Часть 2

Дэмиан падает на старый матрас, его ноги налиты свинцом от усталости. Каждый вздох отдаётся в рёбрах, а запястье под повязкой пульсирует и пылает. Прошло уже несколько дней с момента его встречи с, казалось бы, всеми мстителями Готэма на свете, и почему-то до сих пор нет ни единого признака Отца. Часть его испытывает облегчение. Другая часть – более тихая, более коварная – хочет узнать, говорила ли мать правду. Действительно ли человек под маской – тот самый легендарный персонаж, которого она описала. Но Дэмиан доверяет ей – она не стала бы лгать просто так, ради Дэмиана. Со стоном Дэмиан сбрасывает ботинки и стягивает доспехи. Он весь липкий от пота, грязи и неудач. Этот город — совершенно иной, чем тот, к которому привык Дэмиан: никаких убийств , ограниченная сила и абсурдное количество оружия . В Лиге клинки были в почёте. В конце концов, это традиция. Дэмиан знает, как избежать пулевого ранения, как распознать, когда кто-то готов нажать на курок, или как стрелять из него в случае необходимости, но когда в него одновременно палят десятки головорезов, всё становится совсем иначе . Это одновременно захватывающее упражнение на самообладание и изматывающая игра ума. Можно с уверенностью сказать, что Дэмиан готов пробраться в местный спортзал, чтобы принять душ. Сняв маску и перчатки, разминая пальцы, он накидывает на себя гражданский рюкзак. Он сползает по пожарной лестнице, оглядываясь на своё новое убежище. Он сменил убежище, чувствуя, что его многочисленные стычки с Найтвингом и Робином могли означать, что они выследили его до старого места. Их стычки были в основном одинаковыми: сначала они пытались увести злодеев от него или уговорить его отступить, но, поняв, что это бесполезно, стали его неохотными союзниками. Они никогда не следили за ним, но он знал, что это ничего не значит для союзников величайших детективов мира. В конце концов он нашёл маленький маячок, размером едва ли с булавочную головку, прикреплённый к металлической молнии своего рюкзака. Робин, должно быть, сунул его в рюкзак, когда столкнулся с ним в переулке пару дней назад. Дэмиан ранее прикрепил его к ничего не подозревающему человеку. Он немного смутился, что так долго искал маячок, но, по крайней мере, теперь он знал, как они работают. Они казались милыми и дружелюбными издалека, но внутри были скрытными. Дэмиан с нетерпением ждал возможности присоединиться к команде. Им, конечно же, нужно было практиковаться на людях. Он находит служебный вход – пару дней назад он легко взломал замок, и сотрудники ещё не заметили. Он пробирается внутрь, избегая взгляда подростка, щёлкающего по телефону за стойкой регистрации. Дэмиан вздыхает, чувствуя, как горячая вода медленно смывает с него накопившуюся за несколько дней грязь, и морщится, когда вода начинает жечь запястья и руки. Ожоги от верёвки оказались сильнее, чем он помнил. Он сжимает челюсти, оттирая болезненные следы. Он был неосторожен — слишком сосредоточен на спасении семьи, недостаточно сосредоточен на своём фланге. Торговцам удалось на мгновение задержать его, и он за это поплатился. Они пытались увести его в другое место, к людям в птичьих масках, но недооценили способность Дэмиана освобожлаться от ограничений. В конце концов, его ноги могли быть столь же сильными, как и руки, и сломанные бедра и руки это подтверждали. Отец понял бы — было бы нелепо полностью исключать чрезмерное насилие как вариант патрулирования. Выйдя оттуда, отдохнувший, он выходит через главный вход. Он направляется в более густонаселённую часть Готэма, пересекая улицы с небрежностью, которая кажется неуместной, учитывая его миссию. Несмотря на все попытки подавить мысли об относительной безопасности, Дэмиан обнаруживает, что ему больше нравится проводить время на улице, чем на ночных патрулях Готэма. Ему нужно это исправить. Несмотря на предыдущую попытку отговорить себя, он продолжает возвращаться к тому старику, которого видел раньше – Билалу, если ему не изменяет память. Каждый раз, когда старик видит, как Дэмиан входит в магазин, его лицо расплывается в широкой улыбке. Он всегда даёт Дэмиану бесплатный сэндвич, напиток и маленькую старую конфету из вазочки, к которой, похоже, не прикасались годами. Дэмиан всегда выбирает «Голубую малину». Мужчина говорит по-арабски, и приятно говорить на родном языке, даже если приходится увиливать от каждого его вопроса. Он придумал предысторию, которая вполне устраивает мирных жителей. Он просто беглец; родители его не очень-то устраивали, но не волнуйтесь, Дэмиан справится с жизнью на улице. Но когда Дэмиан быстрым шагом направляется к винному магазину, он замечает офицера Грейсона, прислонившегося к стене. Он потягивает напиток, держа в другой руке iPhone у уха. Дэмиан и Грейсон встречаются взглядами – и Дэмиан тут же резко разворачивается. Но когда Дэмиан уходит, натягивая толстовку через голову, он слышит голос Грейсона. «Эй! Эй, малыш!» Дэмиан вздыхает, поворачивается к нему лицом и пытается сердито взглянуть на мужчину. Он только улыбается шире. Потому что, конечно же, улыбается. «Привет! Как дела?» — спрашивает он, даже не скрывая, что его взгляд прикован к больному запястью Дэмиана. Он перевязал его после душа, но оно всё ещё болит при каждом движении. Впрочем, перелом несложный, так что Дэмиан не слишком волнуется. «Всё в порядке», — отвечает Дэмиан. «И это всё?» Грейсон смеётся. «Хочу угостить тебя обедом». Когда лицо Дэмиана в ответ лишь ещё больше мрачнеет, взгляд Грейсона становится проницательным. «Когда ты в последний раз ел горячее? То что, было бы не бесплатно и не воровано», — добавляет он. Дэмиан жуёт щёку. Для офицера Грейсона этого ответа вполне достаточно. «Клянусь, никаких обязательств. Даже место можешь выбрать сам. Мы пойдём в какое-нибудь людное место». Дэмиан знает, что это, вероятно, ужасная идея. Он не знаком с офицером Грейсоном – знает только, что тот невероятно упрям, а его улыбка согревает Дэмиана до самых кончиков ногтей. Он странный, харизматичный и странно привязан к Дэмиану, что тому не нравится. Само собой. Но мысль о том, чтобы попробовать что-то другое, возможно, попробовать что-то ещё из этой… «американской кухни», привлекает Дэмиана. К тому же, он всего лишь гражданский. Не супергерой, не преступник и не тайный убийца. Его манера держаться сразу выдаёт Дэмиану. Ранее Дэмиан пытался узнать о нём больше за бесплатными компьютерами в одной из библиотек Готэма, но его внимание было приковано к другим мстителям. Дэмиан не горел желанием встречаться с Сиротой, её боевые навыки напоминали тактику Лиги, насколько Дэмиану удалось раздобыть. Она прочтёт его как «книгу», и это разрушит весь престиж, который Дэмиан, возможно, пытался создать. Он кивает, указывая на небольшую бургерную, едва заметную на горизонте. Грейсон лучезарно улыбается в ответ. «Отличный выбор!» Он допивает кофе и бросает его через плечо в ближайший мусорный бак. Стаканчик попадает точно. Дэмиан следует за Грейсоном, следя за тем, чтобы за ним никто не следил, и постоянно оглядываясь. Дэмиан не знает, то ли Грейсон нарочно тупит, то ли он не так сообразителен, как думал Дэмиан, но тот не комментирует, пропуская Дэмиана вперёд. Они находят небольшой столик, чтобы поесть. Дэмиан сидит у стены, чтобы видеть всех входящих и выходящих. К их столику подходит официант с толстыми мешками под глазами и таким сильным запахом духов, что его можно было счесть токсином первой степени. Грейсон без запинки выкрикивает заказ, словно это в порядке вещей – словно они братья, а не невольные соотечественники. Затем Грейсон поворачивается к нему, протягивая руку, словно представляя главный приз. Дэмиан просматривает меню, свернутое в его руке. «Мне №2», — говорит он. Потом делает паузу. «И молочный коктейль. Ванильный». Пауза. «Пожалуйста». Официантка кивает, с подозрением оглядывая Грейсона, осматривая его лицо и тело. Дэмиан сдерживает желание закатить глаза. Он знает, что выглядит хуже, чем в прошлый раз – щёки ввалились ещё сильнее, а на щеке красуется большой синяк. Грейсон, к его облегчению, всё же молчит об этом. Официантка думает иначе. «Мне следует представиться поподробнее. Я Ричард Грейсон, но друзья зовут меня Дик». Однако прежде чем он успевает что-либо сказать, официантка с милой улыбкой приносит ему еду. У Дэмиана текут слюнки, но прежде чем он успевает потянуться за приборами, Грейсон поднимает руку, и всё же… Дэмиан вздрагивает, его рука летит к ножу для стейка, лежащему на