Часть 30

      Стэн потянул за ручку входной двери, собираясь выйти на улицу, но его взгляд столкнулся с плоской физиономией, а вместо свежего морозного воздуха в нос ударил запах сырных шариков. Инстинкт сработал быстрее мысли. Дверь захлопнулась прямо перед лицом непрошеного гостя.       Тишина длилась недолго. По ту сторону послышались настойчивые удары.       Марш понимал, что если Картману что-то нужно, он не оставит его в покое, поэтому снова приоткрыл дверь.       — Стэн, может, предложишь гостю войти после тяжелой дороги? — слащаво улыбнулся толстяк.       — Вообще-то я собирался уходить… — попытался обречённо возразить Марш, уже понимая, что против Эрика это бесполезно.       — Я не займу у тебя много времени, — заверил его Картман, просовывая ногу в щель.       Марш, сжав зубы от недовольства, всё же шагнул назад, впуская наглого посетителя в прихожую.       — Куда это ты так спешишь? — бросил Эрик через плечо, уже направляясь прямиком на кухню, будто он здесь хозяин.       — К Кайлу, — буркнул Стэн, нехотя следуя за ним.       Он и так был в ужасном настроении, из-за мелкой ссоры с другом, который смог усадить его за парту одним своим тоном и словами, которые Стэн говорил ему же. Он хотел прийти к нему и извиниться… Всё-таки изначально он был не прав, а потом расспросит про Роззи, может, в этом сообщении, вырванном из контекста, и нет ничего особенного.       Просто Кайл — говнюк. Позавчера, как только прозвенел звонок, он тут же кинулся разговаривать с Кенни и Баттерсом, лишь бы Стэну было неудобно встрять. И в пятницу Брофловски ясно дал понять, что обсуждать это в школе не собирается… Или не собирается вообще.       — А, ну понятно, — весело ответил Картман.       Эрик проследовал на чужую кухню, его глаза моментально начали сканировать пространство в поисках чего-нибудь съестного. Он был инородным телом в доме Маршей, и, судя по его довольному лицу, это его только забавляло. Парень сел за стол и положил перед собой коричневую тканевую папочку.       — Присядь, Стэн, — вежливо попросил Эрик, но именно из его уст это прозвучало как приказ.       Марш сел. Не потому, что так сказал Картман, а потому, что на стуле было меньше соблазна встать и вышвырнуть его.       — Ты до сих пор злишься за то, что я… немного соврал тогда в столовой? — спросил Эрик, не отрывая взгляда от Стэна.       — Не вижу смысла злиться на умственно отсталых, — безразлично пожал плечами черноволосый.       — Ну, ты как всегда, — улыбнулся жиртрест. — Остёр на язык. Но сейчас я положу на него очень кислую конфетку, и ты уже перестанешь так говорить.       Стэн лишь с недоумением и нарастающим раздражением обвёл его глазами.       — Я, между прочим, пришёл просить прощения, — заявил Эрик с кающейся миной. — Не стоило мне тогда тебя так подло подставлять.       — Что тебе нужно? — отрезал Стэн.       — Мне? Мне ничего, — Картман немного наклонился и деловито расставил локти на столе. — Но ты прав, давай ближе к делу. Ты же идёшь к Кайлу, чтобы… что? Извиниться? Как ты обычно делаешь.       — Не твоё дело, зачем я к нему иду.       Эрик с его вечными играми, манипуляциями и желанием лезть туда, куда не просят, не смел даже произносить имя Кайла. Потому что Кайл был его. Стэна.       — А вдруг Кайлу так же не нужны твои извинения, как и тебе мои? Не очень приятно, согласен? — Картман прищурился, зная, что играет на больном месте.       — Тебе не нужно просить у меня прощения. Я и без этого прекрасно живу.       — Но мне будет спокойнее, — настаивал он с фальшивой вежливостью. — Если ты скажешь: «Да, конечно, Эрик, я тебя прощаю. Ведь я принимаю твои перепады настроения и непростой характер». Это важно для моего эмоционального здоровья.       — Я тебя давно простил, — выдохнул Марш, сдерживая порыв встать и просто уйти. — Всё? Я свободен?       — Так сильно спешишь извиняться перед Кайлом? — Эрик язвительно поднял бровь. — А может… ему лучше стоит попросить прощения у ТЕБЯ?       — Что ты от меня хочешь? — Стэна терзало покалывающее любопытство, смешанное с дурным предчувствием.       — Тише. Спокойно, Стэнли. Прояви немного терпения, — промурлыкал Картман.       Не торопясь, Эрик расстегнул молнию на своей папке, покопался внутри, шурша какими-то бумагами, и достал оттуда несколько фотографий. Он внимательно посмотрел на них, перебрал, а затем аккуратно положил одну перед другом.       — Что ты здесь видишь, Стэнли? — спросил Картман с наигранным почтением.       — Откуда у тебя фотография машины моего отца? — устало выдохнул парень, откидываясь на спинку стула.       