3 – Всё-таки призракам не чужды человеческие эмоции

      Шарль сидел на кровати, поджав под себя ноги, следил глазами за расхаживающим по палате Максом и всерьёз раздумывал о том, что ему нужна помощь не психолога, а уже самого настоящего психиатра.              — Почему ты мне не веришь? — Макс резко замер, повернувшись к Шарлю и внимательно глядя на него.              Шарль поежился, поглубже укутавшись в собственную толстовку. Он и в лучшие времена с трудом выдерживал прямой, направленный на него взгляд Макса. А сейчас тем более не понимал, куда ему деться от столь пристального внимания.              Было нечто странное в этой версии Макса. И в жизни не особенно замороченный на соблюдении социальных рамок и чужих границ сейчас Ферстаппен казался ещё более раскрепощённым и открытым. Если это и были галлюцинации, то подсознание Шарля играло с ним злейшую из возможных шуток, заставляя смотреть на образ человека, который Шарль мечтал увидеть в жизни, но никогда не был допущен до настолько близкого с Максом контакта.              — Потому что призраков не бывает, — в который раз за день повторил Шарль. — Если ты действительно призрак, дух или кто там ещё, выбравшийся из тела Макса, то должны же существовать и другие, так? Почему я вижу только тебя?              Макс покачал головой.              — Вопрос неверный, — ответил он. — Правильнее спросить, почему только ты меня и видишь? Думаю, это из-за аварии.              Он принялся опять ходить по палате. От его быстрого и одновременно неестественно плавного перемещения у Шарля начала кружиться голова. Хотя, возможно, сказывались последствия сотрясения. Он всё ещё не мог долго пребывать в вертикальном положении и чувствовал усталость даже от элементарных действий, таких как долгий разговор.              — Меня сейчас вырвет. Пожалуйста, не мельтеши, — взмолился Шарль и прилёг на кровать, подложив под голову подушку.              Макс опять остановился и слишком резко, по мнению Шарля, метнулся к нему.              — С тобой всё нормально? — с тревогой спросил он. — Если тебе станет плохо, я не смогу позвать на помощь, я всего лишь дух, не забывай!              Шарль даже усмехнулся. Уж чьей заботы он не ожидал, так это призрака Ферстаппена.              — Всё нормально, — заверил он. — Просто не расхаживай перед глазами. Сядь куда-нибудь, успокойся.              Макс кивнул.              — Конечно, без проблем, — произнёс он.              Шарль с облегчением выдохнул, ожидая, что дух усядется, как и прочие посетители, куда-нибудь на стул. Но либо он плохо знал Макса, либо его призрак был окончательно лишён любого подобия стыда и совести, потому что тот плюхнулся на кровать, прямо в ноги к Шарлю.              Шарль инстинктивно дёрнулся в попытке сгруппироваться, чтобы Макс ничего ему не отдавил. Но тот совсем не ощущался на кровати. Под его весом не прогнулся матрас, не скрипнул ни один поручень. Усевшись по-турецки, Макс довольно посмотрел на Леклера и, как ни в чём не бывало, продолжил разговор:              — Так вот, ты спрашивал, есть ли другие духи? — Макс принялся активно жестикулировать, как делал обычно, если что-нибудь объяснял. — Конечно, они есть. Я встретил парочку в интенсивной терапии. Но ты не видел их, когда приходил туда. Получается, ты можешь видеть только меня. Это не какая-нибудь твоя новая сверхспособность. А значит, это последствия аварии.              Шарль покачал головой. Одной сверхспособности видеть призрак Макса для него было более, чем достаточно. Если бы его начали атаковать и другие видения, он бы добровольно сдался врачам.              — Ты видел других призраков в интенсивной терапии, — Шарль попытался мыслить логически. — Значит, это тоже люди в коме?              — Получается, что так. Некое состояние пограничного существования, когда тело ещё не мертво, но и не существует в полноценном смысле, — продолжил рассуждать Макс. — Один из тех людей уже умер. Сегодня утром. Его дух исчез незадолго до этого.              