Пианиссимо

Утренний рассвет Люцифера Морнингстар совсем не радовал, поскольку его состояние отягощали последствия очередной бессонной ночи: голова раскалывалась, будто по ней отбивали ритм на барабане, а язык во рту напоминал наждачку. На столе высилась неприступная крепость из пустых кофейных чашек, грозящая похоронить под собой все отчёты за прошлый месяц.  Он спал на столе, уткнувшись лицом в рукава пиджака, которые теперь наверняка отпечатались у него на щеке причудливым узором. Во сне Люцифер тихо посапывал и иногда вздрагивал то ли от холода, то ли от кошмаров, в которых Вокс и Аластор делили один пюпитр с помощью бензопилы. Дверь приоткрылась мягко, почти беззвучно. Рози белой кошкой скользнула в кабинет, и на мгновение замерла, оценивая обстановку. Увиденное вызвало у неё мягкую, почти материнскую улыбку. — Люцифер, — позвала она тихо, приближаясь к столу. — Люцифер, проснись. Директор консерватории пробормотал что-то похожее на «Лилит», перевернулся на другой бок и едва не смахнул со стола очередную чашку. — Люцифер! — Рози аккуратно тронула его за плечо. — Вставай.  — Ммм? — Люцифер приоткрыл один глаз, пытаясь сфокусировать зрение. — Рози? А который час? Я только прилёг на минуточку…  — Ты прилёг часов шесть назад, — спокойно сообщила Рози. — Но дело не в этом. У меня для тебя неплохие новости. Люцифер сел, протирая глаза. Отпечаток рукава на щеке смотрелся очень живописно. — Какие ещё новости в такую рань? — пробурчал он, пытаясь сообразить, где он вообще находится и как его зовут. — Аластор согласился вернуться. Люцифер замер, медленно переваривая услышанное.  — Чего? — переспросил он с утренней хрипотцой в голосе, затем кашляя, чтобы сбросить сон с голосовых связок.  — Аластор согласился вернуться в консерваторию в качестве концертмейстера, — терпеливо повторила Рози, — Мы вчера с Зестиалом ходили к нему. Он сказал, что подумает, но по глазам было видно — он уже всё решил. Я сказала ему, что мы ждём его сегодня к десяти. Люцифер продолжал сидеть с открытым ртом, напоминая рыбу, выброшенную на берег. — То есть, — наконец выдавил он, — этот гордый, злопамятный, три года молчавший и обиженный на весь мир демон наконец соизволил согласиться?  — Ну да, — кивнула Рози. — Видимо, соскучился по консерватории или по студентам. Ну или… Она многозначительно замолчала, оставляя собеседнику пространство для размышлений. Люцифер едва дёрнулся, словно его ударило небольшим разрядом тока.  — О господи, — выдохнул он и схватился за голову. — То есть сейчас этот цирк начнётся заново? То есть, это всё конечно хорошо, может быть… Но если честно, я не ожидал, что этот клоун согласится вернуться. Серьёзно? Вокс и Аластор в одном здании? Ты же понимаешь, что они разнесут тут всё к чертям, если не поладят. У них же друг на друга вселенская обида.  — А у нас есть выбор? — заметила Рози. — Хор без концертмейстера, студенты трясутся, Вокс сам не свой. Аластор, при всех его внутренних конфликтах — всё же профессионал. Будем надеяться, что они с Воксом не поубивают друг друга в первый же день. Люцифер потёр лицо ладонями, окончательно просыпаясь. Потом резко вскочил, едва не опрокинув кресло. — Так, — засуетился он. — Во-первых, мне сейчас надо быстро это всё убрать, — он махнул рукой на гору чашек. — Во-вторых, Рози, принеси печенья, прошу тебя. Только обычного, свежего, не из чьих-то костей! В-третьих, где моя чистая рубашка? Я не могу встречать его в этом! Он подумает, что у меня тут бардак и я совсем лох! Рози с улыбкой наблюдала за паникой директора. — Люцифер, успокойся. Он же не федеральная инспекция по санитарной безопасности. Вы с ним просто поговорите о предстоящих обязанностях, правилах и далее по списку. Не переживай так.  — Я знаю этого демона, — Люцифер заметался по кабинету, пытаясь одновременно пригладить волосы и найти галстук, который сегодня ночевал на подоконнике. — Если он увидит меня в таком виде, я потеряю авторитет! Он решит, что консерватория разваливается, и уйдёт! — Не уйдёт, — спокойно сказала Рози. — Я же сказала, у него по глазам видно, что и сам хочет вернуться, просто нам в этом не признаётся. Люцифер замер на секунду, посмотрел на неё долгим взглядом, потом вздохнул и сел обратно в своё мягкое кресло. — Ну ладно. Будем надеяться, что ты права и что эти два придурка хотя бы неделю продержатся без членовредительства. Но ты, всё же, принеси печенья, пожалуйста. И кофе ещё, желательно побольше. Чувствую, у нас впереди трудный разговор. Рози кивнула и вышла, а Люцифер уставился в потолок, мысленно молясь всем богам, демонам и прочим сущностям, чтобы этот день не стал последним в истории учебного заведения.

