Часть 26

      В субботу ребята решили сходить в компьютерный клуб по инициативе Эрика. Спорить с этим самопровозглашённым генералом было не только бесполезно, но и опасно для нервной системы. Впрочем, никто и не думал упираться, ведь всем хотелось отвлечься от учебников и домашних заданий.       Этот клуб, а точнее двухэтажное здание из серого кирпича на окраине с яркой неоновой вывеской — одно из немногих мест скопления молодёжи в их городке.       Здесь был боулинг: восемь стареньких потёртых дорожек. Там постоянно пахло дешёвой пиццей, которую продавали в на соседнем фуд-корте. Разные и уже далеко не новые игровые автоматы с адски яркими мониторами стояли вдоль стен, а линолеум был местами липким, но это никого особо не беспокоило.       На втором этаже находились развлечения для более зрелых: крошечный бар, откуда постоянно гоняли пятнадцатилеток, ведь те выпендривались, что им уже давно есть восемнадцать. Бармен даже не утруждал себя вежливыми улыбками, завидев подозрительное юное лицо. Там же и располагалась комната с жужжащими компьютерами, а за ней, в тусклом, жёлтом свете, который создавал ощущение уюта и изолированности, прижимались друг к другу два бильярдных стола. Тёмные диваны из кожзама окружали этот бильярдный закуток. Они источали странный аромат табака, смешанный с мужским одеколоном.       Эрик собрал Стэна, Кайла, Джона и Кенни — их уже привычную компанию, в которой все давно привыкли к Джону, кроме Кайла.       Настойчивый телефонный звонок застал Марша за бессмысленным перелистыванием каналов в телевизоре, Брофловски — за попытками доломать тостер, у которого заела кнопка, Маккормика — просто за валянием на своём матрасе, а Джон, как обычно, уже был готов, словно всю жизнь только и ждал этой команды.       Где-то после обеда компания собралась на месте и, как истинные ценители, решила занять последний стол Американского бильярда, который стоял в окружении непонятных картин и вентиляционных труб. Какая удача, ни один из столов не был занят!       Кенни с Эриком пошли добывать кии, мел и треугольник.       Блондин, как всегда, взял на себя роль переговорщика. Парень подошёл к администратору, улыбнулся и вежливо попросил:       — Нам бы инвентарь для бильярда, пожалуйста.       Пожилой мужчина с усталыми глазами и вечно недовольным лицом достал из-под стойки три кия, бросил кубики мела и протянул пластиковый треугольник.       А Эрик прошмыгнул в самый конец зала, где были бар и туалет. Он начал внимательно оглядываться. Тут ему на глаза попались два парня, которые расположились за крошечным столиком. Они сидели, попивая ярко-жёлтое пиво из высоких кружек и лениво перекидываясь картами. Один из них — худощавый крашеный блондин, на чьей чёрной сумке Эрик заметил значок с голубым флагом. О да! Это прекрасно!       — Не хотите заработать? — с такой репликой к ним подошёл улыбающийся Картман.       Парни подняли на него головы и лишь молча переглянулись.       Повисла неловкая тишина, но Эрик всегда видел в таких моментах возможностью вставить своё слово.       — Всё очень просто, — продолжил он, не обращая внимания на их реакцию. — Нужно разыграть одну сцену — и вы в плюсе. Согласитесь, для субботнего вечера это лучше, чем просиживать штаны за дурацкими картами.       Незнакомцы по-прежнему не произнесли ни слова, недоумевая, что за толстяк к ним пристал.       — Чё за сцена? — наконец недоверчиво спросил блондин со значком, а второй кинул на него взгляд: «Ты зачем вообще с этим придурковатым разговариваешь?»       Карман был на седьмом небе от счастья. Если его не послали после первой же реплики, значит, эти ребята легки на подъём. Просто невероятная удача!       — Кто-то из вас сидит тут, — Эрик перевёл  взгляд с одного на другого. — А кто-то подходит к одному парню, которого я вам позже покажу. Тот из вас, кто подойдёт к нему с умоляющим видом, хватает за рукав и начинает ныть, мол, спасите, помогите, этот тип, что сидит за баром, — тут Эрик кивнул в сторону того, кому предстояло играть преследователя. — Пристаёт ко мне, лезет. Просите моего знакомого притвориться вашей парой. Всего на пару минут, чтобы этот «сталкер» отстал и испарился.       Парни вновь ошеломлённо переглянулись. Светловолосый чуть приподнял бровь, а его товарищ сделал глоток пива.       — И всё? — спросил обладатель значка, и в его голосе прозвучало… Разочарование?       Он, наверное, ожидал чего-то более сложного, а тут — какая-то детская игра, которая даже не похожа на настоящую работу.       — Ну да, — пожал плечами Эрик.       — А нахрена тебе это?       — Хочу кое-что проверить.       — Сколько заплатишь? — поинтересовался второй парень.       — Скажем… — Картман задумался для вида, но на самом деле он уже давно решил, какую сумму готов оторвать от сердца ради этого дела (Джон помог с решением, надавил). — Пятьдесят долларов.       — Пойдёт.       — С вами приятно иметь дело, — улыбнулся Эрик.       — Подробнее расскажи, что конкретно надо сделать, — всё ещё недоверчиво спросил другой, который, в отличие от своего дружка, сумел сохранить свой родной тёмный цвет волос.       Он хотел знать, во что именно ввязывается, прежде чем принимать окончательное решение.       Картман открыл телефон и показал им фотографию Кайла.       — Вот он, наш клиент, — торжественно провозгласил Эрик. — Вы в отчаянии подбегаете к нему и начинаете умолять притвориться вашей парой. Скажите, что этот тип, — он ткнул пальцем в того, кому предстояло играть роль назойливого ухажёра. — Преследует вас по всему залу, что он не отстаёт и вы очень боитесь. Главное — слезливость и искренность в голосе.       — А если он не согласится? — с откровенным сомнением спросил тёмненький. — Что тогда?       — Значит, умоляйте тщательнее, и он согласится, будьте уверены.       — Допустим, что дальше? — спросил блондин.       — Тяните время. Играйте свою роль как можно дольше и качественнее. Обязательно, слышите, обязательно попросите его изображать влюблённых. Обнимите его за талию, чмокните в щёку, — Эрик хихикнул. — Пусть он обнимет вас в ответ. Создайте иллюзию, что вы счастливая парочка. Главное, чтобы со стороны это выглядело убедительно. А я, словно случайно, направлюсь сюда и буду наблюдать. Как только увидите, что я ухожу, тот из вас, кто играл роль приставалы, может сворачиваться. А второй, соответственно, тоже может прекращать спектакль. Отпускаете паренька с миром, благодарите и исчезаете.       