Вернутся к фанфику
Не "для чего-то"
6 апреля 2026, 14:59✶ ✶ ✶
— Я согласен с доктором Вивасом, — тихо говорит Дима, разглядывая снимки Арсения. — Такие повреждения обычно остаются после автокатастроф. Очень тяжёлых автокатастроф… — Ну не могло же его пять машин одновременно сбить! — всплёскивает руками Антон. — Может, это было новое покушение? И в этот раз он стал жертвой? — Либо он настолько испугался способности Виктора, да в целом Виктора, что решил обеспечить себе заранее причину, по которой он не сможет с ним поговорить, — поправляя очки, многозначительно тянет Дима. — Думаешь, он сам подставил себя десяти машинам подряд? — спесиво фыркает Антон. — Бред. — Для нас — да. Для него… Даже не знаю. Тяжело вздыхая, Антон переводит свой взгляд к Арсению. Сейчас, после того, как Поз над ним слегка поколдовал, Арс выглядит просто глубоко спящим. Ещё десять минут назад выглядел совершенно иначе: люди после серьёзных аварий выглядит плюс-минус одинаково. Одинаково неприятно в своей избитой израненности. Отёки, гематомы, гипсы на конечностях. Лицо от повреждений настолько искажается, что даже родной человек не сразу признает в пострадавшем своего близкого. Арсений выглядел куском растерзанного голодным псом мяса. Да, Вивас и медсёстры привели в более нормальный вид, наложили гипсы, повязки, вымыли засохшую кровь, но такой марафет всё равно мало влияет на то, чтобы вернуть человека в привычный вид. Антону не верится, что можно было довести себя до такого состояния по своей воле, по своему желанию и к тому же осознанно. Но при этом не верится и в то, что Арсений мог настолько пострадать в ночное время. Ведь именно когда солнце ещё не приблизилось к линии горизонта и не начало рассеивать тени, Арс обладает наибольшей силой, это буквально его мощное время. И тем не менее… Выглядит так, будто бы его подвесили за шею, как грушу для битья, и садистически развлекались с ним не меньше трёх часов. — Я не думаю, что это работа тех же, кто охотится за членами нашей команды, — задумчиво шепчет Дима. — Те ребята явно не любят марать руки в крови. Подрывник и снайпер — у них нет предпочтений растянуть мучения. Можно было бы предположить, что его пытали для получения какой-то информации, но зачем? Самое важное для их работы они знают, а разбирать наш психологический портрет им ни к чему. Да и… Не думаю, что они выбрали бы следующей целью Арсения. — В смысле?.. — Я. Я буду следующей целью, Шаст. Это логично, — пожимая плечами, горько усмехается Дима. — Либо я, либо снова попытаются убрать Адриана. Сначала они пытались убрать того, кто начал разнюхивать, потом нацелились на Иру, потому что именно она подумала о том, что нас сюда отправили на убой. Это её теория, Шаст, её теория, оказавшаяся правдой. Вопрос только, откуда они узнали… В любом случае они могли бы выбрать другую жертву, но нацелились именно на того, кто всё понял, ну, как и в случае Адриана. Они не пытаются отвести от себя подозрения, они хотят показать, что будет с каждым, кто подумает, что знание спасёт. С каждым, кто посмеет открыть рот и поделиться с кем-то. Это… реально охота, — с трудом выдавливает из себя Дима. — А никакому охотнику не понравится то, что его жертв постоянно кто-то ставит на ноги, вытаскивает с того света и… Ира может догадываться, Адриан может узнать наверняка, но я обнуляю всю их работу. Будь я охотником, я бы убрал себя первым делом. Возможно, так они и планировали после того, как всех разом прибить не получилось, ну, бомбой в сквере, возможно, перешли бы на ликвидацию по одному и начали бы с меня, но… — Адриан выскочил перед тобой, — медленно кивает Антон. — Он перевёл весь огонь на себя. Сначала он, потом Ира. — Боюсь, что так, — тяжело вздыхает Позов. — Я всё чаще задумываюсь, насколько воообще имеет смысл то, что мы делаем. Разве это важнее наших жизней? — О чём ты говоришь? — потерянно хмурится Антон. — О чём я говорю, — блекло усмехается Дима. — Мы работаем, — обводя руками палату, тянет Дима. — Работаем так, будто бы ничего не происходит. Общаемся, ходим гулять, не прячась, зная, что, возможно, прямо в эту секунду кто-то из нас, я или тот, кто рядом со мной, на прицеле. И мы делаем вид, что ничего не происходит, что мы сможем с этим справиться, плюём в лицо Смерти, поставив лишь одно условие «не оставаться по одному». Что мы пытаемся этим доказать? Что нас не запугать типа? Допустим, мы избежим смерти до конца программы обмена, а дальше что? Если они действительно хотят нас убрать, какой вообще смысл продолжать эту программу, эту работу, этот спектакль! — всплёскивая руками, восклицает Поз. — Мы знаем, что за нами идёт охота, у нас уже есть не один пострадавший, и мы продолжаем сидеть в вольере, в который они нас посадили для отстрела. Какой. В этом. Смысл? — Рано или поздно они ошибутся, они тоже люди, — начинает было Антон, но Дима перебивает поднятием ладони. — Я понимаю твою тактику, Шаст, но я не считаю её выигрышной. Слишком большие риски, все подставляются, надеясь на то, что секундного промедления хватит, чтобы словить убийц за руку. Только вот это лишь домыслы, а на деле мы можем не успеть, они могут не ошибиться, ошибиться можем мы. И тогда ты или я, или ещё кто-то, кто останется в живых, стоя на костях, поймёт: это было зря. — Что ты предлагаешь? — боязливо спрашивает Антон. — Ты знаешь, что. Мы пытались начать ответную охоту, заканчивается тем, что либо у нас пострадавшие, как Адриан и, видимо, теперь Арсений, либо мы не успеваем и нам не хватает зацепок. Мы уже прижали одного из них один раз, а он просто испарился! Если не можешь словить призрака… Стань им сам. Не один Антон умеет искать «третьи» варианты, не один он умеет отказываться от предложенного выбора, чтобы создать свой. И Димино предложение одновременно и разумное, и даже заманчивое (Антон улавливает в этом предложении некую романтику). Но внутри всё равно что-то сопротивляется, что-то абсолютно простое, человеческое — нежелание изменений в привычном. Бытовая закостенелость. Страх перемен. — Предлагаешь сбежать вместе? — грустно улыбается Антон. — Испариться. Исчезнуть со всех радаров. Всей команде «Пандора» и тебе в том числе, Антон, — без тени улыбки, без капли шутливого настроя, а наоборот, с едва ли не слезящимися глазами говорит Дима. — Мы не должны рисковать своими жизнями, чтобы словить за руку охотников за головами. Да даже если бы и словили, Шаст, они пришлют новых. Возвращаться точно небезопасно. Мы должны остаться в Америке и просто… Даже здесь стать призраками. — Даже если исчезнем со всех радаров, это не даёт гарантии того, что тебя не найдут, — качает головой Антон. — А когда все останутся по одному, перебить нас будет в разы… — Почему «по одному»? — непонимающе хмурится Дима. — А ты… Предлагаешь нам скрываться всем вместе? В смысле… Не разделяться??? — Да, я это и сказал, — ещё сильнее хмурится