***

Ровно в десять утра в кабинете Люцифера раздался уверенный стук. — Войдите! — Люцифер постарался придать голосу максимум достоинства. Дверь открылась, и на пороге появился Аластор. Он выглядел так же, как и три года назад — бордовый плащ на острых, тонких плечах, трость, маленькие рожки. Выглядел как обычно — безупречно. Без каких-либо следов творческого беспорядка, в котором он жил. Выдавали Аластора только глаза… в глазах поселилась усталость, которую три года назад Люцифер не замечал.  — Люцифер, — кивнул Аластор, проходя в кабинет. — Вы хотели меня видеть. — Аластор! — Люцифер вскочил, изображая радушие, хотя внутри у него всё сжалось от напряжения. — Рад тебя видеть, проходи, садись. Кофе будешь?  — Буду, — коротко ответил Аластор, опускаясь в кресло напротив стола. — Будь так любезен, сделай крепкий чёрный кофе и добавь щепотку соли.  Люцифер послушно плеснул кофе в две чашки, придвинул одну гостю, вторую оставил себе. Разбавил свой кофе сливками, а затем стал внимательно разглядывать Аластора.  — Ну, рассказывай. Как ты? Как жизнь? Три года не виделись. — Жизнь как жизнь, — пожал плечами Аластор, делая глоток. — Играю по ночам, днём сплю. Иногда выхожу в город, слушаю сплетни. Скучно, ничего нового. Ты наверняка слушал мои эфиры. Готов поспорить, они всегда великолепны. А как кричат убитые мной бедолаги… Ммм!  — Безусловно, эфиры замечательные. Но лично меня больше привлекает твоя игра на фоне этих криков… Не буду уходить от темы: говоришь, сплетни, значит, — вдруг усмехнулся Люцифер. — И что же за сплетни? — Говорят, у вас тут весело, — Аластор улыбнулся чуть шире. — Пианистка пропала, Вокс с катушек слетает, хор разваливается. Прямо мыльная опера. — Твоё чувство юмора осталось неизменно, как слышу,  — Люцифер отвёл взгляд в сторону, рассматривая обои на стене. — Это хорошо. Потому что юмор нам понадобится. Особенно когда вы с Воксом снова окажетесь в одном помещении. Улыбка Аластора скривилась, а брови нахмурились, но тот всё же промолчал. — Ладно, — Люцифер решил не давить на собеседника. — Давай по делу. Спасибо тебе, что согласился вернуться. Огромное спасибо. Я знаю, что у тебя были причины не приходить и я ценю, что ты всё-таки решился. — Не за что благодарить, — сухо ответил Аластор. — Рози была очень убедительна, да и студентов действительно жаль. Не пропадать же хору из-за чьих-то личных проблем. Люцифер сделал вид, что не заметил шпильку в сторону Вокса. — Хорошо. Расписание такое: первый рабочий день будет завтра. Хор с 16 до 18:30. Просто приди, познакомься с составом хора, прочитай пару произведений с листа, привыкни к инструменту, папку с нотами потом домой возьмёшь. Вокс будет там же, но… — Люцифер замялся, — постарайтесь не убить друг друга с порога, окей? — Я не собираюсь его убивать, — холодно сказал Аластор. — Если он не будет лезть ко мне.  — Супер, тогда договорились, — кивнул Люцифер, хотя в его голове эта фраза прозвучала как «я не собираюсь его убивать прямо сейчас, но обязательно сделаю это позже». — Тогда, наверное, всё. Можешь пока осмотреться. Консерватория почти не изменилась с твоего ухода.  Аластор допил уже тёплый кофе, поставил чашку на стол, взял свою трость и молча встал из-за стола.  — Аластор, — окликнул его Люцифер, когда тот уже взялся за ручку двери. — Я правда рад, что ты вернулся. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. И пожалуйста, будь осторожен. Не все рады тебя видеть, но многие скучали. Честно.  Аластор замер на мгновение, потом, не оборачиваясь, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.  Люцифер выдохнул и уткнулся лицом в ладони. — Господи, дай мне сил, — пробормотал он.

