Часть 3

Затянувшееся молчание медленно, почти незаметно начинало давить, заставляя Лань Цижэня терять уверенность и понемногу, будто не решаясь до конца, опускать меч. Казалось, воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, и каждое движение давалось с усилием. Однако Чжунлю не позволил ему довести это действие до конца — его голос прозвучал внезапно, разрывая тишину, словно натянутую струну. — Я приму ваше предложение, но действительно ли господин Лань считает меня достойным противником? — опустив руки на рукоять меча, он медленно, почти лениво, но при этом уверенно приближался, не сводя взгляда. — Раз вы первый ученик ордена Цишань, значит, я могу быть уверен в вашей силе, — с какой-то не до конца понятной, едва уловимой улыбкой ответил Цижэнь. Тот лишь легко кивнул, и уже в следующую секунду одним прыжком оказался напротив Цижэня, будто расстояние между ними вовсе не имело значения. Как и ожидал Лань Цижэнь, Чжунлю оказался значительно сильнее. Настолько, что Цижэнь успевал лишь защищаться, едва удерживая темп, и лишь изредка пытался наносить удары, которые тут же без труда отражались. С каждой секундой становилось всё очевиднее, насколько велика разница между ними. В конце концов меч Цижэня вылетел из его рук и с громким звоном упал на землю, отлетев на неприятно большое расстояние от владельца. Несколько мгновений он просто стоял, тяжело дыша, пытаясь восстановить дыхание, прежде чем вновь поднять взгляд. Но вместо разочарования или раздражения в его глазах вспыхнуло воодушевление. Этот взгляд не понравился Чжунлю, слишком уж странный для проигравшего. Вэнь Чжунлю не успел ничего сказать, как красный подол одежды другого уже оказался рядом. — Господин Чжунлю, вы невероятно сильны! — детский, искренний интерес в глазах Цижэня немного пугал, заставляя Вэня невольно отступить на шаг. Но это ничуть не смутило младшего. Он снова подался вперёд и с тем же воодушевлением, будто не замечая реакции, спросил — Обучите меня! — Как я могу? Я лишь адепт другого ордена! — сразу же воскликнул Чжунлю, явно растерянный. Он всегда слышал, что адепты ордена Гусу Лань, а уж тем более представители главной ветви, отличаются сдержанностью и холодной рассудительностью. И каждый раз, встречаясь с ними, будь то на собраниях или на охоте, убеждался в этом. И всё же, как оказалось, бывают моменты, когда даже они едва сдерживают эмоции. Только вот, по мнению Чжунлю, это явно не был тот случай. Ну какой из него учитель? Многие младшие адепты и дышать рядом с ним боятся, ведь если он заменяет наставника, то становится порой даже строже наследника. Кроме жёсткого, почти беспощадного метода обучения, который явно не подходит изящным и дисциплинированным Ланям, он ничего другого не знал. Но, видя этот почти умоляющий взгляд второго господина Ланя, он понимал, что сделать особо ничего не может. Оспорить — возможно. Отказать — уже нет. По статусу не положено. С громким, усталым выдохом он всё же кивнул. — Для начала займёмся медитацией.