Блондин издал короткий сухой смешок.       — Странные у вас игры, — произнёс он. — Тратить деньги на то, чтобы посмеяться над каким-то рыжим парнем. Такого развлечения я ещё не встречал.       — Жизнь такая, — отозвался Эрик.       — А как нам знать, что ты нас не кинешь? — спросил другой.       Эрик был готов к этому вопросу. Он понимал, что залог доверия в таких делах — это деньги, и чем скорее, тем лучше.       — Пятнадцать долларов даю авансом.       Блондин ухмыльнулся и протянул ладонь, в которую Картман положил деньги.       — А ещё даю номер своего телефона, — Эрик вытащил из кармана бумажку.       — Ого, а ты прям заранее подготовился, — засмеялся псевдоблондин.       — А если он потребует денег за услугу? — снова дотошно поинтересовался второй.       Эрик задумался. Кайл всё-таки личность непредсказуемая. И из-за своих глупых предубеждений и навязанных годами стереотипов Эрик был наполовину уверен, вернее, точно уверен, что Кайл, будучи евреем, потребует вознаграждение.       Видя раздумья Эрика, брюнет настороженно проговорил:       — Мы не будем давать ему из своих.       — Я и не прошу, — понуро ответил Эрик, полез в кошелёк и недовольно цыкнул. — Вот вам десятка. Если не потребует, вернёте мне.       Блондин принял купюру и улыбнулся.       — Только условие: подходите к нему не сразу, пусть он побегает сюда хотя бы раза два, а потом начинайте.       — Нам что, тут до пенсии сидеть? — недовольно спросил второй.       — А чем вы, собственно, занимались всё это время до моего появления? — Эрик усмехнулся. — Тем более пятьдесят долларов сами себя не заработают.       Двое лишь пожали плечами в знак согласия, мол справедливо.       — Напишите мне, когда закончите, я приду и заплачу вам остальную часть, — сказал Эрик.       Затем толстяк направился обратно к друзьям. Его шаги были ленивыми и неторопливыми. Он никуда не спешил, ведь всё уже было решено.       За бильярдным столом все застыли в ожидании игры. Эрик приблизился к столу, встал рядом с Джоном и кашлянул, чтобы тот понял, что всё готово.       Картман взял мел и начал медленно натирать кончик кия.       Маккормик разбил треугольник из разноцветных шаров, и игра началась.       Очередь Эрика. Он смешно растопырил ноги, стараясь занять как можно больше пространства, словно от этого зависел исход игры. Парень почти вплотную наклонился к сукну, долго прицеливался, то и дело поднимал голову, проверяя траекторию и, наконец, ударил по шару с приятным стуком.       Затем — Кайл. Он элегантно наклонился и легко, но с неописуемой силой ударил кием.       Марш не мог не смотреть на него.       Хотя чёрная бесформенная толстовка скрывала линии тела, Стэн с поразительной чёткостью разглядел очертания его фигуры. Он засмотрелся на то, как прогнулась поясница, создавая изящную дугу, которая сводила его с ума, на изгиб талии, мягко переходящий в бёдра, и этот силуэт был настолько совершенен, что у Стэна сразу подскочил пульс. Это было неимоверно красиво. Шея Кайла с серьёзной грацией нависла над руками, готовыми ударить, а рыжие кудри немного залезли на лоб.       Не то чтобы Стэн когда-нибудь думал о сексе на бильярдном столе… Было один раз, конечно. Вот, например, сегодня, во время сборов в клуб, к Стэну закралась одна такая мысль. Он еле её отогнал, но сейчас, наблюдая эту картину, видение к нему вновь вернулось.       Стэн представил, как подходит со спины к ничего не подозревающему Кайлу, который готовится вот-вот нанести удар. Марш прижимается к нему бёдрами. Кайл вздрагивает, но не оборачивается. Вместо этого он издаёт тихий, томный выдох и медленно наклоняется ниже к сукну. Его лоб почти касается зелёной поверхности, но он всё ещё не поворачивает голову, чтобы взглянуть на Стэна, и парень знает почему — Кайл слишком смущён, чтобы встретиться с ним взглядом.       Стэн не даёт ему опомниться. Он сильнее вдавливает Кайла бёдрами в стол, чувствуя, как тот поддаётся, и тело становится мягче и послушнее. Стэн ловит себя на мысли, что это послушание заводит его ещё сильнее.       Теперь у Кайла нет ни малейшей возможность сосредоточиться на игре: он не может прицелиться, он даже не видит шаров — только собственные пальцы, царапающие зелёное сукно.       Руки Стэна скользят ниже. Он проводит ладонями по бокам Кайла, чувствуя через ткань толстовки каждый дюйм его тела, и находит бёдра. Заворачивая руки к внутренним сторонам, он плавно оглаживает их, а затем раздвигает великолепные ноги Кайла чуть шире, ещё больше напирая собственным телом. Кайл издаёт приглушённый звук — то ли мычание, то ли вздох, — и его корпус полностью ложится на бильярдный стол под давлением чужих прикосновений.       Марш нависает над ним. Его грудь прижимается к спине Кайла, а бёдра вдавливают того в стол ещё плотнее. Одна рука Стэна опускается на тыльную сторону ладони рыжика, напористо сжимает её, переплетая пальцы. Другая тянется к вороту толстовки и оттягивает его вниз, открывая взгляду нежную кожу чуть ниже основания шеи. Стэн наклоняется, и его губы благоговейно касаются этого участка. Кайл вздрагивает, выдыхая что-то бессвязное.       Стэна отрезвляет стук шара, в который целился Кайл.       Что это сейчас было? Марш ощутил невыносимый стыд за себя. Он фантазировал о чём-то непотребном прямо здесь, среди друзей, пока Кайл, ничего не подозревая, просто пытался забить чёртов шар. Мысль о том, что его иллюзия была настолько яркой и осязаемой, что он почти почувствовал тепло чужого тела под своими ладонями, вызвала в нём приступ самоотвращения. Что с ним происходит в последнее время? Его постоянно преследуют подобного рода фантазии о друге. Может, дело в пубертате? Стэн знал, что его любовь к Кайлу — это не просто секс. Это было что-то большее, что он взращивал годами: чувство заботы, внимания, нежности и трепета. Почему же сейчас мысли вращаются только вокруг одной темы? Почему это огромное, всеобъемлющее чувство вдруг сжалось до желания обладать? Хотя, наверное, нормально хотеть завладеть телом человека, о котором ты буквально знаешь всё. Они уже были единым целым на уровне мыслей, чувств и воспоминаний. Их души уже слились, а тела — ещё нет. И, возможно, именно это несоответствие терзало Стэна, превращая его нежные чувства в острое, мучительное желание.       