столе. Грейсон моргает, и улыбка медленно сходит с его лица. Тишина. Дэмиан ругается про себя и опускает руки, пронзая взглядом липкий стол бургерной. «Прежде чем мы поедим, могу я хотя бы узнать твоё имя?» — тихо спрашивает он. Не требовательно. Даже не любопытно. Просто… по-доброму. Дэмиан цокает языком, но решает, что это не причинит ему особого вреда. У него нет настоящего удостоверения личности, нет настоящей личности, связанной с Готэмом. «Дэмиан», — тихо отвечает он. Грейсон не выказывает удивления. Просто кивает. Принимает. Как нечто священное. Затем он хватает еду – он никогда раньше не пробовал ни эту еду, ни сладкий «молочный коктейль», но то, что она тёплая и свежая, делает день Дэмиана счастливым. Он ест быстро, но при этом не пачкается, в отличие от сидящего перед ним полицейского. Пока Грейсон ест вместе с ним, Дэмиан поправляет рукав, закатывая его, чтобы не испачкать. Дэмиан не замечает, что Грейсон пристально смотрит на него, пока не осознаёт, что он один он ест. Когда он поднимает взгляд, лицо Грейсона ничего не выражает. «Кто-то… сделал это с тобой?» — тихо спрашивает он. Дэмиан прослеживает его взгляд. Следы от верёвки. Обнажены. Он мгновенно сдёргивает рукав, движение резкое, автоматическое. Жар поднимается по затылку. Не от стыда — он не стыдится , — а потому, что, конечно же, Грейсон заметил. Конечно же, он увидит это и неправильно поймёт … Грейсон думает, что травмы ему нанёс опекун. Вероятно, кто-то из опекунов; в конце концов, полицейских учат быть обязательными доносчиками и распознавать признаки насилия. Дэмиан изо всех сил старается не насмехаться. Он не какой-нибудь сбежавший ребёнок, чья родительская фигура заходит слишком далеко. Он ассасин, обученный убивать лучших убийц в мире. Конечно, при наличии соответствующих материалов. Последние пару дней это поразительно ясно показали. И всё же мысль о том, что этот штатский — этот полицейский — переживает из-за него, почти смешна. Улыбка тронула уголки его губ, прежде чем он смог её сдержать. Это неправильное выражение. Лицо Грейсона меняется — брови нахмурены, губы сжаты в тонкую, непроницаемую линию. Не злость. Не жалость, конечно. Просто… беспокойство. И оно такое открытое, такое очевидное, что это больно. Он слегка наклоняется ближе, понижая голос. «Ты в безопасности дома, Дэмиан?» Вопрос словно лезвие в живот. На долю секунды Дэмиан замирает. У него перехватывает дыхание, ухмылка исчезает. Дом. Слово разносится эхом. Грейсон имеет в виду – то, что, как ему кажется, он спрашивает – что-то мягкое и обыденное. Дом со светом, где кто-то ждёт. Безопасность. Любовь. Но для Дэмиана дом значит совсем другое . Дом — Нанда-Парбат. Стены увешаны оружием. Тишина здесь хранится, как священное писание. Его мать, проницательная и умная, наблюдает за ним с холодной, непоколебимой гордостью. Он нигде не чувствовал себя в большей безопасности, чем там, — потому что никто не мог прикоснуться к нему, не погибнув за это. Или не спрашивая разрешения. И всё же… Грейсон говорит не о такой безопасности. Этот человек считает, что Дэмиан нуждается в защите. Как какой-то испуганный ребёнок с синяками, причину которых он не понимает. В груди Дэмиана что-то острое и оборонительное сжимается. Этот человек думает, что раз у Дэмиана пара шрамов и синяков, то он не в безопасности. Что его нужно защищать, как ребёнка, который боится монстра под кроватью. Это жалко. «Конечно, говорю», — резко отвечает Дэмиан, сжимая кулаки. Дэмиан выдыхает через нос, не осознавая, насколько он был напряжен, пока воздух не покидает легкие. Он вытирает рот салфеткой, краем глаза наблюдая за Грейсоном. Мужчина вертит в руках соломинку, вращая ею, словно раздумывая, что сказать. Дэмиан готовится. «Безопасность не подразумевает подобных травм», — замечает Грейсон, пристально глядя на него. Дэмиану требуется пара мгновений, чтобы распознать в выражении его лица гнев. Дэмиан цокает языком. Этот разговор был бесполезен, с горечью думает он, доедая остатки десерта. «Что ты знаешь?» — резко отвечает Дэмиан, внезапно чувствуя, как лицо его горит от гнева. Откуда ему знать, каково это — проходить обучение? Становиться лучше, чувствовать, как кровь, пот и огонь скрепляют его характер. «Больше, чем ты думаешь, Дэмиан», — отвечает Грейсон всё ещё тихим голосом. Дэмиан морщит нос и резко встаёт, громко скрипя стулом, так что некоторые посетители оглядываются на них. Он усмехается. «Мне не нужна твоя забота», — резко отвечает Дэмиан низким, кипящим голосом. «Ты меня не знаешь». Грейсон не встаёт, чтобы встретить жар. Он просто откидывается на спинку стула, его взгляд спокоен, пальцы сцеплены вокруг чашки. «Нет», — тихо соглашается он. «Но я пытаюсь». Это… это задевает Дэмиана там, где он не ожидал. Он открывает рот, словно готовясь ответить, бросить Грейсону в лицо какой-нибудь колкий выпад, но не произносит ни слова. Потому что что ему на это ответить? Зачем? Зачем этому человеку знать его? Дэмиан смотрит на стол, стиснув зубы. Его руки подергиваются, одна из них на мгновение одергивает рукав. «Тт». «Я не хотел тебя расстраивать», — говорит Грейсон ещё мягче. «Просто… иногда, когда дети замолкают, как ты, это происходит потому, что они привыкли, что их не слушают. Или потому, что, когда они высказывались, всем было всё равно». Дэмиан пристально смотрит на него. «Я не ребёнок». Грейсон хмыкнул. «Нет, не думаю. Не в том смысле, который имеет значение. Но ты всё ещё молод. И ты заслуживаешь…» «Я заслужил то, что заработал», — вмешивается Дэмиан, практически выплевывая слова. «Не подачки. Не жалость. Мне это не нужно». Он указывает на стол, на пустую тарелку, на стакан для молочного коктейля, на дне которого всё ещё остались следы ванили. «Но ты все равно пришел», — говорит Грейсон. Это его успокаивает. Дэмиану не нравится, что это правда. Ненавидит, как он сидел там, ел и – на секунду – позволил себе почувствовать себя в тепле, сытым и не одиноким. Он дышит с хрипом, выдыхая через нос, а затем поворачивается к двери. «Спасибо за еду», – бормочет он сухо и официально. Грейсон тоже встаёт, не преграждая ему путь и не преследуя его. Просто предлагает что-то напоследок. «Если тебе что-нибудь понадобится», — говорит он, доставая из кармана пальто визитку. «Меня легко найти. И я не буду задавать вопросов, на которые ты не захочешь отвечать». Он протягивает карточку, но Дэмиан её не берёт. Он просто смотрит на неё с непроницаемым выражением лица. Затем, резко развернувшись на каблуках, Дэмиан выходит. Грейсон не смотрит ему вслед – вернее, не совсеп. Но оставляет карточку на столе, на всякий случай. Дэмиан распахивает дверь, едва сдерживая рычание. Только он начал привыкать к Грейсону, как уже показал себя таким же наивным, как и большинство взрослых. Они видели в Дэмиане лишь ребёнка, а не того, с кем можно играть на одном уровне. Он фыркает, натягивая капюшон. В памяти всё ещё мелькает вчерашний патруль: торговцы, похоже, представляли собой более масштабную операцию, чем притворялись. Они пришли подготовленными, готовыми сразиться с Дэмиеном, хотя он пока не был так известен. Впрочем, он читал в интернете статью о мстителе в маске, который расправлялся с бандами на окраинах Готэма, хотя имя Дэмиена они перепутали. Он подозревает, что за этим стоит более крупный игрок – торговля детьми была лишь небольшой частью, призванной привлечь внимание таких фигур, как Красный Колпак. Возможно, они провернули более масштабную сделку, например, международную торговлю оружием. Дэмиан обещает завтра лишь наблюдать за ними, но, если понадобится, вмешаться. Он вздыхает, останавливаясь на улице как раз в тот момент, когда офицер Грейсон собирается уходить. Дэмиану нужна информация – возможно, он и может её получить, но у него нет технологий, чтобы взломать систему, прочитать данные или получить файлы. Он оборачивается, похлопывая Грейсона по плечу, и тот уже собирается направиться к полицейскому участку Бладхейвена. Прежде чем Дэмиан успеет передумать. «Дэмиан?» — спрашивает Грейсон, и на его лице читается замешательство. «Что…» «Мне нужно написать заявление», — быстро говорит Дэмиан. Возможно, он сможет сообщить о вчерашней торговле людьми, чтобы полиция Бладхейвена вмешалась и создала ещё больше проблем. Это может привлечь внимание ответственных к нехорошим делам. В любом случае, нужна помощь Грейсона. Судя по поступкам этого человека, он, похоже, с распростёртыми объятиями примет ложь Дэмиана. «Насчёт…?» — Грейсон нахмурился. Дэмиан