Вернутся к фанфику
XV
8 августа 2026, 16:39— Новостей нет. Для нас.
Фраза, ставшая уже привычной.
Гарри вернулся с утренней летучки. Команда, поначалу с нетерпением ожидавшая его возвращения, постепенно привыкла к тому, что ничего не происходит, и короткий отчёт стала воспринимать как констатацию даты. Дерек играл в гонки на компьютере, Дана возилась с магической книгой, отрабатывая какое-то заклинание, а Малкольм занимался корреспонденцией, решая дела приюта. Никто уже даже не поворачивал головы. Гарри лёг на свою раскладушку, сложил руки на груди и задал вопрос:
— На тренировку идём?
Воздух сгустился. Первое время после того, как их коллега попал в Мунго, мобилизованные, они готовились на пределе сил, выкладываясь полностью. Теперь же перегорели все. Гарри понял это, когда увидел несколько дней назад, с какой тоской Дана оторвалась от скучнейшего журнала, а Дерек скривился, откладывая завтрак. Даже Малкольм теперь всегда брал в зал телефон, чего раньше никогда себе не позволял. Сам же Гарри, державшийся на ответственности и чувстве долга перед командой, решил пойти ва-банк и поддаться накатившей апатии: авось, отдых окажется всем на пользу, однако реакция его удивила.
— Шеф, что за вопросы? Это сегодня новостей нет, а завтра зайдёшь и объявишь минутную готовность.
Гарри с разочарованием проследил за тем, как его напарники закончили дела и встали, готовые идти за своим командиром. Делать нечего — пришлось, хоть и с усилием, но подняться.
После длительной, но не шибко интенсивной тренировки кто-то предложил сходить выпить, но Гарри неожиданно для себя отказался: ему отчего-то захотелось побыть в одиночестве. Он распустил всех по домам и, оставшись в офисе, позволил себе на некоторое время погрузиться в поверхностные воспоминания о том и об этом, но мысли стали темнеть и набираться веса, пока совсем не превратились в чёрных змей, окутывающих стальными кандалами. Понимая, что его ждёт дальше и откровенно боясь этого, Гарри усилием воли заставил себя встать и выйти на улицу.
Вечер был приятный. Высоко над головой шумели пышные кроны деревьев, уже с кое-где пожелтевшими листьями. Перекликались птицы. От главных городских артерий вдалеке доносился шум машин, но на извилистых центральных улочках всё ещё главенствовали пешеходы. Гарри прикинул, что уже начинается вечерний час пик, и поспешил было в сторону дома, решив прогуляться, но тут мимо него проехал двухэтажный туристический автобус. Мелькнула идея дойти до остановки и дождаться следующего, вспоминая, как сильно в первые годы после совершеннолетия он любил изучать Лондон — родной, но неизвестный ему город, — позволяя себе думать, что он, именно он во многом сохранил его таким, каким он остался. И пусть маглы даже не догадывались об этом, но Гарри хватало того, что он-то знает. Магический мир знает. Теперь же внезапно захотелось рассказать об этом, напомнить о себе, и настроение снова испортилось. Более того: он редко гулял один — всегда с Джинни или с кем-то из друзей. Хотелось разделить эту радость, да вот оказалось, что не с кем.
Гарри проводил взглядом автобус и свернул в сторону Букингемского дворца. Он долго неспешно гулял по парку, наслаждаясь игрой ветра в листве и наступающими сумерками. Побросал камешки в пруд, посидел на лавочке с резной спинкой, наблюдая за утками. Незаметно для себя дошёл до Кенсингтонского дворца и обнаружил, что уже вот-вот сядет солнце. Он вышел к метро и купил себе сэндвич и колу. Представил, с каким выражением лица на него смотрели бы домовые эльфы, и улыбнулся. Закончив есть, отправился дальше вдоль дороги. Ноги приятно гудели, слегка похолодало, но в то же время дышать стало легче, приятнее. Мимо спешили маглы, только сейчас возвращающиеся с работы, а также со смехом шагали компании, уже выбравшиеся на вечерние встречи. Глядя на весёлых молодых людей, Гарри испытал укол зависти: ему просто нестерпимо захотелось вернуться во времени и самому оказаться одним из них, когда впереди ещё весь мир и всё время мира.
Дома Гарри встретили эльфы и Дейзи, требовательно постукивающая хвостом: она явно была чем-то недовольна. На руках Кричера краснели глубокие царапины.
