Решительность

– А ну отошли от меня! – завопила Паллада, стоя на кровати в одной сорочке. В руках она сжимала обычный кухонный нож, который лежал на прикроватной тумбочке. То, каким тоном и голосом она кричала, раздражало её собственный слух, но она не могла себе позволить отвлечься на это. Она следила широко раскрытыми глазами за четырьмя людьми, что обступили её, заняв почти всё пространство небольшой спальни. Среди них были странного вида шут, девочка с ярко-красными глазами, смуглый мужчина, держащий руку на навершии сабли, и темноволосый незнакомец в чёрной с красным рясе. – Рейна, успокойся, пожалуйста, – попросил смуглый мужчина. Его речь отличалась от других – он говорил с акцентом, из-за чего в голосе слышались шуршаще-песочные нотки. – Чудо! Это чудо! – воскликнул шут, залившись истерическим смехом. – Слава Ситису! Он вернул нашу Слышащую! Паллада оскалилась, крепче сжав нож в руках. – Ты не помогаешь, Цицерон! – заметила девочка. Она тяжело вздохнула и вышла вперёд, посмотрев на девушку с дружелюбной, воистину очаровательной улыбкой. Была бы Паллада более наивна, наверняка бы повелась на этот трюк. Вот только она слишком хорошо знала, что зачастую именно плохие намерения прячутся за самые сладкие улыбочки. – Я даже слушать тебя не буду, – выпалила она, не дав девочке слова. – Знаю я, заговоришь меня, а потом ножом пырнёшь! – Рейна, тебя никто не собирается убивать, – заверил её темноволосый мужчина. Паллада не поверила и ему. Однако её уже в который раз удивило имя, которым они то и дело обращались к ней… – Какая Рейна? – нахмурилась она. До сознания, которое всё это время только защищалось, а не задавало вопросы и анализировало, наконец-то дошло. Голос звучал иначе. Руки, которыми она сжимала нож, тоже были другими. Она чувствовала тело не так, как прежде, и самой себе казалась выше, чем была. И всё же Паллада не решалась опустить глаза – враги должны оставаться в поле её зрения. – Ты – Рейна, – нахмурился смуглый воин и удивлённо посмотрел на девочку, что стояла рядом с ним. Та ответила ему таким же непонимающим взглядом. – Ты – Слышащая! – чуть ли не пропел шут. Дальше он сделал то, чего Паллада совершенно не ожидала: напружинился, скаканул в сторону, а оттуда, также быстро и почти незаметно, на кровать. Это дезориентировало. Девушка резко взмахнула ножом, но он юрко увернулся и перехватил её запястье. Умелым движением развернул его так, что пальцы разжались сами собой, и Паллада выпустила единственное оружие из рук. И без того слабое тело не желало драться, но девушка вынуждала его. Она вскинула ногу для удара, но жест оказался слишком медленным. Шут весело хохотнул, сделал шаг назад, одновременно с этим наклоняясь за ножом. Паллада попыталась пресечь это движение, но не удержала равновесие и упала. Тело казалось ей слишком большим и неуклюжим. Рухнув на кровать, она попыталась встать, но мужчина уже сел на её спину и вставать, судя по всему, не собирался. – Нашей Слышащей нужно помочь с памятью, – заявил он, поигрывая ножом, который отобрал у девушки. – Я тебе… покажу… – закряхтела Паллада в тщетной попытке выбраться. – Ай-ай-ай! Тебе не надо шевелиться! – сказал Цицерон. – Возможно, я смогу её успокоить… – предположил темноволосый мужчина. – Убью! – взвыла девушка в ответ. Она ненавидела терять контроль. Сколько раз она предавалась своему кровавому безумию, но затем всегда сталкивалась с последствиями. Каждый раз непонимающие, испуганные взгляды. Глупые советы из разряда «держи себя в руках», «постарайся дышать, когда это происходит». Из всех только Астарион не боялся её. Даже когда она сорвалась и чуть было не напала на него, он оставался рядом. Отказался уходить. Говорил, что они пройдут через это вместе. Паллада без сил уткнулась лицом в матрас – она не понимала ни где находится, ни что с ней произошло. Её тело… оно совершенно другое. – Слышащей нужно быть спокойнее, иначе она не услышит глас Матери, – произнёс Цицерон. – Я буду спокойнее, если ты слезешь с меня, – глухо пробурчала девушка. – Обещаешь? – спросила девочка с красными глазами. – Да, – вздохнула Паллада. Люди поколебались ещё немного, а затем попросили шута освободить Слышащую из захвата. Он согласился – ловко соскочил с кровати и остановился рядом с друзьями. Паллада же выпрямилась и, сидя на кровати, угрюмо посмотрела на незнакомцев. Она немного пришла в себя и успокоилась, потому что поняла, что они упустили самую основную возможность её убить. Этот прыткий шут вполне мог полоснуть её по горлу, но почему-то не стал этого делать. Девушка скрестила руки на груди. – Я вас не знаю. А ещё… это не моё тело, – сказала она на удивление спокойно. – Не твоё тело? – не поняла девочка. – В каком это смысле? – В прямом. Оно не моё. Меня зовут Паллада, – ответила Избранная Баала. Должно быть все эти кровавые приступы, которые она пережила, и осознание, что она является Отродьем Бога Убийств, порядком выжгли в девушке всю эмоциональность. Узнав страшную правду о своём происхождении, она восприняла её очень