Часть 6

Столь густой туман душил заклинателя и закрывал обзор на всё вокруг. Стояла неестественная тишина: не было слышно даже шороха одежд и шагов по земле. Звать кого-либо было бесполезно. Никто не отвечал и не откликался. Чувство безысходности и раздражение росли с каждой секундой, заставляя Цижэня нервно оглядываться по сторонам, пытаясь хоть что-нибудь нащупать. Потеряв счёт времени, он тяжело опустился на землю, обессиленный тревогой. Да, он часто сопровождал старших учеников своего ордена на сложные задания, а за последние два года, с тех пор как ему разрешили участвовать в ночных охотах, успел сделать больше, чем многие его шисюны. Но в подобной ситуации он ещё никогда не оказывался. Первый подобный опыт всегда волнителен? Скорее страшен. — А-Жэнь, сынок… Мягкий, мелодичный голос раздался совсем рядом, сбоку. Голос, по которому Цижэнь успел соскучиться до невозможности. От неожиданности он резко поднял уже опустившуюся голову, но посмотреть в ту сторону не решался. Однако, когда голос прозвучал вновь, для Ланя это было подобно стреле, пронзившей сердце. Собрав всю свою волю, он всё же повернул голову и посмотрел на человека, так похожего на его мать. — Матушка… — его голос дрогнул, и от этого Цижэню захотелось расплакаться прямо на месте. Он понимал, что это не она. Что оно лишь приняло её облик, как когда-то принимало облики некоторых душ, которых ему довелось упокоить. Но истосковавшееся сердце отказывалось слушать голос разума. Цижэнь медленно поднялся на ноги, не сводя взгляда с матери. Ему отчаянно хотелось броситься к ней на шею, заключить в объятия и, словно маленькому котёнку, прижаться к ней. Но, понимая, кто стоит перед ним на самом деле, он лишь отступил на шаг. — Куда же ты, А-Жэнь? Снова оно обратилось к нему этим ласковым голосом. Цижэнь сжал кулаки изо всех сил, пытаясь не поддаться тоске. Но существо, казалось, не собиралось отпускать его. Всё так же ласково зовя его, оно шагнуло вперёд, но двигалось куда быстрее Ланя. Не успев ничего предпринять, Цижэнь оцепенел, когда холодные пальцы коснулись его лица. Именно в этот момент Лань заметил, что образ его матери был слегка прозрачным. Его взгляд медленно опустился ниже и остановился на подоле одежды, который постепенно растворялся в воздухе. Нервно сглотнув, он вновь поднял глаза на лицо, всё это время озарённое такой нежной улыбкой, что сердце болезненно сжималось. Нет. Это не она.

***

— Твою мать, этот ублюдок ещё попляшет у меня, шкура оленья… Ругательства так и сыпались с губ Жоханя, пока он безуспешно пытался хоть что-то сделать. Он уже не понимал, сколько времени торчит в этом проклятом месте. Никто не откликался, и это лишь сильнее разжигало его гнев. Он яростно пинал землю, будто надеясь разогнать туман, но, разумеется, всё было тщетно. Однако, услышав позади яростный окрик, Жохань инстинктивно замер, словно вкопанный. Всё его тело задрожало. Икры, запястья и лицо заранее пронзило болезненное ощущение, память сама готовила его к неизбежному. — Бездарность! Грубый голос прошёлся по телу ледяной волной. Единственное чувство, которое Жохань испытывал перед человек что его оскорблял без конца, заставило его колени дрогнуть. Страх. Он боялся собственного отца. Настолько сильно, что был готов погибнуть на проваленном задании, лишь бы не возвращаться домой и не получить наказание. Он солгал бы, если бы сказал, что никогда не пытался покончить с собой в такие моменты. Но Чжунлю, словно назло, всегда оказывался рядом. — Ты настолько бестолков, что даже себя защитить не способен! Не прекращая сыпать оскорблениями, мужчина медленно приближался к сыну. Жохань стоял к нему спиной, не решаясь обернуться. Это лишь сильнее злило его отца. — Повернись ко мне! Живо! Властный голос прогремел так близко, словно крикнули прямо над ухом. В следующее мгновение тяжёлая рука схватила Вэня за плечо и силой развернула к себе.