Поз. — НАМ стоит исчезнуть, ВСЕЙ команде «Пандора». Я не имел в виду, что каждый из нас пойдёт своей дорогой, каждый будет прятаться в своём лесу, конечно, это неразумно. — Ты предлагаешь совместный побег для всей команды… Хах, ещё более романтично получается, Поз… — Может, разделиться в каком-то плане было бы и лучше, ну, в том плане, что найти одного не значило бы найти всех, но… Не знаю. Я не хочу отпускать от себя Адриана, Серёжу и Иру, они не захотят отпускать в вольное плавание других, а другие — ещё других, мы… Блять, Антон, мы всё, прикипели, травматичные и опасные для жизни события в момент обострения пиздеца создают связь покрепче хирургического шва. И в списках тех, кого захочет забрать каждый, будешь ты. Никто не позволит тебе остаться, ставя на то, что, возможно, на тебя не охотятся, так что… В каком-то плане твой выбор будет конечным, Антон. Если ты согласишься — согласятся все. Если ты откажешься — все останутся. — Останутся где? — хрипит очнувшийся Арсений. Антону едва удаётся спрятать облегчённый вздох от того, что пока эту тему можно будет свернуть и не давать Позу ежесекундный ответ. Да даже если бы Арс не очнулся в эту конкретную минуту, Шаст бы ответ дать не смог. Бросить всё? Забить на работу, которая имеет столько значения для него, отказаться от квартиры, привычной жизни? А Стас, Окс и Энцо? А Беллона и Аррия? Куда Антон их денет? Или станет с собой таскать в вечных бегах? Пока эти тревожные размышления можно отложить, сейчас надо узнать, как Арсений себя чувствует и что с ним вообще случилось. — Это была не машина, — вонзаясь взглядом в пространство перед собой, качая головой, выдавливает из себя Арсений. — И не новая атака охотников за головами. Нам стоит позвать для этого разговора Олесю. — Думаешь, это было что-то паранормальное? — взволнованно спрашивает Антон. — Ну… Только если в Лос-Анджелесе не ходят по дорогам призрачные корабли… — Что, прости? — морщится Дима. — Я не могу курить на месте, да и в целом останавливаться на одном месте сейчас не то чтобы безопасно, — рассказывает сбитым шёпотом Арсений. — Я пошёл вдоль дороги, зашёл в тот квартал, что по правую сторону от «Джоконды», дороги были пустые, я собирался добраться обратно с помощью тени, вышел на центр дороги, а потом… Там был какой-то странный звук. Стоило только использовать способность, как на меня… понёсся… корабль… — У него сотрясение? Он бредит? — изгибает бровь Шаст, даже не стараясь спросить это шёпотом, чтобы Арсений не услышал. — Может, у кого-то из команды охотников за головами есть способность влиять на сознание? Внушили галлюцинацию, а на деле просто отпиздили его, — предполагает Дима. — Конечно, отметайте вариант того, что это действительно случилось, сразу же, даже не проверив, — озлобленно шикает Арсений, выползая из-под одеяла. — Лежи. — Сам решу, — фыркает Арс, хлопая по тянущейся к его плечам Диминой ладони. — То есть дух, защищающий дерьмо в канализации, дух в виде огромного деда в океане — это нормально, а призрачный корабль посреди дороги — это у меня уже галлюцинации. Что за бред? — ворчит Арсений. — В тебе сидит психованная субличность потрошителя, а в тебе — животное с раздутым эго, вы последние, кто может… Арсений не договаривает, утирает быстро под носом и смотрит на кровавый развод на руке. — Только подтверждает теорию с сотрясением, — хмыкает Позов, прижимая кусок марли к начавшему кровить носу Арсения. — Но мы проверим. — Арс, понимаешь ведь, в чём дело: говнодух — в канализации, Морской монах — в море, эти духи были на своих местах, а корабль-призрак посреди улицы… — Кто знает, может, когда это судно затонуло, тут была вода, — бурчит Арсений в марлю. — Олеся и Малевола говорят, что призраков не существует, только духи и демоны, так что… — Вещи тоже могут становиться духами, — ворчливо продолжает стоять на своём Арсений, Антон смотрит на него, жалостливо сводя брови. — Мне это Олеся рассказывала! — возмущается Арс, ловя на себе взгляд, полный сочувствия. — Это правда, спросите у неё! Она говорила, что старые вещи, пропитываясь энергетикой места или своего хозяина, могут становиться духами, этими, как же его… — Цукумогами, — подсказывает с мягкой улыбкой Морена, объявившаяся в комнате. — Всё верно. К чему мы о них вспоминаем? — Он утверждает, что его посреди улицы Эл-Эй сбил призрачный корабль, — прикрывая ладонью губы от Арсения, шепчет Поз. Олесю такая новость явно не забавит, она вытягивается, навострив уши при резком взгляде на Арсения. — Где? — спрашивает Морена, в два широких шага приблизившись в упор к койке Арсения. — Неподалёку от «Джоконды»… — Прямо за сквером, где мы чуть не подорвались, да? — всполошенно спрашивает Олеся. — Откуда ты?.. — Какого цвета он был? — не давая закончить вопрос, продолжает свой допрос Морена. — Цвета? Я не… Красный… Да, красный, — медленно кивает Арсений, опуская пустой взгляд к полу. — Это какой-то дух? — нетерпеливо спрашивает Антон у Олеси. — Нет, не совсем, — отходя к окну, обнимая себя руками, шепчет Леся. — Это не дух, это… предзнаменование. — Это предзнаменование меня чуть не прикончило! — вскрикивает Арсений. — Да… Потому что ты для него угроза, — оборачиваясь к Арсению, заглядывая твёрдо в его глаза, отвечает Олеся. — Корабль — вестник судьбы, опасной и безвозвратной. — Так, — с силой нажимая пальцами на уголки глаз, выдыхает громко Антон. — Это значит, что с ним случится что-то плохое? — Это значит, что он может предотвратить что-то плохое, — вскидывая брови, смотря то на Антона, то на Арсения многозначительно тянет Морена. — Это шанс. — Как это всё вообще связано? — растирая ладонями щёки, бормочет устало Дима. — Это хороший знак в итоге или нет? Я так и не понял. — Корабль — это буря судьбы. И тот, об кого корабль разбивается, становится имеющим возможность остановить бурю, изменить судьбу, — медленно кивая, объясняет Олеся. — Как-то так. В общем, какова бы ни была судьба, Арс, ты — тот, кто может на неё повлиять. — Типа избранный? — скептично изгибает бровь Позов. — Это излишне пафосно, — натянуто улыбается Олеся. — На самом деле корабль не награждает способностью повлиять на будущее, а лишь указывает на уже имеющуюся. Поэтому это и называется знамением. — Не обижайся, Олесь, но я твою науку… — Лучше помолчи, — шикает на Диму Морена. — Говоря о том, что наше знамение тебя так сильно потрепало, — продолжает уже невозмутимо, возвращая взгляд к Арсению, — это свидетельствует лишь об одном. Ты очень-очень сильно отрицаешь факт того, что можешь повлиять на происходящее. Чем сильнее человек преуменьшает свою значимость для судьбы, тем мощнее в него ударяется корабль. Ты ведь понимаешь, о чём именно речь, я права? Арсений ничего не отвечает, только отводит к окну взгляд, отворачивая лицо. — Понимаешь, — кивает Олеся. — И почему так уверен в том, что в этом у тебя нет никакого