ЧП

      

✶ ✶ ✶

      Вот и настаёт момент возвращения всего на свои места. Прибравшись перед уходом в доме Ричарда, «Пандора» отбывает в полночь обратно в город. Лишь с этим возвращением Антон вдруг понимает, что действительно стал считать Лос-Анджелес домом, да, тут всё ещё опасность на каждом углу, но каждый этот угол Антон знает как свои пять пальцев. Эл-Эй стал чем-то, что переплелось с сердцем и душой, и вот без Антона город никак не изменился, но Шаст без него, если бы прошло больше времени, однозначно начал бы чахнуть.              Душе не хватало этого шума машин, басов музыки из окон чужого дома, шума бандитских разборок и мечущихся героев, отрабатывающих ночную смену. Но больше беспокойного города, суматоха которого стала отдельной зависимостью, и промятого задницей Шаста, родного дивана Антону, конечно, не хватало двух мохнатых королев.              Если до квартиры Антона вся «Пандора» ещё добиралась своими усилиями, на вечернем автобусе, то дальше с перемещениями помогает Стас. Он забрасывает Метиду домой, Брагина — в отель к Айрапетову, а через минут десять возвращает Антону от Энцо кошек. По одной, потому что утащить сразу двоих, пытающихся вырваться дьяволиц не получается. Сначала Шеминов приносит Беллону, пытающуюся отгрызть ему, судя по всему, голову, так и рвётся клацнуть зубами Стасову шею. После неё домой возвращается усилиями Стаса Аррия.              Что Беллона, что Аррия поначалу стоят на дыбах, шипят из-за переноса Стасом, не понимая, что вообще произошло и как они оказались в другом месте, ещё и с таким количеством смутно знакомых чужаков в одном пространстве, но стоит только позвать полным нежности «мои хорошие, кс-кс-кс» Антону, как кошки порываются к нему. На оставшуюся половину ночи, что «Пандора» вместо сна проводит за чаёвничеством на кухне Шастовой квартиры, сам Антон оказывается полностью оккупированным соскучившимися по нему кошками. Шаст не против, сам от них отлипать не хочет — соскучился жутко.              Арсений приносит Антону кружку чая, усаживаясь рядом, и тут же оказывается прижатым к дивану мурчащей громко Беллоной. Вот полюбился он ей, жуть как полюбился. Снова Беллона становится на задние лапы у Арсения на коленях, устраиваясь передними на Арсовых плечах, снова требует объятий — в этот раз Арсу не нужны подсказки Антона, сам всё понимает. Обнимаясь с мурчащей раскатами грома Беллоной, Арсений крепко жмурится, поджимая губы.              «Всё будет хорошо», — почти неслышным шёпотом обещает Антон, сжимая кончик большого пальца Арсения в своих. По глазам не сказать, что Арс ему верит, но всё же улыбается, прикрывая глаза.              — Блонди ведь вам не говорила, что уже завтра, ну то есть по факту уже сегодня, мы должны выйти на смену, — сквозь зевок бормочет Олеся. После чая её размотало сонливостью, размазалась всей верхней половиной тела по столу, прикрыв глаза.              — Не говорила, но думаю, чем раньше мы выйдем, тем лучше, — пожимает плечами Даня, отвлекаясь от показа галереи телефона Адрианом. Сидят в кучке с Ищейкой, Позом и Ирой, смотрят старые фотографии Адриана, как семейный альбом.              — Я тоже так думаю, — поддерживает Серёжа. — Всё-таки СДС лишилась целой команды и лучшего диспетчера месяца, — тянет Морфей, ворочая в руках кружку с надписью, усмехаясь по-доброму. — Кто нас заменял? Роберт? Энцо? Окс же тоже закрыли, то есть минус два диспетчера, соответственно, минус две команды. Даже если Блонди Блейзер ещё не заполнила бумажки на наше возвращение, нам стоит приступить к работе уже с утра. Заполнит задним числом, если что. У диспетчеров сейчас, наверное, невъебенная нагрузка, нас к работе не подпускать невыгодно.              — Мы выбыли, Окс с «Диско» поставили условно на паузу, треть команды Робби была в лазарете, — тяжело вздыхает Антон, кивая опущенной головой. — Перед «Фениксом» придётся на коленках ползать… Ребят, попрошу заранее…              — Мы извинимся, никаких конфликтов, — опережая слова Антона, успокаивает Ира. — Я думаю, что команда Роберта поймёт лучше, чем кто бы то ни было…              — Почему? — непонимающе хмурится Поз, поправляя очки.              — Рядом с тем, как они навредили и в целом, и СДС, и друг другу, когда эмоции брали над ними верх, наша выходка — просто детский лепет, — пожимает плечами Ира. — Они знают, каково это. Я не говорю, что они будут вести себя с нами, как обычно, наверняка будут обижаться или злиться, но со временем это сойдёт на нет, прямо-таки врагов они в нас не видят.              — А если увидели, то они лицемеры, — тянет Ищейка, запрокидывая голову на спинку дивана. — Никто серьёзно не пострадал, давайте всё-таки акцентировать внимание на этом. Ущерб в большей степени, м, моральный. Не физический. Мы случайно раскололи команду Роберта на два лагеря, подставили диспетчера, к которому «Феникс» пропитался привязанностью, но они здесь уже сколько? Полгода? Год? А мы месяц. Как они вели себя с тем же Робертом, когда программа обмена только началась, Шаст?              — Лучше не спрашивай, — глухо посмеивается Антон. — Цапались постоянно, срывали задания, срывались друг на друга и на Роберта.              — Они нас поймут, — повторяет Ира, кивая. — Притирки в новом коллективе, особенно когда над головой нависла угроза… Им это более, чем просто знакомо.              — Для многих это будет просто и быстро, ну, я имею в виду понять и простить, — тянет на тяжёлом вздохе Ищейка. — Но вот один экспонат… меня сильно тревожит.              — Фламбе? — догадывается Антон.              — В точку, — щёлкает пальцами и указывает в сторону Шаста Адриан, так и оставаясь затылком на спинке дивана, бегая взглядом по потолку.              — Даже он стал в разы спокойнее, с башкой работает…              — Страшно тогда представить, каким он был в прошлом, — нервно усмехается Ищейка.              — Та ещё душка, — фырчит со смеху Антон. — Он мне нравится.              — Ты мазохист, Шаст, — вздыхает с неоднозначной улыбкой Арсений.              — Не знаю, с такими, как Фламбе, мне спокойнее, чем с такими, как Виктор. Они понятнее, потому что ничего не держат в себе, вот что в голову стрельнуло, то и сказали, то и сделали. Тебе не надо прямо-таки изучать их, чтобы понять, что они могут выкинуть. Да, чтобы понять, зачем, почему они это выкинули, изучать надо ещё как, но я сейчас не об этом.              — Такой… типа подвид искренности? — неуверенно изгибает бровь Адриан.              — Ебанутой искренности, — фыркает Дима.              — Зато такие, как Фламбе, никогда не станут мультиэссенцией, — тянет многозначительно Шаст. — Он не боится своей силы, хотя его сила буквально… должна пугать, — тихо заканчивает Антон. — Мне кажется очень показательным один момент… Вы уже знаете, что я знал кое-кого из «Феникса» до того, как придумали эту программу по реабилитации. Сонар. Я отловил его и отправил в тюрьму, впрочем, как и Янниса, но с ними обоими эта херня. О чём я: что Янни-янни, что Сонар с приходом именно на светлую сторону, назовём это так, изменили свой стиль в одежде. Другие цвета, другие костюмы. Сонар сейчас гоняет в костюме, блять, в пиджачке, будто в форме старшеклассника, — усмехается уголком губ Антон. — А Янни сейчас одевается в светлое, даже причёска теперь… Перестал зализывать волосы и они ебать как мягко выглядят, вы видели???              — Ты просто хотел сделать комплимент или к чему-то ведёшь? — прыскает со смеху Ира.              — Веду-веду, — буркает Шаст. — С переходом на другую сторону они даже внешний стиль поменяли, но не Фламбе. Этот блядский костюм с вырезом до пупа, в котором он сейчас спасает людей, — это тот же костюм, в котором когда-то он устраивал поджоги и атаки на героев. Если многие делят себя на прежнюю и новую версию себя, разделяют на худшее и лучшее, Фламбе своим поведением и видом говорит: «Это всё ещё я, сучки, я не сбегаю от того, кем был раньше, я просто движусь вперёд».              — Ага, время от времени я немножко меняюсь, — усмехается Даня, цитируя мем.              — Судя по тому, что он рассказал нам тогда в ресторане, когда выступала Олеся, — задумчиво бормочет Ира, — именно ущемление его искренности в каком-то плане сделало его злодеем. Окружающий мир не давал ему быть таким, каким он был, вот он и начал психовать, едва ему покажется, что его опять кто-то пытается ограничить.              — А программа реабилитации «Феникс» дала понять ему, что он может быть искренним, будучи хорошим человеком, а не злодейским гандоном? — неуверенно хмурится Даня.              — Говорю же, нравится он мне, — прикрывая глаза, расслабленно улыбается Антон. — Хе-хе, афганская курочка чили… Ну и прилетит мне пиздов утром, хех…              — Да, Антон, ты совсем не мазохист, — вздыхая, качает головой Арсений.              — До подъёма, если мы собираемся завтра выходить на смену, осталось пять с половиной часов, — подмечает Дима, сверяясь с часами. — Лучше хоть пять часов поспать, чем не поспать вовсе.              — Кто-то уже начал, — с мягкой улыбкой шепчет Ира, кивая вбок.              Антон приподнимается на локтях, чтобы взглянуть: растёкшаяся по столу Олеся спит, рядом с ней, точно так же улёгшись щекой на столешницу, посапывает Серёжа. Что-то Антону подсказывает, что Морена так сладко отрубилась на столе, потому что впритирочку к их Морфею сидела…              — Идите спать, — зевает протяжно Антон, заражаясь сонливостью по щелчку, просто глядя на сладко дрыхнувших Олесю и Серёжу. — Поз прав, лучше поспать хотя бы пять часов. Стоп, а почему пять? Даже пять с половиной, это уже ого-го.              — Пять с половиной часов сна для тебя это «ого-го»? — хмурится Арсений. — Заставляешь волноваться за своё здоровье, Шаст…              И почему от этих слов у Антона начинают гореть щёки? Смотрит на Арса взволнованно, нервно облизывая пересохшие губы… Надо бы правда ложиться спать, утро вечера мудрённее, бля, мудренее, о чём это они? Ах да, спать!              Кое-как отцепившись от мурчащей на коленях Аррии, Антон распределяет спальные места. В доме их не то чтобы много, приходится укладывать по четыре человека везде: на кровати Ира, Олеся, Серёжа и Даня, а на диване — Шаст, Арсений, Адриан и Поз. Разве что, наслушавшись от Дани рассказов о прилипчивости во сне Ищейки, Антон укладывает Адриана между краем и Позом. Адриан всё равно перебирается по кровати, укладываясь между Димой и Антоном… Ладно, Шаст уже готов к тому, что к нему сегодня ночью прилипнут банным листом.              Жаль, что Серёжа уже уснул, а то тем, кто занял диван, что-то совсем не спится. Вроде, Антон и зевал, вроде, и начало клонить в сон, но стоило устроиться поудобнее на разложенном диване, прикрыть глаза, как всю сонливость рукой сняло. Как же это бесит… Действительно, блять, спать на рабочем месте же куда комфортнее, чем на мягком диванчике — как это работает вообще???              Вместо успокаивающей нервную систему способности Серёжи, их усыпляет бормотание Ищейки. Рассказ о том, как Адриан проводил время в исправительной колонии, заменяет сказку на ночь. С ними всеми явно что-то не так, потому что успокаиваются, слыша о привычном пиздеце… это ненормально. Поз только вздыхает время от времени, говорит, хорошо, что Адриан прошёл «исправление» по более мягкому, по лайт-версии. Арсений начинает сонно бурчать, что у Ищейки всё проходит по лайт-версии, и это бесит. Арс бурчит, отсылаясь к словам какой-то воспитательницы при интернате, она таких, как Адриан, называла «богом в сраку поцелованные».              Под бурчащее Арсово «ты слишком мало страдал, чтобы теперь так много смеяться», под эти препирательства Антон и засыпает.              