***

На следующее утро, когда все только собирались на завтрак, Цижэня вновь позвали к наследнику Вэнь. Не имея особого выбора, он направился туда, куда велели, хотя внутри уже начинало неприятно тянуть предчувствие. К его удивлению, это оказалась не беседка, а трапезная семьи главы. Цижэнь замер на мгновение, переводя непонимающий взгляд на Жоханя. Тот сидел спокойно, даже величественно, и смотрел прямо на него с такой улыбкой, что у Цижэня одновременно и сердце начало биться быстрее, и появилось странное желание немедленно вымыть руки. Он невольно попятился, чуть ближе к Чжунлю, который привёл его сюда, и тихо шикнул: — Господин Чжунлю, почему меня сюда позвали? В ответ он услышал лишь тихий, почти виноватый выдох. Вдруг Жохань поднялся со своего места и быстрым шагом оказался рядом. Его улыбка стала натянутой, почти неестественной, и это только усилило напряжение. Цижэнь хотел развернуться и уйти, буквально сбежать отсюда, но понимал, что это будет воспринято как грубость и неуважение. Он отвёл взгляд и сделал шаг назад. — Неужели я так противен второму сыну Цинлянь-цзюня? — улыбка Жоханя стала зловещей, от чего Цижэнь едва заметно икнул, пытаясь придумать хоть какой-то ответ. — Ни в коем случае, господин Вэнь, — нервная улыбка коснулась его губ, но глаза он по-прежнему не поднимал. — В таком случае… — он взял Ланя за локоть и притянул ближе, отстраняя от Чжунлю. — Присаживайтесь. Цижэнь ненавидел чувство растерянности, особенно когда его не посвящают в происходящее. А рядом с этим человеком этого было слишком много. Он дёрнулся в хватке и с сомнением посмотрел на место для трапезы. — Позвольте задать вопрос. Почему я здесь? — Как почему? Завтракать. Господин Лань, вы единственный в этом году наследник кланов. Негоже трапезничать среди простых адептов. Мысль показалась ему странной. Если «негоже», то почему за пять месяцев его ни разу не приглашали? Что-то здесь явно не сходилось. — Но почему сейчас, господин Вэнь? — До этого я не был уверен, что вы согласитесь. Когда он, наконец, заставил Цижэня сделать шаг вперёд, тот внезапно остановился. — Но, господин Вэнь, мне здесь явно не место, — внутри всё сжималось от этого давления, от ощущения, что его ведут туда, куда он не хочет. И ещё это сердце… почему оно бьётся так быстро? — Жохань. Прошу, присаживайтесь. Всё это — для вас. На небольшом столе стояли изысканные блюда, аккуратно расставленные, а напиток, судя по виду, был свежевыжатым. Цижэнь неуверенно, но всё же сел, хотя внутри всё протестовало. — Вэнь Жохань, раз вы дали разрешение на то, чтобы я называл вас по имени, почему вы не называете меня по имени? — этим вопросом он хотел смутить наследника, но тот даже бровью не дернул, а просто посмотрел и поддался немного вперед. Цижэнь сначала не понял что тот сделал а когда понял то просто посмотрел на него непонимающим взглядом. — А вы дали разрешение? — спокойно спросил он, перебирая что-то палочками в блюде. Цижэнь тихо издал звук, напоминающий испуганного кота, и опустил взгляд. Он аккуратно взял палочки, придерживая рукав другой рукой, и начал есть. Через некоторое время он замер, заметив, что Жохань положил в его тарелку несколько овощей — именно тех, которые он любил. Но он ведь никому об этом не рассказывал… вроде бы. — Лань Цижэнь, не возражаете? — вопрос прозвучал мягко, но в нём чувствовалось что-то неуловимо настойчивое. Было неясно, о чём именно шла речь, о позволении на имя или о том, что только что оказалось в его тарелке. Цижэнь покачал головой, не поднимая взгляда. Он не стал уточнять. Быстро доев всё, что лежало перед ним, он аккуратно отложил палочки, поднялся и, склонившись в вежливом поклоне, тихо попросил разрешения уйти. — Подождите, — остановил его голос Жоханя. — Сегодня я вновь буду вас тренировать. Если