Часть 9: Побег из Эдема

Новогодние празднования только завершились, Лондон постепенно превращался из огромной мусорной кучи обратно в город, и анкеты в тиндере стали пополняться девушками, которых бросили в канун смены года, которые решили начать с января новую жизнь, которые почувствовали себя на выходных особенно одинокими и теперь решили дать онлайн-знакомствам шанс. Отыскать что-то стоящее в этой горе было так же сложно, как найти потерянный бумажник в той свалке, которую вывозили с улиц города мусоровозы. Так Элио встретил Лесли. Морозным январским вечером они договорились попить кофе где-нибудь в центре. Лесли пришла пораньше и уже сидела за столиком, согревая руки о большую чашку. С виду она оказалась совсем не в его вкусе: короткая стрижка, концы волос высветлены, а корни уже увязли в темноте, безразмерная толстовка с надписью Florida, на носу очки с тонкими прямоугольниками стекла без оправы. Но он решил не уходить сразу: во всём её облике было что-то странно грустное и тем знакомое. – Привет, – негромко сказал он, усаживаясь напротив. – Привет, – она придвинула кружку ближе к себе, не протянула руки и на мгновение отвела в сторону взгляд. Официант принёс напиток для него и пару десертов. Сперва разговор шёл со скрипом: говорили о погоде, недавно окончившихся праздниках, ситуации в городе. Потом Лесли рассказала о своей работе в консалтинговой фирме, точнее посетовала, что это очень скучный вид деятельности с необходимостью каждый день ходить в офис, одеваться согласно дресс-коду и писать бесконечные письма по электронке. Элио пожал плечами, мол, у каждой работы есть свои недостатки. – Какие же недостатки есть у сессионного музыканта? – спросила она, поправив очки. Очки ему точно не нравились. – Непостоянство – в первую очередь, – выдал заготовленный заранее ответ он. – У тебя контракт и соц.гарантии, а у меня – вечный раздрай и никакой стабильности. Сегодня работа есть, завтра сижу без дел. – Главное, чтобы не без денег, – попыталась пошутить она, но Элио не мог сполна ответить смехом на юмор из-за своего реального финансового состояния, а Лесли – из-за отсутствия чего-либо забавного в самой подобной ситуации. Вышло неловко для обоих. Они ещё поговорили о всяком разном, прежде чем Лесли задала простой и очевидный вопрос для любой пары, впервые встретившейся после недолгой онлайн-переписки. – Давно сидишь в тиндере? – Около полугода, а ты? – Мммм… уже два, – без энтузиазма протянула она. – Бросала ненадолго, когда познакомилась там с одним парнем, но мы расстались в начале осени, так что пришлось вернуться. – Значит, у тебя опыта в дейтинге побольше, – усмехнулся Элио. – Да, но я бы не назвала это плюсом, – Лесли поправила очки и грустно улыбнулась. – Меня вообще подруга заставила там зарегистрироваться. Элио тут же встрепенулся. – А мне друг скачал тиндер, сказал, надо начинать ходить на свидания. Теперь уже Лесли подняла на него заинтересованный взгляд. – Начинать? – Ну… я долгое время был в отношениях, так что, честно говоря, опыта в свиданиях у меня до тиндера вообще было почти ноль, – что-то в этой девушке было такого, что ему оказалось не страшно рассказывать ей про бывшую. Он уже понял, что любовный интерес у них взаимно отсутствовал, так что разговор шёл больше на дружеской ноте. – Сколько вы встречались? – участливо спросила она. – Десять лет. – Ого, долго. – Да, и начинать всё с чистого листа сложно. – Ну, тем чистый лист и хорош – на нём можно написать какую угодно историю. – Это правда. А почему подруга заставила тебя зарегистрироваться? – спросил он с неподдельным интересом, вызванным очевидным совпадением их предысторий. – У меня тоже были достаточно долгие отношения, – ответила Лесли, слегка понурив голову, – не десять лет конечно, всего четыре, но они дались мне непросто, и Марта, ну, моя подруга, сказала, что пора собирать себя по кускам обратно. Хорошее выражение, к нему оно тоже подходило. – Не пробовала ходить к психологу? – в полушутке отозвался Элио, но Лесли посмотрела на него сквозь стёкла очков с каким-то столь усталым видом, что он догадался об ответе ещё до того, как она его произнесла. – Два года ходила. Без него вообще бы не выплыла. – Воу, у меня только год в следующем месяце будет, – впервые он решился рассказать кому-то об этом, кроме близких, как будто общность опыта уже сделала его не столь постыдным, как ему казалось всё это время. – Это хорошо, значит твой прогресс идёт быстрее, если ты уже сейчас ходишь на свидания, – ободряюще кивнула головой