— Что случилось?
Эльф, услышав вопрос, как-то сник, а Тийка бросила на него печальный взгляд.
— Всё хорошо, сэр.
Гарри внимательно оглядел что-то скрывающую двоицу, кивнул на подошедшего Тома и поднял бровь.
— Нет, сэр, кот не виноват, сэр. Снежок спал у меня на коленях, но мне нужно было аппарировать, и он испугался, поэтому…
Эльф запнулся. Новость о том, что Кричер, сперва с таким нежеланием принявший котов, позволил одному из них забраться к себе на колени, поразила Гарри больше, чем можно было ожидать. Он подошёл ближе, бережно приподнял худую бледную ручку и осмотрел царапины. Вид запёкшейся крови на этой тонкой коже, похожей своей хрупкостью на папиросную бумагу, заставила сердце сжаться.
— У меня есть заживляющее зелье. Почему не воспользовались?
— Это ведь Ваше, сэр, и у нас есть свои средства.
Гарри выпрямился. Тийка говорила с достоинством слуги, никогда даже не думающего о том, чтобы взять хозяйскую вещь.
— Моя магия сильнее. Я принесу вам по флакону: наносить два раза в день до полного заживления. Шрамов не останется.
Эльфы согнулись в благодарном жесте. В другое время, возможно, они бы принялись отказываться, но, судя по всему, в этот раз они понимали, что собственных сил недостаточно.
Порою Гарри особенно сильно расстраивался из-за того, что его домовые относятся к нему как к хозяину, ведь сам он их воспринимал как членов семьи, но он смирился и никогда не пытался изменить тот факт, что у них собственный кодекс чести. Он сходил за зельем и вошёл в кухню, наполненную запахами жареного мяса и свежих овощей. В животе заурчало. Гарри предложил эльфам присоединиться, но они отказались, однако согласились составить компанию и достали шахматы. Боковое зрение выцепило движение на пороге кухне — Дейзи. Снова бьёт хвостом. Гарри протянул ей кусок курицы, опустив руку, но она и глазом не повела. Мимо неё прошли Том со Снежком и нырнули мордочками в своим миски.
— Что с ней?
Ответила Тийка, не поднимая головы и просчитывая ход.
— Злится, что Вы не уделяете им внимания, сэр.
Гарри удивился.
— Так вот же я.
Тийка переставила коня, съев пешку, и азартно цокнула.
— В выходные здесь было много людей, сэр, а потом все пропали на два дня.
Гарри отложил приборы и приблизился к Дейзи. Та спешно обнюхала его руку и отошла на два шага. На этот раз хвост остался спокойно лежать на полу. Затем, подумав, кошка коротко лизнула переднюю лапу и направилась к своей миске.
— Вот и всё, сэр: ей много не надо.
Гарри вернулся на своё место. Кричер всё ещё обдумывал, как ему сходить, а потому Тийка налила всем чаю. Кошки, наевшись, разбрелись по дому, и Гарри, зевая, извинился перед эльфами и отправился к себе. Прогулка пошла ему на пользу: уставший, он сумел уснуть и сбежать от страшных мыслей. На этот раз.
