Вернутся к фанфику

XVI

14 августа 2026, 16:31
Гарри прибыл в Аврорат раньше положенного и сразу же направился к кабинету Томаса: в последнее время тот приходил на работу на полчаса раньше. На удивление, дверь оказалась закрыта — главы Аврората не было на месте. Гарри с нетерпением добрых пятнадцать минут переминался с ноги на ногу, прежде чем в конце коридора появилась стремительно приближающаяся фигура. — Гарри, как ты вовремя! Есть новости! «Очень не вовремя» в ответ подумал тот и хотел уже было последовать за Томасом, но тот резко остановился и провозгласил: — Знаешь, наверное, это лучше объявить при всех. Увидимся в главном конференц-зале через полчаса, а пока мне нужно подготовить пару письменных сообщений… Гарри непроизвольно запустил руку в карман джинсов, где у него самого лежало письмо — всего одно, но чрезвычайно важное.

***

— Добрые новости, коллеги! Наш товарищ в Мунго пришёл в себя и колдомедики пророчат ему полное восстановление уже в ближайшее время. Дальше. Я полагаю, все помнят про маглу, с амулета удачи которой всё и началось? За ней всё это время следили наши люди, искали её чудесный камень. Месяц назад он был обнаружен у подпольного торговца редкостями, сотрудничающего с Авроратом. Вчера около полуночи я получил срочное известие о том, что камень абсолютно безопасен — самый обычный заговорённый амулет со слабой магией, но: удалось вытянуть тончайший след прежнего владельца. Разведка отправляется отслеживать цепочку, боевые — полная готовность. Гарри будто ледяной водой окатило. За последние два с лишним часа он успел подняться в благословенную высь светлого будущего и вот теперь свалиться в пропасть на разлетевшейся в щепки любимой метле. — Слышь, а кошечке своей что скажешь? Малкольм невозмутимо продолжил разглядывать свою походную мантию. — Ну извини. Как Марте объяснишь? Что ты ей вообще наплёл про свою работу? На этот раз Малкольм ответил. — Я представился мелким клерком. Скажу, что меня отправляют в командировку. Дерек гоготнул и крутанулся на стуле. — Боевой аврор из лучшей команды всего Аврората — мелкий чинуша! Вот это да! Не знал, что у тебя такие проблемы с самооценкой. Так а что, она повелась, да? Предполагается же, что у тебя ни кола ни двора. Малкольм со вздохом отложил свою мантию, удовлетворённый её состоянием. — Милый, у меня гораздо больше достоинств, чем ты себе можешь представить. Дерек ответного выпада не ожидал и замер с удивлённым лицом. Дана заливисто расхохоталась. — Давно было пора поставить его на место! Ну а если честно: у вас всё серьёзно? Всё-таки мало ли, как оно будет. — Я боевой аврор из лучшей команды всего Аврората, — парировал Малкольм. — И нет, мы не встречаемся. — А, гостевой перепихон, я понял. Лучший вариант, да. Гарри успел заметить быстрое движение рукой и даже сумел бы вовремя среагировать, но встревать не стал. Дерек же проворонил атаку и теперь беззвучно открывал и закрывал рот, напоминая рыбу, выброшенную на берег. — Тебе стоит подумать о маме и поработать над своей реакцией. Атакующие у нас Гарри и Дана, но нам нужно прикрывать тыл, а один я могу не вытянуть. Дерек был уязвлён. Он дёрнулся и сжал зубы. Дана бросила на него какой-то странный взгляд, значение которого Гарри не