прикусывает губу и смотрит в сторону. «Что-то случилось прошлой ночью», — говорит Дэмиан. Он видит, как Грейсон смотрит на него, затем на запястье. Дэмиан прячет его за спину — очевидно, Грейсон сосредоточен не на том. Но, как бы то ни было, даже если Грейсон считает, что Дэмиан пишет заявление на его «опекуна-насильника», это даст Дэмиану доступ к полицейскому участку. Возможно, он сможет пробраться через вентиляцию или украсть какие-нибудь документы. «Хорошо. Тогда можешь пойти со мной», — Грейсон мягко улыбается. Дэмиан кивает, полный решимости. Грейсон больше не задаёт вопросов, что Дэмиан ценит. Он лишь кивает и указывает на свою патрульную машину без опознавательных знаков, припаркованную дальше по улице. Она старая, неприметная — явно призванная сливаться с остальной, вечно мрачной атмосферой Готэма. Дэмиан идёт на полшага позади, оглядывая крыши, отражения в витринах, каждый переулок, мимо которого они проезжают. В машине пахнет дешёвым одеколоном и недоеденной едой на вынос. Грейсон сталкивает пустой кофейный стаканчик с пассажирского сиденья и придерживает дверь для Дэмиана, который, морща нос, садится в машину. «Знаю, это не гламурно», — легкомысленно говорит Грейсон, закрывая дверь и подходя к водительскому месту. «Но печка работает, и она не раскроет нашу тайну». Нашу. Это слово странно задевает Дэмиана. Внутри участка слишком шумно и слишком ярко. Дэмиан не снимает капюшон, зорко переводя взгляд с одного снующего вокруг офицера на другого. В ушах слабо звенит от жужжащих ламп дневного света и гула далёких разговоров. Все инстинкты подсказывают ему, что это плохая идея. Но ему нужен доступ. И вот как он его получит. Грейсон проводит его мимо стола, кивнув и тихо произнося что-то. Никто их не останавливает, хотя несколько человек поглядывают на Дэмиана. Он сохраняет расслабленную, но готовую позу, руки в карманах, большой палец касается рукояти кинжала, спрятанного в рукаве. Кабинет Грейсона небольшой, но запаха перегара в нём меньше, чем ожидал Дэмиан. Стол завален папками, полузасохшее растение в углу и фотография в рамке, слегка повёрнутой к креслу, в котором сейчас сидит Грейсон. Дэмиан не садится. Он стоит у стены, скрестив руки и внимательно следя за происходящим. «Ты сказал, что вчера вечером что-то произошло, — мягко подсказывает Грейсон. — Хочешь рассказать мне что это?» Дамиан медленно кивает, одновременно выдумывая ложь, едва скрепленную правдой. «Я шёл недалеко от Нэрроуз. Возле переулка, за закрытым складом, стоял фургон. Он показался мне подозрительным — сзади не было номерного знака. Подойдя ближе, я услышал крики. Кто-то плакал». Выражение лица Грейсона меняется. «В какое время это было?» «Поздно», — говорит Дэмиан. «После полуночи. Я видел внутри четверых мужчин. Двое спереди, двое сзади. У одного из них был лом. В фургоне было двое детей. Братья, кажется. Младше меня». Грейсон наклоняется вперёд, хмурясь. «Что ты сделал?» «Я вызвал полицию», — лжёт Дэмиан. «Но я не стал ждать. Они выглядели… опасными. А потом…» Он колеблется, слегка наклонив голову, словно вспоминая что-то трудное. «На крыше кто-то был, — медленно говорит он. — Небольшая фигурка. Чёрная одежда, капюшон. Лица я не видел. Они двигались быстро — спрыгнули на фургон, словно ждали это». Грейсон хмурится. «Ты уверен?» Дэмиан кивает. «Я не остался смотреть. Я сбежал». Он пожимает плечами для пущего эффекта, стараясь говорить нейтрально. «Я решил, что если этим займётся кто-то другой, я не хочу вмешиваться. Мне не нужны были проблемы». Этого достаточно, чтобы прозвучать как испуганный гражданский. Но описание мстителя — всего лишь приманка. Он хочет посмотреть, как отреагирует Грейсон. Лицо Грейсона слегка напряглось. «Ты что-нибудь ещё слышал? Может быть, имя?» Дэмиан качает головой. «Нет. Я не задержался». Грейсон что-то записывает в блокнот и бормочет: «Хорошо. Я проверю звонки и записи с камер наблюдения в этом районе. Спасибо, что сказал, Дэмиан». Короткая пауза. Дэмиан чувствует, что Грейсон наблюдает за ним — с любопытством, а может, и с тревогой, — но не кусается. Вместо этого он переминается с ноги на ногу, отводя взгляд в сторону. «Мне нужно здесь долго оставаться?» — спрашивает он. «Я… не люблю больницы и полицейские участки». Грейсон слабо улыбается. «Понимаю. Можешь идти». Он встаёт, чтобы проводить Дэмиана, но Дэмиан поднимает руку: «Я сам найду дорогу». Грейсон смотрит на него какое-то время, затем кивает. Выражение его лица ничего не выражает, и он смотрит на Дэмиана, идущего к выходу из офиса. «Хорошо. Выход слева по коридору. Постарайся не заблудиться». Дэмиан едва заметно и неискренне ухмыляется: «Не буду». Он выходит из кабинета лёгкой поступью, следуя по коридорам, словно по карте. Завернув за угол, он резко возвращается назад, проскальзывая по боковому коридору к архиву, который видел по пути сюда. Шансы невелики, но если терминал или файлы Грейсона связаны с текущими делами, он может что-то найти — возможно, досье на сеть торговцев людьми. Или, что ещё интереснее, на него самого . Камера видеонаблюдения над коридором медленно вращается. Он засекает время, вжимается в слепую зону и движется бесшумно и точно. Ни шагов. Ни тени. Только отсутствие. Комната с архивами, конечно же, заперта. Но код на замке стёрся, а две цифры заметно стёрты. Он пробует несколько комбинаций, прежде чем загорается зелёный индикатор. Он проскальзывает внутрь. Его встречают ряды ящиков с документами и жужжащий настольный компьютер. У него всего несколько минут, прежде чем кто-то заметит, что он не ушёл. Дэмиан садится в кресло, достаёт из рюкзака флешку и начинает поиски. Если у полиции Бладхейвена есть какие-то имена, связанные с фургоном, или подозреваемые, задержанные, он хочет их найти. А если Грейсон выслеживает мстителя «Ворона»? Ещё лучше. Дэмиан слабо ухмыляется про себя, наблюдая, как файлы начинают копироваться после того, как он немного повозился с системой безопасности. Пусть думают, что он просто ребёнок, попавший в неловкую ситуацию. Он немного в восторге от того, как Грейсон просто… доверился ему. Хотя он чувствует… противоречивые чувства. Затем Дэмиан качает головой, улыбаясь и вытаскивает диск. Слишком просто. Дэмиан открывает дверь – и тут его встречает черноволосый подросток, который как раз проходил мимо, с зубочисткой во рту. У него длинные волнистые волосы и пронзительно-голубые глаза – ему едва ли семнадцать. И он прищуривается, глядя на Дэмиана. Дэмиан понимает, что сейчас позовёт на помощь, по нескольким причинам: Дэмиан — ребёнок. Ему не следует заходить в зоны ограниченного доступа, особенно в охраняемые и ограниченные. Дэмиан держит жёсткий диск. Полицейские файлы и жёсткие диски никогда не смешиваются. Он одет почти во все черное, скрывает лицо и выглядит так, будто только что проиграл бой. Они смотрят друг другу в глаза. Дэмиан проносится мимо подростка, ожидая, что тот отступит в сторону, чтобы избежать столкновения. Вместо этого подросток выставляет ногу, и Дэмиан едва успевает увернуться, перекатываясь. Подросток тут же бросает зубочистку в мусорное ведро, крича полицейским. Просто идеально. Его ботинки грохочут по потёртому линолеуму, он уворачивается от тележки с документами и несётся по коридору. Он слышит крик: « Эй! Остановите этого ребёнка!» — и шум позади: скрип стульев, грохот ботинок. Кто-то возится с рацией. У подростка — кем бы он ни был — была быстрая реакция. Дэмиан не ожидал такого падения, и теперь его плечо стонет от удара об пол. Он всё ещё крепко сжимает жёсткий диск в ладони, словно это что-то священное. А потом- Грейсон. Он выходит из кабинета, словно отвечая на шум, растерянно хмуря брови. Его взгляд тут же останавливается на Дэмиене, расширяясь, когда все детали встают на свои места: направление, откуда приближается Дэмиан, жёсткий диск, погоня. Лицо Грейсона на секунду искажается. Боль. Предательство. Он вздрагивает, словно Дэмиан его ударил. Дэмиан смотрит прямо на него. И не останавливается. Он напирает сильнее, врываясь в парадные двери, сердце бешено колотится – не от страха, а от коктейля адреналина и горького торжества, бурлящего в животе. Пусть Грейсон думает, что хочет. Пусть все думают, что он просто мелкий воришка, какой-нибудь лживый мальчишка, воспользовавшийся сочувствующим офицером, чтобы получить доступ. Это проще, чем правда. Он исчезает на улицах, как призрак, растворяясь в тенях с ловкостью ребенка, который никогда не знал безопасности достаточно долго, чтобы доверять ей.