вам не трудно, подождите меня, а затем мы пойдём вместе. Цижэнь едва заметно напрягся. — В таком случае я подожду снаружи, рядом с господином Чжунлю, — ответил он, уже оборачиваясь к выходу. Лишь сейчас он заметил, что Чжунлю исчез, и наверняка давно. Что бы не упустить этот шанс он поспешил ухватиться за это как за удобный предлог. Но план не продержался и мгновения. Жохань спокойно протёр уголки губ платком и резко поднялся со своего места. — Я уже закончил. Пойдёмте. Цижэнь замер на секунду. Внутри неприятно кольнуло раздражение, но он не позволил этому отразиться на лице. Хотя желание прямо сказать, что он не хочет идти вместе, было почти непреодолимым. Жохань вышел вперёд, отодвинул створку двери и жестом предложил пройти первым. Редкое зрелище — наследник одного клана так открыто уступает дорогу другому. Цижэнь быстро вышел наружу, словно стараясь сократить время нахождения рядом, но остановился у входа, ожидая, пока старший выйдет. Тот неспешно закрыл дверь, затем снова жестом указал направление. Тишина тянулась между ними тяжёлой нитью, и с каждой секундой напряжение только усиливалось. Цижэнь, мечтая поскорее добраться до тренировочной площадки, начал едва заметно ускорять шаг. Жохань без труда подстроился под его темп, сохраняя ту же странную, почти насмешливую улыбку. — Я зайду в комнату для переодевания, — произнёс Жохань, указывая в сторону. — Вы идите сразу на площадку. Цижэнь быстро кивнул, даже слишком поспешно, и, не теряя ни секунды, направился к другим адептам. Среди них его встретили сдержанными приветствиями, но это сейчас мало волновало. Среди других адептов он заметил Чжунлю в стороне.  — Господин Чжунлю, почему вы оставили меня? — спросил он, вставая рядом. — И что вы здесь делаете? Не думаю, что это обучение. — А что же мне ещё делать? — усмехнулся старший ученик. — Что велели, то и выполняю. Поверьте, если бы мог, утащил бы вас оттуда. Вы выглядели… мягко говоря, нерадостно. Он повернулся к Цижэню и слегка наклонился, сокращая расстояние. Разница в росте всё же ощущалась. — А здесь я потому что— — Чжунлю! — раздался грубоватый голос. Тот мгновенно выпрямился, выражение лица стало холодным и собранным, и он без лишних слов направился к Жоханю. Тот стоял чуть в стороне, возвышаясь над остальными. Его взгляд скользнул по адептам, задержавшись на Чжунлю. Старший ученик подошёл, поклонился, и Жохань сразу начал отдавать указания. Вскоре оба взяли в руки длинные тренировочные палки. Тренировка началась быстро и проходила строго, даже жестоко. Удары сыпались без жалости, и даже девушек не щадили, пусть и с меньшей силой.  Цижэнь снова оказался исключением. Ни одного удара. Когда он допускал неточности, к нему просто подходили, почти касаясь, и спокойно показывали, как нужно. Это не осталось незамеченным. Взгляды других адептов становились всё тяжелее. Но Цижэню было всё равно. Или он очень старательно делал вид что это его не касается. Когда он отошёл в сторону, медленно восстанавливая дыхание, рядом вновь появился Чжунлю. Тот кивнул ему и неожиданно приложил к его шее что-то холодное. Цижэнь резко дёрнулся и отскочил, схватившись за место прикосновения, даже не заметив, как раздражённо шикнул. Чжунлю на секунду растерялся, а затем рассмеялся. Он поднял руку, показывая платок из плотной ткани, внутри которого явно было что-то холодное. Подождав, пока Цижэнь перестанет выглядеть так, будто готов броситься в атаку, он осторожно приложил ткань к его лбу. На этот раз Цижэнь не отшатнулся. Он забрал платок и прижал его к лицу. Прохлада мгновенно принесла облегчение, что не укрылось от взгляда старшего. — Спасибо, — тихо произнёс он. После этого, не желая оставаться под давящими взглядами окружающих, он быстро добавил, что ему нужно переодеться и заняться медитацией, и поспешил уйти, чувствуя на спине тяжесть чужого недовольства. День прошёл почти тихо: Цижэнь выполнял поручения старших, большую часть времени проводил в медитации, стараясь удерживать мысли в порядке. С наступлением вечера, когда сумерки окончательно накрыли территорию ордена, он взял свой меч и направился к тому самому хребту, который заметил ещё вчера.  