влияния? — Потому что рассчитывать на то, что я могу изменить что-то в этом — эгоистичная, чрезмерно самоуверенная глупость, — шипит Арсений, прожигая Олесю глазами. — Меня никогда не слушали, с чего бы!.. — Может, проблема в том, что ты пытаешься говорить не с теми? — дёргает изогнутой бровью Олеся. — Выбор между теми, кто вообще не слышит, и теми, кто слышит слишком много, — отрезает Арсений. — Поэтому я предпочту молчание, — выдавливает из себя придушенно. — У меня болит голова, оставьте меня, пожалуйста… — Идёмте, вот-вот начнётся смена, — беря Антона и Диму под локти, хмыкает Морена. — Идём-идём, ему надо подумать, — тянет уже силой Шаста, который пытается задержаться в палате и порасспрашивать побольше. Может быть, конечно может быть, что та буря судьбы, которую означал корабль, вписавшийся ночью в Арсения, вовсе не связана с тем, что команду «Пандора» пытаются перебить. Возможно… Но что, если всё-таки об этом и речь? И Арсений может на это повлиять. Он может на это повлиять? Одно дело забивать на бабушкины суеверия, на плохие приметы и придуманные сделки с судьбой, на бытовую магию из разряда «если я рассыплю с утра сахар, весь день пойдёт по пизде». Да, это одно дело, а вот совсем другое — фыркнув, отмахнуться от реальных знаков, от мистических предзнаменований и их трактовки от опытного эзотерика, от ведьмы, всё существование сожительствующую с духом. Одно дело слушать о том, что экономика в пизде от таксиста, другое — от профессионального экономиста. Что, если Арсений после таких новостей, после сказанного Олесей и увиденной в Антоне надежды просто сбежит? Сам Шаст, пожалуй, был бы недалёк от такого. По факту ведь это знамение, разбившееся об Арсения, превратив его в побитый кусок мяса с раздробленными костями, навесило на Арса огромную ответственность. Арсений уже сейчас понял, что все будут видеть в этом знамении связь с тем, что происходит с командой «Пандора», хотя у Арса вообще-то и своя жизнь, своё прошлое есть. Арсений понимает, что все будут после такого ждать от него какого-то волшебного действия, которое изменит вообще всё в их жизнях. Такое ожидание, такие надежды невероятно давят. Антон должен позаботиться о том, чтобы новость о дарованной Арсению судьбой власти не разбежалась по всем в команде. Пусть это пока останется только между ними: между Антоном, Олесей, Димой и Арсением. Антон сам не станет разглашать, Олеся понимает эту просьбу, решение Шаста и с чем оно связано, соглашается сразу же. Поз же лишь неоднозначно мычит — такая реакция Антону не нравится. — Да не буду я никому рассказывать, — буркает Позов, стоит сверлящему взгляду Антона задержаться на нём дольше. — Я просто в это не верю, Шаст. Не верю ни в судьбу, ни в знамения, ни в избранных. Если этот корабль буквально показывающая на Арсения стрелочка с подписью «Этот человек может изменить ход будущего», то давай честно: а кто из нас не может? Смотря, читая, употребляя любую историю с этими ёбаными избранными, я постоянно бесился из-за того, что только они что-то решают какого-то хуя, а остальные тупо стоят на фоне. Ну так вот, Антон, если тебе надо это услышать и проговорить, мы — не фоновая ширма, мы точно так же влияем на «судьбу». — Его сегодня пиздец уносит в какие-то философские лекции, — с усмешкой, нарочито трагично вздыхает Шаст. — Разумеется, Дим. Я в курсе. Ты так зациклился на мысли, что именно Арс может повлиять на «бурю судьбы», так вцепился в мысль «Я вообще-то тоже могу повлиять», что не заметил главное. Серьёзно, Поз, у тебя больное эго, — сладким голосом сюсюкает Антон. — Он может на что-то повлиять, он знает, на что и как, он выдал своим ответом то, что его влияние заключается в разговоре. Его это «Меня никто не слушает» напрямую указывает на то, что он мог бы именно через разговор избавиться от «бури судьбы». — И что я тут?!.. — Через разговор с кем, Поз? — перебивает Антон, красноречиво заглядывая в глаза. — Какие и откуда у нашего теневого ушлёпка связи? М? Но да ладно, можешь продолжать думать о том, что тебе тоже подвластна судьба и кудахтать возмущённым петухом на эзотерические формулировки, — посмеивается Антон, махая от себя ладонью. — Как угодно. Отвечая на чужой, прожигающий возмущением и раздражением взгляд лишь миролюбивой улыбкой, Антон выходит на этаже диспетчеров. Работать без кого-то из команды становится уже нехорошей привычкой… Ладно, пора начинать смену.✶ ✶ ✶
По окончанию первой половины смены, Антон сразу же возвращается в лазарет. Понимает, что скорее всего останется такими темпами без обеденного перекуса и перекура, но это сейчас и не так важно. Нужно поговорить с… — Вы издеваетесь? — мгновенно ощетинивается Антон, видя в палате рядом с Арсением Виктора. — На нём с утра живого места не было, а вы его уже допытываете? — Просто беседую, — невозмутимо отвечает Брагин, прикрывая блокнот. — Спасибо, что без второго, — почему-то обиженно фыркает Арсений, поджимая к груди колени. — Поз его подлатал, док снял гипсы, но это не значит, что на него можно накидываться с расспросами, — сильнее хмурясь, раздражённо выпаливает Антон. — Покиньте лазарет. — У меня есть право здесь находиться. — Поэтому я прошу уйти словами, а не выкинул вас из окна, — нависая над Виктором, тихо, но не скрывая угрозы, говорит Антон. — Я лишь беседую с членами команды, как и должен на этом этапе проверки, — хмурится Брагин. — Я не сделал ничего дурного, чтобы вы со мной так разговаривали. — Вы вытянули Зверя! Не спросив разрешения, не предупредив! — Вы согласились на этот разговор, я разговаривал с вами, — спокойно парирует Виктор. — Зверь — это не я! — Чушь, — фыркает Брагин. — Субличность мультиэссенций — это часть вас, а не какой-то чужак в вашей шкуре. Это не дух, не сущность, не пришелец, у которого надо спрашивать отдельное разрешение. Я бы понял вашу злость, если бы это несло риски для вашего здоровья, но, как я и сказал, вам не нужен полный оборот, чтобы активировать субличность. — Нужен… — Если бы это было так, разве вы бы остались живы? — хмуро спрашивает Виктор. — Мультиэссенции вечно придумывают какие-то условия, при которых так называемые сущности выходят на свет. Вы их рождаете, вы наделяете их властью, отдавая часть способностей, вы придумываете, при каких обстоятельствах они имеют больше влияния, чем вы. — Я. Это. Не придумывал, — чеканит по слогам Антон, тыча в Виктора пальцем. — С чего бы мне отдавать что-то настолько полезное, как управление животными, херне, на которую я даже не могу повлиять? — Надо спрашивать у вас. Что вы наделали с помощью этой способности, Антон? Ещё в детстве. Что вы заставили сделать бедных зверушек? У Антона спирает дыхание, на глаза почему-то лезут злые слёзы. Защитный механизм Шаста — нападение, но напасть или, скорее, дать сдачи он не успевает. — Вы можете использовать все способности, отведённые вам природой, вы просто