Дальше очередь Джона. Он поставил руку и начал прицеливаться. В последний момент плечо дрогнуло, и кий царапнул сукно.       Эрик снова завёл свою шарманку, закатив глаза и издав усталый стон.       — Стэн, умоляю, помоги ему. Я не хочу смотреть на этот позор.       Марш не стал задавать вопросов. Даже мысль о том, почему Эрик выбрал именно его, когда рядом стояли тот же Кенни или сам Эрик, не пришла ему в голову. Какая, в сущности, разница?       Стэн подошёл к Джону и спокойно произнёс:       — Ты руку неправильно ставишь. Опора должна быть на кончики пальцев. Смотри.       Марш взял кий у него из рук. Их пальцы на миг соприкоснулись, и Джон чуть было ненароком не потянулся за этим теплом.       Стэн поставил левую руку на сукно, чуть согнув её в локте, и приподнял запястье, так что пальцы образовали идеальный мостик.       — Видишь? — бросил Марш, оборачиваясь на друга. — И несильно бей, а то мяч вылетит и попадёт в кого-нибудь, — он немного задумался, не забыл ли чего. — Не опускай руку, держи на весу, чтобы не повредить сукно.       Он выпрямился и протянул кий Джону.       Ривен, всё ещё чувствуя лёгкое смущение от слов Эрика: «не хочу смотреть на этот позор», глубоко вздохнул и решительно шагнул к столу.       — Вот, — раздался за спиной голос Стэна. — Пальцы правильно. Только локоть повыше.       Джон почувствовал, как к его предплечью внезапно прикоснулись чьи-то пальцы, отчего всё его тело словно окаменело. Рука Стэна легла на сгиб локтя, и Джон ощутил тепло, исходящее от его ладони даже сквозь плотную ткань рубашки. Стэн мягко, но уверенно направил его руку, чуть приподнимая, чтобы та оказалась на нужной высоте для удара.       Кайл уткнулся в телефон, ведь ему не хотелось наблюдать за тем, как Стэн помогает Джону. Каждое прикосновение Марша к другому человеку отдавалось в груди ноющей болью. Он просто листал приложения вправо, а затем влево, а затем снова вправо. Решил посмотреть погоду на завтра. Переменная облачность. Здорово, но чувство ревности никакая облачность не успокоит. Он снова провёл пальцем по экрану, открывая часы, затем календарь, затем снова погоду. Переменная облачность. Снова.       Марш отошёл.       Джон вздохнул и приготовился орудовать кием. Его кожа до сих пор горела в том месте, где прикасались пальцы Марша, как будто пять подушечек всё ещё были здесь, на локте. Ривен ударил по шару, тот отрикошетил от другого, и с победным шуршанием попал в лузу.       — Новичкам всегда везёт, — буркнул Эрик.       Настал черёд Стэна. Он без колебаний нанёс удар. Кий плавно скользнул вперёд, и шар покатился по идеальной траектории. Он мягко коснулся другого, что должен был отправиться в лузу по задумке парня, и… замер. Брюнет недовольно цыкнул.       Теперь этот злосчастный шар, застывший на краю лузы, был лёгкой добычей для того, кто шёл следом. А следующим был Кенни.       — Твой, — коротко бросил Маккормик, который уже стоял наготове, лениво перебрасываясь кием из руки в руку.       Юноша прицелился в другой шар.       Марш благодарно улыбнулся. Боже, спаси и сохрани этого блондинчика.       Игра шла. Ребята то и дело отходили к бару, то за газировкой или водой, то в туалет.       Рыжая голова пару раз мелькала возле стойки, но, как приказал Эрик, Кайла не трогали. Всё шло по плану.       И вот выпив много воды, Брофловски  сказал, что вновь отойдет в уборную. Он прошёл мимо бара, где его тут же заметили. Блондин отставил кружку с пивом, бесшумно поднялся и, скользнув вдоль стены, направился к туалету.       Как только Кайл вышел и вытер руки о джинсы, потому что бумажные полотенца закончились, на него тут же налетел довольно привлекательный блондин. Он выскочил из-за угла и схватил Кайла за плечи. Его широко распахнутые голубые глаза смотрели в самую душу с такой мольбой, отчаянием и страхом, что у Кайла на мгновение сдавило грудь.       — Чувак, умоляю, спасай!       Брофловски опешил.       — Что случилось? — тихо спросил он, стараясь таким тоном успокоить и себя, и незнакомца.       — Видишь, парень сидит за баром, на нас смотрит? — зашипел незнакомец практически у самого уха, дёрнув Кайла за плечо. — Нет! Не смотри!       — Вижу.       — Он пристаёт ко мне, — продолжил блондин, и в его голосе зазвучали новые плаксивые нотки. — Он уже который час преследует меня по всему залу, я просто не знаю, что делать. Он подходит, предлагает выпить, а я не могу от него отвязаться! Пожалуйста, притворись моим парнем. Всего лишь на пять минут. Просто постой рядом, возьми меня за руку, сделай вид, что мы вместе. Он увидит и отстанет. Умоляю тебя!       — Слушай, — Кайл попытался отстраниться, но парень держал его крепко. — Может… Может, попросишь кого-нибудь другого?       — Пожалуйста, чувак! — на панике выдохнул незнакомец. — Я уже сказал ему, что ты мой парень! Он видел, как мы разговаривали. Если ты сейчас откажешь, он поймёт, что я врал, и тогда… — блондин замялся, его губы дрогнули, и он только сильнее сжал пальцы, словно пытаясь убедить Кайла силой хватки. — Тогда он не отстанет! Он реально, блять, псих!       — Найди другого, — попытался строго произнести Кайл.       — Умоляю! Чел, пожалуйста!       — Я правда не…       — Пожалуйста, пожалуйста!       Кайл глубоко вздохнул. Блондин говорил быстро, захлёбываясь словами, и в его голосе слышалась такая неподдельная тревога, что Кайл, сам того не ожидая, кивнул.       — Л-ладно.       Слово вырвалось против его воли, но он уже не мог взять его обратно.       — Спасибо, спасибо, спасибо! — парень чуть не подпрыгнул от радости, и его лицо, ещё секунду назад искажённое страхом, озарилось улыбкой.       Они встали у барной стойки, занимая место в нескольких метрах от того парня, про которого говорил незнакомец, и Кайл ощутил на себе его пристальный взгляд.       — Он не полезет к нам? — настороженно спросил Брофловски.       — Не могу утверждать, что нет… Я не знаю.       — Ясно-о-о… — скептически протянул Брофловски. — Надеюсь, он просто поймёт, что ты не один, и отвалит, — рыжику было жутко неловко. — Кхм, и давно он за тобой ходит?       —  Давно, я уже не знал, что делать. Сказал, что пришёл сюда с парнем.       — А на самом деле? — сам не зная зачем задаёт этот вопрос Кайл, поинтересовался Кайл.       — На самом деле один. Я просто хотел спокойно посидеть, выпить пива, но, видимо, не судьба.       «Пива»? — подумал Брофловски. Неужели этот пацан совершеннолетний? Он бросил быстрый взгляд на блондина, оценивая его рост, фигуру и лицо. Парень был почти одного с ним роста, может, чуть выше, лицо ещё ребяческое, и Кайл вдруг осознал, что был уверен в том, будто этому мальчишке от силы шестнадцать — столько же, сколько и ему самому. Хотя какая теперь разница? Он уже в этой игре, и менять правила поздно. Оставалось только надеяться, что всё закончится быстро и без последствий.       Кайл задумался, пытаясь прикинуть возраст этого навязчивого блондина, когда вдруг почувствовал лёгкое, почти невесомое прикосновение к своему виску. Чьи-то пальцы осторожно коснулись его рыжих кудрей, отводя выбившуюся прядку назад и аккуратно закладывая её за ухо.       Кайл округлил глаза.       — Подыграй мне, пожалуйста, — донёсся до него тихий голос.       Брофловски перевёл взгляд на лицо парня и увидел, как его глаза вновь смотрят на него с отчаянной детской мольбой. Рыжик вздохнул.       — Если меня увидят друзья, у них возникнут вопросы, — хмыкнул Кайл.       — Мы им всё объясним, — тут же отозвался блондин.       И, словно для того, чтобы закрепить эффект, он повторил свой жест. На этот раз его пальцы двигались медленнее и  ласковее, с какой-то пугающей нежностью. Он снова завёл прядь рыжих волос за ухо Кайла, но на этот раз задержался, пропуская мягкие кудри сквозь пальцы. Рыжик почувствовал, как по его спине пробежал холодок, и замер, не зная, как реагировать на эту внезапную близость.       — А это твой настоящий цвет волос? — поинтересовался незнакомец, с любопытством разглядывая рыжие кудри и заходя рукой немного дальше, на затылок.       — Настоящий.       — Ничего себе, красивый. …       — Что-то Кайла давно нет, — подметил Эрик, запустив кием в шар. — За него уже третий раз Стэн играет.       Удар вышел неточным. Шар только ударился о борт и покатился к центру стола, но Картман не обратил на это внимания. Он смотрел в сторону бара, где, по его расчётам, сейчас должен был разворачиваться спектакль, где Кайл, ничего не подозревая, играл роль, которую ему написали чужие руки.       — Да, по-любому в туалете просто очередь, — потянулся Кенни, готовясь взять кий.       — Мы со Стэном и Джоном сходим проверим, заодно и напитков возьмём, а то горло пересохло от этой игры, — Эрик повернулся к Кенни. — Ты стой тут, чтобы наш стол не заняли.       — Как хотите, — фыркнул Маккормик.       Ему было всё равно. Он уже взял кий, натёр кончик мелом и прицеливался. …       Брофловски понимал, что ему тоже нужно что-нибудь сделать. Этот незнакомый парень смотрел на него с таким отчаянием. Действительно, это ужасно, когда люди не понимают простого слова «нет», так что Кайл был готов ему помочь.       Рыжик положил руку на талию парня. Он почувствовал под пальцами тёплое, живое тело. Мышцы блондина напряглись от неожиданности, а затем доверчиво расслабились, поддаваясь этому прикосновению. Кайл перевёл взгляд на преследователя, который сидел за барной стойкой, и постарался придать своему лицу выражение холодной враждебности. Тот смущённо отвёл взгляд, спрятав рот в ладонь, чтобы Кайл не заметил предательской улыбки, которая расползлась по лицу «сталкера».       — Ну, он больше на нас не смотрит, — выдохнул Кайл с облегчением. — Это успех?       Тело рядом с ним тоже свободно выдохнуло.       — Спасибо! Осталось, чтобы он ушёл.       — Нужно что-то ещё более провокационное? — отшутился Кайл, хотя у самого всё внутри сжималось от стыда, неловкости и от того, что его рука всё ещё лежала на чужой талии.       — Может, — улыбнулся незнакомец.       Он положил ладонь на щёку Кайла.       — Не против, если мы какое-то время так постоим? — спросил парень. — И это… расслабься, что ли, а то как будто первый раз меня видишь.       Кайл вновь заставил себя рассмеяться. Играть влюблённых не входило в его планы. Он планировал просто поиграть в бильярд, провести время с друзьями, а не стоять у бара, чувствуя на своей щеке чужую ладонь и молясь, чтобы его приятели не увидели этого спектакля.       Внезапно три фигуры выросли из полумрака. Эрик шёл первым, его душа ликовала от предвкушения. Джон плёлся следом, глаза искали то, что должно было произойти. Сейчас он получит ответы на терзающие его вопросы. Сбудется ли его худшее предположение, или всё окажется лишь игрой его разгорячённого воображения?       — Ничего себе! — неожиданно закричал Эрик, специально обращая на себя внимание Джона и Стэна. — Смотрите!       Ребята, подчиняясь его крику и повёрнутой голове, непроизвольно перевели взгляды туда, куда уставился Эрик.       Кайл стоял у барной стойки, прижимая к себе какого-то паренька. Его рука уверенно лежала на талии незнакомца, словно он делал это уже сотни раз. Брофловски чуть склонил голову, слушая блондина, и на его лице застыло выражение вежливой улыбки. А этот светловолосый держал руку на щеке Кайла, а его свободные пальцы слегка перебирали рыжие кудри, будто он не мог удержаться от этого прикосновения. Он что-то говорил, и его губы двигались рядом с ухом Кайла, создавая картину доверительной близости.       Стэн почувствовал, как сердце резко упало в колени и яростно забилось, ослабляя уверенную стойку. Горло неприятно сдавило от волнения.       Кайл казался расслабленным и счастливым, а блондин смотрел на него так, словно видел перед собой самое прелестное существо на свете. Со стороны это выглядело как сцена из романтического фильма, от которой все начинают радостно визжать.       — Твою мать! — удивлённо воскликнул Джон.       Эрик начал хихикать себе в кулак.       — Так вот куда он ходил всё это время! — Картман слегка повысил голос, чтобы Стэн точно услышал. — Не в туалет, а к этому!       — Думаешь, это его парень? — спросил Джон с интонацией притворной наивности.       Он посматривал на Стэна, следил за его лицом и движениями тела. Ему нужно было знать, насколько сильно Стэн ревнует, если ревнует вообще. Насколько глубоки его чувства и, самое главное, насколько легко будет их разрушить. Каждое слово, которое он произносил, было тщательно подобрано для того, чтобы вызвать у Марша именно ту реакцию, которую он хотел увидеть.       — Надо же! Какой изобретательный! И в самом конце зала, чтобы мы не узнали! — сюсюкал Эрик в своей привычной манере.       — Может, не будем стоять и пялиться? Это неприлично, — спокойно произнёс Стэн ровным и безэмоциональным тоном.       Его  взгляд, устремлённый на Кайла, казался отстранённым, как у случайного скучающего наблюдателя.       — Ты чё?! — Эрик повернулся к нему, и его глаза расширились от потрясения. — Ты хоть вдумайся! Кайл гей, и у него есть дружок!       Брофловски их не видел. Он не знал, что сбылся его самый страшный кошмар и друзья уже стали свидетелями этого странного спектакля.       Сердце билось где-то у горла, готовое выскочить наружу, и каждый удар отдавался в висках глухой пульсацией. Он чувствовал на своей щеке чужую ладонь, чувствовал тепло, исходящее от незнакомца, и всё его существо кричало от неловкости, но он понимал, что делает благое дело. Хотя и выглядело всё это до неприличия абсурдно.       — Всё это время он сбегал не в туалет, понимаете?! — кричал Эрик. Он буквально светился от восторга.       — Вот и спросишь у него, когда вернётся, — держался Марш. — Чё смотреть-то?       — Ты знал? Стэн, ты знал? — обернулся на него Джон. — Иначе мне не понять твоего спокойствия.       — Нет, не знал, но я не вижу в этом какой-то сенсации.       Марш не особо понимал, что чувствовал в этот момент — боль, ревность, разочарование или просто отчаяние. Он не мог бы назвать это одной эмоцией — это была целая груда, которая раздирала его изнутри. Но парень знал одно: он должен сохранить невозмутимое лицо. Конечно, было очень тяжело видеть руку Кайла на чужой талии, смотреть на то, как незнакомый человек касается его щеки, как Кайл улыбается этому парню, и улыбается так, как Стэн никогда ещё не видел.       В это время блондин медленно провёл большим пальцем по губе Брофловски. Кайл замер. Это прикосновение было настолько мягким и осторожным, что в иной ситуации его можно было бы назвать нежным. Но Кайл почувствовал его иначе. Дыхание перехватило, по спине пробежали мурашки, и отнюдь не от удовольствия... Кайл от беспокойства сильно вжался в угол бара, но не мог отстраниться, потому что обещал… Обещал играть, пока сталкер не смоется отсюда.       — Ахереть! Вы видели?! Видели?! — завопил Эрик.       — Может, тот к нему пристает? — предположил  Джон. — Надо вмешаться?       — Нет! Ты видишь, Кайл его обнимает? У них всё по согласию! Это «romance», блять!       — Ты так удивлён, словно увидел Барбару Стрейзанд. Что такого в том, что у Кайла кто-то есть? — всё так же спокойно говорил Стэн, хотя к горлу подступал огромный ком. — Пойдёмте, — губы Марша тронула лёгкая улыбка, которую он с трудом нацепил на себя. — А когда он придёт, обо всём спросим, если хотите.       Он развернулся и пошёл обратно к Кенни, которого они оставили одного.       Джон с Картманом переглянулись.       — Ну и что это тебе дало? — тихо прошипел Эрик, наклоняясь к Джону. — Пятьдесят долларов на ветер! Проебали полтинник ради того, чтобы увидеть, как он стоит с каменным лицом?       Джон ничего ему не ответил и последовал за Стэном.       Он и сам понимал, что идея оказалась провальной. Марш либо действительно не испытывает никаких чувств к Кайлу, либо умеет их скрывать настолько искусно, что даже лучший провокатор не сможет выбить его из колеи. Ну ничего, даже камни имеют свойство трескаться, если хорошенько надавить в правильном месте.       На самом-то деле внутри Марша всё сжалось. Перед глазами мелькали непослушные, рыжие кудри, которых Стэн так часто хотел коснуться. Он видел их сейчас в своём воображении, но вот только чужие пальцы касались этих волос, и эти пальцы принадлежали не ему. Они принадлежали совершенно незнакомому человеку, который стоял у бара и фамильярно трогал то, что Стэн считал своим. Даже если он никогда не говорил об этом и боялся признаться. Даже если эта любовь была тайной, которую он унесёт с собой в могилу. Он вспомнил улыбку Кайла с лёгким румянцем на щеках. И она была адресована не ему. Мило приподнятые уголки губ предназначались другому.       В голове роилось столько вопросов. Стэн поймал один из них, попытался переварить, и ответ был не шокирующим, а каким-то… облегчающим. Кайл гей, ну или бисексуал. Значит, он мог бы… они могли бы… если бы Стэн не боялся и не молчал так долго, если бы признался раньше. То есть… Стэн мог не скрывать от друга свою ориентацию, не делать вид, что ему нравятся девушки, когда на самом деле он мечтал только об одном человеке — о нём. О Кайле, о его рыжих волосах, зелёных глазах, голосе, улыбке…       Но Кайл теперь чужой. Стэн злился, в том числе и на себя, ведь в этом была часть его вины…       Этот кретин трогал его Кайла. Его! Стэн знал, что неправильно думать о человеке как о своей собственности. Кайл не принадлежит ему, и никогда не принадлежал. Он сам выбрал того парня, но внутри всё кипело от ревности, злости и бессилия. Марш хотел подойти, оттолкнуть наглеца, схватить Кайла за руку и увести, но ноги словно приросли к полу, язык онемел, а руки безвольно висели вдоль тела. Потому что он видел, что Кайл был не против. Брофловски обнимал блондина, позволял ему касаться себя, улыбался ему. Может быть, Кайл был счастлив. И он нашёл кого-то, кто не испугался сказать о своих чувствах, кто не был таким трусом, как Стэн.       Почему? Почему Кайл ничего ему не говорил? Тоже боялся? Боялся, что их дружба закончится из-за этого признания?       Но даже если бы Кайл знал об ориентации Стэна, какова вероятность, что он полюбил бы именно его? Если у Брофловски уже есть вторая половинка, значит, он никогда и не рассматривал кандидатуру Стэна. Марш чувствовал себя глупым и смешным в своей вере в то, что между ними могло быть что-то большее. Надежда, которую он лелеял годами, оказалась лишь иллюзией. Он сам себе её создал, чтобы не чувствовать одиночества. Реальность показывала ему Кайла, стоящего рядом с кем-то другим. От этого становилось ещё больнее, потому что жгучий вывод напрашивался сам: он никогда не был для Кайла тем, кем хотел быть, и никогда не стоял в списке тех, кого Кайл мог бы полюбить.       Марш хотел скрыться от всех. Лица расплывались, шум толпы становился невыносимым. Горло сдавливали спазмы, а сердце бешено колотилось.       «Кайл никогда бы его не выбрал», — крутилось в голове. Почему? Почему? Почему? Чем тот ебланистый козёл лучше него?       Стэн готов был поклясться, что знает Кайла лучше, чем кто-либо на свете. Он выучил его привычки, страхи, мечты, реакции, эмоции. Стэн был рядом в самые трудные моменты и провёл миллионы часов, просто существуя рядом, получая удовольствие от самого факта его присутствия. Десять чёртовых лет ему было достаточно того, что Кайл просто существует, а теперь он всё так же существует, он всё так же рядом, но уже с кем-то другим. И сколько же он так существовал с кем-то другим? Сколько времени они уже вместе??       Стэн прокручивал в голове последние месяцы. И тут у него возникла новая мысль. Она появилась из ниоткуда, но тут же вцепилась в его разум, не давая покоя. А что, если всё это из-за того парня? Что, если этот блондин — причина того, что Кайл в последнее время изменился? Стэн начал лихорадочно перебирать в памяти все моменты, когда думал, что Кайл просто мало ест и слишком много занимается. А его тревожность? Кайл стал чаще вздрагивать от неожиданных звуков, взгляд постоянно уходил в пустоту. Стэн всегда старался подбодрить его, отвлечь, заставить улыбнуться. Теперь всё сложилось в иную картину. Что, если этот человек, который сейчас стоял у бара и улыбался такой ангельской улыбочкой, на самом деле был источником всех бед Кайла?        Ладно, плевать, пусть Кайл не будет с ним, но тогда он должен быть счастлив в других отношениях. Да, у бара Кайл улыбался, но его поведение в этом году становилось только хуже. Так что, может, не так уж он и счастлив… Блять, Кайл, во что ты опять ввязался? …             Увидев, что Картман удаляется, товарищ блондина спрыгнул со стула и направился к выходу.       — Он ушёл! — облегченно воскликнул Кайл и тут же отпустил незнакомца.       Блондин пару раз судорожно оглядел бар.       — Огромное тебе спасибо, чувак!       — Пожалуйста, — улыбнулся Кайл.       — Мне так неловко, что я втянул тебя в это, — парень виновато отвёл взгляд.       — Всё в порядке, не стоит, я рад помочь. Главное, что ты теперь в безопасности.       Незнакомец громко засмеялся, в смехе слышалась нотка чего-то большего, чего-то того, что знал только он один.       — Если он пристанет ещё раз, — продолжил Кайл, и его голос стал серьёзнее, но всё таким же тёплым. — Обратись к администратору или можешь подойти ко мне и моим друзьям. Мы там, за баром, — он кивнул в сторону бильярдного стола. — Играем в бильярд. Ты молодец, что не побоялся попросить помощи. Столько людей страдают от того, что вовремя не обращаются за ней.       — Вау, чувак… Спасибо. …       Стэн, Картман и Джон вернулись к бильярдному столу.       — Кенни! Ты не поверишь! — кричал Эрик. — Не поверишь!!       — Что, вы там Барбару Стрейзанд увидели? — цыкнул Маккормик.       Он знал, что Эрик любит раздувать из мухи слона, и поэтому не всегда воспринимал его взбудораженные эмоции всерьёз.       — Да, я так же сказал, — хмыкнул Стэн.       — Лучше! — воскликнул Эрик, и его глаза загорелись лихорадочным блеском. — Дружка Кайла!       — Дружка Кайла? — удивился Кенни.       Он перевёл взгляд на Стэна, и в его глазах мелькнула тень понимания. Он не был таким наивным, как Джон и Эрик. Он умел видеть то, что остальные, как правило, пропускали, и, боже, как же ему было жалко Стэна. Но Кенни ему этого не скажет. Пусть Марш и дальше играет в безразличного натурала. Маккормик был убеждён, что всему своё время. И время смелости Марша ещё не пришло.       — Да! Стоят, обжимаются возле бара! — надрывал глотку Эрик.       Стэн был очень напряжён. Ему не впервые приходилось испытывать жгучую злость и ревность, но это… Кайл не просто с кем-то мило общался, Кайл был влюблён… До этого момента у Стэна была хотя бы призрачная надежда на то, что Кайл ещё просто не готов к отношениям. А Кайл был готов. И он выбрал не Стэна.       Эрик не успел ещё рассказать всех подробностей, как к ним на всех порах влетел сам Кайл.       — Вы не поверите, что со мной произошло!!!! — крикнул он и резко выхватил из рук Кенни открытую бутылку воды, из которой тот собирался попить. — Дай сюда!       Маккормик даже не успел возмутиться, а его рука так и застыла в воздухе, сжимая пустоту.       Кайл вылил воду на руки, затем прошелся мокрой ладонью по щеке и затылку, где были руки незнакомца.       — Ещё раз! — выдохнул он, протирая щёки, затылок и губы. Его голос дрожал от негодования. — Ещё раз, чтобы я кому-нибудь помог!       Все наблюдали за ним с недоумением, в особенности были в замешательстве Кенни и Стэн.       — Ты чё делаешь? — хлопал глазами Маккормик.       — Выхожу я, значит, из туалета, ко мне подбегает парень и просит притвориться парой, потому что к нему пристаёт какой-то полудурок! Он вцепился в меня, и я даже не успел ничего сказать! — на одном дыхании выпалил Кайл.       — Да мы видели, — протянул Эрик с откровенной насмешкой. — Видели, как вы стояли там, обнимались, как он тебя за щёчку гладил, за волосики трогал. Очень, знаешь ли, убедительно выглядело для человека, который просто помогал бедному парню. Мило, что ты выдумал эту историю, чтобы отвести от себя подозрения.       — Вы там были?! Почему… Почему не подошли?! Я там чуть не умер!       — Мы подумали, это твой парень, — сказал Джон с лёгкой, извиняющейся улыбкой и притворной наивностью в голосе. — Вы так мило с ним общались. Решили не лезть.       — Джон! — Кайл вновь провел рукой по шее, чтобы кожа больше не ощущала на себе чужих прикосновений. — Это было ужасно!       — Сказал бы тот, кто хочет скрыть от нас свою голубизну, — нападал Эрик. — И если у тебя есть парень, мы не против. Просто скажи нам правду.       — Чего? — Кайл удивлённо уставился на него. — Если бы хотел скрыть, стал бы я сейчас всё это рассказывать?       — Потому и рассказываешь, чтобы у нас и в мыслях не было, что ты гей. Сбегал к своему дружку, прикрываясь тем, что хочешь в туалет. А тут ты случайно попался и теперь вынужден изворачиваться. Как низко, Кайл.       — То есть, по-твоему, в предыдущие разы я сбегал обжиматься, и только в этот раз мне пришла в голову такая гениальная идея? Я даже не знал, что вы там стоите! Хотел бы скрыть от вас что-то, сделал бы вид, что ничего не произошло!       — Типичные отмазки голубых, ясно, — продолжал гнуть свою линию Эрик. — Как его зовут хотя бы?       — Слушай, я не собираюсь тебе что-то доказывать, — зло процедил Кайл.       — А мне и не надо, — не унимался Картман. — Очень низко приводить сюда своего дружка и…       Эрик не успел договорить, его перебили.       — Хэй, может, хватит? — послышался серьёзный голос Джона. — Мне кажется, ты слишком сильно зациклен на этом вопросе.       Эрик замер, услышав эти слова. Его лицо на мгновение исказилось, и в  глазах промелькнула тень замешательства. Он не ожидал такого подвоха, и уж точно не от Джона, который сам же и организовал этот спектакль. Эрик собирался выдать Ривена с потрохами, чтобы все узнали, какой он на самом деле, но тут же одумался, заметив, что взгляд Джона стал ещё более устрашающим и предупреждающим. До Эрика дошло, чего тот добивается. Хочет и рыбку съесть, и на стэновский хуй присесть. Гадёныш. И этот гадёныш ему хорошо платит. Зачем рисковать деньгами, которые уже почти у него в кармане, ради того, чтобы просто сорвать злость на ком-то? Ну ладно, Джон, так уж и быть, играем…       — О чём это ты? — недоумевал Эрик.       — О чём?! — Джон повысил голос. — Сначала ты распускаешь слухи о том, что мы со Стэном переспали, а теперь и Кайла достаёшь, хотя он тебе всё объяснил! Чего ты этим добиваешься?       Эрик открыл рот, чтобы возразить, но не успел. Кенни, который до этого стоял в стороне с ленивым выражением лица, вдруг подал голос:       — Да реально, — сказал он, кивая в сторону Эрика. — И на каникулах заставил Стэна поцеловать Джона. Ты, блять, извращенец?       — Чего?! — только и сумел воскликнуть Кайл.       — У меня такая же была реакция, — вмешался Стэн. — И то, слава богу, только в щёку.       Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой, и в его глазах мелькнула тень дискомфорта, словно он не хотел вспоминать этот момент.       — Вообще-то я имел в виду настоящий поцелуй, но ты как обычно сделал вид, что не понял, — процедил Эрик и перевёл взгляд на Маккормика. — Кенни, а ты вообще молчи! Ты любой дырке рад! Ты бы и с тумбочкой переспал, если бы она тебе подмигнула!       — Есть такое, — мечтательно улыбнулся Кенни.       — И что ты ему веришь? Да у него же глаза пидорские! — вопил Эрик на Джона, указывая на Кайла. — Ты просто не хочешь признавать очевидное!       — Это у тебя глаза пидорские, поросячья твоя рожа! — повысил голос Стэн, в котором вспыхнул гнев. — Ты — жирный, лицемерный, трусливый ублюдок, который только и умеет, что прятаться за своими грязными сплетнями и манипуляциями!       — Любовный треугольник снова активирован, — усмехнулся Эрик. — Вы думаете, я не вижу, что здесь происходит? Что вы все пытаетесь скрыть свои маленькие грязные секретики?       — Серьёзно, чего ты от нас хочешь? — спросил Джон. — Какие, к чёрту, секреты?! Что ты несёшь?!       — Может, хочу доказать, что Стэн и Кайл — геи, а то ходят, воркуют. Мне вот лично неприятно.       — Это называется дружба, кретин. Как жаль, что ты не знаешь, что это, —  высказался Кайл.       — Передружба, — дразнил Эрик. — Я-то знаю, как вы друг на друга смотрите. Это не дружба, это что-то другое.       — А тебе-то какое дело? — твердил Брофловски. — Мы со Стэном с пелёнок знакомы.       — Мы с Кенни тоже, — огрызнулся Эрик.       — Да, только мы со Стэном всегда общались больше, — продолжал Кайл, и его голос стал громче, перекрывая попытки Эрика вставить слово. — Потому что наши родители тесно общаются и проводят вместе практически каждые выходные. У нас не было выбора! Мы были обречены стать друзьями. А вот мой отец с отцом Кенни в ссоре уже много лет, а с твоей мамашей и так уже полгорода переобщалось.       — Эй! — воскликнул Эрик.       — Мы как двоюродные братья, и что-то раньше тебя ничего не смущало. А будешь и дальше такой хренью заниматься, заставлю пить воду из унитаза.       — Как банально, — хмыкнул Эрик, пытаясь скрыть своё замешательство за насмешкой. — Ещё одно доказательство того, что вы что-то скрываете. Зачем так активно защищаться, если вам нечего утаивать?       — Это очень мило, что ты опять надумал себе какую-то фигню, только нас в это не надо впутывать.       — Наверное, у него снова голый Картман с крылышками летает, —  в голосе Стэна послышалась усталая ирония. — А я думал, весеннее обострение начнётся позже. Но нет. Ты, как всегда, решил начать заранее, чтобы успеть достать всех ещё до марта.       Джон хмыкнул, сдерживая глупый смешок.       — Трое на одного… — жалобно произнёс Эрик.       — На твою жирную тушу как раз столько и нужно, — усмехнулся Кайл.       — Так в итоге чего ты добиваешься? — спросил Джон, ведь хотел выжать из этой ситуации максимум, чтобы Стэн увидел, что он умеет активно защищать друзей.       — Проверяю, как вы будете себя вести в стрессовых ситуациях, — ответил Эрик, потому что не знал, что ещё сказать. Вопрос Джона поставил его в небольшой тупик. — Просто хочу посмотреть, кто из вас на что способен. Это социальный эксперимент, если хотите. Я наблюдаю за вашими реакциями.       — Нам и так стресса хватает и без тебя, — сказал Стэн. — Давайте уже просто закончим партию. Это бессмысленный разговор. Что бы Картман ни задумал, мы всё равно узнаем об этом последними.       — Ага, давайте доиграем, — подхватил Кайл.       Игра пошла как и прежде. Компания постепенно втянулась в ритм, и напряжение начало рассеиваться. Все уже забыли об этом, потому что привыкли. Привыкли к тому, что Картман на чём-то зацикливается, проворачивает какую-нибудь хрень, а затем об этом забывает. Если кто-нибудь вспоминал, то Эрик обычно говорил, что такого не было.       Картман за это время успел сбежать в «туалет», чтобы рассчитаться со случайными актёрами.       Джон, стоя у стола и прицеливаясь, мысленно корил себя за то, что вообще ввязался в этот спор. Сейчас он чувствовал себя глупо, понимая, что его попытки казаться защитником Кайла выглядели, возможно, даже смешными.       А Стэн и Кайл, стоящие по разные стороны стола, хотя и делали вид, что полностью погружены в игру, на самом деле прокручивали в голове слова Эрика: «Я-то знаю, как вы друг на друга смотрите. Это не дружба, это что-то другое». Каждый задавался вопросом: Эрик блефует или правда заметил?       