смог разобрать, и встал, объявляя тренировку. — Сними с него заклинание молчания. — Уже. Несмотря на оскорбление, Дерек не проронил ни слова и первым вышел из офиса, готовый к битве. Тренировались они интенсивно, но не в полную силу — береглись на случай выхода, но всё равно Гарри остался недоволен работой Даны: их привычная слаженность куда-то делась, и они действовали вразнобой. Было заметно, что девушка изо всех сил старается удержать темп, но всё равно каждый раз отставала. Зато и Малкольм, и Дерек показали свои лучшие результаты. По пути в офис Дана отвела Гарри в сторону. — Прости, но что с тобой? Ты двигаешься так, будто нас всех здесь нет, а ты сам по себе. Что-то случилось? Мы о чём-то не знаем? Я твой напарник, мне нужно понимать, чтобы подстроиться. Гарри был озадачен: он-то был уверен, что это Дана не в форме, а оказалось, что это он сам не смог сотрудничать и даже этого не заметил. — Просто скажи, что мне делать. — Сегодня пришло письмо из Хогвартса: директор МакГонагалл снова приглашает меня войти в преподавательский состав. На целый год. Дана отшатнулась, а лицо её, казалось, посерело. Глаза широко распахнулись. За спиной у неё появились Дерек с Малкольмом, и было понятно, что они слышали слова Гарри. — Ты не можешь! Не сейчас! Не когда объявлена полная готовность! Гарри не ответил. Пергамент, который так и лежал у него в кармане, жёг огнём. — Дерек, Малкольм, скажите ему! Не сейчас! Повисла тяжёлая пауза. Мимо ходили авроры, старательно делая вид, что ничего не замечают. В висках стучала кровь. — Давайте зайдём — нечего тут стоять. Дерек, удивительно разумный и серьёзный. Он положил руку на плечо Даны, и та, выскользнув, первой переступила порог. — Всё закончится раньше, чем мой младший сын отправится в Хогвартс. Малкольм опустился в своё кресло и тихо проговорил: — Возможно. Дана снова вскинулась. — Вот именно! Сколько мы уже торчим в подвешенном состоянии? Год, почти год! Ты уехал, бросил нас. Я понимаю: твоя жена, развод, ты забухал; я понимаю, да, но, Гарри, мы не просто остались без командира — нас раскидали по разным отрядам, и мы даже не знали, вернёшься ли ты. Давай начистоту, без иллюзий: ты — самое главное оружие Аврората, и любой в это комнате — да что там, в комнате, вообще любой из нас — отдаст жизнь, чтобы прикрыть тебе зад. Да, мы все в той или иной степени хорошо делаем свою работу, но мы ничто по сравнению с тобой. А теперь ты хочешь сбежать? Сейчас, когда наконец-то ожидание заканчивается? Все прекрасно знают, что с тобой происходит, но уже невозможно скрывать подозрения: может, нас и в бой-то не пускают именно из-за тебя? Но сейчас ведь всё меняется, сейчас ты нам нужен как никогда! Крыть было нечем. Дана ещё несколько раз порывалась продолжить, но всё же останавливалась: видимо, по существу ей добавить было больше нечего. Гарри тоже не знал, что ему сказать или сделать, поэтому он выдохнул, собираясь с мыслями, и объявил о том, что на сегодня все свободны. Девушка схватила сумку и выскочила за дверь. Оставшиеся мужчины ещё некоторое время помолчали, но затем Дерек нарушил тишину: — Ничего, шеф, наладится. А тебе, — это уже Малкольму, заговорщицким тоном, — я всё-таки советую пригласить Марту на утренний кофе.