не хотите, потому что с этим связано что-то плохое. Это не раздвоение личности и не одержимость, это перекладывание ответственности, — шепчет Виктор, приближаясь к уху замершего Антона. — Арсений, — кивает на прощание Арсу Брагин и тут же выходит из палаты. — Разговор с ним ощущается моральной пыткой, — продвигаясь по койке вбок, хлопая ладонью рядом с собой, шепчет Арсений. Выйдя из болезненного, отдающего злостью оцепенения, Антон присаживается рядом с Арсом на койке. Сейчас Виктор не вытягивал на свет сущность, не говорил с ней, не активировал Зверя, но почему-то на Шаста начинает находить характерное после появления субличности опустошение. Усталость… — Может, исследование мультиэссенций тормозят сами мультиэссенции? — тихо спрашивает Арсений. — Правда… слишком болезненна для вас. Вы не хотите двигаться дальше конкретной… — Арс. Пожалуйста, давай не будем, — просит тихо Антон. — О чём и речь, — тяжело вздыхает Арсений. Он притягивает за плечи на себя, чуть нажимая вниз, Антон даже не пытается сопротивляться, укладывается головой на чужих ногах послушно, нет, обессиленно. Всё это складывается во вполне простую и логичную картину. Имея в памяти некоторые моменты, помня о том, что раскололо сознание Димы, сопоставив слова Виктора и некоторые отрывки, подслушанные в детстве из разговоров мамы и бабушки… Антон может сложить картинку, просто не хочет. Отвлечься на гладящую по волосам и задней стороне шеи ладонь Арсения кажется куда более заманчивым, чем продолжать копаться в своих мыслях и воспоминаниях, часть из которых Антон видит словно через закопченное дымом стекло. — Как ты думаешь, — тихо начинает Антон, прикрывая глаза, — у всех людей есть что-то, о чём они не хотят думать? Не потому что думать об этом скучно или их заставляют об этом думать против их воли, а потому что думать об этом просто-напросто больно. Или страшно. — Ты пытаешься излить душу или вытянуть мою, Антон? — с грустной улыбкой спрашивает Арс. — Не знаю, я уже ни в чём не уверен. Я хочу знать, кому это ты там в теории можешь что-то сказать, чтобы остановить бурю судьбы. Хочу знать, но не хочу допытывать. Я пытаюсь быть взрослым, но я совершенно не умею уважать чужие границы, не умею отступать, когда хочется что-то узнать. Из-за этого столько проблем, сам знаешь. И вот я понимаю, что не умею уважать чужие границы, не в состоянии справиться с собственным любопытством, но при этом требую этого от всех вокруг. Это лицемерие, да? — Не знаю, но у меня так же, — пожимает плечами Арсений, тихо вздыхая. — Не хочу открываться другим, но хочу знать того, кто рядом со мной. Не знаю, лицемерно ли это, но точно несправедливо. — Удовлетворим чувство справедливости друг друга? — играя бровями, ухмыляется Антон. — Тебе так идёт молчание, Антон… — Иди к чёрту, — прыская со смеху, фыркает Шаст. — Немножко неловко… — Что именно? — Делать вид, что мы когда-то сможем друг другу доверять. — И правда, — улыбается Арсений. — Немножко неловко. Как прелюдия к первому сексу. — Я бы подобрал другую метафору, но эта тоже ничего, — хмыкает Антон. — Ты нуждаешься в доверии, Антон? В том, чтобы доверяли тебе, и в том, чтобы ты мог доверять? Я имею в виду в отношениях, м, романтического характера. — В идеале это должно быть… — В чьём идеале? — заинтересованно разглядывая Антоново лицо, спрашивает Арсений. — В… В идеале большинства? Я не знаю. — А в твоём собственном? — У меня нет идеалов, — признаётся Антон. — Мне просто хочется… Не знаю я, чего мне хочется, — тяжело вздыхает Шаст. — Тепла? Близости? Ну типа. Хочется непосредственности и всё такое. — Всё такое? — смешливо переспрашивает Арсений, дёргая бровью. — Мне хочется, чтобы мы просто были. Не «потому что», не «для чего-то», не «зачем-то». Просто вот были. Чтобы у отношений не было какой-то цели, чтобы они не объяснялись каким-то фетишем, психологическим отклонением, какой-нибудь травмой или потребностью. Я не хочу, чтобы мой человек на вопрос об отношениях думал или отвечал «потому что это было нужно нам или, там, ему». К чёрту всякую хрень типа «я не мог без него и этих отношений» или «я полюбил его за то, за это», в пизду всё это. Мне похуй, будет ли меня кто-то любить просто за красивые глаза или потому что я чищу зубы по утрам, мне нужен сам факт какой-то любви. Почему я говорю всё это?.. — Прошу прощения, — заливаясь краской, сипит шёпотом замерший у дверей Андрей. — Я просто хотел проверить и не хотел прерывать, эм, простите… — Да ёбаный ваш рот, — вскакивая с коленей Арсения, густо краснея, бурчит Антон. — Тебе что тут надо? Я уже сказал Виктору, что с Арсом сегодня разговаривать никто не будет! — Я не для разговора с ним, я хотел поговорить с тобой, — тараторит Айра, нервно поправляя рукава кофейного пиджака. — Хотел извиниться за методы моего коллеги, он не должен был вчера… — Не должен был, ага. Извинения от тебя, прости уж за грубость, не имеют никакого смысла, потому что это сделал ОН. Извинения за действия человека от другого человека я не принимаю и не понимаю, — шикает Шаст. — Всё, можешь идти. Или ещё что-то? — Нет-нет, ничего. А как себя чувствует Арсений? — всё-таки спрашивает Андрей, замирая в полуразвёрнутой к двери позе. — Намного лучше после лечения Димы, но ещё неидеально, — выжимает из себя Арс. — Поправляйтесь, — активно кивает Айрапетов, выходя из палаты. Странно, почему он выглядел настолько растерянным? Ладно, смущение и капельку вины Антон понимает, может объяснить, но ту задумчивость и сбитость с толку, что были на лице Андрея, — нет. — Я настолько странный? — шёпотом спрашивает Антон, прижимаясь лбом к двери палаты. — У него такая кисло-странная рожа была из-за моей проповеди. — Думаю, дело не в твоих словах, а в том, что он увидел тебя у меня на коленках, — хмыкает, пожимая плечами, Арсений. — Ой блять, ради Бога, — фыркает Шаст. — Я тактильный, а он не знает, с кем из команды у меня какие отнош… Антон замирает, не договорив. — Дошло? — горько усмехается Арсений. — Он друг Дани. Он ему что-то рассказывал о том, что у нас было… Блять. — Вот что случается, когда гуляешь налево и направо, Антон, — не скрывая язвительности, тянет мурчаще Арсений. — К слову, возвращаясь к тому, что ты рассказал, разве Даня может всерьёз стать твоим вариантом? — В смысле? — дёргано усмехается Антон. — Он из этих, кто остаётся рядом не просто «потому что потому». Его присутствие рядом так и рябит причинами, Шаст. Потому что мы друг другу нужны, потому что нужно помочь, потому что мы зализываем раны друг друга, — поднимая взгляд к потолку, складывая ладони в молитвенном жесте, тараторит Арсений. Переводит взгляд к Антону и усмехается недобро. — Он Спасатель Спаситель, Антон. — А по какой причине рядом будешь ты? — щуря внимательно глаза на Арсения, спрашивает едва слышно Шаст. — Не знаю. Потому что интересно? — дёргает бровью Арс. — Интересно, чем