***

Коридоры консерватории встретили Аластора привычным полумраком и запахом старого дерева. Он шёл медленно, разглядывая стены, двери, таблички. Ничего не изменилось — те же обшарпанные углы, те же портреты великих композиторов, те же обрывки нот на пыльных подоконниках. Всё то же самое.  Он сам не знал, зачем пошёл на технический этаж. Ноги привели его туда сами. Лестница, металлическая дверь, длинный коридор с трубами и старыми шкафами. Вот здесь и сидели Ниффти, Бакстер и Пентиус — троица начинающих детективов. Аластор усмехнулся, заметив на полу крошки от печенья и забытый на диване карандаш с обгрызанным концом. Он поднял его, покрутил в руке. — Бакстер, — прочитал он выцарапанное на боку имя. — Теоретик, значит. Карандаш отправился на пол. Дальше по коридору тупик. Стена, за которой они нашли его послание. Теперь там была дыра, сквозь которую можно было разглядеть следы крови. Аластор положил ладонь на холодные кирпичи и прикрыл глаза. — А если вот так?! — прошептал он. Он поднял руку, и пальцы его засветились тусклым красным светом. Негромкое бормотание на давно забытом языке, и в вентиляционной шахте что-то зашевелилось. Запахло сыростью, железом и кровью. Аластор открыл глаза и удовлетворённо кивнул. — Порядок. Пусть теперь голову ломают.  Он уже собирался уходить, когда взгляд его упал на пыльную стену рядом с вентиляцией. Идеально ровный слой серой пыли словно чистый лист. — А почему бы и нет? — усмехнулся он. Коготь правой руки скользнул по поверхности, оставляя чёткие линии. Он нарисовал нотный стан, скрипичный ключ, а затем с ехидной улыбкой вывел заветные ноты:  «До, Ре, Ми, До, Ре, До»  Аластор отступил на шаг, любуясь своей маленькой шалостью. Потом развернулся и пошёл к выходу, насвистывая что-то старинное.

***

Кабинет Вокса находился в другом крыле, но Аластор и туда дошёл без труда. Память услужливо подсказывала ему каждый поворот. Он шёл без какого-либо намерения, вновь поддавшись импульсивным порывам. Он не знал, где сейчас Вокс — в кабинете или где-то в другом месте. В целом, оба варианта были бы по-своему хороши и, одновременно с этим, по-своему ужасны. Но что-то подсказывало Аластору, что кабинет в эту минуту пустует.  Дверь была приоткрыта. Аластор аккуратно подтолкнул её и вошёл. И здесь визуально ничего не изменилось. Те же стены, тот же стол, те же экраны. Сейчас они выключены и напоминают мёртвые глаза. Изменился только запах. Если раньше здесь пахло свежим парфюмом с морскими нотками, который приятно смешивался с запахом терпкого виски, сигарет и горьковатого ванильного аромата, исходящего от самого Аластора, то сейчас это был чужеродный запах крови, металла и мускуса.  — Ха, похоже этот придурок сменил парфюм. Это после той ссоры? — Аластор слегка загрустил, осознавая этот факт. Всё же, несмотря на обиду, он хотел услышать старый аромат, который не смог забыть за эти годы.   Он прошёлся по кабинету, провёл пальцем по спинке стула, оглядывая помещение. Всё чужое и одновременно до боли знакомое. Непонятное чувство кольнуло где-то в груди. То ли злость, то ли боль, то ли что-то ещё, чему он не хотел давать названия. Он уже собирался уходить, когда взгляд упал на пол. Под столом валялись мелкие обрывки, которые когда-то были письмом или документом.  Аластор замер. Он медленно опустился на корточки и подобрал один клочок. Развернув маленькую бумажку, он тут же узнал свой почерк.  «скучал» Сердце пропустило удар. Аластор сжал клочок в кулаке, потом разжал пальцы, посмотрел на него ещё раз. Рядом валялись другие кусочки — он видел обрывки своих фраз.  Всё-таки порвал…  Аластор выпрямился, пряча бумажку в карман. Лицо его оставалось спокойным, только пальцы дрожали, когда он поправлял манжеты. — Ну конечно, — сказал он тихо, глядя на обрывки. — Порвал так же, как и всё остальное. Он постоял ещё где-то с минуту, глядя на стол, за которым Вокс проводил довольно много времени. Потом развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