***

Гарри понимал, что всё, что бросила ему в лицо Дана, было кристальной правдой: холодной до жгучести, безжалостной. Его собственные подозрения относительно простоя в работе стали самым болезненным откровением: если до этого он ещё мог делать вид, что это его личные переживания, его собственные, никому не известные сомнения, то теперь стало предельно ясно — он стал не иначе как посмешищем. Всю ту часть про то, что он самое главное оружие Аврората и нужен своим людям, он благополучно пропустил, списав на обычную попытку убедить. Было больно. Было пусто. Было даже страшно: Мальчик, который выжил, превратился в Мужчину, который всё потерял. Вот это бы Дурсли позлорадствовали. Или Малфой. Да и вообще много тех, кто был бы рад увидеть его выброшенным штормом на скалистый берег. Гарри до самой темноты сидел на раскладушке, попеременно то падая в полную пропасть, то цепляясь за слабые вспышки надежды: вот он этой же ночью после получения деталей о поставленной задаче — самый минимум, как и положено лучшему отряду авроров, — побеждает врага и возвращается почивать на лаврах. Он снова герой, он снова на коне. А вот он, не справившись, погибает — достойная бойца смерть. Нет, не лучший выход, ведь он всё-таки отец, у него дети. Можно подумать ещё… Вот, например, негодяя захватывает другой отряд, и на время снова воцаряется мир — тогда Гарри сможет вернуться в Хогвартс и продолжить обучение студентов и Северина. Главное, чтобы всё произошло достаточно быстро, ведь у его коллег на поимку мерзавца осталось всего примерно две недели… Северин определённо будет рад возобновлению занятий с самим Гарри Поттером, но… но ведь сам Гарри Поттер уже не тот. Вон, из-за него простаивает тройка просто потрясающих авроров… Стало невыносимо. Настолько, что пришлось встать и, не замечая ничего вокруг, пройтись несколько раз по офису — один круг, второй, третий… Гарри пытался успокоить себя тем, что его подопечные достигли нынешнего уровня во многом благодаря именно ему, что если он сам и перестал быть главным аврором в Британии, то хотя бы тренер и наставник из него получился неплохой… В голове эхом звучали слова Даны: то те, то эти. Обрывки. Порой отдельные слова, совсем не связанные между собой. Гарри схватил с ближайшего стола первое, что ему попалось под руку — это оказалось фото матери Дерека в рамке, — и уже замахнулся, желая отправить неповинный предмет в стену и увидеть, как красиво разлетятся осколки — совсем как его собственная жизни, — но вдруг замер. Потом медленно вернул чужую вещь на стол. Подвинул, чтобы она оказалось ровно там же, где и была. Вернулся на свою раскладушку, залпом выпил удвоенную дозу зелья для сна без сновидений и снотворного, завёл будильник и лёг. Гарри терпеливо рассматривал стену напротив, дверную раму и другие линии мебели, ожидая, когда же его утянет в беспамятство. Постепенно он смог уснуть, но перед этим успел подумать о том, что у него ещё есть немного времени для ответа директору МакГонагалл.

***

— Томас! Глава Аврората, уже взявшийся за ручку двери, обернулся. — А, Гарри! Рад тебя видеть. Заходи! Дверь захлопнулась с лёгким щелчком. Настольные часы, передающиеся от одной главы Аврората к другому по наследству, издали звук, оповещающий о том, что минутная стрелка достигла шестёрки. Было семь тридцать утра. — Как твои дела? — Гарри опустился в кресло, наблюдая за тем, как Томас убирает пальто в шкаф и достаёт из портфеля какие-то документы. — Тревога, сам понимаешь. Вероятно, скоро и твой выход. Рад? С огромным трудом, но