это может обернуться. Интересно, что от меня прячешь. Интересно, чем и как закончится. Интересно, как начнётся. — Любопытство… — Любопытство, — кивает Арсений. — В плохом смысле этого слова. Ладно, до конца перерыва осталось не так много. Выйди, дай мне переодеться в рабочий костюм. — Ты ещё не оклемался, — протестует Антон, упирая руки в бока. — Это мне решать, — отрезает Арсений, теряя улыбку. Пилит Антона взглядом исподлобья. — Я могу работать. Я хочу работать. Я буду работать. Кыш. Или более понятно будет «брысь»? — усмехается уголком губ, окидывая раздувшегося возмущённо Антона оценивающим взглядом. — Если грохнешься без сознания посреди задания, там тебя на сутки и оставлю, — шикает Антон, тыча в сторону Арсения указательным пальцем. — Не оставишь. — Оставлю! — Нет. Кого ты пытаешься убедить, Антон? Меня или себя? — смешливо спрашивает Арсений. — Я тебе нужен. Там, на работе, не здесь, не в лазарете. Не оказывай нам двоим медвежью услугу. — Падла, — фыркает недовольно Антон, выходя из палаты. И в чём он не прав? Ага, то-то же. Это и бесит.✶ ✶ ✶
Вторая половина смены. Денёк был жаркий, а вечер совершенно не обещает отставать по степени безумия от первой половины дня. В такие дни даже здоровые должны отказываться выходить на рабочие смены, а Арсений… Придушить его что ли после смены? На возвращение Арса в холл в рабочем костюме команда реагирует неоднозначно. Кто-то спрашивает о самочувствии, кто-то возмущается, почему-то начиная обвинять Антона в том, что он выпустил бедненького-бедненького больного на работу (ну да, это был Шастов выбор, ага), кто-то решает тактично промолчать. Антон старается игнорировать брошенные камни в огород его благоразумия, прячет усмешку от резко взъевшегося на попытки упечь его обратно в лазарет Арсения. Нужно работать, вот и работают. Утечка газа. Выброс тяжёлых металлов после взрыва на заводе на севере города. Нападение членов Красного Кольца на склад крупной корпорации. Психоз у вооружённого гостя на торжественном вручении премии. Это то, что навалилось на них за первые полчаса с начала второй половины смены — отличный денёк. С утечкой газа Антон отправляет разбираться Олесю, ставя на то, что она попросит какого-нибудь духа забраться в здание, перекрыть трубы, а потом выветрит всё с их же помощью. Там уже всех эвакуировали, так что Поза Антон отправляет разбираться с выбросом тяжёлых металлов после взрыва на заводе. Ну и Адриана с ним прицепом, конечно, тоже: чтобы осмотрел место взрыва и определил, не постарался ли это вновь их старый знакомый подрывник, а не потому что обеспечивает Позу побольше времени с Ищейкой. На ликвидацию в очередной раз обнаглевших крыс из Красного Кольца Антон отправляет тяжёлую артиллерию в виде Иры, Арсения, Дани и Янниса. Амброзия усиливает способности остальных и сам херачит своей битой, Арсений выпускает пар после разговора с Виктором (узнать бы, о чём они там говорили), Ира, создав двух двойников Янниса, с самим Янни разбрасывают телекинезом десятку из Красного Кольца, как детсадовцев. Единственное, в чём заключается риск для Серёжи, отправленного усмирять мужчину с острым психозом, — он может уснуть сам. Об этом Антон беспокоится в большей мере, о том, что мужик вооружён, — в меньшей. Благо, Морфей справляется успешно и с усыплением мужчины и с собственной сонливостью. Следующий поток заданий: странные звуки на чердаке заброшенного дома — Антон отправляет Олесю и Арсения (уже традиция отправлять их в тёмные места с непонятным шумом). Участие в вечернем шоу, что-то там о психологии героев, Антон не вникал, просто отправил Даню и Иру. Заявка на расследование: кто-то слил компании-конкуренту секретный ингредиент секретно-ингредиентного супа (что-то в этом роде) — Антон отправляет, разумеется, Ищейку. Потом начинается череда всяких мелких, ничем не примечательных, абсолютно скучных заданий, которые Антон обрабатывает уже на автомате. У кого-то там спиздили сумочку, кому-то нужна помощь с научным проектом, кому-то нужна нянька на час (для буйного подростка с мерзкой способностью в виде прохода через стены). Там помочь, там подсобить, тут котика с дерева снять, здесь с домашкой по физике помочь… Заказы подобного рода — кроме помощи котикам! — Антон на дух не переносит по причине их мелочности. Видимо, геройское эго внутри бунтует. Смена подходит к концу резко, будто бы отрубает от всей этой суеты в одну секунду, когда на экране внезапно, совершенно неожиданно высвечивается «Результаты второй половины смены». Антон даже не услышал звонка за весёлыми переговорами команды в наушниках… — Пиздец быстро день пролетел, — вторит его мыслям Данин улыбающийся голос. — Неделя, уже можно сказать, что неделя пиздец быстро пролетела, — с улыбкой подмечает Арсений. — Уже вторая неделя… — Кто-то вообще хочет возвращаться домой? В «Осу»? — неуверенно спрашивает Ира. — В «Осу» — нет, домой — да, — на зевке тянет Серёжа. — Ребят, подойдите, пожалуйста, сейчас во второй конференц-зал, — закрывая окно с результатами миссий, просит Антон. — Мы же ни с чем сегодня не облажались, босс, что мы будем разбирать? — взволнованно спрашивает Адриан. Ну да, тревожник есть тревожник. — Надо поговорить, только не накручивай себя заранее, ладно? — просит с надеждой Антон. — Давайте десять минут перекур и пойдём все в конференц-зал, — разминая затёкшие плечи, кряхтит Шаст. — Ты такой дед, Шастун, — с хитрой улыбкой тянет Оксана, высовываясь из-за ограждения меж столами. — Ну и звуки ты издаёшь, я понимаю, спина, но почему я слышу как шуршит песок в твоих коленях? — Ха. Ха. Ха. — Да ладно, только не дуйся, — посмеивается Окс, закидывая на плечо ремешок сумки. — Будешь их ругать? — Нет, хочу обсудить… Мне сегодня ввели в уши одновременно пугающую и манящую прерогативу, — вздыхает тихо Антон, зарываясь лицом в ладони. — Поз предложил всей команде «Пандора» и мне в том числе просто… Испариться. Сбежать. Для безопасности и сохранения наших жизней. Ну и для того, чтобы мы с охотниками за головами были в какой-то степени на одном уровне. Мы не знаем, где они, что они, вот и они не будут знать. А так, Поз прав, мы же живые мишени, мы приходим на работу в один день в одно время, нас легко отследить, легко найти, рано или поздно… — Если ты решишься на это, я исчезну с тобой, Шаст, — максимально серьёзно, сжимая Антоново плечо, шёпотом говорит Оксана. — Я не смогу остаться в СДС без своего главного источника дофамина и сплетен. — Спасибо, Окс, — прыскает со смеху Антон, на несколько секунд прижимаясь щекой к предплечью Оксаны. — Мы будем думать. У меня пока слишком много причин не решаться на этот побег. Кошки, работа, привычная жизнь, стабильность, ну, хоть какая-то. И даже Стас. — Даже Стас, — повторяет эхом Оксана, грустно улыбаясь. — Подумай, Антон. Это действительно очень важный выбор… — Да, — кивает Шаст. — А сейчас надо бежать