Шарль нахмурился. Ему не нравилось говорить о смерти, даже если это был какой-то совершенно незнакомый ему человек.              — Мне жаль, — произнёс он единственное, что обычно говорил в таких случаях.              — Мне тоже, — кивнул Макс. — Кажется, он был неплохим человеком. Его жена и дети были в больнице и очень переживали. Жалко, что они не видели его. Зато он имел возможность с ними попрощаться, пусть и по-своему.              Ненадолго воцарилось молчание. Макс смотрел куда-то мимо Шарля, а сам Леклер задумался о том человеке, которого так или иначе вспоминал за последние два дня едва ли не постоянно. Если можно было предположить хоть на мгновение, что призраки действительно существовали, что они могли видеть и взаимодействовать с близкими, пока тело находилось в коме, значило ли это что и Жюль...              Шарль не успел додумать свой вопрос, когда Макс уже на него ответил:              — Мне кажется, твой крёстный тоже мог быть духом некоторое время, — тихо проговорил он. — Жаль, что ты его не видел. Но в таком случае он слышал и знал всё, что ты говорил ему, когда приходил навестить. Ты же приходил?              Шарль кивнул. Воспоминания сами собой заполнили его голову. То, как он сидел долгими часами в госпитале в Ницце, держал Жюля за руку, рассказывал ему о пропущенных им этапах Формулы-1, о своих успехах в Формуле-3 и просто всякие глупости. Тогда он отчаянно верил, что Жюль однажды откроет глаза, и тогда они смогут уже вместе обсудить всё это, и Шарль заново расскажет ему то, что когда-то было важным для них двоих... Но этого не случилось.              — Думаю, ты видишь меня, потому что мы вместе попали в аварию, — продолжил Макс, чем отвлёк Шарля от грустных мыслей. — Наши травмы похожи, и ты тоже был в отключке некоторое время. Может, это как-то работает, чёрт его знает? По правде сказать, я пришёл первый раз к тебе в палату, рассчитывая встретить твоего духа. Думал, ты тоже не пришёл в себя, и мы вместе со всем разберёмся. Сидел тут на окошке целый день, ждал, что дух появится. Но в итоге ты просто проснулся. Хотя и смог увидеть меня. Это было очень странно. Я сначала испугался, свалил, пока ты в очередной раз спал. Но потом понял, что без тебя довольно скучно, и вернулся. Раз уж ты всё равно меня видишь, лучше я позависаю с тобой, чем буду выслушивать причитания других призраков о том, за что им такие мучения.              Шарль слушал Макса с немалым удивлением. Хотя он всё ещё сомневался, что не сошёл с ума, но слова призрака отдавались каким-то странным теплом в его сердце.              — Ты правда решил, что со мной тебе будет интересно? — Шарль усмехнулся. — Никогда не поверю, что ты  — Макс Ферстаппен. Он находит мою компанию хоть сколько-то увлекательной, только если рядом не попадётся более подходящих ушей, чтобы выслушать его комментарии по поводу очередных заездов.              Макс нахмурился.              — Это не правда, — он уверенно покачал головой. — Я всегда считаю тебя интересным. Честно говоря, ты один из немногих людей в паддоке, с кем я действительно хочу говорить. Даже если так иногда и не кажется.              Шарль в удивлении поднял брови. Сказать по правде, такого признания от Макса он не ожидал. Если и было нечто полезное в способности говорить с его духом, так это возможность узнать то, что у настоящего Макса Шарль бы никогда не рискнул спросить.              — Знаешь, по сравнению с обычным Ферстаппеном ты какой-то слишком уж откровенный.              — Ты считаешь, что это плохо? — задумался Макс. — Просто не вижу смысла что-то скрывать. Я в том положении, когда неизвестно, проснусь ли. И если да, то когда и в каком состоянии. Я уверен, что настоящий, как ты выражаешься, Макс и сам не против был бы сказать тебе, какой интерес ты у него вызываешь. Но он бы побоялся. А мне уже, возможно, нечего терять.              