Всё это начинало походить на дурацкую психологическую игру, и его терпение заканчивалось.       — Правильно, — толстяк одобрительно кивнул, достал вторую карточку и шлёпнул её рядом. — А тут что?       — Две бутылки вина. Или ты хочешь, чтобы я назвал марку?       Картман проигнорировал сарказм и с тем же торжественным видом выложил третью фотографию:       — Тут?       — Приставка.       Затем Эрик достал четвёртую. На ней был логотип группы, которую Стэн обожал лет с восьми:       — Здесь?       Марш присмотрелся, и по его лицу впервые пробежала тень смутного, неприятного узнавания.       — Тебе это ничего не напоминает? — ехидно улыбнулся Эрик, неосознанно сложив свои пухлые пальчики домиком, в его привычный жест превосходства над другими.       — Нет, — Стэн смотрел уже не на фотографии, а в пространство за одноклассником.       — Нет? — Картман притворно удивился. — Может, приглядишься? Или я могу перечислить тебе вслух.       — Не нужно, к чему всё это?       — Так и знал, что ты притворяешься, что не вспомнил, — радостно воскликнул Эрик, а затем чуть наклонился вперёд и прошептал. — Только вот одно остаётся неизменным… Кто это сделал?       — Этот вопрос уже давно решён, — Стэн направил свой отстранённый взгляд на Эрика. — И решение весьма простое. Отец сам их выпил, а потом забыл об этом.       — Но тебе тогда сильно досталось, — сочувственно покачал головой Картман.       — Тебя это точно никак не касается!!       — Спокойствие, Стэнли, — пропел Эрик, который чувствовал власть, исходящую от папки на столе. — В твоих же интересах вести себя тихо, чтобы не пропустить то, что я тебе сейчас скажу.       Парень полез своей пухлой ручкой в папку и достал оттуда свой ноутбук. Он начал стучать по клавиатуре, давая Стэну время подумать: бить, бежать или выслушать, а тот метался между яростью и любопытством, которое Картман так мастерски распространял.       Марш не успел принять решение. Эрик развернул ноутбук. На экране было видео, поставленное на паузу. Стэн ещё не сфокусировался, а друг уже щёлкнул по клавише, и картинка ожила.       Звук был приглушённым, но отчётливым: опасливый детский смех и шёпот. Стэн узнал его и побледнел.       Затем в кадре, освещённая лучом фонарика телефона, появилась знакомая рыжая шевелюра, а следом — улыбающееся лицо. Лицо Кайла. Юного, беззаботного, сияющего озорным восторгом, от которого у Стэна сбилось дыхание. Он давно не видел, чтобы Кайл улыбался так широко и без тени той тревоги, которая преследовала его всё время. Эта улыбка была свободной, и оттого ещё более раздирающей.       На видео была глубокая ночь. Двое — Кайл и Роззи (её самой не было видно, она держала телефон) — стояли возле узкого окна в гараж Маршей, которое на ночь всегда открывали для проветривания. Вернее, его открывала Шерон, уставшая от запахов машинного масла и пыли, идущих на кухню.       Кайл с безрассудной ухмылкой подтащил к стене сухой деревянный ящик и поставил на него ещё один. Встал на эту шаткую конструкцию, поймал равновесие. Его пальцы вцепились в раму, он легко подтянулся и исчез в чёрном квадрате окна.       Проём был небольшим. Взрослый человек туда бы не пролез, а вот худой, ловкий семиклассник — запросто.       Роззи что-то говорила, хихикая в камеру, её голос был весёлым и глупым. Но Стэн её не слушал. Его взгляд был прикован к тёмному провалу, куда только что скрылся его лучший друг. Он смотрел на экран, и кусок за куском в его сознании складывался пазл. И единственной мыслью было: «Он… Он это сделал? Он?»       Спустя время из-за оконной рамы появилась знакомая рыжая голова, а следом — тонкая, но уже тогда сильная для его возраста рука. Кайл сделал Роззи быстрый, понятный жест: «Подходи, лови». Камера затряслась, изображение поплыло. Девочка подошла ближе к стене, и на секунду в кадре мелькнули её пальцы, кладущие телефон на ящик. Экран потемнел. Слышались только смех, полный азарта, и глухой стук бутылок, сначала о ладони, а затем о траву. Дальше телефон снова подняли. Изображение вернулось. Камера ловила Кайла, который, извиваясь, как змея, уже наполовину выбрался из окна. Его лицо было раскрасневшимся от усилия, но на губах всё так же играла воодушевлённая улыбка. Он спрыгнул на ящики, отряхнулся, и Роззи тут же навела на него камеру.       — Получилось! — её писклявый голосок, от которого Стэна выворачивало, прозвучал счастливо и гордо.       