на перекур. Попроси Стаса, чтобы он тебя закинул, — идя спиной к выходу из диспетчерского офиса, серьёзно просит Антон. — Херовый день, не ходи одна по городу! — Я подкину, не волнуйся, — доносится из другого угла офиса басистый голос Энцо. — Спасибо, Бурый! Давайте, удачи! — прощается Антон, уходя из офиса. Стоит только выйти из офиса, как Антон начинает проклинать себя за задержку в пару минут. Что они успели не поделить за это время? Из-за чего опять сцепились, блять? Идя быстрыми шагами в сторону нападающего на Адриана Арсения, Шаст уже матерится сквозь сжатые зубы. Только открывает рот, чтобы рявкнуть на Ищейку с Тэнеброй и ввязавшимися в драку Даню с Олесей, как перехватывает за локоть, останавливая, Дима. — Что уже случилось?! — Спокойно, — выдыхая облако дыма, просит Поз. — Они не всерьёз. Не совсем понимаю, как к этому пришёл разговор, но мы решили испытать, насколько Адрианов Идеальный просчёт идеален. Без усиления Дани. Без тревожных чуек. Просто в бою, если нападающий будет не один. — То есть это тренировка, — облегчённо выдыхает Антон, прикрывая глаза. — Что-то в этом роде, — медленно кивает Дима, не отводя глаз от «поля боя». Несмотря на то, что Поз сказал, что это «не всерьёз», нападают на Адриана, как кажется Антону со стороны, ни разу не жалея силы, не халтуря. В поддавки с просчётом Ищейки никто не играется, но даже так… Один теневой кинжал за другим летит в мечущегося из стороны в сторону Адриана, он даже играться, театральничать успевает, уклоняясь от атак Арсения. В моменте, когда Арс отступает на шаг назад, чтобы отдышаться и продумать новую череду атак, Адриан продолжает уклоняться от атак других. Шаг в одну сторону — Олесин дух проносится мимо, не задев, второй шаг с оборотом вокруг себя — Данина бита пролетает в сантиметре от чужой скулы. Судя по холодному раскатистому смеху, Олеся вошла во вкус, пропиталась азартом. Теперь в Адриана летят не только пытающиеся разорвать духи, но и шары бирюзового огня. Ищейка, уклоняясь от огня и духов, подходит к Морене слишком близко, почти в упор — нелогично, глупо! За секунду до того, как он окажется зажатым ведьмой и её духом, отступает на шаг вбок — Олесин дух влетает со всего разбегу в неё же, валя с ног. — Без обид, — улыбается Адриан. Лучше бы за тем, что сзади, следил, потому что сзади ему уже летит в затылок Данина бита. Адриан кланяется в пол, взмахивая рукой от себя в сторону Олеси — бита проносится ровно над головой и через секунду ловко перехватывается за конец ладонью. Сверкая на Амброзию горящей золотым радужкой, Ищейка чмокает губами, имитируя поцелуй. От весёлого оскала Дани по спине бегут мурашки, он даже не пытается вырвать из чужой хватки биту, пытается толкнуть ногой в живот, но Адриан выворачивается, подставляя Амброзию атаке, что должна была прилететь в спину от Арсения. — Как его с такой способностью поймали вообще, — качая головой, тихо усмехается Поз. — У «Осы» и наёмников есть глушилки способностей, — пожимает плечами Антон. — Да и были агенты со способностью, которая блокировала чужие силы. — Да, только если так, — теряя улыбку, медленно кивает Дима. — И всё-таки он пользуется способностью не двадцать четыре на семь, — вздыхает Шаст. — То, что ему байк подорвут вместе с ним, предугадать не смог. В бою мы все пиздатые, но по жизни не неуязвимые. — Рад, что ты это понимаешь, — грустно улыбается Поз. — Опа… Неожиданно, — взбадривается он, видя, как к бою с Адрианом присоединяется Информиса. — Ого, ха-ха! А вот это интересно. Ира, принявшая форму Адриана, смотрит на него в упор, повторяет каждое движение, видит каждый шаг Ищейки наперёд. Это бой с отражением в зеркале… — Так, я сейчас запутаюсь, кто из них — наш клиент, — поднимая руки, отступает назад Даня. — Я уже запутался, — отступает Арсений. — Ты же хотел посмотреть на себя со стороны, — усмехается «Адриан». — Не так, — нервно посмеивается Ищейка, уклоняясь от атак. И вот наступает момент, когда Адриан пропускает удар, не совсем, но всё-таки не успевает уклониться достаточно, чтобы кулак его не задел. Ирин или «Адрианов» кулак проходится костяшками по касательной кости скулы. — Это всегда сбивает с толку, — кружа вокруг Ищейки, тянет «Адриан» с усмешкой. — Видеть своё отражение, нападающее на тебя, голова начинает идти кругом, не получается думать, да? — Ир, мы же хорошо ладим, да? Я тебя чем-то обидел? — тонким от нервозного смеха голосом спрашивает Адриан, уже не танцем уклоняясь, а отпрыгивая боязливо от новых атак. — Твою способность так легко обмануть? — надвигаясь на пятящегося Адриана, тянет «Ищейка». — Не понимаешь, чьи действия надо просчитывать, да, малыш? — расплывается в азартной, широкой усмешке Ира. — Восприятие так легко обмануть. А что же будет, если я сделаю ещё и так? — вздёргивая руки по обе стороны от себя, спрашивает Информиса. Перед Адрианом теперь не только собственный двойник, но и ещё две астральные собственные копии. Другими словами перед Адрианом — три Адриана. — У меня… Мне что-то нехорошо, — бормочет Адриан, встряхивая головой. — Мозги кипят, блять, нет, хватит, — зажимая голову руками, жмурясь, резко выдыхает Ищейка. Ира тут же возвращается в своё собственное тело, астральные двойники растворяются. — Ты как? — обеспокоенно спрашивает она у сжавшегося Адриана. — Твою мать… У меня будто мозг плавиться начал. — Зато мы узнали, чем можно обмануть твой Идеальный просчёт, — виновато поджимает губы Информиса. — Прости… — Охо-хо, не смей даже! Извиняешься за то, что уделала меня? Вот уж нет, ты и так ударила по моей гордости! — усмехается Адриан, вжимая ладонь в свою грудь. — Молодчина, — ловя Иру за шею, встрёпывает её волосы, охрипло посмеиваясь. Наконец и из Иры вырывается нерешительный смех. — Надо будет записать на его страницу в блокноте, — кивая самому себе, задумчиво бормочет Антон. — Тренировка и правда оказалась очень полезной с точки зрения новых сведений. — Меня пугает мысль, что мы — твои лабораторные крысы, — морщась, окидывая Антона взглядом с головы до ног, буркает Позов. — Нет, вы моя команда, — отбивает Антон, тут же закуривая. — Адриан! — Вот чёрт, ещё и перед боссом меня уделала, ну ты блин, спасибо, Ир, — фырчит нарочито надуто, но совершенно неискренне Адриан, пихаясь со смеющейся Информисой. — Да-да? — встряхиваясь, спрашивает он, подойдя к Шасту. — Сделай вид, что видел лишь ту часть, где я был сногсшибательно крут. — В битве с людьми — да, так и есть. В битве со своими двойниками начинаешь тупить. А вот в битве с моим же Зверем не продержался бы и пяти минут, — хмыкает Антон, зажав сигарету задними зубами, пока печатает в телефоне напоминалку «пополнить записи об Адриане». — С чего такая уверенность? — стараясь не звучать обиженно, интересуется Ищейка. — В ваших досье от «Осы», как и во всех досье «Осы», стоит штамп с уровнем силы, у вас в этом плане команда довольно