***

Внутри участка Тим все еще стоит у входа в коридор, скрестив руки и кипя от злости. «Я же говорил , что в системном зале кто-то был», — бормочет он наконец догнавшем его офицеру. «Этот парень — не просто какой-то гражданский. Он обошёл два шлюза и круговую проверку». Офицер ахнул: «Подождите, откуда ты это знаешь?» Тим просто бросает на него взгляд — наполовину «ты идиот», наполовину «не беспокойся об этом» — и направляется к Дику, который все еще смотрит на двери, словно они вот-вот распахнутся. «…Это тот парень, о котором ты спрашивал?» — тихо спрашивает Тим. Дик сначала не отвечает. Он медленно моргает, стиснув зубы, а затем медленно и торжественно кивает. «Ага». Тим хмурится, проводя рукой по волосам. «Ну. Не хочу тебя расстраивать, но он не просто беглец. Это был чистый захват — почти как у солдата. Он только раз вздрогнул». «Знаю», — бормочет Дик. Его рука сжимается у него в боку. «Знаю». «…Тогда какого черта вы позволяли ему бродить по участку, как потерянному щенку?» Дик резко выдыхает через нос, всё ещё глядя на улицу. «Потому что, — наконец говорит он, — он выглядел как ребёнок, который долгое время не чувствовал себя в безопасности. И он сказал мне имя». Тим наклоняет голову. «Кто это был?» «…Дэмиан». Тим слегка кивает, выражение его лица нечитаемо. Дик видит, как он прячет имя на потом. Но челюсть всё ещё сжата. Всё ещё ждёт объяснений. «Я думал, он просто… очередной уличный мальчишка, которого Готэм пережевал и выплюнул». Дик вздыхает, проводя рукой по лицу. «Ну», — невозмутимо говорит Тим, — «у меня есть записи с камер наблюдения, за которыми он крадет достаточно вещей, чтобы это можно было квалифицировать как активную угрозу». Грейсон наконец смотрит на него. «Ты следил за ним». «Не только я», — признаётся Тим. «Брюс слышал разговоры. Ни личности, ни явного мотива. Он ни с кем не связан… пока. Но он обучен. Двигается как призрак. Реакция у него такая быстрая, что затмит половину наших новичков. Он не просто какой-то ребёнок. Он замешан в чём-то гораздо более серьёзном, чем уличная жизнь. Может, банда, может, картель. Может, даже Лига ». Дик сглатывает, стараясь не чувствовать себя полным идиотом. Он знал, что с этим парнем что-то не так; его движения были слишком армейскими, слишком отработанными. Он проверял выходы и окна, словно это было его второй натурой. И всё же, пока Тим продолжает рассуждать о бесчисленных преступлениях, совершённых им под бдительным оком Готэма, у Дика возникает чувство, что история кроется глубже, чем кажется. Как раз когда Тим начинает перечислять список потенциальных обвинений, в Дике что-то меняется. «А если он не добровольный участник?» — вмешивается он. Руки Тима замирают в середине жеста. «Что?» Дик вздыхает, прижимая пальцы к виску. «У него на запястьях были ожоги от верёвки. Когда я спросил, не причинил ли ему кто-нибудь вреда… он улыбнулся. Как будто это была какая-то шутка, понятная только ему. Потом он разозлился. По-настоящему разозлился». Тим хмурится. «Так ты думаешь, его используют?» «Думаю, он напуган», — говорит Дик тише. «Но он не знает, как это показать. Или считает, что ему это не позволено». Тим смотрит на него, напряжение в его плечах постепенно спадает. «Хорошо», — говорит он через мгновение. «Скажем, что ты прав. Что теперь?» Дик снова бросает взгляд в сторону коридора, словно всё ещё надеясь, что парень вернётся. «Найдём его. Поговорим с ним. Не как копы. Даже не как мстители. Просто… люди. Покажем ему, что он не один». Тим фыркает. «Конечно. Давайте просто подойдем и вежливо спросим. Уверен, он передаст нам жесткий диск и чистосердечное признание заодно». Губы Дика сжимаются в тонкую линию. «Он уже слишком далеко зашёл. Но, может быть, если кто-то его увидит — действительно увидит — в следующий раз он не убежит». Тим сначала не отвечает. Он бросает взгляд на выезд, вздыхает и бормочет: «Я проверю камеры. Попробую отследить его маршрут». «Я начну искать всё, что связано с именем, которое он мне дал. Дэмиан». Тим хмыкнул. «Точно. Настоящий план поиска иголки в стоге сена, Грейсон». Но резкость в его голосе смягчилась. Совсем немного. Они оба повернулись к своим терминалам, тишина между ними больше не была напряженной — лишь гнетущей от невысказанного согласия. Это не просто очередное дело. Это ребенок на грани. И ни один из них не хочет его отпустить.