Гарри всё-таки сумел заставить себя улыбнуться. — Да, конечно. А есть что-то более конкретное? Мне неплохо бы знать, что нас ждёт. Томас наконец-то закончил с подготовкой к новому рабочему дню и занял своё место. Он энергично придвинулся к столу и сложил руки в замок. Гарри заметил глубокие тени под глазами. — Увы, но нет. Лицо обдало жаром. К горлу подступил ком. «Увы, но нет». Да это может означать всё что угодно! Всё может затихнуть буквально в считанные секунды! — Томас, мне нужно с тобой поговорить. Гарри опустил глаза, принимаясь разглядывать узоры в древесине стола. Хорошего стола, добротного. Вот бы себе домой такой… — Я тебя слушаю. Начать говорить было слишком сложно — настолько, что хотелось поступить совсем по-детски и молчать, молчать, молчать. За дверями в кабинет послышались голоса — кто-то из авроров пришёл не смену. Пергамент в кармане — обычный, не заговорённый — снова обжигал, жёг плоть и душу. Гарри решился. — Директор МакГонагалл предлагает мне вернуться в Хогвартс. — Нет. Ответ Томаса был стремительным, будто он уже заранее знал, о чём будет речь, ещё до того, как Гарри нашёл в себе силы раскрыть рот. — В любое другое время — пожалуйста, но не сейчас. — Хогвартс подключён к каминной сети, поэтому я смогу… Томас расцепил руки и положил их ладонями на стол, откинувшись на спинку кресла — Гарри видел это боковым зрением, всё так и не решаясь поднять взгляда. — Гарри, точно не сейчас. Возможно, что через месяц или два, когда… — Когда я подведу свою команду, неспособный выполнять свою работу. Указательные пальцы Томаса подрагивали, выдавая внутреннюю бурю эмоций. — Ты профессионал, Гарри. Ты умеешь делать свою работу так, как нужно, несмотря ни на что. Они помолчали. — Я мог бы взять отпуск. — Учитывая, что ты только что вернулся из достаточно длительного отпуска, я смею предположить, что нынешний будет ещё длиннее. Возможно, тебе лучше уйти из Аврората, чтобы не давать нам бесплотных надежд. Чтобы мы больше на тебя не рассчитывали. Гарри резко поднял голову, встречаясь с Томасом взглядом: что он такое несёт? Уйти из Аврората? — Я понимаю, что тебе тяжело. Возможно, тебе нужно больше, чем просто отпуск. Мне будет трудно — нам всем будет трудно, — если ты уйдёшь, но если это неизбежно, то выбора нет. Гарри смотрел на своего… друга? соратника? начальника? и не мог до конца осознать всё услышанное. Внутри, в районе солнечного сплетения, стало как-то тяжело и почти болезненно остро, и в следующее мгновение эта пружина распрямилась. Это кресло, этот стол, этот кабинет — это всё было бы невозможно, если бы не он, Гарри. Он, который умер, чтобы весь этот мир остался таким, какой он есть. Он, Гарри, потерял семью, жил у Дурслей, с одиннадцати лет боролся с Волан-де-Мортом, подготовил Отряд Дамблдора, стал главным аврором — и всё это для того, чтобы кто-то другой, сидя в по праву его кресле что-то ему запрещал или предлагал подать заявление на увольнение? Безумная мысль закралась в голову: сместить Томаса как менее опытного руководителя, занять этот кабинет, а потом сразу же подать в отставку. Это было бы легко, это было бы просто. А ещё это было бы так подло и так сладко… — Я считаю, что я сделал достаточно в своей жизни для того, чтобы заслужить покой. — Ты бы уже давно ушёл, если бы действительно так думал. Раз ты остался, ты должен делать то, что должен. Гарри встал и, не прощаясь, вышел. До тех пор, пока дверь не закрылась, он чувствовал на себе мрачный взгляд Томаса. Заявление на увольнение он не подал. И на следующий день тоже.