равномерная, все одинаково пиздатые, оранжевый уровень опасности… — А у тебя, дай-ка угадаю, был выявлен красный, да? — складывая руки на груди, бурчит Адриан. — Почти, — коротко усмехается Антон. — Чёрный. Вся обиженная надутость Адриана исчезает за секунду, вместо неё на лице появляется опасливое неверие. — Впрочем, сейчас это не имеет никакого веса, — спешит сказать Антон. — Полного оборота нет, Зверя нет, — загибает пальцы, — управления с животными нет, а и ещё, точно! — щёлкает пальцами, усмехаясь. — Позвоночника тоже нет, — договаривает с каменным лицом. — Так что ты так не впечатляйся, прошла моя минута славы. — Мы обязаны вернуть его в строй, — не отрывая взгляд от Антона, дёргает Диму за руку Адриан. К тому моменту, как Антон докуривает, на горизонте (на самом деле гораздо ближе) появляется новая проблема. Новое обстоятельство, из-за которого приходится перенести разговор в конференц-зале и все прочие разговоры и планы на «попозже». — Проще дозвониться до Кеннеди, чем до тебя, — шикает Кросман, хлопая дверью полицейской машины. — До Джона или Леона? — промаргивается Антон, интуитивно отступая от надвигающегося на него хмурой тучей Криса. — Хотя смысл один и тот же, ведь один покойник, а второй вымышленный персо… Кросман, мне страшно, что ты хочешь от меня! Держи дистанцию! — Мне нужна твоя помощь, — копаясь в прижатых к груди бумажках, без предисловий и прелюдий фырчит капитан. — Есть одно дело, расследование убийства. Дело максимально тупиковое, а его навесили на новичка, будто издеваются над ним! — Ты такой душка, когда играешь справедливое начальство. — Шастун, — зыркая исподлобья, предупредительно окликает Крис. — Рабочее время закончилось, скоро начнёт работу ночная смена, свяжись с СДС, попроси помощь в расследовании, — тараторит Антон. — Что ты от меня хочешь? Услуга за услугу? Одолжение по старому знакомству? Зря я тебе позвонил, не вспомнил бы ведь, если бы… — Я бы тебя в любом случае вспомнил с этим делом, — качает головой Кросман, всовывая в руки Антона какой-то лист. — Ебануться, пять трупов, — кривится Антон, отклоняясь от листа, который и так держит на вытянутых руках. Будто бы фотки трупов тоже могут чем-то заразить и от них надо держать дистанцию. — А ты разве ничего не нарушаешь, показывая мне это? Ну типа там детали расследования, мой спокойный сон? — Ты видел вещи и похуже. Что ж, это правда, но всё равно, вот так, без предупреждений, показывать фотографии с кучей мяса, состоящей из расчленёнки, судя по величине горы, не одного человека — не лучшая идея. Антона такое вообще-то могло шокировать, травмировать и вообще! — Это всё очень печально, Кросман, но я тут причём? — тяжело вздыхает Антон, пробегаясь глазами по отчёту. — Я не детектив, вот у меня есть один экземпляр, — коротко взмахивает листом в сторону Адриана, — могу его рекомендовать для этого дела. — Нет, мне нужна именно твоя помощь. — Что за избирательность? — морщит нос Антон. — Бля, тут даже свидетелей нет, что ты от меня хочешь, Крис? — Рад, что ты обратил внимание именно на эту строчку, — неожиданно загорается Кросман. — В том-то и дело, они есть, Тони, свидетели есть. — Нахера тогда писать, что их нет?.. — Как-то не принято помечать таких, м, неразговорчивых свидетелей. Антон начинает догадываться, в чём дело. Поднимает быстро взгляд к месту преступления, да, как он и думал. — Животные? — тяжело вздыхает Шаст. — Кошачий приют, блять. — Да, куски тел притащили прямо под клетки кошек, судя по некоторым деталям… Пытались их накормить человеческими… Кхм, — Кросман прочищает горло, вовремя останавливаясь. — Новичок на самом деле не промах, смог разузнать, что каждый из убитых — личности определить тоже было тем ещё испытанием — были причастны к жестокому обращению с животными. Ну, в том или ином виде. Первый, Луис Франд, был замешан в организации собачьих боёв, у второй, Натали Ройд, был штраф за жестокое обращение с питомцем, третий, Росс Гримм, работал в юношестве на скотобойне, а четвёртая, Герта Картлэнд, была когда-то директором собачьего отеля, в котором… Впрочем, такое ты точно не захочешь слушать. Понимаешь связь? — Убийца мстит за животных, — медленно кивает Антон. — А камеры в приюте? Неужели ничего не… — Антон не договаривает, видя как Кросман поникше качает головой. — Ты правда хочешь его остановить?.. — Вопрос не в моих желаниях, Тони, — хмуро начинает Крис. — Этот убийца — психопат, даже если сделать его святым мстителем, рано или поздно он убьёт «не того». Хотя в том, что касается убийств не бывает «не того» в том смысле, что это не нам решать. Есть преступления, предполагающие в разных штатах смертную казнь, но для этого должно быть постановление суда. Ему никто не давал права быть судьёй и палачом. Если начнём прощать одних убийц по каким-то причинам, то не успеем оглянуться, как их, самых разных, станет в сто раз больше. Ты и сам всё знаешь, — вздыхая, заканчивает Кросман. — Кошки — наши единственные свидетели. Прошу, мне нужно, чтобы ты… — Я больше не могу, — обрывает Антон, опуская взгляд. — Мне жаль, Крис. — Что? В смысле? Почему не можешь? — растерянно хмурится Кросман. — Я потерял эту часть способности после… Ты и сам всё знаешь, — повторяет Крису его же, ранее сказанные слова. — Боже, я… Прости, я не знал, — качает головой Кросман, отступая на шаг назад. — Мне стоило, — начинает было, но прикусывает себе язык, жмурясь, задрав голову. — Ничего. Жаль, что я не могу помочь, правда. Я бы хотел, — вздыхает Антон. — Могу предложить в помощь Адриана, у него выдающиеся для расследований способности, ну и сам по себе опыт детектива не дурной. — У меня таких пол-участка. Не обижайся, — добавляет с грустной улыбкой, глядя на открывшего рот Ищейку. — Что ж, значит, будем думать, как выйти на след… Надо поставить патрульных у всех приютов, он наверняка принесёт новых жертв уже в другой приют, это как подношение, может, религиозный психоз? — уже уходя головой в работу, бормочет Кросман, собирая свои бумаги. — Прости, что потревожил, мне очень жаль, что всё так… Антон дальше не слушает, старается не слушать. Эти «жаль» бьют по больному, Антон не хочет задумываться о том, что потерял способность работать не только в целом, но и в частности с тем, что кажется ему самому настолько важным. Крис ещё что-то бормочет, Адриан, кажется, подключился к его мыслительному процессу, Поз просит показать фотографии расчленёнки с места преступления, а блуждающий взгляд Антона неожиданно натыкается на курящего в тени от беседки Виктора… — Не уезжай пока, подожди, — цепляя за плечо Кросмана, просит вполголоса Антон, уже делая первый шаг в сторону Брагина. Бредёт к нему, как зачарованный. — Я не слежу за вами, — шипит Виктор, стоит Антону приблизиться. Сам же отступает опасливо на шаг назад. — Мы с Андреем сидим в вашем офисе допоздна, я просто вышел на перекур. — Ты