Часть 10: Бар «Наглый койот»

Всё тот же кабинет доктора Морган. Он пришёл не потому, что был должен, нет. Теперь ему самому захотелось поделиться с ней чем-то новым из своей жизни, чем-то, что он пока не смел рассказывать друзьям, потому что боялся всё испортить, слишком рано их обрадовать или наоборот, встретить скептицизм. Поэтому и записался к доктору Морган вновь. Всё то же кресло, полубоком стоящее к окну, мягкое, велюровое, тёплого кофейного оттенка, с ушками на спинке и высокими покатыми подлокотниками. Всё те же растения, протягивающие свои упругие стебли вниз из подвешенных к потолку горшков. Всё же тот приглушённый, почти томный свет от настольных ламп, горящих даже сейчас, в светлый апрельский полдень, больше как часть ритуала, нежели как необходимый источник освещения. – Я кое с кем познакомился, – сказал Элио и кончиком пальца потёр уголок губ, упрямо потянувшихся вверх. Доктор Морган сделала пометку уже в новом блокноте и выжидающе взглянула на него поверх очков. – С девушкой. Её зовут Джесс. Почти два месяца назад. – Расскажи о ней, – всё той же привычно располагающей интонацией попросила терапевт. Элио перевёл взгляд на окно, на улицу, туда, где размеренно и чинно жил Лондон, такой диковинно солнечный и ясный сегодня. По тротуару шёл джентльмен в смешном котелке, будто с полотна Магритта, под руку с дамой в твидовом костюме. Они не спешили, и весь мир тоже сегодня не торопился. Поэтому Элио заговорил после небольшой паузы. – Она забавная. Болтливая, за словом в карман не лезет. Вечно опаздывает. Любит тупые американские комедии. Никакого изысканного вкуса, как у Иден, внешнего лоска и красноречия. Зато она классный профессионал, умная, серьёзная и… как бы это сказать… она знает, чего хочет от жизни. – Взрослая. – Да! – Элио указательным пальцем радостно подчеркнул верно выбранное описание. – Точно, она взрослая. У неё свой бизнес, своя квартира, свои друзья. – Она знает о группе? – Нет, я ей не говорил. – Где вы встретились? Теперь Элио слегка прыснул от сдерживаемого стыдливого смеха, уронил голову и покачал, но улыбаться не перестал. – В максимально тривиальном месте из возможных. В баре. *** Его сюда притащил Адам. Занял столик в углу, заказал два пива, а сам уже сканировал пространство на предмет весёлой компании для них двоих. Как назло, этим пятничным вечером, когда два бездельника вне тура, записей и репетиций оказались свободны, именно в этом баре не нашлось пары подружек, которых Адам мог бы пригласить за стол, рассчитанный на четвертых. Поэтому Элио просто болтал ни о чём, пока его друг продолжал выискивать взглядом девчонку на свой вкус. Через полчаса, когда первая пинта была прикончена, Элио направился к стойке за повторным заказом. Бармен возился с чужим коктейлем, но кивнул в ответ на его жест. Вокруг толпились люди, кто-то семенил в узком проходе за спиной, кто-то упирался локтями в стойку. Элио развернулся, чтобы посмотреть на Адама, не надо ли взять ещё пива и на него, чуть отшатнулся, когда потоком посетителей его чуть сместило назад, и в этот момент сзади раздалось рассерженное «Блять! Какого хера?». Он обернулся: перед ним, с бокалом полным одного лишь только льда, в простой чёрной футболке с большим расплывшимся мокрым пятном, стояла темноволосая девушка, ростом примерно на полголовы ниже его, и явно очень рассерженная. – Ну спасибо, блять, я даже попробовать не успела, – она нахмурено уставилась на него, а потом быстро перевела взгляд на стекло в своей руке. Своим неловким жестом он задел её, и она всё пролила на себя. – Чёрт, извини, я случайно, меня кто-то толкнул, и я… Она поджала губы, пока в бесплодной попытке старалась отряхнуть капли с ткани, давно впитавшиеся в сплетение нитей. Элио тут же повернулся обратно к бармену: – Повтори девушке коктейль, за мой счёт. Ещё один немой кивок согласия в ответ. – Ладно, мысленно снимаю с тебя звание главного мудака этого вечера, – уже с меньшим градусом недовольства проговорила незнакомка и отправила холодный пустой бокал обратно на стойку. – А я уже успел его заработать? – от столь неприкрытого пост-оскорбления ему вдруг стало смешно. Ладно если бы она просто сказала «спасибо», но нет, она приняла его извинения совсем в иной, нестандартной форме, и это вышло забавным. – Ну, из-за тебя мне придётся весь вечер источать аромат алкоголя на метры вокруг себя, так что любой парень в этом баре решит, что со мной лучше не связываться. – Вовсе не любой. Тут ото всех несёт алкоголем, – улыбаясь ответил Элио и перевёл взгляд на её одежду, – к тому же футболку можно снять и застирать. – Ко мне, конечно, по-разному подкатывали, но раздеться посреди бара – это, пожалуй, самый оригинальный вариант из всех, что я слышала, – пошутила она. – Я не… – он опустил голову, потёр глаза и усмехнулся, а потом решил подыграть, – значит, мне достаётся звание автора самого оригинального подката. Девушка улыбнулась одной стороной губ, прищурилась и вдруг выдала: – Какой наглый мальчик. От вынесенного вердикта по спине пробежали мурашки – столь странно и нехарактерно, что он чуть не поёжился прямо у неё на виду, а пальцы на стекле бокала сжались сильнее. Вот теперь это уже откровенный флирт. – А ты всегда так открыто флиртуешь? – спросил неожиданно сам для себя. – А ты? – тут же вернула ему вопрос. – Я? Нет, обычно это мой друг, – он указал большим пальцем себе за спину, в сторону столика, где его ждал Адам, – мастер знакомиться с девушками. Взгляд незнакомки проследил за его жестом, и лицо её резко поменялось, расплылось в широченной улыбке с понимающим кивком. Элио обернулся, чтобы рассмотреть, что вызывало у неё такую реакцию, и увидел Адама, уже сидящего не в одиночестве: рядом примостилась какая-то девчонка с волосами, убранными в высокий хвост. Она склонилась к нему максимально близко, пока его друг что-то шептал ей на ухо, хихикала и видимо в притворном протесте шлёпала его ладонью по колену. Элио с выдохом посмотрел себе под ноги, не прекращая глупо улыбаться, пока рядом не раздался стук, возвещающий, что повторный коктейль взамен пролитого прибыл. Пришлось достать из кармана пару смятых купюр и бросить на стойку. – Спасибо за коктейль, – отсалютовала прозрачным напитком с призрачными гранями кубиков льда незнакомка и отпила немного через короткую чёрную трубочку. – Ну, это ведь из-за меня ты лишилась предыдущего… – в полу вопросе протянул Элио, предлагая девушке самой закончить реплику. – Джин-тоника. Он снова безотчётно улыбнулся. Банальнейший из коктейлей, да ещё и с таким спокойным, прямым ответом, без ужимок и увиливаний. – Что ты смеёшься? – с ответной улыбкой задала вопрос уже она. – Ничего, просто непривычно, что девушка выбрала такой мужской напиток. – А ты ожидал чего-то разноцветного, с зонтиком, взбитыми сливками и фруктами? Из того образа, что он мельком успел осмотреть, на зонтик и сливки ничего не намекало. Так что теперь Элио пригляделся повнимательнее. Длинная смоляная футболка с ещё более тёмным пятном от пролитого напитка цветом перетекала в джинсы, обтягивающие и узкие. Каштановые волосы едва доставали до плеч. Модная свежая стрижка, которая очень шла её острым чертам лица. Глаза подведены чёрными стрелками, на губах слабо бликовал остаток блеска. Широкий ворот футболки украшали разномастные серебристые цепочки с какими-то кулонами, и взгляд зацепился за них, спускавшихся почти до самой, видимо небольшой и аккуратной груди. – Эй, мои глаза здесь, – два длинных тонких пальца указали прямо на место, куда он должен смотреть, вместо того, куда он теперь откровенно