***

Гарри вышел из Аврората, когда опустилась тьма. Он видел в прогнозе погоды, что ночью должно наконец-то похолодать, и ему хотелось прочувствовать это на себе. Все эти дни, сидя на пороховой бочке и избегая Дану — что было взаимным, — Гарри методично перебирал в своей голове воспоминания, мысли, надежды и фантазии, которые сколь мало, но могли его немного отвлечь. Так, тщательным и безжалостным перебором он с удивлением обнаружил, что на данный момент всё, о чём он мог думать, был только Хогвартс. А там, где Хогвартс, там обязательно и Северин. Гарри вдруг осознал, что, сидя на осточертевшей раскладушке и блуждая в своей голове по Лондону, он неосознанно говорит с юношей, рассказывая ему о том или ином памятнике. Конечно, он не один раз пытался на его место подставить, например, Джеймса, но такого удовольствия уже не было — сын не слушал с тем вниманием, какого бы Гарри хотелось. С Альбусом тоже получалось не очень хорошо: он просил зайти в магловскую фитоаптеку, чтобы разглядывать измельчённые сушёные листочки и корешки или приседал у каждой чахлой травинки, чудом пробившейся сквозь камень. О том, чтобы показывать город Лили, речи и вообще не шло. А вот с Северином… С Северином можно было бродить по Лондону часами, точно зная, что это приносит радость и удовольствие им обоим. Гарри с трудом оторвался от точки на оконной раме, которую разглядывал с того самого момента, как его отряд, вновь не получивший задач, разбрёлся по домам, и по глазам, ушам, нервам тут же ударила реальность: гадкая, непредсказуемая, мрачная. Сидеть всю ночь, фантазируя о чём-то, Гарри не захотел, поэтому решил пройтись до дома. Глянув перед выходом на часы, он замер на несколько мгновений: стрелки показывали половину одиннадцатого. Когда только успело пройти столько времени?.. Метеорологи не обманули: на улице пахло свежестью, а температура несколько опустилась — ещё не холодно, но уже и не жарко. Идеально. Гарри неспеша шёл по улицам, представляя, как уже завтра, в вечер пятницы, всё преобразится. Хотя, если уж быть окончательно честными, не все проулки оживут даже в выходные — в некоторые обычному люду лучше не соваться. Хотелось забыться. Но ещё больше хотелось, чтобы фантазия стала явью, и одинокое шествие окрасилось ярким цветом от того, что он может разделить эти спокойные минуты с тем, кто сможет их оценить. Завернув за угол, Гарри попал в узкую улочку: он не знал названия, но чувствовал, что скоро выйдет на оживлённую дорогу. Взгляд выцепил тёмную фигуру, и мозг автоматически провёл анализ: магл, безопасный. Незнакомец стоял, опершись о стену, и курил. Повинуясь внезапному порыву, Гарри чуть сменил траекторию и подошёл ближе. — Сигаретки не найдётся? Молча, не задавая вопросов, рослый мужчина несколько старше самого Гарри вытянул из кармана куртки пачку. — И зажигалку, пожалуйста. — Тяжёлый денёк? Голос был хриплым, но без агрессии. — Весь год не из простых. — Бывает. Сверкнул огонёк, и Гарри затянулся. В голове появился туман, а в теле — слабая лёгкость. Он никогда не был курильщиком, но иногда, когда ещё ходил на встречи с друзьями, баловался в компании тех, кто не мог жить без сигарет. Вторая затяжка прошла спокойнее, а мысли перестали скакать, как бешеные блохи. — С девчонкой не ладится? Или на работе? — Жена ушла с год назад. Нашла другого. И на работе всё не так, как хотелось бы. Незнакомец зашевелился. Гарри невольно напрягся, но тот лишь снова закурил. — С бабами так иногда к лучшему. Я вон третий раз женат, но, кажется, скоро уже будет четвёртый. — Серьёзный опыт. Послышался глухой смешок. Дальше они курили, каждый думая о своём. Сигарета Гарри истлела почти до самого фильтра, он в последний раз затянулся и щелчком пальца сбросил уголёк. Где-то вдали послышался свист, и мужчина рядом вскинул руку почти к самому носу, приглядываясь к часам. Гарри успел заметить положение стрелок — ровно одиннадцать. — Наладится. Держи, — незнакомец протянул едва начатую пачку и дешёвую зажигалку, — пригодится. Мне пора. Гарри внутренне прислушался к интуиции и от внезапного подарка отказываться не стал. — Хорошего вечера, — благодарный кивок головы. — Бывай, — мужчина махнул рукой и двинулся в ту сторону, откуда сам Гарри пришёл несколько минут назад. Он понял, что столкнулся с одним из представителей магловской подпольной жизни, но вмешиваться не стал — не его это дело. Хотелось надеяться, что жизнь не сведёт их однажды по разные стороны баррикад. Дальше Гарри шёл, поглощённый единственной мыслью: ещё покурить или не стоит. Решил, что всё-таки не надо. Тихо-тихо прокрался домой и осторожно поднялся к себе в комнату. С помощью магии привёл себя в порядок и лёг в холодную постель. На улице накрапывал дождь — лето заканчивалось. Яркое, шумное, душное, жаркое — прошло. Постепенно морось превратилась в короткий, но сильный ливень, а порывы ветра швыряли капли в окно. Была мысль зажечь огонь в камине, но не хотелось вытаскивать руку из-под нагретого одеяла. На душе было мерзко. Гарри прикрыл глаза, надеясь уснуть. У него уже почти получилось, как раздался неожиданный звук — это щёлкнул дверной замок. Сердце забилось, и, хотя тревога сразу прошла, пульс ещё долго не хотел успокаиваться. В комнату вошёл Снежок. Он деловито запрыгнул на кровать и устроился в ногах у Гарри. Это было непривычно, но приятно: ещё ни разу никто из его котов не приходил к нему на ночлег. Нагретой меховым тельцем ступне достаточно быстро стало жарко, но нежелание спугнуть невинное создание оказалось сильнее. Прозвучал новый щелчок, дверь отворилась, и в неясном свете Гарри увидел Тома и Дейзи. Затаив дыхание, он краем глаза наблюдал, как кошка, подойдя к кровати, ждёт своего подопечного, а тот, упёршись мордочкой в мягкую обивку, наугад подпрыгнул, сумел уцепиться за покрывало и вскарабкался наверх. Ткнулся носом Гарри в живот и развалился, пытаясь обнять передними лапами ногу под одеялом. Мгновение — и вот уже Дейзи осматривает территорию. Она легко перемахнула через человека и улеглась немного на расстоянии. В какой-то момент Гарри понял, что у него щиплет глаза. Он подумал, что дело просто в том, что похолодало. А ещё нужно будет наложить заклинание, чтобы замок больше не щёлкал. Том, вытянувшись, сумел дотянуться до хвоста Снежка и, сладко зевнув, замурчал. Гарри, согретый, закрыл глаза и подумал, что он теперь будет избегать разжигать камины, если это позволит ему не засыпать в одиночестве.