***
Каждый новый день проходил одинаково: отсутствие боевых задач, ленивые тренировки, рано заканчивающиеся смены, равнодушные приглашения сходить выпить и августовские вечера, проведённые наедине с собой в тихом созерцании. Иногда Гарри возвращался домой, где ужинал на кухне в компании будто бы безразличных питомцев и услужливых эльфов, а иногда, терзаемый неясной завистью, оставался ночевать в офисе, потому что дома он чувствовал себя лишним. Прошло почти две недели, это был вечер пятницы, и Гарри, у которого сильно упало настроение после того, как его команда в предвкушении поделилась своими планами на выходные — ничего особо примечательного, но никто из них не собирался оставаться в одиночестве, что и добило их начальника, — решил пропустить прогулку и, выпив снотворное зелье, завернулся в одеяло на своей уже начавшей поскрипывать раскладушке. Проснулся он около восьми: выспавшийся, но с чумной головой и злой, потому что теперь ему предстояло как-то коротать время в течение вечера и всей ночи, а ведь именно этого он и хотел избежать. Побродив по Министерству в поисках собеседника и никого не найдя, Гарри вздохнул и вышел в темноту, освещённую жёлтыми мазками фонарей. Ночной летний город — самый его центр — в конце недели превращался в место, где спать отказывались даже малыши. Мимо, цокая каблучками, прошла молодая девушка в откровенном наряде, и Гарри подумал, что мог бы — на правах офицера, конечно, — выступить для неё гарантом безопасности, а заодно и предложить пару коктейлей, но рядом с визгом припарковалась красная Ламборджини с мажором за рулём. Чертыхнувшись, Гарри задумался, кто из них двоих — он сам или этот мажор — привлекательнее для таких вот девушек в платьях с едва прикрытыми ягодицами, и, прикинув курс галеонов к фунтам, пришёл к выводу, что всё-таки он. Правда, обычные маглы этого не знают. На углу стояла компания молодых людей: они курили травку в ожидании такси. Проходя мимо, Гарри вдохнул сладковатый дым и почти сразу же его ноги стали легче, а настроение — чуть лучше. Гарри блуждал по улицам Сохо, где из каждого бара и клуба вырывались то басы, складывающиеся в ритм, то джаз. Порой попадался рок — из неформальных заведений. Мимолётный эффект от случайно недозатяжки испарился, и захотелось либо выпить, либо… Вокруг сновали красивые, дорого одетые люди, счастливые и весёлые одиночки, парочки и компании, будто в укор ему самому, и в голову начали заползать мысли, от которых он пытался сбежать. Вот детские воспоминания о жизни у Дурслях — безнадёжные, мрачные. А вот Хогвартс — первый его настоящий дом. Затем — война и все, кого они потеряли… Работа в Аврорате на должности боевого аврора — здесь он чувствовал себя на своём месте. Джинни… дети… Об этом лучше сейчас не думать. А ведь нужно приехать на проводы Альбуса, встретиться с его матерью… Помогла ли мазь Кричеру?.. Тысячу лет не был на квиддиче… а сам-то когда играл?.. уже и не вспомнить… А возможно ли, чтобы дементоры вновь летали над стадионом — для «защиты» учеников?.. Может, найти Анну? Или поехать к Кэтрин? Нет — она точно сегодня не одна. А Джинни? Одна ли?.. Вернуться домой, лечь в пустую постель… — Well, somebody told me you had a boyfriend… Гарри остановился и прислушался, вдруг вынырнув из потока сознания. Пел уличный музыкант. Судя по монетам и банкнотам в коробке в метре от него, пел хорошо. Песню Гарри знал, даже любил, но давно не слышал. На слове “boyfriend” к нему снова вернулась лёгкая щекотка под кожей головы, выкидывая из неё всё остальное, как ненужный хлам. В стороне от группы слушателей, собравшихся полукругом перед певцов, стоял молодой брюнет. На мгновение сердце у Гарри затрепетало — Северин в Лондоне! — но он тут же понял, что ошибся, приняв случайного прохожего за своего ученика. Интересно, а как он? Сколько книг за лето прочитал, сколько всего нового выучил? Наверняка ждёт не дождётся начала нового учебного года. Эх, как же жаль, что Гарри больше не сможет его учить! Память начала усиленно работать, подсовывая воспоминания нескольких месяцев, проведённых в Хогвартсе. Одно, другое, третье… и везде — Северин. Его внимательные тёмные глаза, казалось, преследовали Гарри даже сейчас. Но это его признание, этот… поцелуй… в голове снова защекотало — на этот раз сильнее. Музыкант закончил песню и дал понять, что берёт перерыв. Публика аплодировала и лезла в кошельки, выгребая мелочь. Гарри тоже бросил в коробку несколько монет и отошёл. Поискал глазами парня, похожего на Северина, но не нашёл и отправился дальше. Минут через двадцать, выйдя на набережную, Гарри