***

Лань Цзянлун ходил кругами, пытаясь хоть что-то уловить, но понял лишь то, что их разделили, и звать кого-то бесполезно. Ответом ему была лишь гнетущая тишина, словно сам туман поглощал любой звук, не позволяя ему уйти дальше нескольких шагов. Еще немного походив, он понял, что так выбраться невозможно, потому закрыл глаза, проводя свою ци по земле на несколько радиусов вокруг себя. Закрытые глаза делали чувства более обостренными, а ци помогала найти хоть что-то, что поможет выбраться. Холодная духовная энергия плавно растекалась по земле, огибая каждый камень, каждую травинку, выискивая малейшее отклонение. Почувствовав движение неподалеку, он почти сразу двинулся туда. Но пока он шел, происходило нечто, что сложно было объяснить словами. Туман начал рассеиваться, но вместо той деревушки или той поляны он увидел свой дом. Облачные Глубины были довольно далеко от этих земель, и за несколько шагов вряд ли можно было попасть сюда. Да и лестниц, по которым можно было бы забраться на гору, не было. Почувствовав невероятное напряжение, Лань Цзянлун двинулся вперед, разглядывая все вокруг. Все было на своих местах: дома, мелкие вещицы и растения. Казалось, даже легкий ветер привычно колыхал бамбук, словно ничего не изменилось. Но что-то явно было не так. Людей не было. Ни единой души. Цзянлун не остановился и не замедлился, наоборот, его шаг стал быстрее. Сердце впервые за долгое время предательски забилось сильнее, отдаваясь глухими ударами в груди. Остановился он только тогда, когда увидел перед собой толпу. Только вот люди в толпе что-то напряженно обсуждали между собой, не оглядываясь, споря друг с другом. Лань Цзянлун узнал отца и нескольких заклинателей. Облегченно вздохнув, он позвал своего отца. — Отец! Толпа немедленно замерла, а Лань Чжэнхао, стоявший спиной к сыну, выпрямил спину. Он долго не поворачивался, а другие старейшины опустили головы. Воздух словно стал тяжелее, заставляя каждый вдох даваться с трудом. Это сильно напрягало, но виду Цзянлун не подал. Простояв так некоторое время, Чжэнхао будто не спешил поворачиваться к нему. Тогда Цзянлун повторно его позвал, и, к его счастью, тот стал медленно поворачиваться. Только вот в глазах отца он увидел то чего он явно нехотел видеть. Тот смотрел на него с разочарованием и презрением. В этом взгляде не осталось ни капли привычной строгости наставника или холодной заботы родителя. Будто перед ним стоял не собственный сын, а чужак, недостойный даже находиться рядом. Цзянлун дернулся и хотел приблизиться к отцу, но тот вместе со старейшинами отступил на пару шагов. — Ты… Прочь. Всего одно слово. Произнесенное негромко, без крика и гнева. Но именно это сделало его страшнее любого обвинения. Но почему? Почему он стал таким? Что Цзянлун сделал не так? Дрожь пробрала его до костей, подкашивая ноги. Он всегда пытался угодить отцу во всем. Он был идеальным заклинателем и сыном, никогда не подводил старейшин или, тем более, отца. Его, как наследника, учили всегда скрывать эмоции. Он делал все, что ему велели, чтобы никто не придирался к Цижэню, чтобы все внимание было приковано к нему, а брата не трогали. Сам факт того, что отец сказал такое… Значит, он совершил что-то, что-то непоправимое. Осознать это было особенно тяжело, ведь он всегда был воплощением идеальности в глазах родителей. Не смея произнести ни слова, он лишь пристально смотрел на отца взглядом, полным непонимания. Он пытался найти в его лице хоть намек на сомнение, хоть тень привычной суровости, за которой скрывалось признание. Но видел лишь холодную стену, будто все годы, проведенные рядом, никогда не существовали. Вдруг яркий свет ослепил всех вокруг, а следом раздался сильный гул ветра. Цзянлун с удивлением наблюдал за тем, как изображения людей и Облачных Глубин рушатся, растворяясь в пустоте. Всё произошло слишком быстро. Он толком не успел отреагировать, как перед ним возникли три фигуры. Один из них немедля подошёл к нему и стал трясти, снова и снова повторяя его имя. Лишь спустя некоторое время Лань Цзянлун сумел различить в этих фигурах своих друзей и помощника Вэня. Оглядев их с ног до головы, он никак не смог увидеть среди них своего брата. Его лицо вмиг стало хмурым. Времени было в обрез. Судя по всему, иллюзия воздействовала на самые болезненные воспоминания. А смерть матери для младшего брата была хоть и немного зажившей, но всё же ещё свежей раной. Он без сомнений предположил, что иллюзией для Цижэня стала их матушка, ушедшая в мир иной. — Где Цижэнь?