Дух замолчал и отвернулся, словно его хоть и немного, но смутили собственные слова. А уж насколько смутился сам Шарль... Он сидел, приоткрыв рот, и не знал, как реагировать. Сказать в ответ, что тоже имел интерес к Максу? Или перевести тему и больше об этом не заговаривать? Он так и не определился, потому что Макс продолжил разговор сам.              — В общем, если ты до сих пор мне не веришь, предлагаю вот что, — дух наклонился ближе к Шарлю, и хоть физически тот не мог его чувствовать, но готов был поклясться, что воздух между ними стал плотнее. — Я рассказываю тебе что-нибудь, что мог знать только Макс, и что можно как-нибудь проверить. В таком случае, ты поверишь мне?              Шарль смотрел призраку в глаза. В них читался азарт и вызов — такое знакомое сочетание, какое часто видел Шарль незадолго до старта, когда они пересекались с Максом взглядами на стартовой решетке, глядя друг на друга сквозь узкие визоры шлемов.              — Поверю, — кивнул Шарль. — Но это должно быть что-то, что не сложно проверить здесь и сейчас.              — Окей, — Макс чуть отстранился и как будто задумался. — Я хотел сообщить тебе, где лежат запасные ключи от моего пентхауса, но не думаю, что ты готов ждать до возвращения в Монако.              Шарль активно замотал головой.              — Уж избавь меня от такого, будь добр. Столько я не выдержу.              — Хорошо, — Макс понимающе кивнул. — Тогда это должно быть нечто, связанное с гонками. Или с кем-то из пилотов.              Он почесал затылок, чем вызвал улыбку на лице Шарля. Это снова был такой знакомый, такой ферстаппенский жест, что в груди у Леклера защемило. Опять накатило отчаянное желание увидеть настоящего Макса, иметь возможность прикоснуться к нему, почувствовать физически его присутствие. Шарль готов был расплакаться от собственной беспомощности, но тут призрак заговорил, и желание плакать мгновенно покинуло Шарля. Потому как то, что он сказал, не укладывалось ни в какие понятия и рамки.              — Что, прости? — переспросил Леклер, глупо надеясь, что ему попросту послышалось. — Я слегка задумался. Повтори?              — Я сказал, — совершенно обыденным тоном продолжил Макс. — Однажды я целовался с Сайнсом. Спроси Карлоса, когда он придёт. Это точно то, о чём никто не может знать, и о чём он тебе не рассказывал. Так что, когда он подтвердит, ты убедишься, что я настоящий.              Шарль застыл на мгновенье. Казалось, его мозг ушёл в глубокую перезагрузку, будто старая система Виндоус решила поставить обновление, но зависла на полпути и ни вперёд, ни назад не двигалась. Прошло некоторое время, прежде чем Шарль смог кивнуть, затем что-то хмыкнуть, после чего способность говорить наконец-то вернулась к нему, и он выдал глубокомысленное:              — Чего? — мозг снова закоротило. — Ты и Карлос? Серьёзно? Такого не может быть! Когда?              Макс усмехнулся, пристально следя за чужой реакцией на собственные слова. Казалось, состояние Леклера его лишь развеселило, потому что он продолжал широко улыбаться, рассказывая подробности:              — Это было во времена, когда мы стали напарниками в Торо Россо. Моя первая вечеринка по случаю перехода в Формулу-1, — Макс немного помолчал, словно возвращался мыслями на несколько лет назад. — Мы с командой были в каком-то клубе, и я перебрал с алкоголем. Мне тогда вообще не следовало пить. Карлосу сказали за мной приглядывать, чтобы не попал в неприятности. Но в итоге самой большой неприятностью стал для Карлоса я сам.              Макс помолчал, как будто раздумывал, стоит ли рассказывать, что было дальше. Шарль заёрзал на кровати, ему стало одновременно и любопытно, и некомфортно от ситуации. Если столько лет и Макс, и Карлос молчали, что же такого между ними произошло? Никогда, даже в моменты самых откровенных разговоров, Карлос не упоминал никакой вечеринки, а уж тем более поцелуев с Ферстаппеном. Шарль ещё надеялся, что это всё являлось безумной игрой его слетевшего с катушек разума, больной фантазией или галлюцинацией. Потому что в противном случае, он чётко знал это, его мир никогда не будет прежним.              