***

Прошла неделя. За всё это время отряд Гарри так и не получил ни единого задания, и они изо дня в день сидели в офисе после короткой тренировки и изводили себя ожиданием. В понедельник пришло ещё одно письмо от директора МакГонагалл, где она снова извинялась, но всё же просила подумать над её предложением, так как ей оказалось неимоверно трудно найти хорошую замену профессору Бриндлмор перед самым началом учебного года. Гарри носил теперь в кармане два пергамента, но найти в себе силы отправить ответ он не мог. Прокручивал в голове идеи, как бы ему избежать встречи с Джинни на Кингс-Кросс, провожая сыновей в школу, но никак не мог придумать ничего стоящего. Потом неизменно представлял себе разговор с бывшей женой: короткий, чужой, полный невысказанного горя. Иногда Гарри думал, что не удержится и попросит её вернуться домой и начать всё сначала. Иногда он даже думал, что это действительно возможно… Потом вспоминал всё, что было, и то, какая ненависть горела в глазах Джинни во время их последней встречи, и понимал, что всё безвозвратно утеряно. Нужно было учиться как-то с этим жить, но до сих пор никак не получалось. В комнату вошёл Малкольм, осторожно прикрыв за собой дверь. Было в нём что-то, что заставило всех присутствующих отвлечься от своих дум и занятий и обратить на него внимание. — Я поговорил со своими бывшими коллегами из разведки. — Кстати, а почему ты ушёл в боевые? Ни разу ведь так и не обмолвился. — Да, Дана, нас там хорошо учили молчать. Итак. Нынешнее положение дел — это секрет Полишинеля, поэтому никто не нарушил гриф секретности. В комнате повисла напряжённая пауза: каждый догадывался, что сейчас услышит, но всё-таки не терял последней глупой надежды, цепляющейся за сердце, словно воздушные корни плюща. — По сути, у нас снова ничего нет. Думаю, нам объявят об этом в самое ближайшее время. Дерек шумно выдохнул и покачал головой. Дана ещё некоторое время сверлила Малкольма взглядом, а затем, сжав зубы, уставилась в окно. Один только Гарри испытал облегчение — такое сильное, что пришлось на пару мгновений прикрыть глаза, чтобы выровнять дыхание. Его бегство в Хогвартс снова стало реальным. Бывший офицер разведки с доступом к самым секретным документам, а ныне боевой аврор Малкольм с поистине подходящей ему фамилией Смит — простой и незаметной — внимательно следил за реакцией своего шефа. Тот знал, почему он оставил своих коллег: порой методы получения информации выходили за рамки того, что тихий интеллигент готов был примерить со своей внутренней моралью. Такие, как он, обычно тянули свою лямку и постепенно спивались, а затем уходили, сломавшись окончательно. Вот когда начальник Малкольма, улыбнувшийся в конце понедельника, на следующий день был им обнаружен в петле на кухне, он и написал рапорт о переводе. Официальная версия, конечно же, была слегка подправлена. С тех же пор, как у Гарри Поттера — героя, потрясающего аврора, хорошего командира и просто доброго человека — начались проблемы, Малкольм каждое утро подсознательно ждал, что тот не придёт, и никакие дети, кошки или эльфы не спасут. И он очень не хотел, чтобы всё повторилось. — Хогвартс подключён к каминной сети. Гарри молчал, внезапно сражённый собственным аргументом, ещё недавно озвученным Томасу. Слушал биение сердца в ушах и молчал: сейчас всё решали за него, а ему лишь отводилась незавидная роль беспомощного наблюдателя. Первым