***

Технический этаж снова принял несвятых в свои объятия. Ниффти, Бакстер и Пентиус сидели на старом диване, и вид у них был такой, будто они только что узнали, что консерваторию продают Валентино и переделывают под ещё одну порностудию. — Вы слышали? — в трагическом жестк вскинула руки Ниффти. — Он вернулся! Аластор! Собственной персоной! Я видела, как он шёл по коридору! — Успокойся, — Бакстер поправил очки. — Ну вернулся и вернулся. Работать будет, получается. Тебя это не касается вроде.  — Меня это очень даже касается! — взвилась Ниффти. — Я видела, что он с Николь сделал! Вернее, не видела, но догадываюсь! А вдруг он теперь за нас возьмётся и тоже так же нас всех убьёт и пустит в эфир?  — Зачем мы ему? — резонно заметил Пентиус. — Не думаю, что у него может быть причина нас убить. Я теперь даже не концертмейстер, а просто студент. После инцидента с Воксом, я решил у Рози учиться на нормального пианиста. Формально я вообще никто. Как и вы, к слову.  — Но он может решить, что мы слишком много знаем. — мрачно промолвила Ниффти.  — Мы действительно много знаем, — напомнил Бакстер. — Про этот этаж, кровь. Да блять, даже о…  Он замолчал, потому что в этот момент ветер пробежал по старой трубе, и звук получился такой, словно кто-то вздохнул. Все трое подпрыгнули от неожиданности.  — Нервы ни к чёрту, — пожаловалась Ниффти. — Давайте уже уйдём отсюда.  — Погоди, — Бакстер вдруг замер, принюхиваясь. — Вы чувствуете? — Что? — не понял Пентиус. — Запах. Ниффти тоже принюхалась и побледнела. — Это… оттуда, — она трясущейся рукой указала в сторону стены, за кирпичами которой они нашли следы крови. Они переглянулись, потом медленно, на негнущихся ногах, двинулись к стене. Там, за разобранной кладкой, в темноте, что-то лежало. Этого вчера явно не было. По мере приближения, от тошнотворного запаха разложения слезились глаза.  — Я туда не пойду, — пискнула Ниффти. — Я тоже, — поддержал её Пентиус. Бакстер сглотнул, но взял себя в руки. Сделал шаг вперёд и заглянул в темноту. Но тут же отшатнулся, закрывая рот рукой. — Там… — прохрипел он. — Там тело. И оно гниёт. Части тела… какие-то части… — Какие части?! — в ужасе выдохнула Ниффти. — Не смотрите туда, — Бакстер загородил собой проход. — Просто не смотрите, не надо.  Пентиус, который всё же заглянул через плечо Бакстера, побелел так, что стал похож на мел. — Это… это она? — прошептал он. — Я не знаю, — честно ответил Бакстер. — Я не хочу знать. Но вероятно да.  Они отступили, и тут Ниффти заметила нечто другое. — Смотрите! — воскликнула она, указывая на стену рядом. — Там что-то написано! Все трое уставились на пыльную стену. На ней был выведен аккуратный нотный стан, скрипичный ключ и нотки «До, Ре, Ми, До, Ре, До»  — Хрень какая-то… — прошептала Ниффти. — То есть, он решил нас ещё и нахуй послать? Вот спасибо. — Усмехнулся Бакстер.  — А что это значит? В смысле «нахуй послать»? — спросил Пентиус, глядя на незамысловатую мелодию.  Бакстер помолчал секунду, а потом его зрачки расширились. — Тю! Да он тот ещё приколист. Это означает «да пошёл ты нахуй». Значит, надо нам написать «Соль, Фа, Ми, Ре, До», что будет означать «сам туда иди». Давайте ему ответим.  — Это смешно конечно, но… — выдохнул Пентиус. — Он знает, что мы здесь сидим. Он знает, что мы нашли его следы и сейчас он нас дразнит?  Ниффти истерически хихикнула. — Ой, ну прямо настоящий музыкант! Даже нахуй послал музыкально. Это забавно.  — Это не смешно, — оборвал её Бакстер. — Нам надо его тоже нахуй послать! 