Лесли. – Разрыв тоже дался не просто? – Очень непросто. Я до сих пор иногда вспоминаю её. Адам говорил ему ни в коем случае не поднимать тему бывших на первом свидании, но Лесли сама спросила про длительность их отношений с Иден, так что чувства вины не возникло. – Понимаю, меня тоже долго не отпускало. Вы жили вместе? – Ага. Я в прошлом году даже ремонт затеял. Правда, сперва думал, что делаю его ради нашего будущего совместного удобства, а теперь понимаю, что видимо подсознательно пытался избавиться от всех следов её присутствия. – И как, вышло? – Осталось её любимое кресло. – Советую его тоже выкинуть, – с усмешкой ответила Лесли. – Думаю, придётся. – Почему вы расстались? – напрямую спросила она с пронзительным блеском в глазах, в котором легко было различить деликатное сострадание. – Мы много раз расставались, – со всё той же горечью выдохнул Элио. – В последний раз она назвала меня бездарностью, у которой никогда ничего не получится, и ушла. Наверно, к кому-то более талантливому. А может, снова просто захотела приключений, я уже не знаю. Зачем только рассказал? Но Лесли, кажется, его монолог не смутил, вместо этого она только наоборот принялась задавать больше вопросов об Иден, и вот, спустя час, Элио и сам не заметил, как вывалил на неё краткий пересказ всей их истории – от первых разрывов до измен и последних болезненных обвинений. В отличие от доктора Морган, она не задавала таких вопросов, которые направляли бы его к самостоятельным выводам, а зачастую просто подсказывала их или даже заканчивала за него предложения, отчего Элио вдруг стал проникаться к ней искренней симпатией. Словно она хорошо его понимала, раз не злилась на рассказ о бывшей на первом свидании. – Это всё токсичные отношения, ты же знаешь? – вдруг резко подвела черту она, и Элио захотелось отмахнуться от этого слишком избитого клише, но Лесли продолжила. – Она манипулировала, ты страдал, она играла в жертву, а ты спасал. Всё как по учебнику, – он слегка скривился от её слов, хоть и поразился такому точному выводу, сказанному без обиняков прямо в лицо, а затем ненадолго задумался. Ведь он действительно спасал Иден. Много раз. Когда перевёз к себе от родителей, которые «не давали ей творчески расти», а на самом деле просто просили взрослую девицу найти уже работу и начать обеспечивать себя самостоятельно. Когда транспонировал и правил для неё партии в ущерб работе над своим проектом. Когда ходил в аптеку за антибиотиками для них обоих после очередного расставания, во время которого она рисковала подцепить бог знает какую заразу. Но затем над столом прозвучала новая реплика Лесли, которая удивила его ещё больше. – Я знаю, о чём говорю, я сама была на твоём месте. – В смысле? – тут же круглыми глазами уставился он на неё. – Ну, мои отношения были точно такими же, с той лишь разницей, что тянулись не так долго. Теперь отблеск той грусти, которую он заметил в первый момент, проявился ярче, и Элио хорошо его распознал. Сожаление. Обо всём: об отсутствии самоуважения на слишком длинной дистанции, об упущенном времени, о слепой послушности, которая привела теперь к такому вот сегодняшнему дню. – Он тоже много раз меня бросал, и я тоже хотела вернуться к нему обратно. Тоже бил по моей самооценке, винил во всём, говорил, что без него из меня вообще бы ничего не вышло, а затем устраивал «медовые месяцы»: хвалил, заваливал подарками, обещал исправиться. А потом всё повторялось снова. В конце концов, ему надоело высасывать из меня все соки, и он нашёл себе новую девочку для битья. А я нашла себе психолога, – она приподняла воротник толстовки, натянула его чуть выше, откинувшись на спинку стула, и в этом жесте Элио тоже уловил знакомые черты. Внезапно весь её образ, до этого собранный из разрозненных обрывков, наспех склеенных неровно оторванными кусочками скотча, выстроился воедино. Эта непреходящая печаль на дне зрачков, эта надпись на сером футере, как заклинание призыва солнца в жизни, слишком долго затянутой тучами, эти тёмные корни волос, позабыто отросшие, и закрытые позы, словно в попытке занимать как можно меньше пространства и никому не мешать. – Сочувствую… – тихо ответил он, не зная, что ещё полагается говорить в такой ситуации. А затем Лесли взглянула на него открыто и серьёзно, всем телом обратно придвинулась вперёд и снова поправила очки. – Мне очень жаль, что она так с тобой поступила. И ты молодец, что нашёл в себе силы двигаться дальше. Ты очень хороший парень, таких людей абьюзеры обычно и выбирают себе в жертвы. Связка