… Только недавно пришедший в себя человек без промедления спросил о брате, отчего все трое на мгновение замерли. Первым зашевелился Чжунлю. Держа меч наготове, он отсёк пелену тумана. — Пока господин Цзян освободил от уз тумана только нас троих. До вашего брата и моего господина он ещё не добрался. Его голос был холодным, а движения быстрыми. Цзянлун кивнул и, не дожидаясь остальных, двинулся в неизвестном ему направлении. Плевать. Нужно найти брата! Если с ним что-то случится, он никогда себе этого не простит. Клятва, данная матери, никогда не станет пустым словом. Невзначай сжав кольцо, когда-то подаренное матерью, он почувствовал, как его решимость спасти брата возросла вдвое. Фэньмянь, Чанцзэ и Чжунлю едва поспевали за ним, ведь тот даже не осознавал, что уже бежит, резко сворачивая на крутых поворотах. Запыхавшийся Цзян, пока бежал за своим другом, заметил неподалеку едва уловимое движение. Нахмурившись, он велел двоим оставаться на месте, а сам вскочил на меч и бросился следом. Ланя он догнал довольно быстро. Схватив того за плечи, Цзян несколько раз сильно встряхнул его. — Успокойся! Если будешь так бежать, то и движения рядом не заметишь. Обычно спокойный голос сейчас звучал непривычно жестко. — Пока этот туман не успел нас окончательно разделить, нужно возвращаться. Цзянлун растерянно посмотрел на друга. Никогда прежде он не видел его настолько напряженным. В голове роились вопросы: где остальные, что произошло, почему они возвращаются? Однако времени на расспросы не осталось. Цзян молча заставил его подняться на меч, и они вновь сорвались с места. Спустя несколько минут из белесой пелены медленно проступили две фигуры. Вэй и Вэнь стояли неподвижно, не сводя взглядов с одной точки. Они даже не обернулись на звук приближающихся мечей. Цзянлун хотел окликнуть их, но вовремя остановился. В той стороне действительно что-то двигалось. Медленно, почти незаметно. Туман то скрывал силуэт, то вновь открывал его, заставляя невольно напрячься. Фэньмянь не стал ждать. Крепче перехватив рукоять меча, он уверенным шагом направился вперед. Его движения были спокойными, без единого колебания. Лань сделал шаг следом, намереваясь остановить Цзяна, но чья-то рука легла ему на плечо. Он резко обернулся на Чанцзэ который лишь молча покачал головой. Во взгляде читалось только одно, сейчас вмешиваться нельзя. Фэньмянь остановился в нескольких шагах от плотной стены тумана. Закрыв глаза, он тихо произнес несколько слов, крепче сжал рукоять и медленно поднял меч над головой. Лезвие с оглушительным свистом рассекло густую пелену. В тот же миг пространство озарил яркий свет, вынудив всех зажмуриться. Цзянлун невольно прикрыл лицо рукой, но почти сразу узнал это сияние. Когда свет начал угасать, туман рассеялся вместе с ним. Перед ними, опустившись на колени, находился Вэнь Жохань. Его взгляд был прикован к земле, дыхание оставалось тяжелым, а в глазах застыл настоящий страх. Никто из присутствующих не ожидал увидеть человека, которого привыкли считать бесстрашным, в таком состоянии. Не теряя ни секунды, Чжунлю сразу оказался рядом с ним. Он уверенно опустился на одно колено, осторожно взял Жоханя за руки и провел пальцами по его запястьям, после чего коснулся его спины. В каждом движении чувствовалась привычка. Он не торопился, не суетился, действуя точно и спокойно. Стало ясно, что ему уже приходилось приводить Жоханя в чувство после подобных приступов. Никто не произнес ни слова. Остальные лишь наблюдали, не решаясь вмешиваться. Через некоторое время тяжелое дыхание Жоханя постепенно выровнялось. Он глубоко вдохнул, медленно поднялся на ноги и снова надел привычную маску холодного спокойствия. Каждый сделал вид, что ничего не произошло. В некоторые моменты молчание становилось лучшей формой уважения. Особенно когда перед ними стоял наследник, которого впервые увидели настолько уязвимым. Жохань медленно обвел присутствующих взглядом. Не найдя среди них знакомой макушки, он нахмурился задавая тот же вопрос что задал Цзянлун — Где Цижэнь?