Роззи перевернула камеру. Теперь в кадре были они оба, освещённые мерцающим светом фонарика. Их лица, молодые и сияющие от адреналина и ночной тайны, находились слишком… слишком рядом. Их глаза блестели: у Кайла — от восторга, у Роззи — от чего-то другого, что Стэн не хотел видеть и додумывать. И тогда Роззи, всё ещё смеясь, потянулась к Кайлу и поцеловала его. Не в щёку, а прямо в губы. Быстро, по-детски и неловко, но с уверенностью первой влюблённости.       В этот момент Стэну захотелось вскочить, вырвать ноутбук из жирных лап Картмана и разбить его об пол, уничтожить это изображение, стереть его навсегда. Но он заставил себя остаться на месте.  Это было бы слишком очевидно… Разоблачающе. Эрик сразу бы понял, что дело не только в краже вина и эта сцена бьёт куда глубже.       Было физически противно. Противно видеть, как эта девчонка, которая потом бросила Кайла и исчезла из их жизни, сейчас целует его. Целует в милую улыбку, которая была для Стэна целым миром. И лежащие рядом на траве бутылки — причина всех последующих неприятностей — казались теперь не просто украденным вином, а каким-то грязным призом за этот поцелуй.       Всё смешалось в одно большое месиво из предательства, вранья и этой внезапно обнажённой, жгучей ревности, которая оказалась гораздо старше и сильнее, чем он думал.       Марш сидел онемевший, глядя на экран, где его прошлое и его чувства сливались воедино, а Эрик наблюдал за ним с тем же удовольствием, с каким смотрел на рыженького паренька, поедающего своих родителей.       Вся картина того случая перевернулась с ног на голову. Не отец. Не забывчивость. Это был Кайл. Кайл, который потом стоял рядом, когда Рэнди орал, словно псих. Он был рядом, просто стоял и смотрел в пол, не проронив ни слова. Кайл, который знал, как сильно Стэну за это влетело и который все эти годы хранил эту тайну.       Видео закончилось. Последним кадром на экране зависла тёмно-зелёная трава, а затем всё сменилось на рабочий стол.       — Тут ещё есть фоточки, — весело озвучил Эрик, наслаждаясь ледяной тишиной и напряжением, исходившим от Стэна. — Показать?       Марш был разозлён до предела. Он резко сорвался с места и с силой захлопнул ноутбук. Прежде чем Картман успел моргнуть или отшатнуться, Стэн уже оказался рядом.       — У тебя есть три секунды, чтобы убраться отсюда, — процедил Марш. — Или твоё лицо сейчас окажется у тебя в заднице.       Эрик сделал своё дело, и теперь ему, конечно, не хотелось напрашиваться на побои. Он мог бы ещё раз уколоть Марша словами, но был ли в этом смысл? Картман больше предпочитал наблюдать со стороны, как рушится чужая жизнь, чем самому участвовать в решении в качестве боксёрской груши.       Парень начал торопливо сгребать свои вещи. Он закинул ноутбук в папку, не глядя схватил фотографии, смяв некоторые из них в кулаке. Жиртрест направился к двери, держа папку перед собой, как щит, на случай, если Марш всё-таки решит напасть. Картман выскочил на улицу и, уже чувствуя за спиной открытый проём, обернулся. Его лицо исказилось в противной гримасе злорадства.       — На твоём месте я бы Кайла никогда не простил! — крикнул Эрик.       Это была последняя, ядовитая издёвка, брошенная наугад, но попавшая точно в рану.       Марш рванулся вперёд, намереваясь догнать и дать Эрику по самое не балуй, но тот, почувствовав опасность, спрыгнул с крыльца в сугроб и, неуклюже переваливаясь, бросился прочь по снежной тропинке.       Стэн остановился на пороге. Глубоко выдохнув, он с силой захлопнул входную дверь и остался стоять в тишине прихожей, прерываемой горькими мыслями.       Юноша около двух часов ходил по кухне и гостиной, словно зомбированный. Его шаги были механическими, тело двигалось, а сознание пребывало где-то далеко, раздавленное тем, что он увидел. Сердце билось молотом по грудной клетке, что казалось, оно вот-вот сломает рёбра и вырвется наружу вместе с душащей яростью, обидой и страхом.       Было страшно. Страшно или даже больно. Страшно осознавать, что фундамент, на котором стояла его дружба с Кайлом, а возможно, и нечто большее, оказался подмыт старым, гнилым предательством. Страшно от того, как быстро рассыпается образ, который ты так долго берёг, и как легко рушится идеал. Страшно от той дикой, первобытной ревности, которую вызвал детский поцелуй на экране.       Он раз десять брал в руки телефон, его большой палец зависал над экраном, заваленным уведомлениями. 43 непрочитанных сообщения от Кайла. Все они пришли после того, как Стэн в приступе слепой ярости отправил ему сообщение:       Какой же ты мудак.       И сейчас, глядя на это число, ему было невыносимо больно и противно.