можешь вытащить Зверя, как вчера, в любой момент? — пропуская все слова Виктора мимо ушей, спрашивает прямо Антон. — Ты и сам можешь, просто не хочешь, твоя психика не хочет, — потерянно хмурится Виктор, медленно скользя изучающим взглядом по лицу Антона. — Но я, да, могу. — Этот мужик, — Антон указывает большим пальцем через плечо на Криса, — капитан полиции, старый знакомый. Нужно ему помочь кое с чем, но для этого нужно вытащить на свет Зверя. — Просишь меня об услуге? — Спросишь что-то типа «А что мне за это будет?» или «Какая мне с этого выгода?» — вломлю лбом тебе в нос, — предупреждает Антон. — Я не собирался, — фыркает Виктор. — И тебе стоит поменьше мне угрожать, Антон. — О, мы снова на «ты», — ворчливо говорит Шаст. — Ты поможешь? Нужно вытянуть Зверя, чтобы он залез в головы кошек. Они — единственные свидетели. Не спрашивай ничего. — А они могут врать? — задумчиво опуская взгляд, шёпотом спрашивает Виктор. — Кошки?.. — Да. Просто если кошки тоже врут, надо бы взять Андрея… — Боже, нет, не думаю, что они будут врать, — жмурясь, качает головой Антон. — Ты странный, тебе не говорили? — Больше раз, чем ты можешь себе представить, — поднимая взгляд к Антону, глухо усмехается Виктор. — И я всё-таки думаю, они умеют врать… Например, иногда они орут так, будто их три недели не кормили, когда на кухню заходит другой человек, и не важно, что ты сам покормил только что. Да, кошки однозначно умеют врать, Антон. — Чем они тебя ранили? Не держи в себе, Вик, — состраивая самый трагичный вид, прижав ладонь к сердцу, шёпотом просит Антон. — Тебе нужна моя помощь или нет? — с невозмутимым лицом дёргает бровью Брагин. — Поехали, — ловя Виктора за локоть, тянет за собой к машине Криса Антон. — Планы сменились, Крис-Крос, есть одна лазейка, будет тебе опрос свидетелей. — Ты серьёзно? — выпаливает Кросман, светлея в лице. — Отлично! Можем ехать прямо сейчас? — Да, — кивает Шаст. — Только, стой, дай мне минуту. — Жду в машине, — лихорадочно кивает Кросман, заползая на водительское сиденье. — А он ничего такой, — шёпотом тянет Адриан. — Могу понять, почему вы с ним… — Ты едешь с нами, — перебивает Антон. — И ты, Поз. Остальные, — подзывая к себе ладонью, обращается Антон. — Идите ко мне, к чёрту конференц-зал. Так, это тебе, — всовывает в Данину ладонь ключи от квартиры, — а это тебе, — отдаёт Арсению из кошелька полтинник. — Какого?.. — Олесь, сходи с ним в магаз, пусть купит себе новую одежду, — умоляет Антон. — Помоги ему с выбором, ну и чтоб поодиночке не ходили. — У меня есть сменная одежда! — возмущается Арсений. — Можешь поручиться, что она не слышит? — многозначительно прожигая Арсения взглядом, цедит сквозь зубы Антон. — Куплю леопардовые легинсы и прозрачный топ, — буркает Арс, пряча купюру во внутренний карман. — Потому что надо выглядеть соответствующе внутреннему самочувствию, а чувствую я себя проституткой. — Не нагнетай, — трепля Арсения за щёку, усмехается Шаст. — Всё, давайте. Дом мой не разносите, кошек не обижайте, иначе придушу. Ведите себя хорошо, смотрите порно. — Боже… — Желательно без него. Запихнув перед собой в машину Криса Диму, Адриана и Виктора, закрыв за ними дверь, Антон усаживается на переднее сидение. Лишь бы прокатило, лишь бы Виктор не напиздел. Так, первостепенная задача — остаться с позвоночником и не сдохнуть, а получится ли у Брагина вновь вытянуть Зверя и будут ли честны кошки — это уже как повезёт. У Антона в венах кровь прямо-таки и бурлит. Да, это не совсем то геройское, к которому он привык, но снова найти значимость, снова оказаться нужным и способным помочь — это Антона по-настоящему пьянит. Ещё немного и полезет к Кросману сосаться, вот ей-богу. — Виктор нужен для того, чтобы вытянуть из тебя Зверя, способного влезть в головы кошек, — тянет Адриан. — Кросман — капитан полиции, а у меня способность просчёта и детективные навыки, это всё понятно. А Поза мы как талисман с собой постоянно таскаем? — Я тебе начал надоедать? — усмехаясь уголком губ, Дима поправляет очки. Нервничает, Антон это давно заметил, нервный жест, нервный. — Нет, вовсе нет, просто пытаюсь понять, почему босс превратил нас в комплект «два в одном», — подозрительно щуря глаза в зеркало заднего вида, пересекаясь в нём взглядом с Антоном, тянет Адриан. — Вы хорошо сработались, сдружились, у вас хорошая геройская синергия, — спокойно перечисляет Антон, оборачиваясь к задним сиденьям через плечо. — Логично, что я буду ставить вас в пару довольно часто. — Я наслышан о том, что стало с Робертсоном и Фламбе твоими стараниями. — Боже, — буркает Антон, закатывая глаза. — Мало тревожного расстройства, ты ещё и параноик, Адри. Хотя-я-я, может, в этом подозрении и есть смысл, — играя бровями, расплывается в широкой улыбке Антон. Дима, судя по виду, хочет провалиться сквозь сиденье машины. — На самом деле, — теряя весёлость, вздыхает Шаст, — я хочу, чтобы Поз был с нами на тот случай, если Зверь начнёт творить какую-то херню без стоящей у него над душой Окс. Он только её слушается, так что могут возникнуть проблемы, а Поз может взять любое живое тело под контроль, так? — Я бы не хотел, Шаст, — моментально напрягается Дима. — Это крайняя мера, — успокаивает Антон. — И я не прошу переломать мне кости или убить. Так. Вырубить и только. — Всего лишь, — нервно хмыкает сбоку Кросман. — Крис-Крос, а ты хорошеешь с возрастом… — Даже не пытайся, — отрезает Кросман, Антона разбирает хохотом. — Дурак, — буркает Крис с плохо спрятанной улыбкой. — Знаешь, кхм, ты тоже. — Что я тоже?.. — Хорошеешь. — Даже не думай, — чуть краснея, ляпает Антон, резко отворачивая лицо к окну. — Придурок… — Как хорошо, что мне не нравятся мужчины, — удовлетворённо улыбается Виктор. — С женщинами не проще, — мрачно хмыкает Дима. — Они — тоже. Мне никто не нравится. Разве что моя мать. Не в этом смысле! — выпаливает Брагин, замечая на себе четыре шокированных взгляда: два сбоку и два через зеркало заднего вида. — Я просто уважаю её как человека, она выдающаяся личность, это… Боже, разумеется, не в этом смысле! — Да-да, Виктор, мы поняли, — натянуто улыбаясь, тянет Адриан, отодвигаясь потихоньку от Брагина подальше, чуть ли не вжимая Поза в дверь. — Мы всё-о-о поняли, Вик, конечно-конечно, как личность, как человек, да-да, всё предельно понятно… Издевательство Адриана над стыдом Виктора, задумчивость Кросмана и даже собственный ажиотаж — всё это уходит на второй план. От вида того, как редко, но метко, с какой сложной эмоцией Дима поглядывает в сторону, на веселящегося Адриана, у Антона что-то ёкает в груди. Кто-то крупно влип… Когда Антон в последний раз смотрел так на кого-то? Когда в последний раз он позволял себе так смотреть на кого-то? Глупо, но в эту секунду Антон вдруг испытывает лёгкий укол зависти, хотя на самом-то деле Поза нужно жалеть…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!