этих слов что-то болезненно задела внутри, и первым, ещё неосмысленным желанием было тут же отвергнуть её, отстраниться. Клеить на Иден и себя такие ярлыки казалось слишком пошлым, приземлённым, но именно эти характеристики вдруг и отрезвили: а с чего ему продолжаться цепляться за эту её напускную «возвышенность» и дальше? Не проще ли хотя бы для себя назвать всё своими именами? Пусть роль «жертвы» и звучит почти постыдной, пусть вызывает злость, но по крайней мере это будет откровенно и справедливо. И тогда порыв опровергнуть слова Лесли растворился, и на его месте выросло примирение. – Поэтому я скажу прямо: у нас ничего не выйдет, – честно призналась она, отчего Элио повторно воззрился на неё, широко открыв глаза. – Мы с тобой сейчас на разных этапах «починки» себя, и, если честно, я тебе даже немножечко завидую: мне кажется, ты продвинулся гораздо дальше меня. Так что я бы не хотела ломать твой прогресс своим затянувшимся «выздоровлением». Думаю, у тебя скоро всё наладится, особенно, если не дашь ей больше шанса вернуться, как бы это привычное «болото» ни манило обратно. Она действительно знала, о чём говорила. От «починки» до «болота» – каждое слово идеально совпадало с его собственными ощущениями. – Так что прости, пожалуйста, но тебе сейчас нужен другой человек. Два сломанных друг другу не помогут, – Лесли дружеским жестом пожала его плечо, попрощалась и ушла. Сурово, зато честно. Он посидел ещё несколько минут, слепо разглядывая пары чашек и тарелок на столе. Сейчас они так рифмовались с теми людьми, которые оставили их после себя. Использованные, потускневшие от времени и опустошённые. Январский Лондон застыл неподвижным задником на фоне, пока Элио механическим шагом брёл к станции метро, а со спины его нагоняли слова Лесли. Навязшее на зубах выражение про «токсичность» внезапно перестало казаться таким уж заезженным, по крайней мере в его случае. Он даже погуглил, пока трясся в подземке, что люди пишут об этом в сети и случайно вызвал на себя целую лавину. Книги, фильмы, научные исследования, личные истории. И во всём – более чем знакомые паттерны, повторявшиеся из раза в раз и в его собственной жизни. По самые уши его завалило устоявшимися терминами, которых раньше он сознательно избегал, – «холодный душ», «эмоциональные качели» и далее по списку. Всё совпадало. Только никакой поэтичности во всех этих тягостных, истекающих кровью, потом и слезами историях он не видел. Только пережитые людские страдания и свои собственные. Эпитет «постыдный» от ярлыка «жертва» отклеился и унёсся вслед за последним вагоном метро. Вернувшись домой, оставил входную дверь распахнутой настежь. Из угла гостиной на него последним пышным напоминанием смотрело оно – кресло Иден. Когда-то найденное в её закладках, на странице дизайнерского магазина, классическое, по-королевски сиреневое, с резными деревянными ножками кабриоль и высокой спинкой. Бельмо на глазу его новой современной обстановки, полной модных обтекаемых линий, минималистских решений и низкопрофильной мебели. Из прихожей тянуло морозным январским воздухом, и его поток только добавил решимости. Тяжесть массива бука не забивала плечи, а вообще почти не ощущалась, пока он нёс кресло на тротуар, чтобы оставить там навсегда. Наутро его уже не было. Дейтинг сам собой встал на паузу. Следующим утром он ещё по привычке открыл тиндер, тупо пролистал несколько анкет, особо ни в одну не вглядываясь, а затем свернул и перетащил приложение в папку, чтобы не мозолило глаза. Активно ходить на свидания больше не хотелось, как не хотелось и вылезать из студии. Музыка снова рождалась в голове, работа над текстами шла недурно, и впервые за долгое время фокус в них сместился с внутреннего на внешнее. Оказалось, не только страдающему на сцене Весселу было что рассказать слушателям, но и вполне реальному Элио, который по-прежнему горько переживал из-за деанона в сети, из-за подозрительных людей у входной двери, из-за перемен, случившихся в его жизни и оставивших столь глубокий отпечаток. Впервые за долгое время он работал над материалом и не думал, понравится он Иден или нет, что она скажет на этот счёт, какая строчка может вызывать у неё внезапную вспышку истерики, а какая приглянется больше прочих, и она будет носить её словно орден на груди, хвастаясь самой себе в зеркале и тыча ему в лицо при каждом удобном случае. Адаму нравился его настрой, и он даже не ругался из-за прекратившейся на время социальной жизни Элио. Теперь они просто иногда ходили вместе выпить в