Кайл старался не показывать, что слова Картмана заставили его нервничать, но внутри всё кричало от страха. Он боялся, что жирдяй действительно что-то заметил, так же как боялся этого и Стэн.       Толчки у Кайла теперь были нервными, небрежными, слишком сильными. Удары были лишены той лёгкой грации, которая обычно отличала его игру. Шары с громким, злым стуком сталкивались друг с другом и разлетались по зелёному сукну.       И мало этого…       Кайл начал навязчиво расчёсывать те места, к которым прикасался незнакомец. Его пальцы то и дело поднимались к щеке, шее или затылку, начиная яростно скрести кожу. Он делал это неосознанно, даже не замечая того, что на коже уже стали появляться раздражённые следы.       После каждого удара кием он отходил от стола и, рассеянно глядя куда-то в пространство, продолжал нервно расчёсывал кожу. Он даже не замечал, что делает это, но вот его щека становилась всё более багровой.       Вдобавок к этому Брофловски снова и снова кусал губу, пока та не начинала кровоточить. Тогда он просто слизывал кровь языком и продолжал отчаянно грызть губу, словно пытаясь наказать себя за то, что позволил тому незнакомцу прикоснуться к себе.       На затылке, где кожа была истончена до предела, уже начали появляться еле заметные капли крови, а губа опухла, став ещё чувствительнее.       Друзья, заметив это, начали переглядываться, но никто не решался сказать ему что-то.       Стэн стоял у бильярдного стола, сжимая в руках кий. Его взгляд был прикован к Кайлу. С каждым новым движением друга внутри Стэна что-то сжималось, и это мешало дышать, думать, да и вообще делать что-либо, кроме как наблюдать за этой душераздирающей сценой. Ему было так жалко видеть, как Кайл мучается. Жалко видеть, как его милый, хмурый лисёнок неосознанно причиняет себе боль.       Но зато он точно знал, что Кайл не соврал. Тот парень действительно попросил его подыграть. Они не были знакомы. Все кайловские милые улыбки и жесты были сделаны против его воли, и Стэн был рад. Был рад тому, что у Кайла никого нет, но огорчён тем, что всё осталось как прежде и их отношения, которые могли бы продвинуться дальше благодаря разговору по душам, не продвинутся. Стэн всё ещё стоял на том же месте, что и годы назад, застыв между желанием признаться и страхом потерять всё. Кайл до сих пор не знал о его чувствах. Он не знал, что каждое утро Стэн просыпается с мыслью о нём.       И теперь, когда Марш видел Кайла таким, он понимал, что этот разговор не будет лёгким. Ведь… Кайлу было неприятно, что его касался парень? В этом дело? Тогда об отношениях и речи быть не может, потому что, возможно, это расчёсывание свидетельствует о том, что Кайлу было неприятно, что его касался именно парень, тогда Стэн обречён на пожизненную не взаимную любовь.       Но чёрт с этими отношениями, чёрт с этой любовью, которая разрывала его изнутри, можно, Кайл уже перестанет оставлять красные полосы на коже и просто даст ей зажить?       Стэн стоял, сверлил Кайла глазами, а в голове пульсировало: «Перестань. Пожалуйста, перестань».       Никто ничего не говорил Кайлу, словно все боялись обратить его внимание на собственные действия. Все воспринимали как должное иногда слишком сильную брезгливость Брофловски. И когда он начал расчёсывать кожу, никто не увидел в этом ничего необычного. Это было всего лишь ещё одно проявление его гипербрезгливости.       Стэн чувствовал, как внутри него закипает новая волна гнева на того незнакомца и на самого себя за то, что он не был рядом, когда это происходило.       Кайлу и так в этом году пришлось несладко, и почему, Стэн до сих пор не знал. Кайл ему не говорил, но Марш видел, что что-то не так, и очень сильно не так. Мало Кайлу того, что убивает его, так ещё и этот незнакомец… Стэн боялся, что эта встреча могла усугубить психическое состояние рыжика.       Очередной удар Кайла оказался настолько сильным, что шар вдруг подскочил вверх и упал на прежнее место. Из груди парня вырвался разочарованный выдох. Он передал кий Джону и сердито сел на кожаный диван. И тут же рука взметнулась к затылку, начиная его расчёсывать.       Стэн сделал свой ход после Джона, подал кий Кенни и направился к дивану, на котором сидел раздражённый Брофловски. Парень аккуратно опустился на край подлокотника.       Все были заняты игрой, и смотрели, как Кенни прицеливается, собираясь показать класс.       Марш осторожно поднял руку и мягким движением прошёлся ладонью по затылку Кайла, тем самым смещая его руку в сторону. Кайл вздрогнул. Стэн оставил ладонь на затылке друга, чтобы тот больше не смел прикасаться к нему. Кожа под ладонью была очень горячей от постоянного трения. Стэн неосознанно сделал несколько движений большим пальцем, поглаживая затылок. Хотя, это даже не было похоже на поглаживание. Марш сделал так, чтобы Кайл подумал, что он что-то смахивает с кожи что в этом жесте нет никакого романтического подтекста. Брюнет словно провалился в этот момент, забыв обо всём на свете, убаюканный теплом, исходящим от Кайла.       Марш резко опомнился, когда увидел, что рука Кайла, которую Стэн убрал с шеи, принялась уже за щёку. Юноша, заметив движение руки Кайла, мгновенно среагировал. Стэн тут же снял ладонь с затылка Кайла, перехватил его руку и, мягко, но настойчиво сжав пальцы, опустил её вниз, укладывая на колени друга. Затем Стэн наклонился ближе. Так близко, что его губы почти касались уха Кайла, а горячее дыхание стало единственным, на чём можно было сосредоточиться. Марш говорил таким тихим шёпотом, что сам едва различал свои слова, но он знал, что Кайл слышит.       — Не надо, — тепло произнёс он, непроизвольно выдохнув воздух прямо Кайлу в ухо. — Ты ведь потом  не сможешь объяснить своей мамаше-истеричке, что произошло.       По телу Брофловски прошлись мурашки, а живот скрутило приятной тягучей дрожью. Голос Стэна был ли он всегда таким мягким? Он слышал его тысячи раз, но, когда тот звучал у самого уха, казался другим. Впервые за этот долгий, мучительный вечер он чувствовал себя в безопасности.       Но тут слова, полные язвительности, вырвали Кайла из надёжного мира, который создал вокруг них Стэн.       — Кайл, твоя очередь, — крикнул Эрик. — И хватит там обжиматься! Фу!       — Блять, Картман, ты уже достал, — устало выдохнул Кайл и встал с дивана.