пялился. – Прости, – засмеялся в ответ Элио, – нет, зонтика и сливок я не ожидал. Она опять перевела взгляд ему за спину и ухмыльнулась. – Тебе пора возвращаться, а то твой столик займут. Элио снова обернулся и увидел, как Адам со своей новой знакомой встали с места и уже забирали верхнюю одежду с вешалки. – Вот чёрт, – выругался он, а затем перевёл взгляд обратно на девушку перед собой. Она зажала белыми зубами чёрную соломинку и посмеивалась. – Не хочешь присоединиться? – вдруг спросил Элио, снова указывая себе за спину. – Или ты тут не одна? – Одна, так что могу присоединиться, а то я устала стоять. Адам со своей пассией на вечер уже выходили из дверей, и Элио успел показать ему средний палец, на что тот послал ему воздушный поцелуй. Едва опустившись на диван, он вытащил телефон из кармана и быстро настрочил сообщение: «Спасибо, что кинул меня, говнюк». Моментально пришедший ответ гласил: «Не за что. Всё, я занят». – Кстати, как тебя зовут? – спросила она, устроившись рядом под прямым углом к нему. – Элио, а тебя? – Джесс, enchanté, – на французский манер произнесла она и протянула ладонь для рукопожатия, но вместо этого Элио перехватил её пальцы, развернул и оставил призрачный поцелуй возле кожи, вторя иностранному выбору слов. – Кем работаешь? – это был всё ещё опасный вопрос, потому что за ним всегда следовал аналогичный, но уже встречный. – У меня свой небольшой бизнес по продвижению в соц.сетях, а ты? – Я пишу музыку, – в этот раз Элио выбрал немного другую формулировку, ещё более неоднозначную и обтекаемую, которую можно было бы трактовать по-разному. – Пишешь и исполняешь или пишешь на продажу, как гоуст-райтер? – уточнила она, обводя края его расплывчатого ответа более чётким контуром. – Остановлюсь на втором варианте, – без подробностей ответил Элио, и отбил удар реплики обратно. – Что продвигаешь в сети? – В основном малый бизнес, хотя в последнее время к нам стали обращаться и другие клиенты, блогеры приходят за сопровождением и контентом. – Прикольно, мне бы наверно тоже не помешало. – Ну если решишься выйти из тени, то да, – улыбнулась она и отпила свой джин-тоник через соломинку. *** – Что побудило тебя продолжить знакомство? – спросила доктор Морган, слегка поправив очки на носу. – Лёгкость. – Лёгкость? – Да, – усилил ответ уверенным кивком. – Всё шло очень легко. Она шутила, смеялась, вела себя непринуждённо, не давила на меня, когда я уходил от ответа. Я понимаю, это бар, и девушки ходят туда знакомиться, так что такое поведение, вроде как, само собой разумеется. Но вместе с ней я как будто и сам поймал эту волну и тоже стал вести себя иначе. – Ты флиртовал с ней? – Да. Напропалую, – в груди как будто парус надулся, подхваченный попутным ветром, от смеси странного удивления и честности. – Сам от себя такого не ожидал. На свиданиях с девушками из дейтинг-приложений всё было не так. Мне приходилось прикладывать усилия, а с Джесс… всё было легко. Даже когда всплыл мой главный страх. – Какой? – спросила терапевт и посмотрела прямо на него. – Что она моя фанатка. Это был не тот ответ, которого она ожидала, так что брови доктора Морган сделали небольшое движение вверх, но как всегда быстро вернулись на место. Конечно, она уповала на иное – параллель с Иден. Но теперь жизнь Элио сосредоточилась на другой стороне себя и своей деятельности, оттого и фактор беспокойства сменился. – Расскажи об этом подробнее. – Мы сидели и болтали наверно уже целый час. Я спросил, почему она оказалась в баре в пятницу вечером одна, и она ответила, что у неё тут должно было быть свидание, но тот парень не пришёл. И поэтому она сперва так сильно расстроилась, когда я ещё и разлил её коктейль. Всё шло хорошо, мы просто говорили обо всём подряд, и тут он позвонил. *** Эту