***

Столовая консерватории была почти пуста. Вокс сидел в углу с чашкой кофе, уставившись в экран смартфона, на котором мелькали сообщения от Вельвет и Валентино в их общем чате.  Вельвет: «Слушай, у меня идея для шоу. Называется „Адский хит-парад“. Студенты твоей консерватории голосуют за лучшие грехи, превращённые в музыку. Как тебе?» Валентино: «А давайте Энджела впихнём. Он и танцует, и на трубе играет. Два в одном. Ахуенная экономия на артистах.» Вельвет: «Вэл, он твоя „любимая шлюшка“, как ты сам выражаешься. Ты просто хочешь его везде задействовать, чтобы под рукой был.» Валентино: «И чё? Плохо что ли? Зато зрелищно! Представь: он выходит, играет соло, а потом раздевается. Классика!» Вокс криво усмехнулся, набирая ответ: «Идея норм, проработаем детали. Вэл, Энджел мой студент, имей совесть, давай ему хоть иногда отдыхать от твоих хотелок». Ответ пришёл мгновенно: Валентино: «Обижаешь. Я только за искусство!» Вокс отложил телефон и отпил из кружки. Кофе был отвратительный, но зато хотя бы обжигающе горячий, как он любит. В голове шумело после вчерашнего, мысли путались. Он не заметил, как к столику подошли двое — Хаск и Энджел мило держались за руки и переглядывались, не совсем понимая, как привлечь внимание Вокса.  — Эм… Маэстро? Можно Вас на минутку? —  осторожно начал Энджел.  — Чего вам? — без особого энтузиазма, скучающе спросил Вокс. Хаск и Энджел снова переглянулись. Потом Энджел кашлянул и выдал: — Ну эт самое, маэстро, тут такое дело. Вы только не волнуйтесь, ладно? Вокс напрягся. — Говори. — Аластор вернулся, — выпалил Энджел. — Мы его сегодня в коридоре видели. Идёт такой, весь из себя, с тросточкой. Люцифер, кажется, уже поговорил с ним. Мы думаем, он завтра на хоре будет. Зрачки Вокса сузились, кружка с кофе застыла в сантиметре от губ. — Аластор, — повторил он без выражения. — Ну да, — подтвердил Хаск. — Он самый. Мы подумали, Вы должны знать. Тишина повисла над столиком тяжёлая, как свинцовое одеяло. — Я понял, — наконец сказал Вокс, ставя чашку на стол. — Спасибо. Идите. Хаск и Энджел ещё раз посмотрели друг на друга, но спорить не стали. Развернулись и ушли, оставив Вокса наедине с его мыслями и остывающим безвкусным кофе. Вокс смотрел в стену. В голове было пусто и одновременно тесно от мыслей, роящихся где-то на периферии сознания. Он не хотел впускать эти мысли, потому позволял им течь, стараясь не заострять на них внимание.  — Аластор, — прошептал он одними губами. — Вернулся.  Так значит, записка не была провокацией? К чему же это? 

***

Вечер опустился на Пентаграмм-сити тяжёлым, кровавым закатом. Вокс сидел на кровати в своей комнате. В его руках лежала старая фотография десятилетней давности. Они вдвоём за роялем играют в четыре руки и поют на два голоса. Высший пилотаж. Занятно, что тогда им удалось сыграть это произведение с первого раза. Идеальное взаимопонимание.  Тот день был таким счастливым…  Вокс провёл пальцем по матовой бумаге, очерчивая контур знакомой фигуры в красном плаще.  — Зачем ты вернулся? Ты хочешь морально убить меня? Снова? — спросил он у фотографии. Фотография молчала.

***

В своей квартире Аластор сидел за столом. Перед ним стояла та же самая фотография, но в рамочке. На ней они улыбались, глядя друг другу в глаза, и это было самое ценное, что у него осталось. Он провёл пальцем по стеклу. — Идиот, — сказал он фотографии. — Мы оба идиоты. В кармане лежал клочок бумаги со словом «скучал». Аластор достал его, развернул, посмотрел. А затем нервно спрятал обратно.  Рояль молчал, радио молчало. Сегодня не время для эфира. Но мелодия звучала в их головах, соединяя двоих через весь город, через всю боль, через все три года разлуки. Завтра они встретятся. И никто не знал, чем эта встреча обернётся.