бар, где Адам легко и непринуждённо знакомился с кем-нибудь, а попутно с девушкой для себя цеплял и её подружку для Элио, чтобы тому тоже было с кем поболтать. Так что этот февраль не был покрыт в календаре сплошным чёрным пятном саморазрушительной тоски. *** – Ты выглядишь гораздо лучше, – первым делом сказала ему доктор Морган, когда Элио в очередной раз расположился напротив неё. Замызганная и выцветшая толстовка сменилась на рубашку и свитер, в стрижке была заметна рука хорошего парикмахера, но главное, в глазах больше не плескались океаны подавленности, в которых он тонул год назад. – Спасибо, вы тоже, – ответил встречным комплиментом, хотя практически ничего в облике Фелиции на самом деле особо не менялось от встречи к встрече. А уж если говорить честно, то он не смог бы даже вспомнить, как она вообще выглядела год назад, когда он впервые оказался в её кабинете. Он вообще мало что мог вспомнить из того периода, кроме вязкого самокопания, круглосуточной тошноты и кофе, смешанного с энергетиком, от которого реальность не виделась яснее, как того хотелось, а только шла пятнами измученного слишком долгим бодрствованием организма. – Как работа? – будничным тоном спросила она. – Отлично, скоро подписываем контракт с крупным лейблом под крылом Sony Music. – Поздравляю, это большое достижение. – И снова спасибо, – благодарно улыбнулся он. Конечно, за сам процесс стоило благодарить его менеджмент, но теперь Элио ясно видел, что ничего этого не было бы без его с Адамом работы. Только их двоих и больше никого. Все лавры – им двоим, пусть он и готов был принять их только в маске, скрывая лицо, но вовсе отойти в сторону, направив луч света на кого-то иного, желания не возникало. Пускай фанаты и выдали роль музы в их творчестве его бывшей, но главное, что он теперь сам видел и знал: вдохновение есть во всём, не только в душевной боли от истязающей любви, а само его значение слишком преувеличивают те, кто находится по другую сторону сцены. – Как твои свидания? – задала она предсказуемый вопрос, к которому они часто возвращались в последние месяцы. – Пока никак, – слегка пожал плечами в выражении безразличия, – мне сейчас не до тиндера – слишком много работы перед контрактом. – Звучит логично, – кивнула доктор Морган. – К тому же, я решил не форсировать события. Для развития навыка, как вы говорили, приложение себя оправдало, но я подумал, что наверно не хочу намеренно искать себе девушку таким способом. Пусть всё идёт как идёт, – спокойно подытожил он, получив серию едва заметных кивков от терапевта. – Что ж, дать реальности возможность повлиять на твою жизнь – звучит как взвешенное решение. – Выражаясь вашим языком, я достаточно провёл времени за гаммами, чтобы больше не посвящать им всё своё время, но пока не нашёл ноты произведения, которое захотелось бы сыграть целиком, – ответил он и улыбнулся. Взгляд за тонкими стёклами очков показался удовлетворённым. – А как насчёт старых? – спросила она. Этого вопроса Элио ожидал. – Я больше не вижу в них ничего интересного для себя. Их мелодические ходы и гармонии мне приелись, это пройдённый этап. Не манили, не злили, не раздражали и не вызывали ностальгии. Просто остались позади. Как оставляют в прошлом учебники первого класса, когда переходят во второй. По ним не скучают, их не зовут назад, их относят в библиотеку и отдают следующим ученикам, если таковые появятся. Доктор Морган ничего не записала и не отметила, она лишь спокойно взирала на Элио, выдержав нехарактерную для себя долгую паузу. Как идеальный беззвучный бридж перед завершающим повтором припева. – Что ж, тогда, думаю, наши с тобой встречи – это тоже уже пройденный этап, – она щёлкнула ручкой, отложила блокнот, и Элио проводил его взглядом до финальной точки на столике рядом. – Но, если тебе вновь захочется поговорить – о музыке или чём-то другом, – я всегда готова тебя выслушать, – заключила она, сняла очки и сложила дужки. Элио улыбнулся и встал с кресла. Хотя положенный и оплаченный час ещё не истёк, сидеть здесь и дальше не было смысла. А за дверьми кабинета у него теперь было много дел, и ни одно из них не предполагало необходимости лежать на кровати как на столе у хирурга – с вспоротой брюшиной, разведённой в стороны клеткой рёбер, открытыми воздуху органами, с датчиками мониторов, подведёнными к коже. Шрамы от манипуляций останутся навсегда, но однажды они побледнеют и выцветут, а пока он уже способен на своих двоих выйти из операционной, из зала физиотерапии, и отправиться в большую жизнь.