мелодию он узнал с первой же ноты и содрогнулся, напрягся как линия электропередач над полем, протянувшаяся между вышками. Джесс достала смартфон, кинула быстрый взгляд на экран и дважды нажала на кнопку блокировки, сбрасывая звонок. Элио заинтересованно вскинул брови, стараясь скрыть этим выражением рвавшуюся наружу тревогу. – Парень, с которым у меня должно было быть тут свидание, – открыто пояснила она. – Он свой шанс упустил, – улыбнулся Элио. – Очевидно, да, – ответила Джесс и наклонилась ближе к своему бокалу, губами и языком ловя трубочку. Но мысли о треке на звонке не отпускали, так что он усилием воли заставил себя не отвечать на флирт, а вместо этого перейти к более насущному вопросу. – Уже непривычно слышать песню вместо стандартной мелодии, – заход показался естественным и неподозрительным, особенно если судить по реакции Джесс, которая просто пожала плечами, прежде чем ответить. – Стандартная меня раздражает. Никогда не поймёшь, тебе звонят или кому-то рядом. – А что у тебя за трек на звонке? – следом не удержавшись выпалил Элио. – Sugar, Sleep Token. Там начало всё равно похоже на рингтон, так что для звонка очень подходит, – теперь она подняла бокал, чтобы сделать глоток, видимо, решив, что её жест с трубочкой он не оценил. Хотя это было не так. – Слышал? – Название да, но трек нет. А ты фанатеешь по ним? – сделал ещё один заход, проверяя глубину на предмет опасных подводных камней, но реакция Джесс быстро подсветила прозрачность этих вод. – Пф-ф, – она тут же показательно закатила глаза и слегка откинулась на сиденье, – мне уже слишком много лет, чтобы прямо «фанатеть», – теперь к предыдущим жестам добавились ещё воздушные кавычки пальцами, – по кому-то. – Кстати, а сколько тебе? – А ты и впрямь дерзкий, раз спрашиваешь такое у девушки, – она хитро сощурилась. – Ещё какой, –  тревога улетучилась, и взамен неё с новой силой проступило желание продолжить игру. – Видимо, твой друг всё же научил тебя парочке приёмов, – она снова наклонилась чуть ближе, цепочки на шее повисли в воздухе и теперь то и дело ударялись о край стола, весело позвякивая. – Да, и я был хорошим учеником. – Поэтому твоя рука сейчас так близко от моего колена? – спросила она, пристально глядя ему в глаза, но боковым зрением отметив этот откровенный жест. – А это не твоя нога скользит по моей под столом? – вернул ей подачу Элио, начиная серию коротких перебросов возле сетки. – Тебе не нравится? Могу убрать. – Не вздумай. – Тогда я продолжу. – Тогда я тоже. Он придвинулся, и ладонь коснулась её бедра, стянутого эластичным чёрным денимом, губы с окончательно стёршимся блеском оказались на расстоянии едва ли десятка сантиметров, но тут Джесс вдруг произнесла: – У меня есть правило. Внутри всё похолодело от этого противного пронзающего слова. – Какое? – спросил Элио, сглатывая быстро образовавшийся комок в горле. – Я не целуюсь с парнями, с которыми знакома меньше суток. – Чёрт, а я хорошо целуюсь. – Не сомневаюсь, – глядя с поволокой ответила она, – но правило есть правило. – Жаль, что мой учитель не говорил, как реагировать на такие заявления. – Думаю, ученику пора выйти за рамки уроков и действовать самостоятельно, – хмыкнула и снова потянула джин-тоник из бокала. Прикосновения к ноге под столом исчезли, и мысли в голове судорожно принялись искать выход из ситуации. – Тогда дай мне свой номер, позвоню тебе завтра в… – он поднял свой телефон со стола, экран сразу же загорелся, – в 22:10, – быстро высчитал в уме нужное время. Джесс выхватила разблокированный смартфон из его рук, набрала нужные цифры и подождала, пока не пойдут гудки. Как только сигнал достиг другого конца, содержимое её сумочки принялось вибрировать, и тогда она нажала на сброс. Элио забрал свой телефон и открыл список звонков. Джесс