болезненно. Совершенно не знала, как себя чувствовать и, что наиболее важно, делать? Поклоняться своему Богу безропотно, творить страшные вещи и пытаться захватить мир? Впрочем, то, что считалось «страшными вещами», для Паллады было воплощением красоты и удовольствия. Но сейчас… нет, она не чувствовала в себе кровожадных стремлений. Сейчас ей было вполне спокойно, не смотря на естественную настороженность. – Мы имеем дело с одержимостью? – спросил мужчина в рясе. – Возможно, – девочка нахмурилась. – Рейна умерла, это видели все. А потом вдруг проснулась и… вот так? Это странно. – Этого не может быть, – тряхнул головой Цицерон, звеня бубенцами. – Но ты же видишь, что происходит? Она… это странно, но она даже не выглядит как Рейна, – ответил смуглый мужчина, неприязненно глядя на Палладу. Та ответила ему таким же взглядом. – Я не знаю, что произошло, но я должна найти своих друзей, – заявила она и, потерев шею мозолистой ладонью, дополнила: – И своё тело… Люди переглянулись друг с другом, какое-то время все хранили молчание. Даже Цицерон не нарушал тишину. Он только пристально, почти не моргая, смотрел на девушку. Она делала вид, что не замечает этого. – Действительно похоже на одержимость, только какую-то… необычную. Зачем ты здесь? Зачем тебе это тело? – спросил человек в рясе, чуть прищурив серые глаза. – Мне не нужно это тело! – Паллада ответила с раздражением. – Тогда как это вышло? Девушка задумалась и стала вспоминать, что было перед тем, как она проснулась в этом месте. Они были у Касадора, завязалась драка. Он пленил Астариона, и Паллада дралась изо всех сил. Должно быть, она потеряла осторожность, потому что позволила себе совершить глупую ошибку, вследствие чего не отразила первый удар вампира. Он напал на неё и разрывал острыми зубами плоть с такой силой, что девушке казалось, что он вот-вот раздерёт её на части. Если бы не подоспевшая Лаэзель, то Палладе пришёл бы конец. Затем последовала череда обсуждений, что делать с самим Касадором – Астарион хотел забрать силу, к которой стремился его мучитель. Однако это окончательно погрузило бы его во тьму, а это слишком сильно перекликалось с самой Палладой. Её раны болели, кровоточили, но она пыталась переубедить любимого, твердила ему, что это не тот путь, который стоит избрать. Кажется, ей удалось уговорить его, но потом… только темнота. – Я умерла, – осознала девушка. Эта мысль была холодной, эмоционально тупой. Она не собиралась бросаться в слёзы или переосмыслять своё существование. Нет. Какой смысл, если сейчас она жива? Это единственное, что имеет значение. – Неужели Иссохший ошибся? – Паллада удивлённо вскинула брови, рассуждая с самой собой. – Что? – не понял смуглый воин. Девушка покачала головой в знак того, что не собирается пояснять. Мысли её методично пытались нащупать возможное решение. – Так тело Рейны точно одержимо, – мужчина в рясе скрестил руки на груди. – Мы всё-таки потеряли Рейну? – спросила девочка. – Нет! Слышащая жива, я знаю это! – заявил притихший шут. – Сомневаюсь в этом, – покачал головой всё тот же в рясе. – Почему же? Если я жива, то и она, возможно, тоже, – пожала плечами Паллада. Она подумала немного, а затем сказала, глядя в упор на своих новых спутников: – Если ваша подруга жива, то тем больше причин для вас помочь мне. Я хочу вернуться в своё тело и к своим друзьям. Думаю, что для этого нам нужно отправиться во Врата Балдура. Если мы каким-то образом обменялись телами… да, это должно сработать. – Куда? – удивились все. Паллада пару раз моргнула в удивлении: – Неужели вы не слышали о Вратах Балдура? – Никогда. – Это… невозможно. – Избранная Баала нахмурилась и уточнила следом: – А где мы находимся? – В Скайриме, – ответила девочка. – Что? Где это? – не поняла девушка. – Тамриэль. – Это сложнее, чем я думала… – вздохнула она. – Нужно подумать. – Тебе нужно исполнять волю Матери, – вступил в разговор Цицерон. – И тогда сам Ситис даст ответ. – Какой Матери? Какой Ситис? – спросила Избранная Баала. – Ох, тебе столько предстоит узнать! – радостно завопил шут, легко закрутившись на месте. – Возможно, действительно будет лучше оставить их наедине? – спросил мужчина в рясе. – В конце концов, Цицерон лучше всех знает историю Братства. Остальные согласились с ним, а смуглый воин добавил, что им ещё нужно будет посоветоваться по поводу всей этой ситуации. – Вы хотите оставить меня с ним? – возмутилась Паллада, кивнув на пританцовывающего на месте шута. – Он тебя не тронет, поверь, – улыбнулась девочка. – Кто вы вообще? Как вас зовут? Цицерона я уже знаю… – Я Бабетта, вампир, – вампирша показала клыки, и в восприятии девушки всё встало на свои места. Ну конечно, откуда ещё у неё могли бы быть красные глаза? – А это Назир и Лука. Мужчины кивнули в так звучания своего имени. После трое людей вышли, оставив Палладу наедине с Цицероном, который действительно принялся вещать: сбивчиво, восторженно, но на удивление складно, как будто рассказывал эту историю тысячу раз. Девушка тяжело вздохнула, приготовившись к долгому слушанию…