вдруг понял, что всё это время думал о своём ученике: какое у него будущее, как сильно он переживал из-за Патронуса; как стоял, молчаливый, на похоронах и как растерялся, когда они зашли в McDonald`s. Как пошатывался, произнося эту свою невозможную речь, как приблизился, чтобы… Гарри резко остановился. Дыхание сбилось. Какая же это всё глупость, подумал он и выдохнул. Северин — молодой нежный мальчик, ещё глупый и не знавший любви. Гарри всё сделал правильно, попытавшись ему помочь: да, достаточно топорно, но нельзя его в этом винить — к такому он сам был не готов. А к чему он был не готов? К тому, что его полюбят? От этой мысли Гарри даже тряхнул головой, потом огляделся, опомнившись, и снова зашагал, не разбирая дороги. Вон, к нему даже кошки не приходят, предпочитая спать на его эльфах, а уж любовь… Да какая там, Мерлин, любовь?! Самое большее — влюблённость, а если по-настоящему, то глупое увлечение, ничего не значащее и ничего не стоящее. Перед глазами проплыло лицо Брайана. «Вы думаете, что Вас невозможно любить?» Гарри остановился и посмотрел в воду. — Возможно, но не так. И что вообще есть любовь?.. Под скальпом зачесалось. Ох, Мерлин, да когда же это пройдёт?!***
Гарри проснулся от того, что в дверь его комнаты деликатно постучали. В первое мгновение он решил, что это пришёл кто-то из его команды — Малкольм, конечно, никто другой бы и не додумался сперва предупредить о своём визите, — но уже через несколько секунд сообразил, что он ночевал дома. Должно быть, случилось что-то поистине из ряда вон выходящее, раз уж кто-то из его эльфов решился на такой отчаянный шаг. Гарри натянул одеяло повыше и хриплым со сна голосом с усилием проговорил: — Заходи! Дверь приоткрылась, и на пороге появился Кричер. За спиной у него маячила Тийка. Да что же случилось? Проспал? Гарри бросил взгляд на будильник — пять минут восьмого. У него есть ещё целых десять минут для сна. Тогда что? — С добрым утром, сэр. Простите за вторжение, сэр. Гарри махнул рукой, призывая перейти к делу. Он боялся новостей. — Простите, сэр, но Вам пришла сова. Мы подумали, что там может быть что-то очень важное, а потому Вам лучше встать пораньше. Сова? Значит, это точно не объявление тревоги от Томаса: в таком случае удостоверение аврора становится передатчиком. От кого? Джинни? Кого-то из детей? Гермионы? Рона? Гарри, придерживая одеяло, подтянулся повыше на подушках. Кричер чинно прошагал к кровати и отдал письмо своему господину в руки, а позже, поклонившись, вышел. Тийка, так ничего и не сказавшая, последовала за ним. Дверь закрылась. Одного взгляда на почерк хватило, чтобы понять, от кого послание. Сердце забилось. — Всё в порядке: вероятно, это из-за Альбуса, стандартная рассылка… Перед поступлением Джеймса в Хогвартс ведь тоже было письмо… или нет?.. Это был почерк директора МакГонагалл. Адресат — он, Гарри. Неясная, глупая, совершенно ничем не обоснованная надежда заставила пальцы дрожать. «Дорогой Гарри, С прискорбием должна сообщить, что профессор Бриндлмор…» Дальше Гарри читать не смог. Нервным движением выключил ставший ненужным сегодня будильник, провёл рукой по волосам и уставился в окно. Он знал, что именно написано в письме. Невозможно! То, о чём он мечтал лишь краешком сознания, понимая, что это неосуществимо, вдруг стало реальностью. Это было странно, это было дико — настолько, что он на мгновение даже усомнился в том, что это не сон. Он даже легонько себя ущипнул — не потому, что действительно не верил собственным ощущениям, а потому, что реальность вдруг стала слишком светлой, яркой, настоящей. Выждав несколько минут, безуспешно пытаясь унять бешеный стук сердца, Гарри всё-таки вернулся к письму. Прочитал его быстро, не вчитываясь, и его догадка — знание — подтвердилась: проблемы личного характера не позволят профессору Бриндлмор вернуться в этом году к своей работе в Хогвартсе. Директор МакГонагалл просит прощения за беспокойство, но всё-таки вынуждена просить Гарри взять на себя обязанности преподавателя по ЗОТИ. Отдельно она подчёркивает, что для некоторых студентов выпускного курса его возвращение было бы невероятной удачей. Гарри улыбнулся: Минерва всегда была тонким психологом, и, по всей вероятности, она в действительно безвыходном положении, раз обратилась к манипуляции, скрытно упомянув Северина Стрейна. Перспектива вернуться в Хогвартс, сбежать от своей разрушенной жизни… Протяни руку — и вот оно, счастье, о котором боялся мечтать. Нужно только поговорить с Томасом. Какие же всё-таки его эльфы молодцы!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!