✶ ✶ ✶

             Полвосьмого, офис СДС, пандоровцы с Антоном во главе стоят, как штыки, у беседки-курилки за полчаса до начала смены. Стас рядом с Шастом потирает брови и уголки глаз, выглядящие опухшими, — вот кому точно не хватило сегодня сна. Почти всю ночь Стас возился с бумажками, официальными запросами, заявлениями, с подачей документов для получения страховки, регистрации и гражданства для членов команды по программе лояльности. Стасу снова пришлось козырять связями и требовать, казалось бы, юридически невозможного от знакомых.              Стоит Стасу на секунду отвернуться, чтобы выбросить окурок, как Антон обнимает его сзади, повисая на плечах, устраивая подбородок на макушке. Он так много делает для них всех, всегда так много делал для Антона, хочется покусать его от поднявшейся на фоне нечеловеческой благодарности тёплой нежности. Стас от этих самых нежностей стушёвывается, смущается, краснеет, бурчит на Антоновы благодарности, мол, ему это ничего не стоит, но Шаст понимает прекрасно, что это совсем не так, Стас просто не хочет его беспокоить.              И всё-таки Антон считает, что все эти связи, подвязанный язык, умение находить подход к кому угодно и добиваться нужного — отдельная суперспособность Шеминова. Шаст умеет подстегнуть, вдохновить, понравиться и выбесить, но всё же у него никогда не получалось найти прямо-таки Связи. У Стаса получается как-то само собой, будто бы он тоже, один из этих, из богом поцелованных в сраку. В самом хорошем смысле, разумеется.              Понимание того, что наверняка эти связи работают по принципу «услуга за услугу», Антона тревожит. Стас же не вляпается в какие-то долги, в неприятности, соглашаясь на сделки ради поддержки «Пандоры»? Антон очень хочет верить, что у Шеминова в этих вопросах отменный нюх. Всё-таки Стас хорошо видит и чувствует людей, мораль в нём не слабее, чем у внутреннего компаса Блонди Блейзер, за неподобающее герою условия не стал бы продаваться. Антон его знает, но всё равно волнуется.              Мало того, что у Стаса для самого себя — прекрасный моральный компас, он ещё долгое время был моральным компасом Антона, так что, наверное, зря он тут переживает. Нет, одёргивает себя Шаст, нельзя всё оставлять только на Стаса, история семьи Арсения, если чему и учит, так тому, что ответственность надо делить, иначе она своим грузом свалится на голову и сломит внутренний стержень… Антон просит Стаса разделить всю эту возню с бумажками и документами пандоровцам, а Шеминов даже секунду не отнекивается, не спорит, разве что смотрит на Антона удивлённо поначалу, а потом кивает, улыбаясь.              Им со Стасом, кроме этого, нужно обсудить ещё как минимум две вещи, но время поджимает, начало смены приближается, а Шаст ещё хочет пересечься с ребятами из «Феникса», чтобы разбавить послевкусие последней встречи. Ставя себе мысленно задачу «обсудить со Стасом встречу с мамой и бабушкой, а ещё спросить об отношении к нему Зверя», Антон выбрасывает в урну бычок и командует всей команде идти в холл.              До начала смены пятнадцать минут, так что ещё не все из «Феникса» прибыли в офис. Главную «проблему» Антон пока не наблюдает, Фламбе ещё нет на месте. Впрочем, если бы Шаст мог превращаться в огненную комету, за минуту пролетающую половину города, он бы тоже спал до последнего и появлялся в последний момент.              На диванчиках холла из «Феникса» пока сидят четверо. Призма, которая никак в этом конфликте не участвовала, но тем не менее раздражённая, потому что пострадали Роберт и Фламбе, с которым они, вроде как, лучшие подружки. Неотрывно смотрящий на Антона ставшими розоватыми глазами Сонар, у которого навострились мышиные уши и оголились клыки. Водобой, который просто хочет, чтобы все жили мирно, и начинает заикаться во время первого же произнесённого слога приветствия. И громко сёрбающая трубочкой во время извинений Антона Малевола.              Призма отмахивается от них, говоря, что время покажет, как они осознали свой проёб и осознали ли вообще. Обещает, что за один упавший с головы Фламбе волосок любому из «Пандоры» оторвёт руки и засунет одну в глотку, а вторую в задницу, так глубоко, что ручки пальчиками в желудке встретятся. Значит, шевелюру Фламбе трогать никто не будет…              Не слыша толком заикающуюся речь Германа о том, что все ошибаются, Антон напряжённо следит за поднявшимся с дивана Сонаром. Он подходит медленно к Шасту, разглядывает его, недовольно сморщившись, и стоит только Антону снова попросить прощение за взятие тела под контроль для борьбы с Фламбе, как Сонар разевает резко пасть прямо у Антона перед лицом и выпускает из горла протяжный ультразвук, от которого Шаста сгибает пополам, а стеклянная дверь сзади идёт трещинами.              — Полегчало? — не слыша собственного голоса за звоном в ушах, спрашивает с нервной усмешкой Антон, успокаивая взмахом ладони встрепенувшуюся, готовясь защищать, «Пандору».              — Немного, — пожимая плечами, хмыкает Сонар.              Помассировав ладонями уши, чтобы избавиться от мерзкого звона, Антон с виноватой, усталой улыбкой переводит взгляд к Малеволе. Призма обижается на них в частности из-за того, что этот побег навредил её друзьям, а вот Мэл будет злиться из-за вреда и себе, и Сонару, с которым якшается в непонятных отношениях. Хотя после увиденного выплеска эмоций Сонара, обида за него в Малеволе явно стихает, на губах появляется усмешка.              — Похер, проехали, — отмахивается Мэл, закидывая ноги на столик. — Хотя, — тут же садится ровно, а появившийся в руке магический меч вонзается в пол меж красных ног. — Реванш. С вами двумя, — указывает амарантовым мечом на Адриана и Даню поочерёдно Малевола. — Я не продула вам, ясно? Я просто была не в форме в тот день, у меня туго с магией в новолуние, — фыркает Малевола, откидываясь на спинку дивана.              — Да-а-а, я так и понял, — с улыбкой тянет Ищейка, поднимая взгляд к потолку.              — Вообще-то, фаза луны действительно влияет на магические способности, — складывая руки на груди, строго фыркает Олеся. — Для магии разных видов разная фаза луны может быть хуже тяжёлых седативных.              — Ладно-ладно, боже, — выставляя перед собой ладони, тараторит Адриан. — Реванш, так реванш. Э, ну, в форме тренировочного боя же?              — Тренировочного? — взлетают удивлённо брови над жёлтыми глазами. — Я планировала сделать сапоги из вашей кожи.              — Мэ-э-эл, — тянет с улыбкой Сонар.              — Думаешь, лучше просто закинуть их в Ад?              — Она шутит, — заверяет замерших Адриана с Даней Антон. — Точно шутит, — добавляет совсем неуверенно.              Доходят до работы и другие члены команды «Феникс»: Громила присоединяется к желанию Малеволы взять реванш, прикрываясь тем, что у него в тот день просто было похмелье, а Голем, не участвовавший никак в этой истории, даже не вынимает из каменной башки проводные наушники — вот он, уровень похуизма, к которому Шаст стремится.              Так-так-так, все на месте, кроме веснушки и курочки чили… Ах, ну да, они же теперь, наверное, вместе на работу прибывают, небось из одной точки даже. А «спасибо» Антону никто так и не сказал. Хотя, что-то Шасту подсказывает, что от Роберта он теперь будет что угодно, но уж точно не «спасибо» получать.              В тревожном ожидании Роберта Антон подслушивает разговоры «Феникса» и «Пандоры». На следующей неделе к ним вернётся Куп, бывшая наёмница, которая была изначально присоединена к команде программы реабилитации, но, так сказать, не реабилитировалась, а пошла по старой дорожке, спелась с Красным Кольцом, злодейской группировкой. Ей Блонди дала аж третий шанс, не без участия щенячьих глазок Робертсона, разумеется.              Интересно будет посмотреть, изменилось ли что-то в Куп после пребывания в чудесном летнем лагере (за решёткой) за эти месяцы. Антону кажется, что всё должно только усугубиться, но не может же быть кто-то настолько тупым, чтобы просрать уже и третий шанс, да? Не может такого быть, что у наёмников патологическая неспособность работать слаженно в команде.              Пять минут до начала смены… Антону бы по-хорошему уже подниматься на лифте к своему месту, готовить комп, ещё надо успеть встретиться и поговорить с Оксаной, которая, по словам Стаса, уже пригвождена Блейзер к рабочему месту. Антону бы уже бежать, потому что надо успеть включить комп, дать программе прогрузиться, раздать своим наушники с микрофоном, а он всё равно до последнего хочет дождаться Робертсона. Слава богу, дожидается…              Впрочем, Роберт, с которым планировал поговорить Антон, с Антоном говорить не планирует явно.              — Доброе утро почти всем, — тянет безэмоционально Робертсон, проплывая серой тенью от входа в сторону лифта. На Антона даже не смотрит.              — Робби, — окликает Шаст, ловя Роберта за плечо на ходу. Ошибка.              Перехватывая руку, заламывая запястье, Робертсон подсекает резко Антоновы щиколотки — секундная вспышка боли, а Шаст уже перед смотрящим сверху раздражённо Робертом на коленях.              — Да? — дёргает бровью Роберт, пряча в уголках губ холодную усмешку. Злодей из него вышел бы славный…              — Прости, — даже не думая о болезненной гордости, говорит Антон, сводя виновато брови.              Карие глаза медленно скользят по лицу Шаста, никак не меняясь в своей эмоции: холодное равнодушие, за которым на самом деле прячется сильное раздражение. Это внимательное, снимающее с костей кожу разглядывание длится целую минуту и заканчивается тихим вздохом прикрывающего глаза и качающего медленно головой Роберта.              — Я подумаю, — хмыкает Робертсон, протягивая Шасту ладонь.              Ухватившись за руку, вскочив на ноги, Антон расплывается в такой довольной улыбке, что вот-вот из задницы хвост выскочит и завиляет радостно от помилования.              — За последнюю неделю «Феникс» закрыл сто пятьдесят вызовов, — с вызовом вздёргивая брови, тянет охрипло Роберт. — Как там пелось в вашей песне? Нас не догонят, Шаст. Вы на последней строчке рейтинга.              — За два дня сравняемся, — загораясь азартом в ту же секунду, ухмыляется уголком губ Антон.              — Без фанатизма, — не продолжая эту игру, вздыхает Роберт. Антон уже хочет подколоть, что Робби струсил, дал заднюю, но Робертсон договаривает обезоруживающее: — Как спина? Без побочек после операции?              — Всё хорошо, спасибо, — грустно улыбается Шаст, глядя на медленно кивающего Роберта. — Слушай…              Что бы там не должен был услышать Роберт, он этого не услышит, потому что появившийся будто бы из вспышки пламени за его спиной Фламбе, схватив за плечи, поднимает с земли. Антон так и стоит, как вкопанный, только лицо с открытым ртом поворачивает, прослеживая взглядом за Фламбе, который унёс поднятого Робертсона от него к диванчику «Феникса». На испепеляющий взгляд оранжевых глаз и выставленный средний палец Антон только усмехается широко.              — Что с шеей, огонёк? — мурлычет пакостно Антон, едва ли не пританцовывая на месте.              Он-то уверен, что синяки, раскинувшиеся по смуглой шее букетом сирени, дело кое-чьих губ, ставит на засосы и перешедшие на новый уровень отношения Робби с Фламбе… Только вот проёбывается и ещё как.              — А что с ней? — оскаливается Фламбе. — А-а-а, ты про синяки… — Фламбе показательно стягивает с плеча часть костюма, а шедшие цепочкой синяки вдруг превращаются в сплошную синюю гематому, на которой местами, будто омертвев, сошла кожа. Блять, это точно не Роберт… — Как оказалось, лёд жжёт не меньше пламени, — рычит Фламбе, прожигая Антона глазами.              Твою же мать… Это Окс так постаралась??? Видимо, ночные слова Адриана о том, что физически никто не пострадал особо, были преждевременными. Теперь понятно, почему Роберт злится НАСТОЛЬКО сильно. Такие синяки и омертвение кожи — это ведь обморожение уже третьей степени, пиздец…              — Приносим свои извинения, — шепчет на вздохе Поз, обхватывая запястье Фламбе. Он вздрагивает, но руку из хватки Димы не выдёргивает, замечая горящие белым радужки глаз. Синяки сходят, омертвевшая кожа слазит, как змеиная шкура, уступая место новому слою эпидермиса, сращивающему раны на глазах.              — Спасибо, — удивлённо выдавливает из себя Фламбе, проводя нерешительно пальцами по здоровой коже плеча и груди у ключиц.              — Тебя бы да нам в лазарет, — устало улыбается Роберт, помогая Фламбе натянуть рукав костюма обратно.              — Я подумаю об этом, — поправляя очки, кивает Дима.              — Аппаратура в ящике, — кивает в сторону Робертсон. — Для «Пандоры» тоже, я знал, что вы вернётесь. Давайте за работу. Шаст, — машет ладонью в воздухе Роберт, проходя мимо Антона к лифту. Шаст увязывается следом послушным щеночком.              Пришли за полчаса до начала смены и всё равно опаздывают со всеми этими разборками, пора ввести в культуру проводить вот такие разговоры ПОСЛЕ смены, потому что до начала по времени постоянно не укладываются.              Включив компьютер, Антон без остановки тараторит с Оксаной. Пытаются разобраться со всем сразу за минуту, пока у Шаста прогружается программа, разумеется ничего не выходит, разговор затягивается, а сбоку вдруг нависает тень…              — За работу, — отнюдь не приказывающим тоном (ага) говорит Роберт. — Я работал десять дней в полторы смены и выходил на задания как герой сам, так что, если вам похуй на меня и на работу, просто напишите заявление на увольнение, чтобы на ваше место нашли действительно работающих сотрудников, — раздражённо улыбается нависший Робертсон, сжимая спинки стульев Окс и Шаста фактически до хруста.              — Коллеги! — взволнованно окликает криком вбежавшая в диспетчерскую Блейзер. — У нас чрезвычайное положение на два фланга! На побережном фестивале разгорелся пожар, перекинувшийся на лес и частный сектор у берега из-за ветра, но мало этого, из воды из-за шума пожарных вылез дайкайдзю! Кроме этого, Красное Кольцо сделало новый ход, у нас вся резиденция мэра в заложниках, — тараторит Блонди. — Роберт, — бегая взглядом по диспетчерской, окликает Блейзер, Робертсон поднимает руку. — А, вот ты где… Энтони? Ваше возвращение в самый раз, — нервно усмехается Блейзер, кивая Шасту.              — Какой план? — вздыхает Роберт.              — Смешаем команды для этих заданий, — включается по щелчку Антон. — Нам нужен общий канал связи с командами Роберта, Окс и Энцо, — подходя к Блонди, быстро проговаривает Антон. — Я знаю каждую из этих команд, я смогу идеально распределить, кого отправить на пляж, а кого в резиденцию, но это будет солянка из разных команд, так будет лучше.              — Организую общий канал, — кивает Блейзер. — Ещё что-то нужно?              — С остальным с диспетчерами схватимся, — качает головой Шаст. — Общий канал на четыре команды и общий интерфейс на всех участников, мэм.              — Будет, — убегая из диспетчерской, обещает Блонди.              — Мы с Робертом, Энцо и Окс берём эти ЧП на себя, прикройте пока! — просит у остальных диспетчеров, замерших над клавиатурами, Антон. — Сейчас будет уникальный опыт, народ, — тянет Шаст, включив микрофон. — «Феникс», «Пандора», «Диско» и «Сорвиголовы» — все четыре команды будут работать вперемешку всего над двумя заданиями. Без лишних вопросов, пожалуйста, — морщится Антон от заполнившего канал шума. — Доверьтесь мне. Стоп, блять, почему я услышал голос Арса?! Я же сказал пиздовать к Метиде!              — Моя помощь будет лишней? — интересуется Тэнебра.              — Блять… Ладно, — ведя плечом, фыркает Шаст.              На экране вспыхивает окно с запросом доступа на подключение, Антон быстро нажимает «ок» и панель с доступными героями расширяется в четыре раза, показывая иконки членов четырёх команд.              — Вот это я понимаю ассортимент, — тянет с усмешкой Антон.              — Только ты знаешь все четыре команды, — бормочет в наушниках голос Роберта.              — Да, Шаст, я не знаю, кого тут отправлять из не своих, — присоединяется обеспокоенно Оксана.              — Раскидывай, сынок, дальше мы подхватим, — с улыбкой тянет голос Энцо.              Четыре команды: «Пандора», «Феникс», «Диско» и «Сорвиголовы». Пандоровцев Антон за месяц полуработы выучил, всех участников «Феникса» и их способности знает благодаря тесному общению с Робертом и взаимодействию с бывшими злодеями лично, «Диско» курировал два года, а «Сорвиголовы» — команда, при которой Антон сам был героем, а своих сокомандников он знал и знает отлично.              — Меня слышат все четыре команды? — спрашивает Шаст, а в ответ такой гул голосов, что с ума сойти можно. — Хорошо-хорошо, я понял, а теперь немного тишины. Считайте, что четыре команды сегодня собраны в два спецотряда, в каждом из которых будет херня с тем, что вы будете работать бок о бок с теми, с кем раньше не работали, но это не важно. Слушайте диспетчеров, нас вы знаете прекрасно, так? У нас две проблемы: огромный, пиздец страшный, ебануться какой пожар на побережье… Начнём с этого, потому что огонь ждать нас не будет. Итак.              Антон пробегается быстро глазами по длиннющей строчке с героями, нажимает сразу на тех, кого однозначно стоит отправлять на тушение разбушевавшегося пламени.              — Бегите все, кого отметил, к побережью, пока бежите, расскажу, — командует Антон. — Побежали? — от взвинченно разрозненного «Да!» Антон нервно усмехается. — Итак. Амброзия, Даня, рыжий с битой, видели такого? Будет бегать от одного из вас к другому, усиливая, это его способность: повышать предел ваших возможностей, не шугайтесь, не пугайтесь его, он саппорт, — тараторит Шаст, бегая глазами по иконкам. — Дань, услышал?              — Так точно!              — Отлично. Даня вас всех по очереди усиливает, только, Дань, не усиливай сразу всех, чтобы не выбить твою интересную дополняющую, перемешивания способностей нам сейчас не надо.              — Понял, — коротко отвечает запыхавшийся Амброзия.              — Гидра, Водобой, Голем, Вотспринг — на вас именно устранение пламени, мочите огонь во всех смыслах. Гидра и Голем, валите свою слизь и глину на деревья. Герман, ебашь струями по домам частного сектора. Вотспринг, вытащи из-под земли ключ, который фонтаном всю фестивальную зону потушит. Только потушит, Лайза, потушит, не затопит! — торопливо добавляет Антон.              Слишком много людей, как бы тут не запутаться. Антону нужно разделить четыре, собранные в одну, команды на два отряда, каждый из которых ещё на десять подотрядов разделить. Тех, кого отправляет на пляж, нужно распределить по группам «Тушат пламя», «Эвакуируют людей с фестиваля», «Следят за обвалами домов», «Оказывают медпомощь» и «Чистят морду вылезшего из воды кайдзю». А потом точно так же надо распределить задачи на тех, кого отправит в резиденцию… Надо ещё всё просчитать, чтобы им людей хватило.              — Пиэси и Поз, мои хорошие, вытаскивайте людей. Яннис, лови обломки, держи здания, чтобы не рушились, телекинезом. Поз, лечи ожоги. Рой и Фламбе, помогаете с вытаскиванием людей из мест, которые пламя уже окружило со всех сторон, переносите по воздуху. Только, Фламбе, пожалуйста…              — Не усилю пожар, не тупой, — фыркает Фламбе.              — Хорошо, — кивает Антон. — Информиса и Призма, сами и с помощью астральных двойников организуйте людям путь эвакуации, исходя из того, что там на месте. Менталика, если уровень паники будет большой, а мы знаем, что людей это делает пиздец тупыми, а уровень паники будет пиздец большой…              — Будут такими спокойными, будто бы и не горит ничего вокруг, — обещает со смешком Менталика.              — Да, то, что нужно.              Антон думал сначала отправить Серёжу, но тут опасно. Менталика точно сможет лишь внушить спокойствие, а Морфей может и усыпить всю эту толпу посреди пожара — это был бы полный пиздец.              — Теперь о проснувшемся кайдзю, — тряся ногой, продолжает Антон. — Давайте мочить стихийных магических духов стихиями и магией. Малевола, Морена, Торнадо, Рубарь. Здоровый океанический монстр на вас.              — Отличное начало дня, — в один голос тянут Олеся и Малевола, отчего у Антона по спине к загривку пробегается озноб. Жуть какая, ведьма и демоница — славный дуэт, ничего не скажешь…              — В первую очередь простые смертные, а вот мэр с администрацией… Все оставшиеся, займёмся штурмом резиденции, — наставляет Антон. — Выдвигайтесь, координаты сбросил, держитесь вместе. Как будете на месте, свяжитесь с нами.              Антон старается заранее продумать, кого на какие позиции поставить в зависимости от того, что увидит штурмовая группа, прибыв на место. Для этого задания Шаст оставил в основном ударную силу, но надеется, что хотя бы часть придурков из Красного Кольца получится снять по-тихому.              Именно для теневого режима, для игры по стелсу, так сказать, отправлены Адриан, Арсений, Мираж и Хамелеон. Для переговоров, если получится подобраться к залу с заложниками тихо и незаметно, хорошо подойдут Адриан и Сонар. Но а если же всё пойдёт по пизде, а по ней скорее всего и пойдёт, надо будет решать всё силой и реакцией. Пока Антон больше всего переживает за отправленного на штурм Морфея, он может оказаться как козырем, так и проклятием группы. Усыпит половину злодеев Красного Кольца — превосходно! Усыпит вместе со злодеями половину штурмовой группы и себя — им пиздец.              Нет, как бы там ни было, как бы Серёжа от Антона не бегал, а разобраться с тем, что у него там случилось, уже необходимо. Шаст должен знать, что происходит с Морфеем, теперь это уже и вопрос успешного выполнения их работы, а не попытка залезть в личное. Серёже придётся ему открыться, если он продолжит подставлять команду и себя вместе с ней таким образом.              Пока Пляжная команда справляется по плану, а штурмовая ещё не прибыла на место, Антон оставляет волну только для переговоров диспетчеров. Старается как можно быстрее, в сжатой форме рассказать самое важное о незнакомых для других героях, об их способностях и слабостях. На моменте упоминания синергий словесно спотыкается и тут же связывается сразу со всеми героями.              — Народ, не мешайте ваши способности между собой в коктейль, я не знаю всех синергий и антибиозов, — тараторит взволнованно Шаст. — Пляжная группа, свои способности соединяйте только с усилением Амброзии.              — Нас маловато для тушения огня! — слышится в наушниках вскрик Гидры. — Очагов возгорания слишком много, а ветер разгоняет всё слишком быстро!              — Жара адская тоже нихуя не помогает! — присоединяется к беспокойству Гидры Вотспринг.              — Я-я б-боюсь лить в-воду с-слишком р-резко, д-дом-ма ру-рушатся, там мо-могут-т быть люд-ди! — вскрикивает Водобой.              — Нам не хватает рук для выноса людей из замкнувшегося пламени, — сообщает Фламбе. — Мы стараемся изо всех сил, но нас слишком, блять, мало для этой ёбаной работы.              — Я подключу к эвакуации Блонди и Феномачо, ждите, — просит Роберт и тут же отключается, убегает из диспетчерской.              — Окс, — окликает Антон. — Знаю, ты давно не выходишь на задания сама, но…              — Тушить огонь льдом? Это гиблое дело, Шаст, — бормочет Оксана.              — Но это может помочь в том, чтобы дома от воды не складывались карточным домиком из-за того, что прогорели, — всё же настаивает Антон. — Если будешь работать в паре с источниками воды типа Германа или Вотспринг, сможете и пламя потушить, и конструкцию на время эвакуации людей удержать в форме. Пожалуйста, Окс.              После открытой просьбы Окс не ломается от слова совсем.              — Присмотри за моими ребятами! — выбегая из диспетчерской, кричит Оксана.              — «Диско» — мои ребята вообще-то, — усмехается уголком губ Антон. — Народ на пляже, сейчас прилетят Блейзер, Феномачо и-и-и, барабанная дробь, ждите легендарного возвращения Ледяного рыцаря!              — Да я уже дождался недавно, блять, — выругивается недовольно Фламбе сквозь общий шум облегчения.              — У меня есть идея, — подключается Энцо. — Морена, Малевола, вы справляетесь там с кайдзю?              — Ещё немного и рептилия грохнется без сознания! — со злодейским смехом пыхтит в наушниках голос Малеволы. — Морена!              — Ловлю! — вскрикивает Олеся. — Почему он такой тяжёлый?!              — Это меч из адского стекла, с хуя ли он должен быть лёгким?! — возмущается Мэл. — Тварь потеряла равновесие, сейчас добьём!              — Я против уничтожения духов! — возмущается Морена. — Этот кайдзю — вымирающий вид!              — Я помогу ему вымереть до конца, — рыкает Малевола.              — Малевола, — окликает мурчаще Энцо, — с духом пусть Морена решает, что делать, это всё-таки её область. Кайдзю ведь не демоны, так? Не тебе их судить. Нам нужны твои порталы, помоги с эвакуацией, Фламбе и Призма не справляются, подсоби, будь добра, дорогая.              — Блять… Ладно, — шикает Малевола.              — Вот вечно ты этими сладкими словами добиваешься, чего хочешь, — с напускным упрёком, но всё же улыбаясь, тянет Антон.              — М, понятия не имею, о чём ты говоришь, сынок, — охрипло посмеивается Энцо. — Торнадо, насколько ты контролируешь потоки воздуха?              — Могу лишь притянуть к себе, что и создаёт… торнадо, — запыханно отвечают по связи. — Мне тоже помочь с эвакуацией? Кажется, Морена начала с этим духом… разговаривать…              — Нет-нет, я хочу попросить у тебя о другом, — быстро говорит Энцо. — Притягиваешь к себе, значит… Закрути нам воздух у самой границы берега, как можно ближе к океану.              — Слишком большой риск раздуть пожар в лесу ещё сильнее, — спохватывается испуганно Антон.              — Либо так, либо получится увести потоком воздуха немалую часть пламени в воду. Кто не рискует, тот не пьёт, — тянет Энцо. — Ты из тех, кто рискует, или из тех, кто не пьёт, малыш ветерок?              — Трезвенником никогда не был, — азартно усмехается в наушниках голос Торнадо.              — Энцо, — тяжело вздыхает Шаст.              — Да-да, сынок? Что-то случилось? Чем-то помочь? — мурлычет улыбчиво Энцо.              До того, как Антон попал в команду «Сорвиголовы», он поменял команд семь за полгода. Потому что нигде с приходом в СДС не мог прижиться, потому что никакой диспетчер не мог найти с ним общий язык, а если говорить честно, не мог с ним совладать. Ни у одного диспетчера не получалось задвинуть и научить послушанию ни Антона, у которого жажда геройства из жопы вулканом пёрла, ни Зверя, который в целом клал на чьё-либо мнение.              В те времена, пока менялась команда за командой из-за отказывающихся работать вместе диспетчеров, Звериного Короля в шутку прозвали в диспетчерской «Король-бродяга». Потому что в какой бы «дом» его с улицы ни подобрали, все от него в итоге отказывались. А потом «Сорвиголовы», потом Энцо…              Антону всегда казалось, что он продолжает быть собой, всё таким же упрямым и несговорчивым, а новый диспетчер почему-то от него не отказывался. Только позже Шаст заметил, что делает именно то, что нужно Энцо как диспетчеру, просто не замечает этого, потому что эта лиса в шкуре медведя, давя на какие-то потребности, выруливает русло Шастовых хотелок в общее благо.              И от кого Антон понабрался умения манипулировать по-диспетчерски? Даже вот непонятно, от кого же, от кого же…              — Мы на месте, и тут, эм, я даже не знаю, как это объяснить, — слышится в наушниках голос Громилы.              — Я выслал тебе фотку, босс, — тянет Адриан.              