Мир, где Макс Ферстаппен мог поцеловать Карлоса Сайнса на пьяной вечеринке в каком-то неизвестном клубе. Нет, это определённо походило на бред.              — И что случилось? — спросил Шарль, в его голосе слышалось едва сдерживаемое нетерпение.              — А вот это, — Макс усмехнулся. — Пусть расскажет тебе сам Карлос. Я больше ничего не скажу.              — Это нечестно! — Шарль всплеснул руками. — Как ты представляешь себе, что я спрошу у Карлоса? Правда ли он целовался с Максом?! А если это всё бред, и ты мне мерещишься, то Карлос точно решит, что я спятил.              Шарль спрятал лицо в ладонях. Ему было ужасно неловко и стыдно даже просто думать о таком, не то что спрашивать.              Вероятно, Макс тем временем решил его морально добить, потому что с неприкрытой иронией в голосе и дурацкой улыбкой на лице произнёс:              — Если тебе это всё кажется, то что же творится у тебя подсознании, что твой мозг способен генерировать такую хрень, как твой лучший друг, целующийся с твоим яростным соперником?              Шарль отнял руки от лица и, глядя на самодовольную физиономию призрака, смог ответит только:              — Да пошёл ты, — после чего швырнул в него подушкой, целясь прямо в ужасно бесившее его в данный момент лицо.              Подушка беспрепятственно пролетела по воздуху и приземлилась у противоположной стены. Макс продолжал смеяться, а Шарль надулся лишь сильнее — теперь нужно было вставать, чтобы забрать обратно на кровать подушку. Но это простое действие казалось ему равносильным признанию собственного поражения. А потому он сделал то, на что у него в данный момент хватило сил как моральных, так и физических — отвернулся в другую сторону и лёг на кровать, подложив руку под больную голову, закрыл глаза и попытался игнорировать назойливого призрака.       

***

             Карлос пришёл позже вечером.              — Привет, амиго, прости, что так поздно, — он уже привычно опустился на стул для посетителей, разглядывая лежащего на кровати Шарля. — Выглядишь сегодня гораздо лучше, чем вчера.              Шарль улыбнулся. Он был искренне рад увидеть Карлоса — хоть одно родное, адекватное и, что немаловажно, абсолютно точно реально существующее лицо за последнее время.              — Да, сняли повязку, так что я почти чувствую себя человеком, — рассказывал Шарль. — Врач сказал, что завтра меня уже могут выписать.              Карлос кивал в ответ.              — Я договорился с авиакомпанией, чтобы перенесли наш рейс. Как только ты будешь готов вылететь в Ниццу, они предоставят нам джет.              Это были хорошие новости. Обычно они всегда летали на этапы Формулы-1 вместе. Несмотря на то, что с некоторых пор Карлос больше не был в одной команде с Шарлем, привычка путешествовать вместе и бронировать один самолёт никуда не делась. Сказывалась многолетняя дружба, зародившаяся как часть командной стратегии Скудерии Феррари, но перешедшая в нечто большее. Шарлю было комфортно с Карлосом, он всегда мог положиться на друга, и Карлос чувствовал себя также. А потому вопрос о том, чтобы перестать летать вместе, даже не стоял. Они имели контракты с одной авиакомпанией, оплачивали попеременно счёта, к ним был привязан один самолёт, экипаж которого они знали поимённо. С ними всегда летали их личные тренеры, менеджеры и фотографы, а также девушка Карлоса, которая часто сопровождала его на этапах Гран-при. Когда-то Шарль тоже брал с собой девушку, но в последнее время, после неприятного предыдущего расставания, он ни с кем не встречался. А потому место в самолёте рядом с ним всегда оставалось пустым.              Карлос продолжал рассказывать последние новости. Среди прочего он сообщил, что команда Ред Булл объявила о замене Макса, пока тот не сможет принимать участие в гонках.              — Они вернули Лоусона в Реб Булл, — Карлос покачал головой. — Не думаю, что это хорошее решение после того, как этот парень слился в начале сезона.              Шарль пожал плечами, не зная, что сказать. Он бросил быстрый взгляд на подоконник — Макс опять сидел там, безмолвно застывший бледной копией самого себя. При упоминании собственной замены он скривился, но ничего не сказал. Шарль задумался, какого это — знать о том, что при первой же необходимости тебя заменят? Конечно, теоретически каждый из пилотов был к этому готов. Любая, даже незначительная травма, проблемы со здоровьем, серьёзные личные обстоятельства — всё это могло вывести тебя из игры, все эти опции прописывались в контрактах. Но одно дело — думать об этом теоретически, и совсем другое — знать о замене, пока борешься за свою жизнь.              Формула-1 продолжала колесить по миру, не оборачиваясь на тех, кто выпал из этого круговорота. Сегодня ты мог быть на вершине, а уже завтра остаться один в палате интенсивной терапии, отрезанный от жизни и от всего мира страшным диагнозом.              — Эй, Шарль, ты в порядке? — Карлос тронул его за руку, возвращая в реальность.              Леклер моргнул и перевёл взгляд к Сайнсу. Кажется, он пропустил мимо ушей почти всё, что тот рассказывал.              — Да, извини, немного задумался, — он потёр глаза.              Шарль хотел спросить про Макса. Ему отчаянно, просто необходимо было узнать, что же случилось много лет назад на вечеринке Торо Россо. Тема как раз казалась подходящей. Карлос продолжал рассуждать о проблемах в системе Ред Булл, о кризисе кадров в молодёжной команде, которая очевидно проявилась в связи с травмой Макса и необходимостью его заменить. Шарль слушал, насколько мог внимательно, но на языке у него вертелся один-единственный вопрос, который он совершенно не знал, как задать.              — Карлос, слушай, — неуверенно начал он. — Вы же с Максом были в одной команде. А не случалось ли между вами чего-нибудь странное? Что-то такое. Ну, необычное.              Сайнс нахмурился, внимательно глядя на Шарля. Очевидно, он не понимал, что именно его друг имел в виду, а потому уточнил:              — Смотря, что именно ты называешь странным. Мы не так долго были напарниками, так что... — Карлос задумался и вдруг хмыкнул, будто вспомнил что-то забавное. — А почему ты спрашиваешь?              Шарль внимательно следил за реакцией друга. Не хотелось всё же выглядеть идиотом в глазах Карлоса, но его ухмылка и странное мелькнувшее веселье в глазах наводили на мысль, что Сайнсу всё-таки было, что рассказать.              — Понимаешь, я просто слышал тут кое-что, — Шарль на ходу придумывал хоть сколько-нибудь правдоподобную причину интересоваться. — Будто что-то случилось с вами в клубе, когда Макс только перешёл в Формулу-1. Вот и стало интересно. Ты никогда ничего подобного не рассказывал.              Карлос усмехнулся и удивлённо приподнял брови.              — Да, была одна история, не столько странная, сколько глупая и смешная, на мой взгляд, — медленно произнёс он, а Шарль активно закивал, подбадривая его продолжать. — Но откуда ты мог слышать о ней? Уверен, за столько лет ни я, ни Макс никому об этом не рассказывали.              Шарль вздохнул. Врать Карлосу он не любил, тот знал его слишком хорошо и легко подлавливал на любом лукавстве. Поэтому лучшим выбором было рассказать правду. Не всю, но некоторую её часть.              — Некоторое время назад Макс сказал мне одну вещь, — Шарль замялся. — И это было связано с тобой. Не то, чтоб это было особенно важно. Но сейчас я вспомнил об этом и хотел бы узнать подробности. Макс обмолвился, что однажды вы с ним целовались.              Готовый к практически любой реакции Карлоса, Шарль всё равно удивился, когда его друг вдруг от души рассмеялся. Шарль бросил быстрый взгляд на призрака — тот улыбался во весь рот, явно наслаждаясь происходящим диалогом, неловкостью Шарля и весельем Карлоса.              — Макс действительно тебе это сказал? — прекратив наконец смеяться, уточнил Карлос. — Что ж, вероятно, у него были серьёзные причины, чтобы об этом вспомнить.              — Так что произошло тогда? — Шарль уже не знал, куда деваться от нетерпения. — Не томи, рассказывай!              — Да что рассказывать? Глупая история на самом деле, — Карлос сложил руки на коленях и откинулся на спинку стула, как делал всегда, когда собирался с мыслями. — Максу тогда было 17. Ещё совсем молодой и абсолютно не знавший меру в алкоголе. Мы с командой пошли в клуб отпраздновать его первую гонку. И, конечно, Макс напился. Пары шотов ему хватило, чтобы поплыть. Я, как старший в команде, должен был за ним приглядывать. Но по факту Макс сам увивался за мной весь вечер. Что-то постоянно рассказывал. Ты же знаешь, какой он обычно разговорчивый? А когда выпьет, так его вообще не заткнуть. В итоге мы так и проводили время — я, пытаясь не дать Максу надраться до потери сознания, и Макс, который успевал где-то перехватить что-нибудь алкогольное, а потом закидать меня кучей бесполезной информации, какая только ему могла прийти в голову.              Слушая этот незамысловатый рассказ, Шарль улыбался. Ему самому редко удавалось видеть Макса нетрезвым, всего пару раз. Но и того хватило, чтобы знать, каким активным и не в меру разговорчивым становился он в этом состоянии. Признаться честно, Шарлю это свойство Макса очень нравилось. Он готов был слушать любую ерунду, которую тот рассказывал просто потому, каким искренне увлечённым казался Макс и какую энергетику вокруг себя транслировал. Но, вероятно, Карлос симпатий Шарля не разделял.              — Так вот, — продолжал Сайнс. — В какой-то момент я свалил в туалет. Просто хотел хоть ненадолго побыть в тишине, подальше от Макса. Думаю, он в моё отсутствие выпил ещё, а потом отправился на поиски. И довольно быстро нашёл меня, когда я как раз закончил свои дела и мыл руки. Он ввалился в туалет и вдруг неожиданно полез ко мне целоваться. Я просто офигел от такого, даже не сразу понял, как реагировать. В итоге он меня поцеловал, а я по-глупому на поцелуй ответил. Но самый идиотизм ситуации состоял в том, что Максу внезапно стало плохо. Он оторвался от меня и завалился в ближайшую кабинку, где его рвало добрых десять минут.              — О боже, нет, — Шарль и смеялся, и морщился одновременно, в красках представляя эту ситуацию.              — Да-да, — кивал Карлос. — Всё так и было. Я дождался, пока ему станет лучше и потом помог добраться до отеля. По пути он слегка протрезвел, но недостаточно, потому что в итоге сказал, что ни о чём не жалеет. И вообще, что ему нравятся мальчики, и пусть я не в его вкусе, но целуюсь достаточно хорошо. На утро, окончательно придя в себя, Макс попросил никому не рассказывать. Ни о поцелуе, ни о том, как его тошнило, ни о том, что его привлекают мужчины. Я согласился, но с условием, чтобы больше он так не напивался. Надо сказать, что Макс сдержал слово, и пока мы были в одной команде, проблем больше не доставлял. Такая вот история.              — Такая вот история... — в тон ему повторил сидевший на подоконнике Макс.              — Да уж, — непонятно кому, Карлосу или Максу, ответил поражённый Шарль. — История так история.              — Меня удивляет лишь одно, — задумался Сайнс. — Столько лет прошло, и ни я, ни он об этом больше не вспоминали. Так почему Макс решил рассказать тебе? Чего хотел, чтобы ты от меня услышал?              Шарль пожал плечами. Он не мог объяснить, что таким образом призрак Макса использовал Карлоса, чтобы убедить Шарля в своём существовании. Но возможно было и что-то ещё. Мог ли Макс выбрать другую историю? Мог ли он не вытаскивать из прошлого настолько обличающие воспоминания? И дело было вовсе не в том, что тот напился и блевал в туалете клуба — с кем по молодости не бывало? Но вот целоваться с мужчиной, рассказывать о собственной ориентации — зачем? Шарль вполне мог жить дальше без этой информации.       