***

Дэмиан все еще находится на адреналине, когда возвращается в убежище. Его дыхание поверхностное, но резкое, словно лёгкие не справились с тяжестью в груди. Он решает, хладнокровно и трезво, что после своего маленького побега из участка ему следует затаиться на ночь. В тайной квартире темно и тихо. Его убежище. Его клетка. Его пальцы сжимают жесткий диск. Что-то электрическое пульсирует под его кожей — как будто это может быть он. Его момент. Доказательство того, что он больше, чем беглец. Больше, чем просто неудачное оружие. Может быть, теперь, может быть, наконец , он заслужит место рядом с Бэтменом. Он должен чувствовать себя победителем. Но кажется, что это незаслуженно. Это не похоже на победы, которые он вырвал в Лиге – кровавые, с синяками, с ушибами. Те были построены на выживании. Это… это было похоже на воровство. На трюк. На короткий путь. Дэмиан хмурится, тяжело опускаясь на край кровати, большим пальцем перебирая диск между пальцами. Он пытается сосредоточиться на мысли об одобрении отца. На голосе Бэтмена, с гордостью произносящего его имя. Он пытается представить, как тот стоит рядом с ним в тени – уже не просто шёпот или слух, а партнёр . Сын. Но всё, что он видит, — это лицо Грейсона. Не злое. Не разочарованное. Просто… знающее. Как будто он увидел внутри Дэмиана что-то, чему даже Дэмиан не мог дать названия. Рука Дэмиана обхватывает ожоги на запястье. Отказывается признавать ком в горле; чувство, что он каким-то образом потерян. Почему это? Он наклоняет голову ко входу в свою конспиративную квартиру, наблюдая, как начинают собираться дождевые тучи, тёмно-серые, словно физическое проявление чувств Дэмиана. Дэмиан засовывает флешку в карман брюк, прикрывает глаза рукой и с силой вдыхает воздух. Нет. Он не позволит никому разрушить его планы. Нет, не позволит. Скоро он будет тренироваться под руководством Бэтмена, и всё это останется позади. Его сердце болит, ведь он все равно его предает. Когда Дэмиан открывает глаза, небо уже погружается в вечер. Тени длинные, синеватые, с мягкими краями. Он никогда ещё не спал так долго. Осознание этого заставляет его вздрогнуть, спина резко выпрямляется, он спускает ноги с койки и начинает готовиться ко сну. Он начинает готовиться к патрулированию; теперь для Дэмиана привычно бинтовать костяшки пальцев и запястья. Надевать поддоспешник, затем пластины, которые Дэмиану удалось сшить по краям ткани. Зашнуровывать ботинки, затачивать ножи и растягиваться. Он надевает маску и позволяет прохладному ветерку развевать волосы. Сегодня вечером, решает он, он будет вести себя легко. Просто… понаблюдает. Он позволяет инстинктам вести его к старым районам Готэма — обветшалым кирпичным домам и узким переулкам, коротким путям по крышам и лабиринтам пожарных лестниц. Он знает, что Робин часто патрулирует этот район. Он говорит себе, что ему всё равно. Его ноги свисают с крыши здания, а голова покоится на каменной горгулье, возвышающейся над городом. Он обзавёлся снаряжением получше – сумел зацепиться за крюк, который значительно облегчил бы перемещение по городу. Но пока он просто наблюдает, как город оживает под его свесившимися ногами, позволяет прохладному воздуху обдувать его уши и целовать лицо. Вдыхает запах свежего дождя и каменных джунглей, расступающихся перед ним. Дамиан закрывает глаза и наслаждается чувством свободы. Свист ветра в небоскребах и далёкий гул автомобилей — всё больше и больше Дэмиану нравится. Под него он засыпает каждую ночь — ему снятся дни тренировок под руководством Бэтмена, а может, даже борьба с преступностью вместе с Найтвингом, как однажды ночью. Он поводит плечом, слегка морщась, и откидывается на холодный камень. Горгулья поддерживает его, словно всегда ждала. И вдруг – неожиданно – ему хочется, чтобы рядом был кто-то ещё. Не разговаривать. Просто… быть. Тёплое тело рядом, словно груз, который привязывает его к этому месту. Он привык к одиночеству. Но в Готэме оно ощущается ещё острее . Здесь, в окружении миллионов, он всё ещё мальчишка, не на своём месте. Призрак, пытающийся пролить кровь на живых. «Ты в порядке, малыш?» Дэмиан резко выпрямляется, его мышцы напрягаются. Его рука тянется к поясу, но тут же останавливается. Робин уже сидит рядом, скрестив ноги и положив посох бо на колени. Голос у него лёгкий, даже дружелюбный, но взгляд острый. Дэмиан с трудом сглотнул. Смущение покалывает кожу. Он не слышал, как тот подошёл. «Всё в порядке», — бормочет Дэмиан, отворачиваясь. «Не понимаю, почему все постоянно меня об этом спрашивают». Робин приподнимает бровь, уголки его губ кривятся. «А кто все?» Он смотрит на Дэмиана так, словно они два друга, сидящие рядом и наслаждающиеся городом. Судя по его обычному враждебному настрою, Робин выглядит странно подавленным. «Твои союзники. И Красный Колпак, полагаю», — отвечает Дэмиан. Он замечает, как Робин напрягается при имени Красного Колпака и щурится. «Ты… столкнулся с Красным Колпаком», — говорит он, хотя формулирует это скорее как вопрос, чем как повторение слов Дэмиана. Он кивает. «Хм». Затем, не говоря ни слова, Робин бросает ему что-то. Рука Дэмиана взмывает вверх, ловя это в воздухе. Ладонь раскрывается. Это его кинжал. Поза Дэмиана тут же расслабляется, и его пальцы скользят по гравировке на рукояти. «Моя любовь», — просто гласит надпись. Дэмиан чувствует, как что-то цепляется за его взгляд. «Прости, что забрал. Я… я не думал, что это много для тебя значит», — говорит Робин после паузы, снова отворачиваясь к городскому пейзажу. Дэмиан смотрит на него, нахмурив брови в недоумении. Если он быстро читает Робина, то кажется, будто он… искренне извиняется за их первую встречу. «Надо было сразу вернуть. Тьфу, я, честно говоря, немного обиделся, что тебе удалось от меня сбежать». Дэмиан не улыбается. Но он чувствует, как что-то дергает уголок его рта. «Спасибо», — тихо говорит он. «Ты до смерти напугал Найтвинга», — говорит Робин, прислоняясь спиной к старому камню и закрывая глаза. Дэмиан усмехается. «Ему не стоило бояться. Меня учили справляться с подобными ситуациями». Робин поворачивается к нему, наклонив голову. Его взгляд сосредоточен на сгорбленном Дэмиене, на небольшом порезе на лбу, едва прикрытом чёрными перчатками. Дэмиан неловко ёрзает на камне, чувствуя себя беззащитным. Затем он поворачивается обратно, словно передумав. «Если тебе нужна помощь, мы можем помочь», — говорит он мягко. Даже нежно. Удивительно, насколько открыт этот молодой человек — как его глаза мерцают и сканируют всё с такой проницательностью. Дэмиан словно видит, как работает каждая шестерёнка в его голове, как легко он хранит информацию. «В Готэме ты никогда не будешь по-настоящему один». Это заставляет Дэмиана замереть, всего на секунду. Один. Это слово камнем лежит у него в груди, тяжёлое и знакомое. Он смотрит на сверкающий город – такой шумный, такой живой – и чувствует боль между рёбрами. «Мне не нужна ничья помощь», — наконец отвечает он, стиснув зубы. «Я прекрасно умею сам справляться с проблемами». Его слова, однако, резки; он не может сдержать гнева. Робин не спорит. Просто пожимает плечом и позволяет молчанию повиснуть между ними. «Всё равно», — бормочет он. «Это не слабость. Нуждаться в людях. Неважно, чему они тебя научили». Дэмиан слегка дёргает головой, глаза под маской сужаются. Робин не вдаётся в подробности. Он лишь слегка постукивает бостаффом по выступу и смотрит в сторону. «Тебе не одному пришлось от этого отучиться». Дэмиан смотрит на него – на этот раз смотрит. И на мгновение он видит не форму или звание, а усталые морщины вокруг глаз Робина, то, как тот держится, словно всегда ждёт драки. Не из высокомерия, а из-за подготовки. Защиты. «…Ты говоришь так, будто понимаешь», – медленно произносит Дэмиан. Робин устало и понимающе улыбается: «Парень, ты даже не представляешь». Между ними повисает долгая пауза. Тишина, которую не нужно заполнять. Наконец Дэмиан снова наклоняется вперёд, опуская ноги на землю. Его большой палец касается лезвия подобранного кинжала. Затем Робин встаёт, прижимая руку к уху. Он быстро кивает Дэмиану, ухмыляясь. «Увидимся позже… Ворон». Затем он ускользает, его чёрный плащ растворяется в ночи. Рука Дэмиана сжимает его колено. Тихое гул города заполняет пространство, оставленное Робином позади: шёпот машин по мокрому асфальту, ветер нежно развевает края плаща Дэмиана. Он не двигается с места. Просто сидит, неподвижный, как камень, и тяжесть момента давит ему на плечи. Прощальные слова Робина эхом отдавались в его ушах – как он произнёс имя, которое принадлежало ему. Словно он был частью чего-то большего, чем он сам. Не тень, волочащаяся за героями Готэма, а один из них. Рука Дэмиана обхватывает колено, крепко сжимая его – костяшки пальцев под перчатками побелели. Кинжал снова тёплый в кармане, а грудь кажется слишком полной, слишком тесной. Он не знает, что со всем этим делать. Он так сильно хочет быть частью этого. То, как Робин просто сидел рядом с ним, не как враг или допрашивающий, а как равный. То, как Найтвинг без колебаний проливал за него кровь. То, как Красный Колпак говорил с ним, как с настоящим солдатом, как с полезным человеком… Что-то в его груди — тоска, надежда или голод — никак не утихает. Он тянет перчатку, чтобы затянуть её потуже, словно дисциплина может помочь, но это не так. Не совсем. Они не знают, кто он. Не совсем . Но они видят что-то. Достаточное, чтобы назвать его Вороном. Достаточное, чтобы не арестовывать его. Достаточное, чтобы говорить с ним, как с кем-то своим . Дэмиан запрокидывает голову, на мгновение закрывая глаза, когда ветер треплет его волосы. Он не даёт волю слёзам – не в этот раз. Вместо этого он вдыхает медленно и ровно, позволяя этой безумной, мучительной надежде поселиться глубоко в груди, словно тайне, которой он не знает названия. Затем, не взглянув больше на городские огни, он поднимается на ноги. Он выстреливает своим украденным крюком, позволяет ему подняться в облака и исчезает в ночи — всего лишь ещё одна тень на бескрайнем горизонте Готэма. Но где-то в глубине души он всё же осмеливается верить. Может быть, в следующий раз они его так просто не отпустят.