Хмурясь, Антон спешит проверить телефон, от увиденной фотографии в виде селфи на фоне резиценции у Шаста брови подскакивают до середины лба. Антон пересылает это фото Энцо и Роберту, чтобы те тоже рассмотрели…              На фотографии хорошо видна резиденция мэра, вокруг которой буквально построили высокий, непроходимый железный забор из сваренных толстых пластин. Такое не построишь за час, а Антон очень сомневается в том, что до СДС в лице Блейзер с таким запозданием дошла новость об осаде мэровской резиденции… Вывод один: при Красном Кольце появились новые злодеи с техническими и элементальными способностями, куда сильнее предыдущих. Значит, Красное Кольцо переквалифицировалось из шайки побитых бродяг-неудачников в более серьёзную злодейскую организацию. Впервые Антон видит нечто столь серьёзное спустя полгода после победы команды Роберта над Пологом.              — Думаю, это значит, что подобраться незаметно не выйдет, — на вздохе хрипит прокуренным басом Стоунест.              — Дайте мне минуту, я подключусь к системе безопасности здания, — говорит вернувшийся Роберт. — Сейчас разведаем хоть что-то по камерам…              Сейчас Антону и Энцо, как и всей штурмовой команде, приходится просто ждать. Роберт бормочет что-то себе под нос, бурчит на какие-то «узлы», материт протоколы безопасности и пакет камикадзовских мер системы против взлома. «Даже не думай, сука», — вырывается с раздражённым смешком из Роберта, Антон с сжатыми кулачками, зажмурившись, болеет за него про себя.              — Выкуси, — клацая по клавиатуре, довольно пропевает Робертсон. — Есть соединение. Энцо, Шаст, вывожу картинку и на ваши экраны.              Подтягиваясь на стуле поближе к столу, Антон внимательно щурит глаза на монитор. Взгляд от количества окон разбегается в разные стороны, не зная, за что зацепиться, — вот так понаставили камер, на каждом втором шагу этой проклятой резиденции, судя по всему.              — В заложниках шесть человек, мэр с семьёй и какой-то мужик, — говорит Энцо, нашедший один из нужных ракурсов быстрее Антона.              — Дети есть? — обеспокоенно спрашивает Электронос.              — Ну, если это дети, выглядят достаточно взрослыми, а вообще какая разница, надо спасать всех, никаких более важных заложников не бывает, — фыркает Энцо.              — Вот такой подход мне нравится, — шепчет в наушниках голос Арсения. — Животных нет?              — Арс, соберись, — качает головой Антон. — И нет, животных нет. Если не считать минимум полсотни идиотов из Красного Кольца. Хотя называть их животными — неуважение к животным.              — Пробиться незамеченными не получится, — говорит Адриан, — разве что просить Стаса закинуть нас телепортом внутрь здания, но у меня есть план получше. Иногда для того, чтобы провернуть что-то незаметно, нужно привлечь как можно больше внимания.              — Ты сам понял, что сказал? — ворчливо буркает Крашер.              — Нет, он прав, — ёрзая на стуле, выпаливает Антон. — Можно разделить команду на две части, одни привлекают всё внимание к себе, отвлекая, а вторые под шумок пробираются в комнату с заложниками. Надо только решить, кто за что возьмётся…              — Я бы разделил даже на три отряда, — вмешивается Энцо. — Кто-то же должен потратить немало сил на то, чтобы пробить этот железный забор, минимум двое после этого выдохнутся. Там, судя по фотографии, слой не тоненький.              — А если перелезть? — влезает Сонар.              — Ты сможешь перелететь, остальные — нет, — протестует Арсений. — Я бы перекинул нас через стену тенью, если бы сейчас была ночь, а так… без шансов.              — Я буду отвлекать, — вызывается меж делом Адриан. Кто бы сомневался…              Первое: пробиться через стену, проломить толстый слой металла, чтобы открыть дорогу другим. Для этого отлично подойдут Стоунест и Пила, первый сможет истончить металл ударами, а вторая раскромсает уже истончённый слой, превратив его в ворота с табличкой «Заходите, кто хотите».              Второе: кто-то должен привлечь внимание большей части группировки, засевшей в резиденции, к себе. Не просто привлечь внимание, но быть готовыми к бою, защищаться и атаковать. Что ж, Адриана отправить на это действительно выигрышное решение, где-то Просчётом, где-то тёмной эмпатией, а где-то грубой силой — подходит. С ним стоит отправить Сонара с его ультразвуком, желательно в звериной форме, Громилу, который раскрошит своими кулаками яйца всех, кто попадётся под руку…              — Нужна ещё одна группа, незаметная группа, — хмуро оповещает Робертсон. — Копался в системе, нашёл тут один заусенец… В системе защиты есть боевая, но она недоступна, её взломали. Там турели, перехваченные турели, Шаст. Кому-то нужно пробраться незаметно в комнату охраны, отрубить четвёрку, что там сидит, а потом, на месте, я скажу, что делать.              — Это надо сделать сразу после пролома ворот, иначе вся команда окажется в решето, — бормочет задумчиво Энцо.              — Хамелеон, ты знаешь, что делать, — нервно перещёлкивая костяшками, говорит Антон.              — Я буду тебя вести поворот за поворотом, буду постоянно на связи, — обещает Роберт.              — Значит, план есть, — постукивая пальцем по столу, начинает Шаст. — Стоунест, Пила, на вас освобождение прохода. После запускаем Хамелеон покопаться в их боевой системе, чтобы устранить турели…              — Она справится одна с четырьмя? — обеспокоенно перебивает Серёжа.              — Парализующий яд, малыш, — усмехается Хамелеон.              — О, ну тогда да, я просто не знал, я просто уточнил, — смущённо брякает Морфей.              — Да, — жмурясь, встряхивает головой Антон. — Хамелеон разберётся с турелями, а потом… Потом можно устроить шоу, Адри. Громила, Сонар, Электронос, поддержите выступление нашего начинающего артиста. Стоунест, Пила, если останутся силы после пролома забора, присоединяйтесь по возможности к месиву.              — Обязательно останутся, мы специально сэкономим, — посмеивается с нескрытым предвкушением Пила. — Да, Стонни?              — Мг…              — Тэнебра, Мираж, Морфей, на вас незаметное проникновение в комнату с заложниками, Роберт проведёт вас по камерам, направит, главное, как можно тише. С захватчиками по возможности не говорить, не торговаться — обмануть, усыпить, отрубить ударом тени по затылку — на ваш вкус. Тихо и незаметно, а потом с заложниками не рыпаться, пока всё здание не будет зачищено.              — У них тоже есть способности, — подмечает Роберт, не прекращающий вглядываться в картинки с камер. — Мне кажется… Мне кажется, у них всех есть способности, народ.              — Ну а кто обещал, что будет легко, — вздыхает Адриан. — Эй, если видите, что вспышка моего света липнет к вам, это не флирт, это значит, что с той стороны, откуда светит, вам в морду что-то прилетит.              — Будем знать?.. Спасибо? — неуверенно тянет Электронос.              — Пока начинайте проламывать стену, я быстро свяжусь с пляжными, у них там пиздец жарко, а потом вернусь к вам, Энцо с Робби, если что, на связи, — бросает торопливо Антон, тут же отключаясь.              Пока он был непрерывно на связи, Арсению было как-то поспокойнее. Не то чтобы он Роберту с Энцо как диспетчерам не доверяет… Он их банально как диспетчеров знать не знает. С другой стороны, если судить по тому, какую команду сплотил и вытянул со дна Робертсон, и по тому, что Энцо был диспетчером у столь неоднозначной, сложной и упрямой личности, как Шаст, наверное, Арс может положиться на этих двух больше, чем думает.              В любом случае, в любой ситуации Арсений привык полагаться на себя, вот и сейчас делает так же. Отмахивается от мыслей об убежавшем к «пляжным» Антоне и сосредотачивается полностью на том, что происходит здесь и сейчас.              Окружённая железной стеной резиденция чисто своим видом почему-то внушает Арсению тревогу. С одной стороны, они окружили себя этим забором, чтобы никто не проник незаметно, но при этом же Красное Кольцо прекрасно знает, что у СДС достаточно героев с самыми разными способами передвижения, и это бы не остановило. Это подчёркнутое «держите дистанцию, не приближайтесь» подчёркнуто уж настолько жирно, что выглядит не как предостережение, а как провокация, как взятие на слабо, как насмешка. Арсению кажется, что это может быть засадой, он говорит об этом вслух, прося всех быть осторожными… Должной бдительности в ответ не получает.              — Они в любом случае нас ждут, эта выходка ведь нужна им для привлечения внимания, для запугивания и, возможно, вымогательства денег, — говорит Адриан. Кажется, только он один рассматривает предположение Арса всерьёз. — Меня напрягает, что я не могу просчитать многое из того, что хочу… Возможно, ты прав, Арс, стоит следить за каждым своим шагом. И даже не фигурально.              — Думаешь, может быть мина на мине? — хмурится Арсений.              — И растяжка на каждом проходе…              — А с чего мы взяли, что обратная сторона стены, которую мы долбим, не заминирована? — тихо спрашивает Арсений.              У Адриана распахиваются широко глаза, он дёргается в сторону железных плит, вонзаясь в них взглядом загоревшихся глаз, прикрикивает, чтобы Стоунест остановился. Адриана не слушают… Не слушают, потому что он «какой-то там чел из какой-то там команды», а диспетчеры в лице хорошо знакомых людей сказали что? Сказали долбить стену.              — Тут будто бы какой-то блок на мой Просчёт, я не могу заглянуть, я не… — сбиваясь, тараторит взволнованно Адриан.              — Что нужно сделать? — интересуется Сонар.              — Проверить, нет ли взрывчатки на обратной стороне стены, в которую этот глухой долбит! — взвинченно вскрикивает Арсений. — Нет, — шипит, приковывая собравшегося взлететь Сонара к земле его же тенью. — Там турели, не забыл? Взлетишь — они тебя в решето превратят, думай немного!              — Можно по-другому, — кивает Сонар.              Он подходит к стене чуть ли не в упор и выпускает из горла истошный крик. Ну да, уже нет смысла не привлекать внимание, Стоунест так громко в эту дверь «стучится», что Красное Кольцо в любом случае уже знает, что кто-то пришёл к ним в гости. Эхо возвращается в большие треугольные уши Сонара с весточкой.              — Не знаю, что именно, но что-то под стенами лежит точно, — кивает Сонар.              — Энцо, Роберт, — подключаясь к диспетчерам, раздражённо начинает Арсений. — Под стенами что-то лежит, я думаю, нам там навалили взрывчатки, а этот кретин отказывается слушать меня и Адриана, долбит силой!              — Все камеры снаружи, как и турели, перехвачены какой-то навороченной системой взлома, — отвечает Роберт, — я не смогу сказать, правы вы или нет.              — А кто сможет? Только взрыв? — взвинчивается Арсений. — Адриан, отойди от грёбаной стены на десять шагов назад, не липни к ней, что ты там хочешь услышать?! Бомбы только в мультиках тикают! Что нам делать?              — Во-первых, не паниковать, — просит Энцо. — Есть идея. Так… Турели активируются, если засекут движение, верно? Мираж, ты можешь создать иллюзию за стеной? Типа между пространством за стеной и домом?              — Чтобы прикрыть кого-то, кто перелезет через стену, чтобы турели не увидели? — спрашивает, хмурясь, Мираж. — Да, я смогу. Кто полезет?              — Я полезу, — бурчит Арсений. — Скажите, чтобы он перестал долбить стену!              — Стоунест, останови пока раскопки, — хмуро приказывает Энцо. — Давайте, хорошо, что спохватились, мы даже не подумали.              Последние слова немного снижают градус внутреннего напряжения, Арсений выдыхает. Конечно он начинает думать, почему им нельзя было с самого начала использовать способности Мираж для тихого проникновения в резиденцию, но у такого плана было бы больше дыр, больше шансов максимально неудачно облажаться…              Воздух рядом с возводящей иллюзию Мираж переливается голубыми вспышками света. Наблюдая за тем, как скользят по пространству, будто бы что-то рисуя, руки в серебристых перчатках, Арсений постепенно успокаивает себя до прежней бесстрастности. Именно это ему сейчас понадобится, а не волнение за несчастную голову Адриана, который сует эту самую башку в пасть льву вместо того, чтобы бежать от него подальше.              Парившие секундой ранее тёмные волосы опускаются на плечи, после размеренного вдоха и медленно выдоха за чёрной маской открываются горящие разными цветами глаза Мираж.              — Иди, — кивает она Арсению. — Иллюзия простоит минут десять, поторопись.              Вот почему нельзя было вывести всю незаметность на одной только способности Мираж — слишком ограниченное время действия иллюзии. Что ж, кто бы мог сомневаться, что Антон выбрал лучшую тактику. За исключением того, что под стеной с другой стороны может быть взрывчатка, конечно.              Подкинув себя тенью от забора, Арсений оказывается над загнутой в обратную от здания сторону верхушкой. Оказывается на световой стороне металлический стены, теряет поддерживающую сзади тень и съезжает по стене уже спиной, едва успевая подставить ноги и вовремя спрыгнуть на землю, оттолкнувшись.              — Порядок? — спрашивает обеспокоенно голос Адриана в наушнике.              — Ну… Если не считать кучи С4 в россыпи гранат, то да, порядок, — шепчет Арсений, гулко сглатывая, оглядываясь по сторонам.              И вдруг приходит запоздалое понимание… А как он выберется обратно? Здесь свет слишком яркий, иллюзия, прячущая его от турелей, простоит не дольше десяти минут, а под стеной стоят целые ящики с взрывчаткой.              — Арс, — откуда-то издалека будто бы зовёт Адриан. — Арс, слышишь? Выбирайся обратно, надо думать, что делать дальше.              — Да… Вопрос: как? — нервно усмехается Арсений.              — Что? Блять, стена, походу, не из железа, связь похерилась, алло?              Может, если Арсений будет действовать максимально осторожно, он сможет дезактивировать часть взрывчатки и построить себе из ящиков что-то вроде лесенки? На это нужно больше времени, чем десять минут… А других идей у Арсения нет, принимается обезвреживать взрывчатку у выпуклости стены, которую почти пробил Стоунест.              Стоунест… Арсений помнит этого идиота. Он-то Арса тогда не видел, а вот Арс видел его достаточно хорошо, во всей красе, так сказать. Он был там, в тот день, когда отряд «Хепера» подорвал здание, обломками которого придавило Антона. Он был там с Шастом в звериной форме, видел, как обрушились на него грудой обломки… и ничего не сделал. Не рванул помогать сам, так ещё и попытавшуюся подлететь к Антону Менталику перехватил и не пустил ближе.              Может, Арсений параноит, может, проецирует раздражение, возникшее только что из-за того, что Стоунест продолжал пробивать камнями стену, хотя они с Адрианом просили перестать, но Арсу кажется, что Стоунесту было на Антона плевать. Арсению кажется, что он хотел оставить его под этими руинами… Может, только кажется, может, Стоунест боялся спровоцировать дополнительный обвал лишним движением, может, беспокоился за Шаста по-своему — теперь уже не поймёшь. Но в тот день Арсению стало не по себе от мысли, что он сделал для Антона, которого не знал, больше, чем те, с кем он был годами в одной команде.              Парочка спусковых механизмов на горе взрывчатки Арсений обезвреживает успешно, больше не рванут, только если по ним не вдарят огненным шаром или выстрелом. Осталось только составить пару ящиков в башенку и успеть перелезть…              — Ты чего потерялся? — спрашивает сверху голос Сонара.              Арсений поднимает резко лицо, смотрит, удивлённо хлопая глазами, на сидящего, свесив ноги с верхушки стены, Сонара. Точно, у них же есть один летающий, способный забрать его отсюда, боже… А Арс уже успел себя похоронить.              — Да-да, он жив, цел и здоров, складывает башенку из взрывчатки, — тянет Сонар, дёргая свешенными ногами. — А чё я? — возмущается Сонар. — Он сказал мне не взлетать, ноги мне к земле своей тенью привязал! Да нормально с ним всё, Шаст, нормально!              Арсений расплывается в мягкой улыбке… Хочется дать себе пощёчину и шикнуть строгое «соберись, блять!», но вместо этого Арс шипит на Сонара, чтобы он заткнулся, не орал на всю округу и вытащил его быстрее, чем его задницу прострелят турели.              Стоит только перебраться обратно через стену, к своим, Арсений благодарит за помощь Сонара, а потом и Антона, когда слышит его обеспокоенный голос по вернувшейся связи.              — Из-за стены такого не может быть, — напряжённо говорит Роберт. — Они, походу, понаставили там каких-то специфических глушилок. Это херово, мы не сможем вас вести, если не будет связи.              — Возможно, глушилка — это не оборудование, а человек, чья-то способность, — предполагает Энцо. — И я бы ставил на то, что глушилка, какая бы она ни была, тоже стоит в комнате охраны.              — Связи, пока не устраним эту проблему, не будет, так что ты должна запомнить, выучить наизусть всё, что я скажу, Хамелеон, — наставляет Роберт.              На несколько минут канал связи заполняется указаниями Роберта, куда идти, как пройти, куда повернуть, что включить, что выключить, что нажать и так далее. И эту инструкцию они с Хамелеон прогоняют по кругу несколько раз, потому что она должна будет действовать там без связи.              — Я ставлю на то, что это подключаемый чип, — повторяет Робертсон. — Думаю, это один чип, который держит и систему внешней охраны с турелями, и глушение связи. У меня не получилось взломать программу, у меня… У Красного Кольца появились сильные союзники, будьте все осторожны.              — Кто-нибудь уже подумал о том, что мы прекрасно знаем этих союзников? — нервно усмехается Адриан.              — Думаешь, Красному Кольцу помогает кто-то из «Осы»? — тяжело вздыхает Антон. — Да, я тоже об этом уже подумал…              — Вы думаете, они бы стали? — недоверчиво тянет Серёжа.              — «Осе» не впервой вступать в сотрудничество с террористическими организациями для своей выгоды, — внимательно разглядывая лицо Морфея, говорит Адриан. — Почему ты в том, как далеко они могут зайти, сомневаешься до сих пор?              — Хочу верить в людей? — тяжело вздыхает Серёжа, потирая подушечками пальцев уголки глаз.              — После всего? — с нескрываемым скепсисом спрашивает Антон.              — Всегда, — глухо усмехается Серёжа. — Пока поводов верить в то, что Красное Кольцо и «Оса» как-то связаны у нас нет, давайте тревожку разгонять не будем, и без того неспокойно.              — Мы поговорим об этом, — хмуро говорит Антон.              Арсений видит, как Серёжа, чуть морщась, ведёт плечом. Будет так иронично, если единственный, кому Арс почему-то выбрал довериться без задней мысли, окажется тем, кому доверять как раз таки нельзя было.              — Я всё запомнила, — уверенно кивает Хамелеон. — Можем начинать.              — Тэнебра освободил от взрывчатки с той стороны стены, так что продолжайте проламывать, но осторожно, — возвращается к делу Антон. — Стоунест, долби ровно в то же место, куда и бил, сантиметр в сантиметр. Пила, осторожнее потом с вырезом. Как только освободите проход, сразу же прячьтесь за стеной, чтобы турели вас не продырявили. Хамелеон, сливайся со средой и вперёд по пути Роберта. Быстро и тихо.              Названные члены штурмового отряда кивают, заполняясь решимостью, а остальные пока отходят в сторону, подальше от стены, им сейчас остаётся только ждать, когда диспетчеры дадут зелёный свет на дальнейшие действия.              — Я нормально стою на ногах, — с мягкой усмешкой говорит шёпотом Арсений придерживающему его зачем-то за пояс Адриану.              — А я не очень, я за тебя подержусь, — нервно усмехается Ищейка.              — Плохо себя чувствуешь? Недоспал? — обеспокоенно хмурится Арс.              — Не-не-не, просто это пиздец тревожно, когда лишают Просчёта, а что-то, сука, лишает меня… Надеюсь, Хамелеон найдёт глушилку связи и окажется, что она же как-то глушила и мои способности… Если нет, я же там буду, эм, как голый. С другой стороны, Просчёт — не единственное, что у меня есть… Всё равно пиздец тревожно, обними меня, а?              Арсений вздёргивает высоко брови при взгляде на припрыгивающего на дрожащих ногах Ищейку, пытается понять, были последние слова искренней просьбой или так, колкой шуточкой, которую надо пропустить мимо ушей. Адриан и правда выглядит донельзя встревоженным, едва ли не паникующим… Можно было бы попросить Морфея успокоить его, но Серёжа ведь и отрубить может. Арсений решает всё-таки сделать то, о чём попросили.              — Даже без своего Просчёта ты на многое способен, — приобнимая за плечи, шепчет Арсений. — Физподготовка, реакция, боевые навыки у тебя прекрасные, — осторожно гладит по плечам замершего Ищейку. — Сказал бы, что всё будет хорошо, но хер его знает, да и… Лучше бы, чтобы хорошо не было, — расплывается в усмешке Арсений, — им должно быть очень и очень плохо, Адриан, никаких хорошо, — подначивающе подмигивает смотрящему на него Ищейке Арсений.              Арс буквально кончиками пальцев чувствует, как дрожащие мышцы чужого тела вытягиваются. На губах Адриана расцветает азартная усмешка, и это… ощущается очень необычно внутри самого Арсения. Зажжённый в чужих глазах огонёк подпаливает что-то в самом Арсе. Успокоить, не просто снизить градус беспокойства, а ещё и вдохновить тревожника — ощущается как какое-то максимально редкое достижение, раритетный трофей, от которого в груди расплывается горячим мёдом гордость.              Кивнув загоревшемуся Адриану, так и оставив руку перекинутой через выпрямившиеся плечи, Арсений наблюдает за продолжающим проламывать стену Стоунестом. Этот здоровяк, всего на сантиметра три выше него, но шире, кажется в два раза, — носитель элементальной способности, то есть, стихийной. Одними лишь грубыми движениями кулаков в воздухе он выдёргивает из земли глыбы камней с обломками асфальта, управляет ими будто телекинезом, бросает с размаху, с силой в железную стену. Ловящая в себя один острый камень за другим железная плита всё больше прогибается в обратную сторону, истончается, стираясь от грубых ударов каменных пород.              И всё-таки… Если этот верзила ещё и камнями может управлять, как нечего делать, почему он не помог Зверю выбраться из-под завала в ту же секунду, как он там оказался? Арсений искренне хочет верить в то, что Стоунест думал о здоровье Антона, хочет верить, что он боялся сдвинуть что-то не то, не так и ещё больше навредить Шасту под обломками здания, только вот… Арсений не может остановить свою голову от форсирования хреновых мыслей и подозрений, из-за которых к Стоунесту, с которым теперь приходится работать бок о бок, стремительно растёт неприязнь.              Стоунест взмахивает кулаком вверх, и с земли поднимаются тучей мелкие камушки, которые под управлением чужой ладони превращаются в рой саранчи, начинающей «обгрызать» истончённую металлическую стену. Маленькая песчаная буря острых камушков царапает железную плиту, стачивает слой за слоем, как наждачная бумага. Уже через пять минут этой махинации Стоунест останавливается, камушки сыпятся под его ноги, а он, кивая Пиле, освобождает ей место.              — Готова? — сжимая плечо Хамелеон, спрашивает Пила. В ответ лишь решительный кивок. — Значит, погнали, — встряхиваясь, хмыкает Пила.              То, что геройские псевдонимы в СДС даются максимально топорно, Арсений уже понял: Хамелеон — реально как хамелеон сливается со средой, Стоунест — управляет камнями, Электронос — херачит электричеством. Может, это в какой-то степени и удобно, узнаваемо, но, как по скромному мнению Арсения, не хватает некой вуали загодочности и от того символичной красоты. А может, в Арсении говорят привычки наёмника: зачем называться именем, по которому сразу становится понятно, какой у тебя козырь? Это как играть в карты с открытой колодой, разве не так?              Да, его псевдоним при «Осе», Тэнебра, тоже говорящий, буквально «тьма» с латыни, только вот кто эту латынь знает, чтобы просечь? У Иры тоже с латыни, но даже со знанием перевода можно не догадаться, в чём именно способности Иры, потому что Информиса — это «бесформенная». В целом псевдонимы пандоровцев Арсению больше нравятся, в них, за исключением Серёжиного, не прописано заглавными жирными буквами всё, чем они могут удивить. А с Серёжей знание того, что он может усыпить, в целом никого от этого самого усыпления не спасёт, так что и не важно.              И вот Стоунест буквально управляет камнями, а Пила… буквально пила. Арсений даже не удивляется, бровью не ведёт, наблюдая за тем, как встряхнувшись, героиня превращает свои руки в две пылающие оранжевым пилы, которые с лёгкостью прорезают истончённый металл по форме стандартного, прямоугольного дверного проёма. Отскочив в сторону, Пила возвращает свои руки в привычный вид, а Стоунест выбивает по вырезу их «дверь» с разворота ногой.              Снова приходится просто ждать и держать за других членов команды кулачки. Вышмыгнувшая уже фактически невидимкой Хамелеон исчезла из виду, размытой молнией проскочила за стену. Они с Адрианом предупредили её, чтобы смотрела под ноги, Арсений надеется, что она сможет совместить осторожность и скорость, не подорвавшись на какой-нибудь мине или растяжке.              — Если у них есть откуда-то такая аппаратура, — задумчиво тянет Электронос, припрыгивая в разминке на месте, — точно ли у них не найдётся какого-то агрегата, способного видеть невидимок?              — Узнаем со временем, — тяжело вздыхает голос Антона в наушнике. — Пока ждите.              — Может, мне превратить резиденцию молнией в электрический стул, чтобы вся их аппаратура накрылась?              — Отличная идея, искорка! — саркастично восклицает Антон. — И аппаратура накроется, и чуваки из Красного Кольца, и заложники, правда, тоже, но это так, погрешность, всякое же бывает.              — А, о, я забыл, — бормочет Электронос, стушёвываясь.              — Просто подождите, доверьтесь Хамелеоньчику, она у нас умница, — шепчет Антон.              — Как там у «пляжных»? — решает узнать Арсений, пока всё равно приходится просто стоять и ждать.              — Мне казалось, что я отправил туда дохуллион людей, но даже этого оказалось мало, — тяжело вздыхает Антон. — Пострадавших много, лечить приходилось чуть ли не каждого третьего, Поз вымотался, использовал все силы, что были. Отрубился. И Даня тоже.              — Твою мать, — в один голос выругиваются Арсений с Адрианом, жмурясь.              — Они сейчас в лазарете, очухаются через час-два, если верить Вивасу, — успокаивает Антон. — Они огромные молодцы, сейчас им нужно лишь отдохнуть. Робби запряг в помощь эвакуации Блонди, а я отправил Станпорта, даже старших менеджеров пришлось затянуть. И всё равно… В итоге пришлось просить помощи ещё у нескольких диспетчеров. Людей на пляже просто до-ху-я.              — А что там за фестиваль вообще? — интересуется Сонар.              — Да какой-то жрально-музыкальный, не ебу, не вникал, — тяжко вздыхает Шаст.              — Как там Мэл? — намного тише спрашивает Сонар.              — Её порталы для эвакуации идеальны, — улыбается мягко Антон. — Но… Она тоже подходит к пределу своих возможностей, скоро окажется на соседней койке рядом с Позом и Амброзией. Но, к сожалению, просить жалеть себя я не могу, каждый должен стараться до последнего.              — Оно понятно, — медленно кивает Сонар. — Главное, чтобы про неё не забыли, когда она грохнется без сознания.              — Забыли? — переспрашивает Робертсон с усмешкой. — Обижаешь, Сонар.              — Хах, прости, Бобби, я уже забыл, что ты тоже с нами, а то сидишь с языком в заднице, — облегчённо смеётся Сонар. — У остальных наших там как?              — М, Фламбе бурчит, что заебался летать туда-сюда, но всё же летает, — с улыбкой тянет Роберт. — Голем торжественно объявил, что с меня ящик пива за такое начало смены… Будто бы это я пляж поджёг. Водобой хорошо сработался с Окс, их способности отлично сочетаются, а вот Призма умудряется посреди этого пиздеца вести прямую трансляцию.              — Серьёзно? — глухо усмехается Арсений.              — Ваша, между прочим, вместе с ней этим занимается, — отбивает Роберт.              — Под «нашей» он имеет в виду Информису, — явно с обречённой улыбкой поясняет Антон. — Сказала, это называется репортаж с места событий… Похер, чем бы дитятки ни тешились, лишь бы работу при этом выполняли и сами не подгорели. Да уж… Вот это начало дня…              — В следующий раз, Шаст, — начинает Роберт, — когда скажешь, что собираешься нагнать нас по числу закрытых вызовов, ты уточни, что собираешься накаркать глобальный пиздец.              — Хах… Ну да, — серо откликается Антон.              — Приём? — сквозь шипение доносится голос Хамелеон в наушниках. — Меня слышно?              — Хреново, но да, слышно, — оживает как по щелчку Роберт. — Добралась до комнаты охраны?              — Да, отрубила троих, четвёртый куда-то вышел, пока я дошла, — тараторит Хамелеон. — Я нашла чип, о котором ты говорил, вытащила, но связь не возвращалась. Вернулась только после того, как я его раскрошила ногой.              — Значит, он не требовал подключения к системе, — хмурится Роберт. — Интересно… А как чип выглядел? На нём что-то было? Или просто как флешка?              — Э, если честно чип выглядел очень странно, — сквозь помехи отвечает Хамелеон. — Плоский, размером с ладонь и весь в каких-то отверстиях.              — Типа как перфокарта? — хмурясь, уточняет Антон.              — Я не знаю, что такое «перфокарта», — вздыхает Хамелеон. — Плоская, дырявая хрень.              — Какого цвета? — спрашивает Арсений, переглядываясь встревоженно с Адрианом.              — Чёрно-жёлтая.              — Значит, они и правда снюхались с Красным Кольцом, — недовольно фыркает Антон. — Можно было ожидать от них. Это перехватчики «Осы», Робби. Многофункциональная хрень, работающая на основе вредоносного ПО типа вируса, излучает волны разной частоты в зависимости от предназначения. Перехватывает контроль над различными системами, создаёт глушащее поле не только для электроники, но и для способностей, зависимых от электромагнитного излучения.              — Твой просчёт зависит от ЭМИ? — изгибает удивлённо бровь Арсений.              — Видимо? — неуверенно тянет Ищейка.              — От какой-то конкретной волны, очевидно, — подтверждает по связи Антон.              — Если связь всё ещё херовая, значит, где-то ещё в резиденции есть этот перехватчик, — задумчиво бормочет Робертсон. — Хамелеон, я всё ещё не могу отключить турели, ты уверена, что в комнате охраны больше нет таких глушилок?              — Уверена, но тут в чём подвох, Роберт, — шепчет Хамелеон, клацая мышкой и клавиатурой. — Я прошерстила комп, у этих компов в целом нет доступа к наружной системе безопасности, тут есть одна турель внутри резиденции, я её перевела в спящий режим из центра управления, но те, что на улице… Их здесь нет.              — Значит, в доме есть ещё одна комната охраны, дополнительная точка доступа, — бормочет Роберт. — Но я не вижу по камерам в доме что-то подходящее…              — Ставлю сотку, что это тайная комната, Робби, — подкидывает идею Сонар. — В фильмах про богачей, на которых нападают, такое видел.              — Это мысль, — тихо соглашается Роберт. — Сейчас взломаю кое-что, вытащу чертёж здания, найдём эту тайную комнату. Дайте мне минуту, — просит Робертсон, отключаясь.              — Мне придётся опять идти одной через весь дом? — гулко сглатывая, спрашивает Хамелеон.              — Страшно? — спрашивает без издёвки Антон.              — Пробираться в одиночку, ставя на то, что не издам звука и никто не заметит, через особняк, забитый под сотню злодеев со способностями и военными протезами? Да, немного пугает, Шаст, пиздец как пугает… — бормочет Хамелеон.              — Эй, — тянет с улыбкой Антон, — а ты случайно не вспомнишь, кому полгода назад пришлось в одиночку пробираться через полный террористов завод, потому что Электронос отключился, а закованную в камень Гидру взяли в заложники? Не помнишь, Лео?              — Мне.              — Именно, — мурлычет, улыбаясь, Антон. — Если я мог ставить на чью-то незаметность и смекалку в «Диско», то на твою, моя хорошая. Страшно? Это им страшно будет от того, как их обвели вокруг пальца.              — Я скучала, босс, — усмехается тихо Хамелеон.              — Есть чертёж, — отчитывается вернувшийся на связь Роберт. — Знаю, где комната. Чем ты ближе к ней, тем больше будет пропадать связь, так что заучим новый маршрут на память.              Снова приходится выжидать, и в этот раз Арсений опять старается занять себя чем-то на время вестей от Хамелеон. Эмоции хотят спровоцировать Стоунеста на разговор, который приведёт к откровению, почему он не стал вытаскивать Зверя из-под обломков рухнувшего здания, но голова требует прикусить язык и не развивать конфликт во время опасного задания. Арсений, разумеется, прислушивается к голове.              Вместо Стоунеста затевает разговор с Адрианом, просит его попытаться снова использовать Просчёт, ведь, если уничтожение первого перехватчика вернуло связь в хоть каком-то состоянии, то и способности Адриана должно было увести из-под жёсткого ограничения. Ищейка берётся просчитывать что-то незначительное, а именно: точную толщину уже пробитой железной стены — в этот раз золотые символы, а потом и рисующиеся в воздухе цифры не исчезают. Отлично, пророк Ищейка снова в строю.              — Вас не напрягает то, что они вообще не среагировали на пролом стены? — интересуется Громила. — Типа никто же вообще не дёрнулся, никто не выбежал проверять, атаковать прорвавших оборону…              — На их месте я бы тоже не высовывался, — шепчет Арсений. — Зачем? У них камеры, куча мин с растяжками на пути к резиденции, не говоря о турелях снаружи. Обороняться из замка — более выигрышная тактика, чем отправлять солдат под стены.              — Арс прав, — кивает Адриан, пинающий то одной, то другой стопой, подпрыгивая, округлый камушек. — Ну-у-у, разве что они проебались с тем, что их могут ебануть с тыла.              — Красное Кольцо всегда было узколобым в своей самоуверенности, — вздыхает в наушниках голос Робертсона. — Но раньше это было хоть как-то оправдано, их главой был Полог, его способность позволяла быть настолько самоуверенным. Тот же Идеальный просчёт, но куда более вариативный и уходящий дальше в будущее по времени, чем у Ищейки.              — Было бы интересно посмотреть на такое сражение, где два противника просчитывают шаги друг друга наперёд, — хмыкает Стоунест.              — Вроде, в каком-то аниме такое было, — щёлкает пальцами Пила. — Не помню, чем это там закончилось.              — Роб, — окликает взволнованно Громила. — Как ты думаешь, она?..              — Не хочу об этом, — вздыхает тяжело Робертсон. — Если она там, если встретитесь лицом к лицу, не дай ей себя одурачить, Громила. Сонар. То же самое.              — О чём речь? — обеспокоенно спрашивает Адриан.              — Красное Кольцо, — машет неоднозначно рукой в сторону резиденции Сонар. — В последнюю встречу с ними, когда Роб уделал Полога, а мы раскидали тогдашних «сильнейших», глава, эм, сменилась.              — Стойте, вы рассказывали, тогда, в ресторане, — хмурится Арсений. — Глава этой организации сейчас — ваша бывшая сокомандница.              — Ну, была хер знает сколько, — пожимает плечами Громила. — Кто знает, где она сейчас.              — Я бы предпочёл не знать, — фыркает Сонар.              — Недостаточно объёмная для тебя? — ухмыляется Громила, очерчивая ладонями большую грудь.              — Это тут причём! Я не только на это смотрю! Я вижу душу…              — Кому ты заливаешь, Сон, — взрывается хохотом Громила.              — Если она всё ещё с Красным Кольцом, если будет там, — прерывает строго Роберт, — не говорить, не слушать, не злиться, не вестись на провокации. Обычная злодейка — обычные меры. Никакой дополнительной жестокости, как и никакой неуместной жалости. Что бы она ни сказала…              — Какая у неё способность? — Арсению кажется, что именно это как раз таки важно, а не объём груди или старые обиды.              — Невидимость, — вздыхает Робертсон. — При задержке дыхания. Долго задерживать не может, она астматик.              — Иронично, — пропевает ядовито Сонар.              — Готово, — на громком выдохе шепчет в канале вернувшаяся Хамелеон. Судя по тяжёлой одышке, в тайной комнате ей всё-таки пришлось вступить с кем-то в открытый бой. — Чип такой же, как был в комнате охраны, раздробила, турели отключила. Как слышно?              — Слышим тебя отлично, — оживлённо отвечает Антон. — Теперь за работу, ребят. Морфей и Тэнебра, как увидите, что Ищейка с остальными привлекли достаточно внимания, тихонько за заложниками. Я вас проведу.              — Удачи, — сжимая плечо Арсения, приободряюще улыбается Адриан.              У них в отряде желать удачи было плохой приметой, Муравей считал, что желающий другому удачи отдаёт свою, а значит, обрекает самого себя на провал. Разумеется, со всеми этими народными мудростями, пословицами и поговорками Тихон был до бесячего суеверным…              — Оставь удачу себе, тебе больше пригодится, — шепчет убежавшему Адриану в спину Арсений, тяжело вздыхая.              Переглянувшись с Серёжей, кивнув ему, Арсений выдвигается тенью за штурмовой командой. Судя по оживлённому вскрику и даже смеху из резиденции, Красное Кольцо ждало прямое нападение с нездоровым нетерпением. Как они и думали, собираются отбиваться изнутри, обороняя занятое здание. Рассчитывают на минимальные потери, но с этим явно проебались.              Осаду замков помогают во многом выдержать лучники, засыпающие нападающих шквалом стрел. Осаду резиденции хотят растянуть таким же образом, разве что оружием посовременней и способностями. Арсений видит, как по земле разбегаются красные точки прицела снайперский винтовок, видит уже летящие в бегущую в нападение штурмовую команду гранаты, огненные шары разных цветов и куски железа, напоминающие огромные гвозди. Им нужно двигаться постепенно, постоянно выстраивая перед собой барьеры и щиты, если не хотят бежать грудью на копьё! За это берётся успевший отдохнуть в ожидании Хамелеон Стоунест.              — Вряд ли, — глухо усмехается здоровяк, выдёргивая из земли перед командой каменную стену, которая крушится лишь местами от чужих атак.              Арсений подлавливает за локоть чуть не сорвавшегося Серёжу, отпрыгивая назад: из-за поднятой стены из камня земля рядом начала проваливаться под ногами.              — Шаст, Роберт, в требованиях к выполнению заказа было только про целостность заложников сказано? — осведомляется Стоунест.              — Хочешь разрушить дом? — горько усмехается Антон. — Ты же понимаешь, что это не вяжется с целостностью заложников?              — Хочу закрыть кусками камней дыры этого осиного гнезда, чтобы им неоткуда было стрелять в нас.              — Хорошо, — тут же даёт добро Робертсон. — Но тех, кто на крыше, придётся снимать вручную, нельзя наваливать туда камней, конструкция дома может не выдержать.              — Понял, — отзывается Стоунест.              На глазах Арсения каменная стена разделяется блоками и перелетает рывком к дому, затыкая окна и балконы. Каменные «затычки» действительно снимают три четверти обрушившегося на них огня: остались только атакующие с крыши, но от их выстрелов уклониться не так сложно. Особенно, когда рядом бежит Адриан, то и дело вскрикивающий «Электронос, вправо!», «Сонар, парируй вниз!», «Арс, резко замри!».              Перешедший в форму вепря Сонар обрушивается на крышу и скидывает одним движением громадного крыла сразу троих, кричит, оглушая оставшихся, и… О боже, Арсений точно увидел, как пролетела по небу чья-то оторванная чужими клыками рука. И это точно была не лапа Сонара.              — Подкиньте на крышу, помогу летучей мышке! — вскрикивает на бегу Пила.              Прямо перед ней в воздух взмывает каменная лестница, ведущая на крышу. Следом за Пилой увязывается, кажется, Крашер, ну, это Арсений так думает, потому что выглядит этот верзила соответствующе данному псевдониму: высокий, широкий, быстрый, наверняка ого-го крошащий.              В итоге, когда они прорываются в дом, где их горячо встречают в огромном холле, в зоне видимости Арсения остаются семеро героев. Серёже вмешаться в бой Арсений не даёт, держит рядом с собой, отходит с ним незаметно и тихо в тень, образовывая рядом с ними что-то вроде дымовой завесы, которая поможет уйти чуть позже незамеченными, когда всё внимание нападающих полностью сосредоточится на остальных.              Остались Адриан, Громила, Электронос, Мираж, Стоунест и ещё одна героиня, которая до сих пор никак не отсветила.              — У вас есть шанс сдаться и не доводить до крайностей, — ровно произносит Электронос.              — Как смешно, — тянет улюлюкающим голосом держащий на прицеле коротышка с красными глазами.              — Ему смешно, ты слышала, Лафэри? — с улыбкой тянет голос Антона в наушниках. — Рассмеши-ка мальчика ещё больше. Ну, как ты умеешь, дорогая.              — Без вопросов, — широко улыбается та самая, ещё не отсветившая героиня, принимая поручение Антона.              