***

             На следующий день Шарля выписали.              Перед этим он успешно прошёл через разговор с психологом. Специалист подтвердил, что он абсолютно вменяем и не подвержен посттравматическому расстройству. Во время консультации Шарль даже рассказал о том, что иногда ему мерещился Макс. Конечно, он не стал раскрывать всю картину, однако обмолвился, что порой видел пилота Ред Булл среди других людей, хотя умом понимал, что на самом деле его там быть просто не может. Психолог сделал вывод, что в Шарле говорило некоторое чувство вины и элементарный страх потери, но не придал этому большого значения. Лишь назначил пропить несколько дней успокоительные для лучшего сна и снятия тревожности, а также перед возвращением за руль провести дополнительную сессию с командным психотерапевтом.              Доктор Джонс также остался удовлетворён состоянием пациента. Передал назначения для лечащего врача Шарля в Монако, под чей надзор теперь переходил Леклер, а также рекомендовал побольше отдыхать и хотя бы до конца недели не начинать активных тренировок. Шарль послушно кивал и со всем соглашался, хотя и был уверен, что обсудит эти назначения ещё раз со своим тренером и, возможно, несколько ускорит собственное физическое восстановление. Не смотря на случившееся, впереди его ждали две гонки, и он собирался вернуться на стартовую решётку в своей лучшей форме и полной боевой готовности.              Перед самым отъездом из больницы Шарль снова навестил Макса. К сожалению, никаких позитивных изменений в его состоянии до сих пор не произошло. Однако, ему не стало хуже, так что врачи пока довольно аккуратно, но всё-таки давали надежду на скорое восстановление. Вопрос о переводе Макса в другую больницу, а уж тем более за океан в Европу, пока не рассматривался. Так что Шарль попросту не знал, когда снова сможет его увидеть.              Стоя возле кровати Макса, слушая размеренный писк аппаратов, Шарль впервые решился и взял его за руку. Непривычно прохладные пальцы казались чужеродными в его ладони. Отчего-то в горле встал ком, а в глазах странным образом защипало. Мелькнула дурацкая мысль — если Макс не справится, то это может быть последний раз, когда Шарль его видел.              — Мне будет не хватать тебя на старте, — сглотнув, с трудом произнёс он. — Постарайся уж выбраться как-нибудь, хорошо? Все будут ждать тебя... Я буду ждать.              Он в последний раз сжал чужие пальцы и аккуратно опустил руку Макса обратно на кровать.              Со спины почувствовалось уже почти привычное прохладное покалывание, и Шарль обернулся.              — Я буду рядом с тобой на трассе, — возникший из ниоткуда призрак грустно улыбался. — То есть он. То есть я.              Шарль лишь кивнул в ответ и вышел из палаты. Он не знал, что можно было на это сказать.              А уже вечером Шарль сидел в готовившемся к вылету самолёте. Сборы не заняли много времени. Тем более, он был окружен помощниками и друзьями. Карлос и Пьер, которые оба наотрез отказывались покидать без Леклера Лас-Вегас, его личный тренер и физиотерапевт, а также близкий друг и одновременно фотограф — все эти люди окружили Шарля теплом и заботой, и он был невероятно счастлив видеть их рядом с собой.              Теперь, сидя в своём кресле в хвосте джета, отвернувшись от остального салона и глядя в иллюминатор на залитое закатным солнцем взлётное полотно, Шарль не мог не думать о том, как ему всё-таки повезло. Он не только выжил, но и почти не пострадал в серьёзной аварии, он мог смотреть на закат — такое простое, казалось бы, на первый взгляд действо, но с некоторых пор он начал сильно ценить эти моменты обычного житейского спокойствия. На фоне слышались голоса и смех близких людей, и Шарль прикрыл глаза, позволив себе расслабиться и просто насладиться моментом.              Он чувствовал, как самолёт выезжает на взлётную полосу, начинает разгон, как отрывается от земли передняя стойка шасси, и вся железная птица поднимается в воздух. От чувства полёта привычно сдавило в груди — такое знакомое ощущение, которое он испытывал и при разгоне болида. Шарль вновь открыл глаза и посмотрел на быстро удалявшуюся землю. Где-то там далеко внизу оставался Лас-Вегас, где-то там в больничной палате лежал Макс.              Интересно, это выглядело бы действительно странно, реши Шарль остаться ещё на несколько дней, просто чтобы иметь возможность его навещать? Он гнал от себя эти мысли, потому что, будь его воля, он бы в самом деле никуда из Вегаса не улетел.              — Красивый вид, не правда ли? — раздался голос, и Шарль резко обернулся.              На сидении рядом с ним с комфортом расположился призрак Ферстаппена.              — Что ты тут делаешь? — прошипел Шарль, стараясь, чтобы никто в салоне его не услышал.              Карлос и без того слишком часто справлялся о его самочувствии, а уж во время полёта тем более мог проявлять повышенное внимание.              — Я же говорил, в больнице слишком скучно, — Макс пожал плечами. — А без тебя там и вовсе стало просто невыносимо. Даже поговорить нормально не с кем.              — Да уж, представляю, — хмыкнул в ответ Шарль. — Самое страшное для Макса Ферстаппена — это отсутствие собеседника.              Макс повернулся к нему и посмотрел с таким изумлением, будто Леклер сказал какую-то несусветную глупость.              — Конечно! — призрак всплеснул руками. — В больнице слишком тяжелая атмосфера. Удачно, что тебя выписали, так что можно хоть как-то скрасить призрачный досуг. Ты просто не представляешь, какая это скука не иметь возможности даже просто позависать в телефоне.              Шарль и правда не представлял. Более того, до этого момента он даже не думал, что призраку может быть элементарно нечего делать. Чем тот, в самом деле, мог заниматься? Только слоняться целыми днями по больничным палатам и слушать разговоры других людей, не имея возможности поучаствовать. Для такого всегда активного человека, как Макс, это должно было быть худшей пыткой.              — А тебе можно, ну, как призраку, уходить далеко от своего тела? — внезапно спросил Шарль.              — Конечно, — Макс кивнул. — Что ему сделается без меня? И вообще, единственное полезное, что есть в моём нынешнем состоянии — это способность перемещаться туда, куда захочется. Главное, чётко представить место или человека, рядом с которым хочешь оказаться, и почти мгновенно оказываешься рядом. Удобно.              Шарль кивнул. Призрак впервые рассказывал ему подобные аспекты своего существования.              — Значит, — Леклер на секунду задумался. — Ты хотел увидеть меня, просто подумал об этом и оказался тут?              — Типо того, — подтвердил Макс. — Так что, хочешь ты того или нет, но придётся тебе смириться с моим присутствием на некоторое, надеюсь, не очень долгое время.              — Ладно, хорошо, — Шарль улыбнулся и откинулся на спинку кресла, глядя на призрака.              Он никогда раньше не летал с Максом одними рейсами. Во-первых, оба всегда были в разных командах, а вскоре Макс заимел собственный самолёт, но Шарлю ни разу не выпала возможность лично оценить удобства бизнес-джета Ферстаппена. Теперь же они сидели рядом и смотрели на закат, так что, если могло быть хоть что-то приятное в сложившейся ситуации, это было определённо оно.              — Я скучаю по своему самолёту, — вздохнул Макс. — Он гораздо удобнее, чем этот ваш с Карлосом арендованный джет.              — Ты в курсе, что мы с Карлосом арендуем один самолёт? — Шарль приподнял брови в удивлении; никогда раньше он бы не подумал, что Макс интересуется такими подробностями его жизни.              — Мне кажется, все в паддоке в курсе, — Макс пожал плечами, словно и не интересовался вовсе.              Шарль не стал ничего расспрашивать. Вместо этого он просто сказал:              — Не переживай. Твой самолёт тебя обязательно дождется, — Макс хмыкнул в ответ и отвёл глаза.              Всё-таки призракам были не чужды человеческие эмоции, осознал вдруг Шарль. Дух Макса, чем бы он ни был, мог радоваться и грустить, скучать и волноваться, так что ужасно хотелось его поддержать.              — Когда выберешься из больницы, обещай, что прокатишь меня на своём самолёте, — улыбнулся Леклер и протянул руку в попытке коснуться лежащей на подлокотнике ладони призрачного Макса.              Его пальцы кольнуло холодом, но он не испугался и не отдёрнул руку, позволяя этому ощущению пройти сквозь себя, почувствовать кожей пусть не тепло, но холод чужого присутствия.              Макс с удивлением смотрел, как Шарль коснулся его руки, и перевернул её ладонью вверх, словно желая переплести их пальцы.              — Конечно, я обещаю, — кивнул он и посмотрел на Шарля каким-то новым, никогда не виданным у него прежде взглядом.              Они так и сидели почти весь полёт — слившиеся в прикосновении руками призрак и человек, словно ставшие на какое-то время единым целым.              А где-то далеко в больнице Лас-Вегаса пальцы на руке Макса Ферстаппена впервые после аварии дрогнули, принимая пока ещё слабые, но всё-таки настойчивые импульсы от собственного мозга.