Это место показалось ему подходящим для уединённых тренировок — вдали от чужих глаз, лишних голосов и постоянного напряжения, которое преследовало его в присутствии других. Легко поднявшись наверх, Лань глубоко вдохнул. Вечерний воздух был прохладным и свежим, словно очищал сознание и придавал странную, тихую решимость. Пальцы скользнули по рукояти меча, и он медленно извлёк его из ножен. Лезвие блеснуло в ночном свете, отражая слабое сияние луны, а затем — его собственное лицо.  Цижэнь на мгновение задержал взгляд, невольно отмечая, насколько сильно он похож на мать. Слабая, почти горькая улыбка коснулась его губ, но быстро исчезла, уступая место знакомой тяжести. Тоска поднялась внутри, вытесняя всё остальное, и он осторожно коснулся своего лица. Он всегда был ближе к матери, чем к отцу, в отличие от старшего брата — гордости ордена, надежды семьи, талантливого заклинателя, получившего титул Цинхэн-цзюня в столь юном возрасте. Лань Цижэнь не был таким: тихий, замкнутый, он предпочитал уединение и избегал лишнего общения. Лёгкость, с которой его брат находил общий язык с людьми, так и не стала его частью. Единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя спокойно, была мать.  Она баловала своих сыновей, тайком приносила запрещённые сладости, улыбалась так, будто могла отгородить их от всего мира. Но болезнь забрала её слишком рано, оставив после себя пустоту, с которой Цижэнь не знал, что делать. В пятнадцать лет он закрылся в своих покоях, отрезав себя от окружающих на долгие месяцы, пока его не заставили выйти и не сообщили, что он отправится обучаться в великие ордена, чтобы в будущем мог занять место главы вместо своего брата если что нибудь случится. Он сопротивлялся, говорил, что не хочет этого, что не намерен идти по этому пути, но его никто не слушал. Решение уже было принято, и ему оставалось лишь подчиниться. Первым местом обучения должен был стать Цишань. Тогда он не сдержал злости: вернувшись в чжэнши , он сразу установил купол тишины и в ярости разгромил свои покои, не оставив ничего целого. Когда старший брат увидел это, он был потрясён: посреди разрушенной комнаты стоял Цижэнь, тяжело дыша и сжимая в руках обломок кукольного украшения.  Успокоить его оказалось непросто, но он всё же справился, помог собрать уцелевшие вещи, а затем тихо отвёл его в покои матери — те самые, где она провела последние недели своей жизни. После этого он нашёл самых молчаливых адептов и велел им убрать беспорядок, строго приказав никому не распространяться о случившемся. Цижэнь крепче сжал рукоять меча, встал в боевую стойку и начал отрабатывать техники — быстро, почти яростно, не позволяя себе остановиться. Движения становились всё резче, темп нарастал. Ветер дул прямо в лицо, сбивая дыхание и мешая точности, некоторые удары теряли силу, траектория нарушалась, но он лишь сильнее напрягал руки, вкладывая больше усилия в каждое движение, заставляя клинок рассекать воздух с упорством, граничащим с упрямством. Внезапное чувство, что за ним наблюдают, возникло так резко, что Цижэнь не стал разбираться в его природе. Инстинкты сработали быстрее разума: меч в одно мгновение наполнился духовной энергией и сорвался с места, стремительно направляясь в сторону скрытого в темноте наблюдателя, целясь прямо в горло. — Воу, воу. Младший сын Цинлянь-цзюня так не гостеприимен. Цижэнь замер, всматриваясь в фигуру в темноте. Голос