***

Дэмиан поднимает взгляд на преступника, висящего вниз головой на фонарном столбе, и его лицо хмурится. Странно. В Готэме такое наказание не совсем обычное. Дэмиан продолжает прятаться в тени близлежащих складов, того самого места, где раньше находилась банда торговцев людьми. Если бы Дэмиан имел более качественное оборудование, он мог бы подслушивать, не подходя слишком близко. Поэтому он взбирается на здание, стараясь не создавать слишком много шума, ударяясь о металлическую крышу. Он спускается на крышу и подтягивается вперёд, пока не оказывается достаточно близко к световому люку, чтобы подслушать. “ … и тут, всё моё грёбаное оружие исчезло. Я говорю о многом из них. Я… я не знаю, что случилось, но клянусь, я всё тебе компенсирую. Я…” Дэмиан не слышит продолжения из-за звука удара плоти о плоть, явного признака ломающихся костей, словно кто-то наступил на мокрый куст. Дэмиан сжимает губы. Должно быть, это из-за того, что Дэмиан пару дней назад совершил кражу у того торговца оружием, но он решил, что это совершенно другая банда. Каковы шансы, что они все ходят под одним человеком? Впрочем, Дэмиан здесь только для разведки, по крайней мере, пока не оправится от ран. «Не хочу слышать от тебя никаких, блядь, оправданий», — резко отвечает мужчина. Дэмиан слышит, как мужчина плюётся, а затем резкий, лающий смех. «Ты, блядь, серьёзно думал, что позволишь какому-то… мальчишке украсть моё грёбаное оружие прямо у меня из-под носа? И я не собираюсь вымещать свою злость на кретинке, который это допустил?» Глаза Дэмиана сужаются. Окна светового люка отбрасывают на его лицо ломаные прямоугольники света, и какое-то мгновение он просто наблюдает. Ни малейшего трепета тревоги в его груди, когда раненый внизу жадно хватал ртом воздух, хватаясь за рёбра. Никакого проблеска тревоги. Только холодный расчёт. Итак. Оружейное кольцо централизовано. Контролируется. Это упрощает задачу. Губы Дэмиана сжимаются в тонкую линию, когда мужчина снова кричит – пронзительно, влажно, надрывно, словно у него коллапс лёгкого. Дэмиан слушает молча. Это не жестокость, не совсем. Просто… безразличие. Если человек умрёт, значит, умрёт. Готэм кишит головорезами и идиотами. Одним меньше – это мало что меняет. Гражданские торговцы? Жертвы, попавшие под перекрёстный огонь? Челюсть Дэмиана дёргается. Сопутствующий ущерб. Если они пострадают, это не его вина — им следовало быть умнее, быстрее, лучше. Слабость — её следствие. Люди, которых он спасает во время патрулирования, если он вообще вмешивается, то лишь потому, что настоящий воин правосудия не может оставлять за собой след из трупов и считать себя достойным. Он не останавливает грабежи ради них. Он делает это потому, что так поступил бы Бэтмен. Того, чего ожидал бы от него Отец. Всё, что он делает, от синяков, расползающихся вдоль рёбер, до порезов, зашитых на изгибе бедра, — всё это бухгалтерская книга. Список достижений, который он собирает ради одобрения одного человека. Никто другой не важен. Он переносит вес, игнорируя острую боль в боку. Одно из рёбер всё ещё болезненно после последнего боя. Он заживает медленнее, чем следовало бы. Тт. Ещё одна слабость. Что-то ещё, что нужно исправить. Внизу главарь банды хватает раненого за волосы и бьёт его лицом об пол. Брызжет кровь. Дэмиан не вздрагивает. «Обыщите окрестности», — рявкает главарь банды, вытирая руки. «Если пацан где-то — приведите его живым. Я сам с него шкуру сдеру». Руки Дэмиана сжимаются в кулаки, но не от страха, а от волнения. Пусть идут. Речь идёт о том, чтобы проявить себя единственным известным ему способом: через выживание . Через победу. Через боль. Его не превзойдут любители, у которых слишком много силы и слишком мало дисциплины. Он выскальзывает из окна в крыше и исчезает в ночи — безмолвный, словно шёпот, уже обдумывая следующий шаг. Его взгляд в последний раз задерживается на складе. Он мог бы сжечь его дотла сегодня ночью. Но это будет грязно. Неаккуратно. Нет. Лучше разобрать его по частям. Когда он расскажет всё это отцу, история получится лучше. Вот что важно. Напряжение в его груди сжимается всё сильнее с каждой крышей, которую он пересекает. Ему нужна драка. Он хочет крови на костяшках пальцев, сопротивления под ногами, кого-то, кто сможет дать отпор. Мелкие преступники Готэма не представляют для него никакой угрозы — они кричат ​​и убегают или размахивают неточным ударом. Они не испытывают его. Они не делают его лучше . Он становится неряшливым. А неряшливость в Лиге означала смерть. Он с грохотом приземляется на обшарпанную крышу, металл дребезжит под его тяжестью. Он замирает на мгновение, пригнувшись, часто дыша. Рассчитывает. Ему нужна тренировка. Ему нужен адреналин. Стоит ему недооценить готэмских преступников, как они берут верх, и он получает ранение. Но если бы Дэмиан нашёл достойного противника, возможно, ещё одного высококлассного преступника, это позволило бы ему наконец ощутить то давление, которое он когда-то испытывал в Лиге. Мысль о смертельной схватке сжимает его сердце, и Дэмиан отмахивается от этого, зная, что это, вероятно, волнение. Он решает, что это волнение. Он приземляется на крыше, пытаясь придумать, как затеять драку. Он слышал, что Джокер — достойный противник, но, на взгляд Дэмиана, слишком непредсказуем. Есть ещё Бэйн, но из-за его размеров большая часть брони Дэмиана будет уничтожена, и его снаряжение будет изнашиваться быстрее. Затем его мысли переключаются на Пугало — психологического противника. Если ментальной силы Дэмиана недостаточно, то и физической тоже. Обязательная часть тренировок Лиги — воздействие токсинов и ядов. Он устойчив к большинству известных химикатов и ядов, знает характерный вкус токсина: сладкий, острый или металлический. Токсин страха, напоминает ему разум. Возможно, ему удастся получить микродозу – подготовиться на случай, если он когда-нибудь подвергнется воздействию. Это точно привлечёт внимание Бэтмена – Дэмиан чувствует лёгкость и лёгкость в груди при мысли о том, что он единственный напарник, способный сопротивляться. Он сжимает челюсти, продумывая план, как получить доступ. Он выпрямляется с новой силой воли, оглядывая горизонт, пока не замечает приземистое, унылое здание вспомогательной криминалистической лаборатории полицейского управления Бладхейвена. Это не главный участок, но лаборатория принадлежит государству. Финансируется недостаточно. Охраняется слабо. И, что самое главное, используется для хранения секретных токсинов как улики. Дэмиан прищурился. Если он будет действовать быстро, ему не придётся никого ранить. Он цепляется за землю, ветер обрушивается на него, словно буря, нарастающая за ушами. Сердце бьётся чаще — не от страха, а от чего-то другого. Головокружительного безрассудства, которое едва сдерживается. На мгновение он позволяет себе представить, как Брюс видит результаты. И Найтвинг тоже. Представьте их удивление, когда он отмахнётся от разоблачения. Представьте себе молчаливый кивок одобрения. Представьте, что вы достойны. Он жёстко приземляется на стену здания, бесшумно, как вздох. Лёгкое движение запястья – и крюк сматывается обратно. Он быстро взбирается по стене, проскользнув мимо единственной камеры наблюдения, установленной над погрузочной площадкой. Люк на крыше лаборатории заржавел, но не потревожен. Дэмиан с привычной лёгкостью открывает его и падает в темноту. Воздух холодный. Стерильный. Он осматривает комнату. Холодильные шкафчики. Шкафы с припасами. Вытяжной шкаф с химикатами. Там. Контейнер с надписью «Доктор Крейн – ИЗЪЯТО» находится в хранилище с контролируемой температурой. Стекло треснуло, словно кто-то пытался его