Часть 2

«Я, как и раньше, до тех пор пока у тебя нет чувства неприязни ко мне, ежедневно буду улыбаться и смеяться для тебя»

дима прикрывает покрасневшие глаза от усталости, чтобы моментально открыть: он смотрит на него. сережа сидел рядом, копаясь в файлах на телефоне, он пару раз ловил периферийным зрением взгляд, но тут же уводил обратно на экран.  они сидели на пошарпаной лавке в коридоре, пока люди ходили туда-сюда, время будто застыло для них двоих, в глубине души хотелось, чтобы оно перестало течь, оставляя только такие моменты. - долго смотреть так будешь? - дмитриев все таки сдается, свет на телефоне потухает. он поворачивается к сияющему лицу, побитому, нелепому, но улыбающемуся.  дмитриев готов был поклясться: так на него еще никто не смотрел. преданности ицкова не было конца с их знакомства. как только тот понял, что сережа не против его, что в целом он может с ним общаться и это был минимум для младшего, показатель, что его не осудят и не оттолкнут.  ицков стал по пятам волочиться за ним, словно щенок, которого только что подобрали, который не знал куда свою благородность деть. конечно, когда сережа был с кем-то, ицков прибегал, смотрел пару минут и убегал обратно. причину таких выходок сережа все еще не выяснил, да и смысла расспрашивать не было - что-то в диме оставалось несокрушимым. этим он и цеплял. попытки остановить заканчивались неудачей: если начать серьезно с ним говорить, то не выйдет ничего - тот просто будет молчать с каменным лицом. бесполезно. сколько же света должно быть в человеке, чтобы он оставался человеком после всего что с ним сделали? сережа смотрел на это лицо, совершенно не понимая, чем оно заслужило носить багровые отметки, свернувшуюся кровь и дорожки от слез. дмитриев невольно улыбается лицу напротив, тот смущается и отворачивается, по-любому улыбаясь во все зубы.  хотелось уберечь, закрыть или спрятать, лишь бы он оставался таким «живым», который все еще может отыскивать причины появляться тут. дмитриев задумывался как себя будет чувствовать ицков во взрослой жизни, но и это ничем не заканчивалось, будто эти мысли мешали или слишком огорчали его. когда люди почти разошлись и в освещенном осенним солнцем коридоре остались только они, сережа засмотрелся на разбитую нижнюю губу, сам того не понимая. он легонько дотронулся большим пальцем, чуть проводя по ней. почему-то больные местам ицкова хотелось трогать, может, закрывать, чтобы не видеть. младший морщится, сухие окровавленные губы ныли, каждое касание отдавало покалыванием в сердце, тяжести в голове и узлом внизу живота. после случая, где он впервые позволил себе чуть больше и сам поддался навстречу, для них теперь было нормальным трогать друг друга, конечно, дима потом обязательно вспомнит эти ощущения наедине, тоже себя трогая. от своих мыслей становится неловко и он краснеет. этот палец хотелось облизнуть, обхватить губами и пройтись по подушечке языком, рассматривая ошарашенное лицо напротив, очевидно, что сережа был бы в ступоре. интересно что бы он сделал за такое? но дима не воплощал это, это лишь было глубоко внутри, чему не бывать в жизни, но может и к лучшему: терять настоящего друга не хотелось ни за что, поэтому «некоторые мысли должны оставаться при себе» - он твердил это в голове каждый раз, когда хотелось сделать что-то «не то». поэтому он просто ждет дальнейших действий, следующих сожалений и сопереживающий от старшего. сколько бы он ни говорил, что жалеть его не надо, что он не жалкий - дмитриев не слушал, бесился от ситуаций, огорченно бросал что-то типа: «мне жаль, что меня рядом не было».  дима не винил, когда сережа был рядом с кем-то еще, конечно у него есть другая жизнь, более спокойная и нормальная, он не смеет мешать этому. залезть в мысли старшего хотелось сильно. знать кем он его видит без всех этих недосказанностей и немых касаний. если бы дима знал, что ему осталось жить день, этот день об бы потратил на объяснения своих чувств к этому человеку. знать ответа на них он не желал: любой ответ будет не таким, каким он его ждет. и это вполне нормально.  ицков выбирается из купола размышлений, когда сережа встает с лавочки и зовет покурить.