высказался Дерек — медленно, неуверенно, будто боясь осуждения: — Ну… Если после этого мы перестанем спотыкаться о раскладушку, то почему бы и нет?.. Конец фразы прозвучал как оправдание. Два голоса в пользу Гарри! Однако всё ещё не определилось. Дана заговорила, продолжая разглядывать водосточную трубу на соседнем доме. Голос её звенел, и сама она едва ли не тряслась от напряжения и злости. — Предлагаешь днём учить детей, а по ночам подрабатывать в Аврорате? Ответил Малкольм: —Пока нас так и не дёрнули ни на одно дело. Принесённые мною сегодня новости дают нам право предполагать, что… — К чёрту твоё ёбаное красноречие! Строишь тут из себя защитника, а что мы делать будем, если Гарри, засидевшийся допоздна с идиотскими эссе по ЗОТИ, вызванный с утра пораньше, явится на сборы, забыв свою палочку?! Малкольм неодобрительно покачал головой: он не любил грубости, особенно от женщин. — А ты считаешь, что сейчас он в гораздо лучшей форме? Девушка уже резко повернулась к Дереку, готовая оппонировать, но в этот момент Гарри всё-таки напомнил о себе: — Всё настолько плохо? Все замерли: люди, звуки, время. Никто не мог сказать вслух то, что не говорят начальству. Коллегам. Друзьям. Родным. — Мы можем встречаться несколько раз в неделю: так мы не потеряем навыки и слаженность, а заодно мы спасём отряд. Малкольм ни за что и никому не признается, что вместо «отряд» он едва не оговорился, произнеся имя шефа. Дана, до этого кипевшая яростью, вдруг разом сникает: плечи расслабляются, голова опускается — она поняла, что решение уже принято, и теперь явно пытается увидеть в нём позитивные стороны. — Послушай, Малкольм дело говорит: это рабочий компромисс. Если долго маячить тенью себя в коридорах, то рано или поздно можно к себе и не вернуться. Девушка поднимает голову и странным, долгим взглядом смотрит на Дерека. Тот не ёрничает, не пытается отшутиться, а встречается с ней глазами и молчит, демонстрируя редкое спокойствие. Гарри на мгновение кажется, что последняя фраза была совсем не про него. — Хорошо. Пусть будет так. Вновь затикали часы. Из-за двери послышались ленивые шаги возвращающихся с обеда коллег. С улицы в окно просочился гудок такси и брань пешехода, столкнувшегося с велосипедистом. Дана плавно опустилась в кресло и принялась разглядывать свои ярко накрашенные ногти с напускным интересом. Дерек ещё пару секунд наблюдал за ней, а затем хитро улыбнулся, превращаясь в самого себя. Малкольм незаметно для всех прикрыл глаза: на этот раз он сумел. — Отмечаем-то когда?

***

— Я провожу сыновей в Хогвартс и уеду вместе с ними. Школа подключена к каминной сети, а ты можешь открыть мне канал аппарации, если хочешь. Я буду тренироваться с командой на неделе, и, конечно же, я всегда готов к бою. Отряд выразил согласие. На скулах Томаса заиграли желваки. Он долго молчал, стараясь совладать с эмоциями, и Гарри мог только догадываться, какой силы удар он только что нанёс. Прошло не меньше минуты, прежде чем глава Аврората встал и протянул руку для рукопожатия. — Скажу тебе прямо: я недоволен. Очень. Но я рад видеть тебя таким. Возможно, так будет лучше. Для всех нас. — Будет. Гарри вышел из кабинета, расправив плечи и вновь чувствуя, что он — Гарри Поттер. В этот же день вечером была снята всеобщая готовность, а в Хогвартс вылетела сова с согласием занять место профессора Бриндлмор.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!