взломать. Дэмиан натягивает перчатки и открывает футляр. Внутри: несколько баллончиков, каждый подписан размашистым почерком. Некоторые разбавленные. Другие концентрированные. На одном написано: «Микродоза: летальность низкая. Ожидается галлюциногенный эффект». Идеально. Он распечатывает его, аккуратно кладёт в мягкий футляр для флаконов на поясе. Закрывает футляр и исчезает в ночи, оставляя химическую нагрузку прохладной на бедре. И впервые за много дней он чувствует себя спокойно. Кажется, всего за несколько минут он достигает крыши недалеко от своего убежища. От её вида у него внутри всё переворачивается — ощущение, похожее на пустоту и тишину, наступающую после смертельного удара. Знакомо. Тяжело. Но он напоминает себе о своей миссии, о неудаче. Он выбрал эту крышу тщательно — на краю заброшенного складского района, вдали от мирных жителей. Дэмиан уверен, что Бэтмен это оценит. Что он единственный, кто в опасности. В конце концов, он справится. Другие не справятся. Его рука дрожит, когда он достаёт флакон, закатывая рукав. Дрожь бесит его. Он сжимает челюсти. «Нечего бояться», — бормочет Дэмиан себе под нос. «Ты делал это много раз». Затем, не давая себе времени на раздумья, он нажимает на поршень. Он моргает. Ничего. Никакого металлического звона в ушах. Никакого ползающего онемения под кожей. Сердце бешено колотится, но он знает этот ритм — это адреналин, а не токсин. В животе всё сжимается. Конечно, план провалился. С рычанием он швыряет пустой шприц в стену, стекло разлетается на осколки с жалобным звоном. Он засовывает запасной флакон за пояс и цепляется за убежище. Но трос рвётся . Гравитация не колеблется. Пол переулка стремительно и беспощадно несётся ему навстречу. Его тело ударяется о мостовую, черепом вперёд. Звёзды вспыхивают перед глазами, острые и белые. И затем… вздох – тихий. Знакомый. Он моргает сквозь дымку. Бэтмен стоит над ним. Неподвижный. Молчаливый. Капюшон затенён лунным светом. У Дэмиана перехватывает дыхание. Отец. Он пытается встать, но нога не выдерживает. Она сгибается неправильно. Резко неправильно. Зрение разбивается. Из него вырывается звук — высокий и непроизвольный. Скуление. Бэтмен хмурится. Затем он смеётся. Холодно. Неглубоко. Почти весело. «Это?» — голос Бэтмена пронзительно резок. « Это тот, кого они послали?» Лицо Дэмиана горит. В ушах звенит. «Отец…» «Не говори так». Эти слова звучат как пощечина. Рот Дэмиана открывается. Закрывается. Тени корчатся. Бэтмен движется не как человек — он скользит, плащ волочится за ним, словно масло. Глаза пустые. Эта улыбка — резкая, жестокая — не принадлежит Бэтмену. Это не тот человек, которого восхваляла Мать. Но тогда кто стоит перед ним? «Ты думаешь, я бы на тебя заявлял права?» — говорит он, подходя ближе. «Ты — обуза. Неудачник » . Дэмиан кусает внутреннюю сторону щеки. Кровь заливает рот. «Это не…» «Ты вколол себе токсин страха, идиот». Слова хлещут, словно кнут. «Ты не заслуживаешь этого имени. Ты даже маску не заслуживаешь». Дэмиан пытается снова подняться. Нога протестующе ноет. Но если он сможет просто встать… если он сможет показать ему … Бэтмен не предлагает помощи. Он только наблюдает. Пустой. Холодный. «Ты не мой Робин», — говорит он. «Ты даже не мой сын» . «Я… я», — голос Дэмиана хриплый. Едва слышный. «Я — твоя кровь». Бэтмен приседает, поравнявшись с ним. Слишком близко. Слишком спокойно. «Это неважно», — тихо говорит он. «Думаешь, кровь для меня что-то значит ? Я тебя не растил. Ты мне не нужен. Ты всего лишь сломанная марионетка Ра. Оружие». Дэмиан вздрагивает. «Ты никогда не станешь кем-то большим, чем они тебя сделали», — Бэтмен наклоняется к нему, его голос теперь едва громче шёпота. «И самое худшее? Ты хотел этого . Ты думал, что если ты достаточно страдаешь — достаточно истекаешь кровью — я наконец-то тебя позабочусь». У Дэмиана сжимается грудь. Руки дрожат. «Это не… я не…» «Ты думал, что боль заслужит тебе любовь», — говорит Бэтмен. «Но этого не произойдёт. Ты умрёшь в холоде и одиночестве в каком-нибудь переулке. Ничем не примечательный. Забытый». «Нет», — выдыхает Дамиан, но даже он не верит в это. «Да». Рука Бэтмена взмывает вверх, хватая Дэмиана за горло. Мир переворачивается. Он поднимается без усилий, его ботинки болтаются, бесполезно пиная воздух. Его руки цепляются за хватку Бэтмена, ногти впиваются, но пальцы сжимаются. Зрение колеблется. Затем сужается. Затем исчезает. Как раз когда тьма начинает окутывать его, Бэтмен бросает его, как мусор. Дэмиан с хрипом падает на тротуар. «Точно то, что я и сказал», — усмехается Бэтмен. «Жалкий». Он поворачивается, чтобы уйти. Его голос прорезает воздух, словно лёд: «Я тебя даже не выбирал ». Рыдание вырывается из груди Дэмиана. Он шатается вперёд, цепляясь за ботинки Бэтмена, как ребёнок. Отчаянный. Маленький. « Не оставляй меня», — шепчет он. «Не оставляй меня с ними». Бэтмен с отвращением отдёргивает ногу. Затем он поднимает ботинок… — и все становится черным.

***

«Это было невероятно глупо, малыш», — вздыхает голос. Когда Дэмиан открывает глаза, он тут же вздрагивает от яркого света над головой. «Чёрт, извини». Проходит мгновение. «Ладно, теперь можешь открыть». Дэмиан моргает, несмотря на остаточную боль в глазах. Он поднимается и обнаруживает себя… на диване? Сердце замирает. Нет, это не его убежище. Слишком чисто. Слишком обычно. Слишком цивильно . Паника накатывает — это не безопасность. А затем, на краю журнального столика, примостился Красный Колпак. Без шлема. Его встречает загорелое лицо со шрамами, зелёные, словно изумруды, глаза смотрят сквозь него, а на лице играет насмешливая ухмылка. Его волосы взъерошены от пота, и Дэмиан замечает седую прядь сквозь локон. «Ты… Зачем…» — запинается Дэмиан, а затем с слышным щелчком закрывает рот. «Как я… здесь оказался?» — наконец хрипло говорит Дэмиан. Красный Колпак наклоняется к журнальному столику и предлагает воды. Дэмиан отказывается. «Маяк, который я тебе дал», — Джейсон приподнимает бровь. «Я нашёл тебя, корчащимся в конвульсиях на земле. Передозировка токсином страха. Кстати, Крейн сейчас в Аркхэме — так что как, чёрт возьми, ты достал эту штуку, ума не приложу». Затем, тише и осторожнее: «Я встречала тебя всего один раз. Один раз. И ты почувствовала, что находишься в такой опасности, что тебе пришлось звонить мне». Он неопределенно показывает на свою наполовину расстегнутую форму, его тон сух. «Я... в одном из твоих безопасных домов», — медленно говорит Дамиан, оглядывая скромно обставленную квартиру и тонкий слой пыли, покрывающий все поверхности. «Динь, динь, динь, у нас победитель», — невозмутимо говорит Красный Колпак. «Серьёзно, о чём ты думал?» Дэмиан ничего не говорит. Его пальцы дёргаются, теребя ткань брюк. Нога не сломана. На горле нет следов. Это было не по-настоящему. Всё это было не по-настоящему. Он всё равно поверил. Как последний дурак. Джейсон вздыхает, на этот раз тяжелее. «Ты влил себе столько токсина, что хватило бы, чтобы свалить троих взрослых мужиков. Я знаю, потому что нашёл пустой флакон и сломанную иглу рядом с твоим совершенно бесчувственным телом. И, должен добавить, ты слишком лёгкий. Ты вообще часто ешь?» — усмехается Красный Колпак, словно всё ещё не может поверить себе. Дамиан по-прежнему ничем себя не выдает, глядя на свои руки, словно они могут принести ему хоть какое-то утешение. Красный Колпак вздыхает, потирая лицо рукой. «Слушай. Я тебя не сдам. Ты смотришь мне в лицо, так что корабль уже пошёл ко дну. Я видел твои раны, и они выглядят старыми». Дэмиан застывает. Внешняя броня исчезла. Он в майке и брюках, и внезапно всё кажется слишком тонким, слишком уязвимым. Его рука взмывает