был слишком знакомым, но в первые секунды он не мог его распознать. Не ослабляя напряжения, он сделал несколько шагов вперёд, чуть склонив голову. Лишь приблизившись, он различил в слабом ночном свете черты наследника Вэнь. Осознание пришло мгновенно, меч тут же вернулся к хозяину. Цижэнь поспешно убрал его и склонился в поклоне. — Прошу прощения за бестактный поступок, господин Вэнь. Он оставался в этом положении чуть дольше положенного, пока не почувствовал лёгкое касание к руке. Подняв взгляд, он встретился с глазами Жоханя, в них мелькнула странная мягкость, от которой стало не по себе. Цижэнь резко отдёрнул руку и отвёл взгляд, стараясь вернуть себе привычное самообладание. — Вижу, ты тренируешься, — спокойно заметил Жохань, переводя внимание на Шули , всё ещё парящий рядом. Его свет едва заметно выделялся в темноте, в то время как сам Цижэнь словно стремился раствориться в ней. — Верно, — холодно ответил он, не желая продолжать разговор. — Он не для тебя. Цижэнь резко поднял взгляд. Слова прозвучали слишком прямо, почти пренебрежительно. — Простите? В его голосе появилась жёсткость, а взгляд стал внимательнее. Брови сошлись, выдавая раздражение. Жохань, заметив это, на мгновение осёкся и сделал шаг вперёд, выходя в слабый свет. — Цижэнь… ты неправильно понял. Я имею в виду стиль. Тот не отвёл взгляда, продолжая ждать объяснения. — Такие грубые техники не подходят Ланям. Цзяньшу… он требует другого — плавности, контроля, точности. Думаю, тебе он подойдёт больше. Если позволишь, я могу показать. Цижэнь не ответил сразу. Он лишь наблюдал, как Жохань берёт в руки меч и отходит немного вперёд. Движения начались медленно, но быстро перешли в связную последовательность: плавные, текучие, но при этом опасные и точные. В них не было грубой силы, зато была выверенность, от которой невозможно было отвести взгляд. Когда демонстрация закончилась, Цижэнь тихо кивнул, соглашаясь. Они начали с базовой стойки. Она показалась ему непривычной: меч располагался вдоль тыльной стороны руки, корпус оставался прямым, без привычного наклона. Всё выглядело слишком открытым и спокойным. Тем не менее он повторил, стараясь уловить баланс. Дальше Жохань показывал связки движений, медленно перетекающие одно в другое. Цижэнь повторял, но некоторые элементы давались тяжело. Дело было не в гибкости, его тело с детства привыкло к нагрузкам, он легко подстраивался под форму. Проблема была в ощущении движения, в непривычной мягкости, которая требовала больше контроля, чем силы. Жохань сначала исправлял его словами, но вскоре понял, что этого недостаточно. Он подошёл ближе и, не предупреждая, направил его руки. Цижэнь вздрогнул, когда почувствовал, как к нему прижались со спины. Тёплое касание даже сквозь одежду оказалось слишком ощутимым, а дыхание у уха вызвало неприятную дрожь. Руки Жоханя медленно вели его, задавая правильное направление, помогая уловить ритм и изгибы. И, как ни раздражало, это действительно помогало движения становились точнее. Но вместе с этим внутри росло напряжение, смешанное с чем-то куда менее понятным. — Г-господин Вэнь… я понял, — с трудом произнёс Цижэнь. — Можете отстраниться. Он попытался сделать шаг вперёд, но его не отпустили. Напротив, Жохань слегка усилил хватку и наклонился ближе. — Назови меня по имени, Цижэнь. По телу прошла дрожь. Слова застряли в горле, но спустя мгновение он всё же тихо выдавил: — Жохань. Хватка тут же ослабла. На короткий миг ему даже показалось, что тот отпустил его неохотно. Цижэнь резко выдохнул и отступил, оборачиваясь. Жохань выглядел слишком довольным, и это вызвало раздражение. Недовольно фыркнув, Цижэнь развернулся и поспешил уйти, колокола уже звенели, оповещая об отбое, и это стало самым удобным поводом закончить эту странную тренировку.