэна. Пусть теперь его все ненавидят. Он и сам себя ненавидел, так что разницы особой не было. Он сделал свой выбор и был готов пострадать от последствий. Всё равно скоро все забудут, поэтому он был не против потерпеть игнорирование со стороны некоторых знакомых.       Марш же, в свою очередь, был ошеломлён таким поступком. Он злился на весь мир, но больше всего — на ту нелепую щемящую боль, которую причинил ему Кайл. А потом, как снежный ком, покатились новые слухи.       Стэн подошёл к нему спустя два дня — два дня тяжёлого, неловкого молчания, которые для Марша казались вечностью. Они стояли у тех же шкафчиков, откуда обычно вместе шли на обед.       — Я… — выдохнул Стэн, не в силах найти более подходящих слов. Его голос звучал сдавленно, в нём смешались неловкость и стыд.       Кайл смело встретил его взгляд.       — Пожалуйста.       Брофловски тепло улыбнулся. Это была не та насмешливая или сдержанная улыбка последних дней. Это была его старая, искренняя улыбка, от которой Стэн и сам расплывался в глупой усмешке, и в груди что-то ёкало.       — Это правда был ты? — сглотнул Марш.       Кайл был без единой мысли, что ему ответить. Он мог бы просто подтвердить ложь, которую сам же и создал, чтобы Стэн перестал мучить себя сомнениями и не беспокоился о том, что Кайл специально подставил себя, при этом не имея никого отношения ко всему этому.       А вот если смотреть с другой стороны, то Марш сам виноват в том, что Кайл пошёл на такие жертвы. Стэн слишком сильно драматизировал два дня тому назад, когда дал Кайлу понять, что разочарован в их дружбе. Что ж, Брофловски ему докажет, что он ошибался. Тем более Стэн просил ему не врать. Отлично, пусть ему будет стыдно за то, что Кайлу пришлось пойти на такое.       — Думай так, если легче, — пожал плечами рыжик. — И извинись за два дня молчания.       — Ответь мне… Кайл улыбнулся себе. Что же это получается, Стэн тоже хочет знать с кем Кайл развлекается?       — Я же недотрога, помнишь? — усмехнулся Брофловски. — Спроси у Кенни, сколько презервативов я ему отдал, — он театрально задумался. — По-моему все.       И только тогда до Стэна наконец дошло, что Кайл сознательно подставил себя, лишь бы отвести внимание от него и Джона. Весь его гнев разом схлопнулся и осталось лишь немое, оглушительное потрясение.       — Надеюсь, я доказал, что достоин твоей дружбы, — продолжил Кайл, которого сильно задели слова Марша, сказанные ранее.       Парень отвернулся к своему шкафчику и стал демонстративно рыться в его содержимом.       — Тебе не нужно было…       — Ах да, спрашиваешь, почему же я молчал, пока тебя поливали грязью? — перебил его Кайл. — Знаешь, если бы я открыл рот, меня бы вытошнило на Кенни.       — Прости меня, — выдохнул Стэн. — Сейчас с тобой всё в порядке?       Кайл легко хлопнул железной дверцей шкафчика и засмеялся:       — Боже, чувак, не извиняйся, — он прошёл мимо Стэна и махнул тому рукой. — Пойдём. Чё у нас? Алгебра?       Отношения вновь наладились. Дни потекли дальше.       Тяжёлая учёба, хорошие друзья, немного ревности, тревожности и пятичасовой сон.