к лицу – маска всё ещё на нём. Слава богу. Но он чувствует себя раздетым. Открытым. Джейсон видит это и – к счастью – не комментирует. «Так что, очевидно, у тебя довольно паршивый жизненный опыт. Поверь мне, я через это проходил, — фыркает он. — Я пойму, если ты мне соврёшь. Я просто хочу спросить, почему в Готэме ты…» «Я хотел доказать, что смогу это выдержать!» Его голос срывается — громкий и резкий в тихой комнате. «Я хотел проверить, стою ли я ещё чего-нибудь!» Джейсон моргает. Дэмиан включается. «Я не такой, как ты. Или другие», — с горечью говорит он. «Я не такой сильный, не такой ловкий, не такой харизматичный . У меня нет того, что делает вас всех такими хорошими в этом деле. Я постоянно получаю травмы, постоянно мешаю». Его руки сжимаются в кулаки. «Поэтому я подумал… если я недостаточно хорош собой, то, может быть… может быть, я смогу проявить себя по-другом » . Теперь его дыхание прерывистое. «И это мне тоже не удалось ». Дамиан отворачивает лицо и съеживается, уткнувшись лицом в сгиб локтя, как будто мир может забыть о нем, если он просто спрячется как следует. Он такой идиот. Кому сейчас нужен такой эмоциональный дурак, как Дэмиан? Возможно, Токсин Страха всё-таки был прав – и теперь Дэмиан наконец это осознаёт. Худ не трогает его – он слышит лишь лёгкий шорох одежды, лёгкий шорох, с которым Красная Шапочка убирает нетронутый стакан с водой. Дэмиан выглядывает из-за его локтя, наблюдая, как Красная Шапочка спокойно моет посуду, вытирает её запасным полотенцем и ставит пустую чашку в скромный шкафчик. Это странно, но по-домашнему – привычное движение. «Доказать, что ты…?» Красный Колпак замолкает, поднимая взгляд на Дэмиана. Он сглатывает. Дэмиан не отвечает. По-детски он мечтает о матери. Но ещё больше, как ни странно, он мечтает о Грейсоне. Человеке, с которым он только что порвал. Человеке, которого он предал всего несколько часов назад. Человеке, к которому Дэмиан относился исключительно враждебно, но который продолжал улыбаться Дэмиану, словно тот был просто ребёнком. «Ну, я не выпущу тебя обратно на улицу. Так что предупреждаю: если попытаешься сбежать — я тебя схвачу», — спокойно говорит Красный Колпак, словно только что обсуждал утреннюю погоду. «Есть… кому ещё позвонить? Куда ещё тебя высадить?» Молчание Дэмиена — достаточный ответ. «Хорошо», — просто говорит Худ, складывая полотенце и бросая его на гранитную столешницу. Но прежде чем Красный Колпак успевает подойти к нему, Дэмиан вспоминает про визитку. «Офицер Ричард Грейсон», — бормочет Дэмиан. Красный Колпак замирает на полушаге. Это не резкое движение – не драматическое вздрагивание или вздох – но оно громом раздаётся в тишине квартиры. Его плечи напрягаются, позвоночник застывает. А когда он поворачивается – медленно, словно скользит по воде, – его глаза широко раскрыты. Испуганные. Как будто он только что увидел привидение. Дэмиан застывает, его брови сходятся на переносице от странной реакции. Эта вспышка выражения лица была такой искренней. Неотфильтрованной. Но она в мгновение ока исчезла, стёрлась с лица Красного Колпака, словно кто-то захлопнул за ним стальную дверь. Снова спокойно, хладнокровно, нечитаемо. Почти. «Повтори это?» Голос Худа звучит ровно, но не небрежно, как человек, пытающийся выровнять тон, висящий на краю обрыва, цепляясь ногтями. Дэмиан колеблется, затем облизывает губы. Во рту металлический привкус. «Он… дал мне визитку. Сказал, что если мне понадобится помощь, я могу позвонить». Худ выдыхает через нос, медленно и резко. Он откидывается на стойку, скрестив руки на груди, словно что-то удерживает. Он не сразу смотрит на Дэмиана. Его взгляд блуждает — по потёртым половицам, по полузакрытым жалюзи, по искусственным растениям, — прежде чем наконец снова остановиться на нём. «Ты его видел?» Дэмиан кивает. Горло сжимается, не давая ему говорить. Красный Колпак проводит рукой по лицу. «Господи Иисусе». Дэмиан нахмурился: «Что?» Красный Колпак смеётся. Это не смешно — это сухой, измученный смех, обтрепанный по краям. «Ничего. Просто… конечно, это был он». В этих словах есть тяжесть. История, которую Дэмиан не умеет читать. Он хочет надавить. Потребовать ответов. Но что-то в выражении лица Худа — какая-то отстранённая боль — заставляет его молчать. Они знают друг друга — вопрос «как» тревожит Дэмиана, но он пока откладывает его в сторону. Если мужчины достаточно близки, чтобы иметь контактную информацию друг друга, они, должно быть, союзники. Выражение лица Красного Колпака вызывает воспоминания, словно на грани болезненной ностальгии. Но оно исчезает, едва появившись. Они сидят в густой тишине. Худ теребит обтрепанный край кухонного полотенца, его пальцы подрагивают, словно ему нужно чем-то их занять. Дэмиан ещё сильнее сжимается в комочек, словно, если он немного прижмётся, то исчезнет. Красный Колпак первой нарушает тишину: «Он тебе нравится?» Дэмиан вскидывает голову. «Нет». Одна бровь медленно и скептически поднимается. Дэмиан опускает взгляд в пол. Красный Колпак фыркает, и на его лице мелькает едва заметная улыбка. «Ага. Звучит примерно так». Дэмиан теребит распустившуюся ниточку на одеяле, которое набросил Красный Колпак. Его голос едва громче шёпота. «Я не брал карту». Красный Колпак молча смотрит на него. Ждёт. «Я предал его», — признаётся Дэмиан, слова вырываются потоком, словно плотина наконец прорвалась. «Я солгал ему, притворился, что не знаю так много, как на самом деле». Его ногти впиваются в ткань. «А потом я воспользовался его добротой в своих корыстных целях». Он замолкает, глаза горят. Красный Колпак не двигается. Просто спрашивает мягко и ровно: «И он всё ещё тот, кому ты хочешь позвонить?» Дэмиан не отвечает. Да ему и не нужно. Стыд в его сгорбленных плечах, то, как он сжимает губы добела. Колпак вздыхает и отталкивается от стойки. Он не подходит близко. Просто делает несколько медленных шагов, чтобы оставаться в поле зрения Дэмиана, засунув руки в карманы куртки. «Я свяжусь с ним, — говорит он. — Но ничего не обещаю. Он… сложный». Дэмиан в замешательстве наклоняет голову. «Ты его знаешь?» Красный Колпак слабо ухмыляется, но его взгляд не отражает её улыбки. «Ага. Когда-то». Что-то меняется в выражении лица Дэмиана — его глаза сужаются, не от подозрения, а от тихого любопытства. «Он тебе нравился?» Красный Колпак замирает. Его голос, когда он наконец слышится, еле слышен. «Больше, чем я мог сказать». У Дэмиана перехватывает дыхание. Колпак прочищает горло, разрушая чары. «В любом случае. Ты никуда сегодня не пойдёшь. Ты всё ещё отходишь от токсина, и я не собираюсь нести ответственность за то, что ты снова спрыгнешь с крыши, чтобы что-то доказать». Он подходит к бельевому шкафу, быстро роется в нём, прежде чем бросить запасное одеяло на диван. «Постарайся поспать. Я посплю на полу». Дэмиан напрягается. «Мне не нужно…» «Я не спрашивал, нужно ли оно тебе». Красный Колпак пожимает плечом. «Ты ребёнок. Иди на диван». Дэмиан смотрит на одеяло. Оно колючее и потёртое, но тёплое. Как будто им пользовались уже сотню раз. Он не спорит. Просто кивает один раз, сдержанно, и кладёт одеяло себе на колени, словно флаг капитуляции. Колпак не оглядывается. Он уже достаёт из шкафа ещё одну подушку и устраивается у стены с ленивым безразличием человека, которому доводилось спать и хуже. «Спи спокойно…?» — Красный Колпак замолкает, приподняв бровь. «Ворон. Но… не говори об этом Грейсону», — Дэмиан замолкает, внезапно почувствовав, что недостаток сна начинает давать о себе знать. Красная Шапочка фыркнула и кивнула: «Спи спокойно, Ворон». Заснуть он может быстро, как только почувствует, как Красный Колпак укладывает его в постель.