Арсений щурится внимательно на щёлкнувшую пальцами темнокожую женщину в красно-оранжевом трико, ждёт чего-то… более обычного, чем заливающиеся хохотом полтора десятка злодеев. Сначала Арс даже думает, что способность Лафэри почему-то не сработала, а придурки из Красного Кольца так злорадствуют, но потом всё-таки сращивает. Лафэри. От английского «лаф» — «смеяться», это и есть её способность. И около пятнадцати поддавшихся дурману злодеев начинают задыхаться от навязанного хохота, хватаются за надрывающиеся животы, жмурясь от боли, пока по щекам реками текут слёзы. Какая, мать его, жуткая способность…              — Какого… хуя? — косясь с ужасом на повалившихся без сознания, смеявшихся до лопнувшего, видимо, в мозгу сосуда, шепчет один из злодеев Красного Кольца.              — Никто не уйдёт без улыбки со встречи с Лафэри, — широко, пугающе широко улыбается Лафэри, распахивая глаза.              — Она психанутая, — шепчет испуганно Арсений.              — Слегка с приветом, а так ничего, — усмехается в наушнике голос Антона. — Арс, выжди ещё пару минут и растворяйся в тени.              — Принял, — шёпотом отвечает Арсений.              — Не хотите выдавать заложников, я найду их сам, — хмыкает Адриан, делая всего шаг в сторону.              В пол перед замершей стопой врезается горящий красным чёрный гарпун.              — Ведь я дурак, садист и суицидник, что-то из этого движет каждым моим поступком, — расплываясь в улыбке, скороговоркой пропевает строчки знакомой английской песни Адриан. — Это то, чего ты хочешь, это то, какой ты есть, — с загоревшимися глазами громче пропевает Ищейка.              Только привычных формул, символов Просчёта не появляется, а рванувший к Адриану злодей, бросивший магический гарпун, вдруг валится с ног, буквально прокатывается к ногам Ищейки кубарем, тут же испуганно отползая.              — Я единственный, кто полюбит тебя, — всё продолжает петь Адриан, склоняясь к лицу потеющего от ужаса злодея. — Ненавидь это…              Стоит пятёрке злодеев лишь пошевелиться, рвануть в сторону Адриана, как и те падают с ног от внушённого ужаса, скулят от страха, отползая от пританцовывающего музыке в голове Ищейки.              — Так это… называется тёмной эмпатией? — выдавливает из себя с трудом Антон, следящий за происходящим по камерам.              — Ненавижу эту часть способности, — хмыкает с холодной усмешкой Ищейка в ответ. — Слишком сильно связалась с моим тёмным, бездушным прошлым, босс, — трагично вздыхает Адриан. — Я мог бы заставить их пустить пули себе в лоб… Но что-то я не в настроении, — широко улыбается с красными огоньками в глазах Ищейка, зыркая на одного из злодеев, который тут же вскрикивает от внушённого ужаса и убегает из зала. — Мне не нравится, что меня это до сих пор смешит… Может, я всё ещё тварь? Что думаешь, босс?              — Продолжай в том же духе, а потом свожу тебя за ручку к Метиде, — нервно усмехается Антон.              — Принято.              В холл резиденции приходит подкрепление, и тут теперь, кажется, все из Красного Кольца, кто только был во всём особняке. Для Арсения с Серёжей это хорошо, это зелёный свет, что они могут выдвигаться к заложникам, но для остающихся здесь сражаться…              Кажется, Арсений зря переживает, потому что численное преимущество ни коим образом не смущает их штурмовую команду. Ищейка теперь активно использует обе составляющие своей способности: кого-то побеждает быстрым Просчётом, предугадав действия и обернув их против деятеля, кого-то уничтожает морально одной лишь тёмной эмпатией.              Валятся пред лжепророком на колени, трепеща от ужаса, спотыкаются о собственные ноги, попадают в своих же из-за своевременного уворота Адриана от атаки. Злодеи надрываются от убийственного смеха до потери сознания рядом с кружащей с прибивающим кусками камней Стоунестом Лафэри. Крошатся в мясо промежности под неприхотливыми кулаками носящегося между здоровяками коротышки Громилы.              Через две минуты половина зала начинает сверкать, словно от вспышек фейерверков, а стреляющий молниями Электронос успевает меж делом танцевать… диско… Так вот, почему они так назвали команду?! Это просто локальный прикол самого артистичного участника?!              Мираж создаёт иллюзии, сбивая атаки злодеев со способностями, заставляет их потеряться в пространстве, заточает в лабиринте зеркал, а сама, появившись за спиной, придушивает световым лассо. Возвращается к общей вечеринке Хамелеон: то и дело сливаясь то с полом, то с колоннами, избегает атак, а затем неожиданно бьёт рептильным хвостом злодеев в шею, впрыскивая парализующий яд. Арсению даже на секунду не стоило сомневаться в оставленных сражаться людях, потому что… их выбрал Антон.              — Пора, — шепчет Арсений, крепко вцепливаясь пальцами в Серёжин плащ. Тянет за него Морфея по коридорам, как за поводок, внимательно следует инструкциям ведущих их по особняку Шаста и Робертсона.              — На месте вас встретят семеро из Красного Кольца, — предупреждает Антон. — Серёжа, умоляю, не усыпи Арса, мы ставим всё на него. Ва-банк, так сказать.              — У троих мощные военные протезы, — информирует Робертсон. — Остальные четверо налегке, но я думаю, у них компенсирующие способности. Будьте осторожны. И не забывайте о сохранности заложников.              Будьте осторожны. Будьте осторожны? Арсений всегда осторожен, Робертсон мог и не проговаривать очевидное. Хотя… При взгляде на чуть не уронившего задетую вазу Серёжу… Ладно, проговорить Роберту стоило.              Разумеется, без лишних свидетелей по коридору пройти не получается, всё равно за каждым углом находится не побежавший на шум, оставшийся настороже злодей. Впрочем, это не имеет никакого смысла, потому что Антон и Роберт предупреждают заранее, следя через камеры, а Арсений, не показываясь врагу на глаза, берёт руками из тени злодеев в удушающий захват. Вот так, отрубая одного за другим дозорных, Арсений с Серёжей спокойно минуют почти пустые коридоры резиденции.              Едва ли не фыркая на новое «только осторожно», Арс тянется к ручке двери, за которой должны быть заложники, но чуть ли не отпрыгивает назад, резко хватаясь за ухо. Если быть точнее, Арсений вцепливается в наушник, в котором слишком громко и резко завопила какая-то музыка.              — Какого чёрта, Сонар, что ты творишь?! — сквозь шум вскрикивает Роберт, видя, очевидно, по иконкам источник звука, засорившего волну. — Нет, мне кажется…              Арсений хмурится поначалу, изгибает вопросительно бровь, слыша из вытащенного наушника, который держит на расстоянии от уха из-за громкости, знакомую песню с даже смутно знакомым… Разве это не та песня-дразнилка, которую пел в баре Фламбе про «суку Роберта»?              — Робби? — взволнованно окликает Антон, бегая глазами по камерам. — Народ на крыше, кто-то видит Сонара?! — перекрикивая музыку, спрашивает Шаст.              — Он отрубился, кто-то спёр его наушник! — громко отвечает Пила.              — Покажись, тварь, — шипит раздражённо Робертсон. — Хватит прятаться, Кортни!              — И припев! — озорно вскрикивает женский голос через наушник Сонара. — Сучка я, зовут Роберт, да, я тварь по кличке Роберт! — пританцовывая перед одной из камер, поёт в микрофон Сонара Невиди… Невистерва. — Мечтаний нет, я всё проду-у-ул, и крошечный мой хуй — да, он всё равно не встанет никогда: потому-что-у-меня-эректильная-дисфункция!              — Сверните ей шею, — холодно приказывает Робертсон.              — С радостью, но у нас тут нет свободных рук! — орёт сквозь шум боя Громила.              — Как делишки, Роберт? — в такт песни, продолжая танцевать перед камерой, тянет Невидива. — Надеюсь, спустя полгода Фламбе удалось тебя трахнуть, любитель пончиков?              — Медленно и жестоко, — тяжело дышит Робертсон. — Малевола, перемещайся в резиденцию, там Невистерва!              — Как раз закончила с переправкой последних людишек, — мурлычет присоединённая ко второму каналу связи Мэл. — Координаты. Ха-ха, вижу-вижу.              Прямо позади спины танцующей на камеру Невистервы открывается красной прорехой в пространстве портал, из которого с мечом наперевес выбирается голодной до крови волчицей Малевола. Демонический хвост плетью трепещет довольно за спиной Мэл, она заносит меч над головой Кортни, но та, почувствовав опасность, резко задерживает дыхание и становится невидимой, пропадая с глаз.              — Я чую твой смрад, сучка, — холодно смеётся Малевола, громя коридор резиденции своим мечом. Вазы, горшки, бедные фикусы, статуэтки… Всё рушится под демоническим гневом.              Антон отключает звук на наушнике Сонара, чтобы играющая песня-дразнилка Фламбе, записанная Невистервой для особого случая, и шум боя с Малеволой, не отвлекал от работы остальных.              — Милая песенка, Роберт, — не пряча усмешки, тянет Арсений. — Фламбе есть на спотифай?              — Арс, за работу, — обрывает колкости Антон.              Смешливо закатывая глаза, Арсений только фыркает. Всё, вдох-выдох, снова сама серьёзность. Заранее материализовав в руке несколько метательных ножей из тьмы, Арс открывает дверь.              Трое из семи злодеев даже не пытаются начать торговаться, нападают молча и сиюсекундно. Два метательных ножа из мрака вонзаются в бёдра громилы с железными руками, подрезая связки, заставляя рухнуть на колени с болезненным воем. Второму злодею с горящим красным протезом позвоночника и ключиц, ловко вывернувшись из-под атаки, приставляет ко лбу два пальца Серёжа — злодейская тушка падает без сознания на пол. Третий кинжал Арса замирает в воздухе ровно между глаз третьего нападающего, Арс не втыкает дымящийся мраком нож в чужую голову, приближает его постепенно, сантиметр за сантиметром, заставляя злодея пятиться и зажаться в угол, кося глаза на висящий в воздухе кинжал.              Конечно, схватившие заложников, оставшиеся противники приставляют к головам захваченных оружие, приказывая не двигаться. Голоса Антона и Роберта синхронно твердят уже раздражающее «осторожно». Знали бы они, сколько вот таких моментов уже было в жизни Арсения, сколько таких злодеев и заложников он повидал…              — Постой-ка, блять, — хмурится вдруг один из злодеев, вглядываясь в лицо Арсения. — Ты ж говорил, что наш фанат… Это ты был в «Дырявой ноге», точно ты!              — Как сказал Даня… Я время от времени немножко меняюсь, — пожимает плечами Арс, материализуя из тени позади захватчиков кучу щупальцев, которые перехватывают их за руки и ноги, а затем хлёстко и крепко пришпиливают к стене. Дело двух секунд, а они всё «осторожничкали».              — Раз, два, три, четыре, — бормоча, считает Серёжа, от рук которого ко лбам злодеев протягиваются золотые нити. — Пять, шесть, семь… Засыпать вам нужно всем, — в рифму, словно считалочку, договаривает Морфей.              Видя отрубившихся злодеев, Арсений отпускает расслабившиеся во сне тела, тень рассеивается и злодеи валятся один за другим на пол целым спящим царством. Так, Арсу показалось или на один «бух» было больше должного?.. Оборачиваясь назад, Арсений не сдерживает закатывания глаз с шумным вздохом.              — Серёжа отрубился, — оповещает Арс.              — Видим-видим, — глухо усмехается Антон. — Я сейчас пошлю к вам Станпорта, чтобы он перенёс всех в безопасное место.              — Всех? — хмурясь, переспрашивает Арсений. — Я хочу помочь остальным.              — Побереги силы.              — Я почти ничего не сделал! — всплёскивает руками Арсений. Бегает взглядом по комнате, ища камеру, а затем вперивается хмурым взглядом в объектив. — Серьёзно, Антон, я буквально почти ничего не сделал. Это было задание на две минуты: вошли и вышли. Я в норме, мне нужно к остальным, не лишай их поддержки. Сонара отрубили, а Малевола занята одной этой вашей Кортни.              — Он и правда чертовски быстро справился, — тихо говорит Роберт.              — Я проделывал подобное сотню раз, — фыркает Арсений. — В моём отряде… В моей работе спасение заложников было самым низким по сложности заданием.              — Шаст, — не требовательно обращается Робертсон. Хочет узнать у Антона, что он думает, но что тут думать вообще!              — Ты в порядке? — осторожно спрашивает Шаст.              — От чего мне быть не в порядке? — щуря глаза, глядя в объектив камеры, спрашивает Арсений. — Тут занято, я разговариваю! — ударяя волной тени вбежавшего в комнату злодея и захлопывая дверь, фыркает Арс. — Серьёзно, блять, не надо со мной теперь как с фарфоровым, я нормально себя чувствую! — грозит в камеру пальцем. — Вы тупые?! Я сказал, занято!              — Ну да, он в порядке, — нервно усмехается Робертсон.              — Я отправлю Адриана к Малеволе, чтобы он помог в борьбе с невидимкой, а ты заменишь Адриана в холле, — сдаётся Шаст.              — Замечательно, — буркает Арсений, вырубая нового пытавшегося вломиться в комнату злодея теневым кулаком по затылку. — Я же сказал, я сюда не пущу, блять, вы не обучаемые, что ли?! Давай-давай, забирай их, — шикает Арсений, оборачиваясь через плечо к объявившемуся Стасу.              Шеминов, сверкая синей вспышкой телепорта, переправляет заложников попарно, а потом возвращается за уснувшим Морфеем, чтобы закинуть его в лазарет. А Арсений пока вышибает одного врага за другим: метательными кинжалами из тьмы, волнами из мрака, своими ногами… Никак они, блять, не научатся!              Один из злодеев прорывается всё-таки внутрь комнаты, просачивается облаком дыма, пока Арсений душит захватом локтя другого. Арса хватают сзади за пояс и вздёргивают вверх, собираясь кинуть на прогиб, — приходится выпустить из удушающего захвата одного, чтобы отбиться от второго. Материализованное из тени лезвие рассекает спину схватившего его злодея, заставляя выпустить из рук. Приземляясь на корточки, Арсений тут же откатывается вбок, на расстояние, чтобы держать в поле зрения сразу двоих оказавшихся в комнате злодеев Красного Кольца.              — Может, всё-таки тоже пойдёшь со мной? — спрашивает вернувшийся Стас.              Едва ли договорив вопрос, Шеминов пригибается к полу, уклоняясь от удара стулом.              — Вали отсюда! — вскрикивает Арсений. — Не меш…              Арс, кажется, проглатывает собственный язык, смотрит округлившимися глазами на истекающих кровью злодеев. Это произошло словно бы меньше, чем за секунду. Вот Стас оказывается между двумя врагами, вот хватает их за руки, а потом телепортируется в другой угол комнаты… с их руками. Их оторванными руками.              — Да, я не только как курьер-перевозчик гожусь, — фыркает Станпорт, отбрасывая брызгающие кровью, оторванные конечности в стороны. — Вам предлагали по-мирному, — шипит Стас, пронзая взглядом бьющихся в конвульсиях агонии злодеев. — А теперь всё, всё-ё-ё, нету ручек — нет конфетки.              — Скажи ему, что я буду очень хорошо себя вести, — гулко сглотнув, просит в наушнике голос Антона.              — В офис возвращать? — дёргает бровью Стас, переводя взгляд к Арсу.              — Не надо… пожалуйста, — всё ещё видя перед глазами калейдоскоп картинок с отрыванием рук, мямлит Арсений. — Я тут… Я тут на дело сгожусь ещё. Антон одобрил…              — Он реально может оторвать мне башку и засунуть в задницу… — бормочет Антон. — Эти руки мне сладости в детстве носили…              Встряхиваясь, Арсений подскакивает на ноги, нужно срочно бежать к своим в холле, возвращаться к работе. Распрощавшись коротко с Шеминовым, Арс выбегает из комнаты, перепрыгивает по пути валяющихся в коридоре злодеев. Больше инструкции и маршрут Арсению не нужны, он прекрасно помнит, как дошёл сюда, сейчас выбежит по знакомому пути в холл и передаст эстафету Адриану, подменит его, чтобы Ищейка мог помочь Малеволе.              Что-то заставляет резко затормозить бег, замереть на месте, выставив руки в разные стороны. Что-то поднимает Арсению волосы дыбом, ускоряет ход сердца, заставляя залиться холодным потом. Звук? Запах? Промелькнувшая на периферии зрения деталь, растяжка? Что заставило замереть, что так напугало, почему забила тревогу высшего уровня интуиция?              Арсений смотрит вперёд, в конец коридора и всё будто бы застывает. Рядом нет Оксаны, но тело покрывается ледяной коркой от страха. Рядом нет Адриана, чтобы внушить ужас, но у Арсения подгибаются колени. У голубых глаз нет такой внимательности, как у глаз Зверя, но Арс словно видит больше кадров в секунду в этот момент, словно смотрит в замедленной съёмке на выступившую из-за угла коридора ногу в берце, звук шага сотрясает тело сильнее землетрясения. Перед вышедшим из-за угла, смотрящим прямо ему в глаза Дизоноровым Арсений замирает, как куропатка, пытавшаяся слиться с ветками при виде хищника.              Это называется танатоз, или акинез — простыми словами симуляция смерти. Попытка животного, столкнувшегося с опасностью обмануть хищника, прикинувшись падалью, замерев в неестественной позе. И всё-таки люди — такие же, обычные животные.              — Ого, какие тут у нас люди, — медленно приближаясь к заледеневшему Арсению, тянет Дизоноров. — Вы кажетесь мне смутно знакомым, уважаемый, — смеётся холодно, наслаждаясь каждой крупицей страха в Арсении.              Скрипят при каждом медленном шаге чёрные берцы, шуршит чёрный плащ с чёрно-жёлтыми погонами, насвистывают какую-то мелодию тонкие по-змеиному губы — всё издаёт какие-то звуки, всё, кроме Арсения, не способного даже вдохнуть.              Серые глаза, мёртвые глаза высасывают из Арсения все силы, словно бы взгляд Медузы Горгоны, превращают Арса в камень. Развевающиеся языками чёрного пламени волосы, обжигают Арсению щёку, когда Дизоноров наклоняется к нему, подойдя впритык. И даже так, Арсений всё ещё не может пошевелиться, а крик Антона в наушнике остаётся где-то на фоне. Дизоноров вынимает из уха наушник, откидывает его в сторону, не отрывая от парализованного страхом Арсения глаз.              — Да-да, где-то я вас видел… Или, может, не совсем вас, — усмехается генерал Дизоноров. — Да, всё же тогда был кто-то другой, у вас по сравнению с ним… слишком много свободы, как я вижу, — взбешённо рыкает генерал, хватая одной рукой Арсения за шею и вбивая его спиной в стену. — Заблудился, ублюдок? От стаи отбился опять? Что ж ты ни плетью, ни пряниками не учишься?!              Ноги пытаются оттолкнуться от стены, но ощущаются слишком ватными — прикосновение Дизонорова высасывает энергию из тела. Способности рядом с генералом Дизоноровым полностью исчезают, Арсений становится обычным человеком, но даже физическая подготовка коту под хвост, потому что Арс уже дал ему себя коснуться.              — Где остальные? — рычит в лицо задыхающемуся Арсению генерал. — Где твоя ебанутая семейка, Шершень?              Ему стоило остаться в лесу, ему нужно было стать призраком, раствориться в бесчисленных, размытых лицах толпы.              — Не советую, — щёлкая предохранителем, усмехается генерал, беря на прицел кого-то, примчавшего на помощь.              — Босс, способности не работают, — слышится взволнованный голос Адриана. — Энцо был прав, глушилка способностей — не чип, это человек.              — Уходи, — хрипит Арсений. Даже взгляд сместить не может от того, как напряжены из-за удушья мышцы лица, глаза будто бы сжало в одном положении. — Нельзя касаться, — с трудом выдавливает из себя Арс. Если генерал надавит ему на горло чуть сильнее — сломает шею, и Арсению бы помалкивать, но не может.              — Понял, — отзывается Адриан. И не понятно, кому он ответил: Арсению на его предостережение, или Антону, только что продиктовавшему чёткий план действий. — Значит, с ним точно без обнимашек.              В Дизонорова летит какая-то ваза — Ищейка оказывается рядом за секунду, выбивает из чужой руки пистолет ударом табурета, бьёт тем же табуретом генерала, оглушённого вписавшейся в лицо вазой, по затылку. Адриан наносит атаки другими предметами, следуя предупреждению Арса о касаниях, а как только Дизоноров выпускает горло Арсения в попытке защитить свою голову от табурета, Ищейка тут же подхватывает Арса на спину и валит со всей дури от генерала в сторону холла.              — Давай-давай, умница, Адри, — тараторит Антон. — А теперь замри на минуту…              Арсений, едва откашлявшийся после удушья, едва ли пришедший в себя, не понимает, почему Адриан остановился прямо на крыльце резиденции. Сейчас надо быть подальше от этого проклятого особняка: это не побег, это тактическое отступление!              — Я доставлю тебя в лазарет, у тебя с шеей полный пиздец, — тараторит взволнованно Адриан, поставив Арсения на ноги. Арс едва ли кивает от всё ещё не отпускающего ощущения мертвенной усталости. — Но надо подождать пару секунд…              — Не говори, что мы приманка, — умоляет Арсений, стоящий на ногах только благодаря придерживающим за пояс рукам Ищейки.              — Нельзя касаться, и глушит способности, ты сказал, — шепчет Адриан. — Поэтому Шаст выбрал лучшего для этого противника героя. Того, у кого нет ни способностей, ни открытых участков тела…              — Что? Кого? — непонимающе хмурится Арсений, с трудом фокусируя взгляд на лице Адриана.              Что-то шумит над головой, а позади Адриана, в шаге от крыльца приземляется наполовину светящаяся роботовидная громадина. Мехамен, значит, Роберт Робертсон — это Шастов ход. Умно.              Стоит запыхавшемуся генералу только выбежать на крыльцо, как его ловит за руки Адриан и с разворота, как можно быстрее, чтобы не растягивать тактильный контакт, выбрасывает во двор резиденции. Прямо в металлическую руку механического, роботизированного костюма Робертсона.              Соприкосновение с Дизоноровым никак не ослабляет Роберта, потому что он не касается его на самом деле: это лишь рука робота, которым он управляет, но им не является. Глушащее способности поле генерала никак Роберта не волнует, потому что у него никаких способностей по умолчанию нет: костюм работает только благодаря науке.              Крупная железная ладонь робота, в котором сидит Робертсон, сжимает крепко торс генерала, заставляя скулить сквозь сжатые зубы от боли.              — Не очень нравится, когда тебя давят и душат? — насмешливо тянет слегка механизировавшийся голос Роберта из робо-костюма. — Последним злодеем, которого я вот так держал, был Фламбе, но вряд ли у нас с тобой так же сложится… Шаст, что мне делать с ним? Ты уверен?.. Понял тебя.              Опираясь на держащего за пояс Адриана, Арсений задирает голову вверх, смотрит на взмывшего с сжатым в кулаке генералом Робертсона. И куда он его поволок?.. Арсений надеется, что Роберт хочет найти вулкан, чтобы скинуть эту тварь прямиком в жерло…              — А теперь доставим тебя в лазарет, — подсаживая Арса к себе на спину, крепко перехватывая под ногами, пыхтит Ищейка. — Пиздец ты лёгкий, ты вообще питаешься? — усмехается Адриан, таща Арса на своей спине к пробитой дыре в железной стене вокруг резиденции.              — Надо помочь остальным, — мямлит Арсений, падая от усталости лбом на затылок Ищейки.              — Мы там со всем разобрались, — успокаивает Адриан. — Мэл всё-таки перехватила эту их Невистерву, остальных тоже ушатали, всё путём.              — Все целы?..              — Ты особенно, Арс.              — Серьёзно, Адриан. Все живы? — наседает Арсений, до последнего борясь с косой, которая вот-вот сделает секущий удар в виде обморока от усталости.              — Живы-живы, — бухтит Ищейка. — Есть раненные, отрубленные, но все живые.              — Ты сам… как?              — Поверь, если бы не был в норме, на спине бы тебя тащить не смог, на такие подвиги у нас только Даня способен. Да-да, Шаст, тащу его к байку… А, да, давай так, сподручней будет, — соглашается на что-то Ищейка. — Сейчас нас Стас подкинет, — говорит едва ли держащемуся в сознании Арсению.              — Лишь бы со всеми имеющимися конечностями подкинул…              — Чего? — растерянно переспрашивает Адриан.              — Не важно, лучше забудь… Я вот, наверное, уже никогда не забуду.              Стас действительно переносит их в лазарет, здесь сейчас яблоку негде упасть, койки поставлены одна в упор к другой, кажется, пришлось тащить койки даже из других кабинетов, чтобы разложить всех здесь. Едва разлепливая глаза, Арсений пробегается взглядом по кроватям.              Поз и Даня до сих пор без сознания — истощили все силы. На соседней койке с Димой булькает какая-то нелицеприятная субстанция с глазками… Боже, блять, это Ира. Вот что значит «теряет форму при переутомлении», какой ужас. Рядом с Даней на одну койку уложили отключившегося так же от истощения Янниса, на соседней с ними койке лежат впритирку друг к другу бледный до жути Фламбе и Призма с обгоревшими волосами. В таком же состоянии Арс видит ещё двух незнакомых героев. «Пляжным» пришлось ничуть не легче, чем «штурмовым».              На второй половине большого зала лазарета в койках лежат те, кто прибыл или был перенесён относительно недавно — из штурмового отряда. Если Серёжа, отрубивший себя сам, просто отсыпается, то остальным повезло в разы меньше. Сонару, которого кто-то отрубил ударом по затылку на крыше, судя по перебинтованной мышиной башке, рассекли голову или даже пробили череп. Мало этого, Арс видит крупный, глубокий порез, разделяющий мышиную морду Сонара будто бы на две половины, одна из которых осталась без глаза. Арсений надеется, что, раз Поз смог вернуть Шасту целый позвоночник, то вернуть Сонару глаз ему проблем не доставит. Разумеется, когда Дима сам придёт в себя…              Кроме Сонара, из штурмовой команды в лазарете ещё оказываются Мираж и Крашер. У первой выжжен кислотой немалый участок кожи на бедре, а у второго сломаны правые рука и нога. Докрошился, получается…              — Давай-давай, глазки закрывай, — с усталой улыбкой тянет Адриан, бережно укладывая Арсения в койку с Серёжей. Мест и правда не хватает. — Вивас тебя осмотрит, даже если уснёшь, так что лучше просто засыпай… И я пойду, — бормочет Ищейка, и Арсений лишь сейчас замечает, что он нездорово бледный. — Я пойду к Позу прилягу, мне с ним спокойно…              Арсений провожает взглядом поплётшегося в другую часть лазарета Адриана. Из-под разорванной на спине майки зияет кровоточащая рана… Не из тех, кто понёс бы на себе, будучи не в порядке, да? Лжец.              — Я в норме, — отмахиваясь от рук подлетевшей медсестры, бормочет Арсений. — К нему лучше, у него кровь.              — Мне нужно осмотреть вашу шею, — настаивает медсестра. — К нему подойдёт другая медсестра.              — Не надо меня щупать, — фырчит Арсений, мотая головой из стороны в сторону, пытаясь отстраниться от пальпирующих пальцев медсестры.              — Вижу, с подвижностью всё в порядке, и всё же. Не шевелитесь пока, дайте мне сделать мою работу.              — А не то она тебя съест, — усмехается сбоку голос, от которого мгновенно расслабляются все мышцы тела. — Живой, Арс?              — Тупой вопрос, — хрипит Арсений, улыбаясь при взгляде на присевшего на край койки Антона. — Я вот-вот отрублюсь, но лишь от усталости… Пожалуйста, проследи, чтобы про Адриана не забыли, у него глубокий порез на всю спину.              — Суицидник ёбаный, сказал же не подставляться, — шипит Антон, тут же вскакивая с кровати. — Я позабочусь обо всех, прослежу, отдыхай, — мягко встрепнув волосы, просит Шаст и тут же уходит. — Адриан, я в рот тебя ебал!.. — последнее, что Арсений слышит.              А через секунду смертельная усталость погружает его в липкие, зыбучие пески забвения.              «Куда Роберт отнёс Дизонорова?» — последняя вспышка мысли в темноте и… Занавес.