сделала то же самое и принялась добавлять буквы к числам. – Как ты меня записала? Она развернула экран к нему. «Наглый мальчик». Волоски на теле вновь пришли в движение, поднимаясь выше из своего привычного положения. – Тогда ты будешь «Джессика Рэббит». – Эй, у меня с ней ничего общего, – засмеялась Джесс. – А, по-моему, вы схожи в главном. – Это в чём же? – Обе любите флиртовать. Джесс довольно улыбнулась одной стороной губ, а затем быстро перевела взгляд обратно на телефон. – Уже полночь, я, пожалуй, поеду. – Ладно, тогда я тоже, – немного удручённо ответил Элио и поднялся с места. Снаружи бара было прохладно, хоть и значительно теплее ожидаемого для первых дней марта. Так что они могли поговорить ещё пару минут, пока не приедет такси, хоть и приходилось переминаться с ноги на ногу и согревать озябшие пальцы дыханием. – Я позвоню тебе завтра, – напомнил он, когда она дёрнула ручку пассажирской двери и уже собралась нырнуть в сумрак салона. – В 22:10. – Думаю, даже раньше, – он продолжал держаться одной рукой за крышу автомобиля, а другой – за распахнутую дверь. – Да уж, действительно – наглый мальчик, – в который раз произнесла с ухмылкой Джесс и села на место. Когда машина откатила от тротуара, Элио остался стоять, твёрдо уверенный в двух вещах: ей нравится его музыка, и завтра они увидятся вновь. *** Автомобиль тронулся с места, Джесс закрыла лицо вспотевшими ладонями и беззвучно заорала. Водитель даже обернулся, остановившись на светофоре, чтобы посмотреть, что с ней такое. – Всё нормально, всё нормально, – тут же запричитала с широченной улыбкой она, уловив встревоженный взгляд немолодого араба за рулём, и замахала рукой вперёд, указывая на зелёный сигнал. А затем снова спряталась за руками и снова завопила, принялась стучать ногами по полу и дёргаться всем телом от радости, шока, волнения, восторга – всего и разом. Простая и прямая как шпала мысль никак не хотела изгибаться и укладываться в голове: только что она встретила в баре солиста Sleep Token. Познакомилась с ним. Флиртовала. Чуть не поцеловала. А под конец он взял её номер, да ещё и обещал завтра позвонить. Ну как тут не орать и не дрыгаться в конвульсиях даже на виду у водителя Uber? Хотелось срочно набрать маме, всем подругам и даже сотрудникам своего агентства, прокричать рифмующимися строчками в трубку: «Элио из Sleep Token – само очарование! И завтра у меня с ним свидание!». Чувствовала себя, словно тринадцатилетняя школьница на концерте BTS, которой в руки упал сет-лист из рук какого-нибудь… чёрт бы побрал этих корейцев, Джесс не знала имени ни одного из них. Но ничего – абсолютно ничего – из этого сделать было нельзя. Невозможно. Никоим образом. Она вытерла лицо, успевшее покрыться тонкими дорожками радостных невольных слёз и посмотрела в окно, за которым проносились улицы большого города. Гигантского. В котором сегодня ей посчастливилось встретить человека, чей секрет она знала, но выдавать не собиралась. Даже если завтра они снова встретятся и тут же поймут, что вчерашний вечер был ошибкой, алкоголем затуманенным случайным моментом краткого пересечения интересов, а в остальном их взгляды и мнения разойдутся в диаметрально противоположном направлении, ничто и никогда уже не отнимет у неё одного того факта, что она, чёрт возьми, на протяжении двух часов флиртовала с Весселом, мать вашу, из Sleep Token! Если он действительно завтра ей позвонит, если они встретятся, поужинают и всё пройдёт хорошо, плевать на правила – она с ним переспит. В топку все эти установки для «почти тридцатилетних», в топку всю возможную чушь про «узнать друг друга получше». У неё есть только один шанс на миллион, и пусть уж лучше у неё останется воспоминание о ночи с Элио, чем стухшая за пару недель переписка, зато с соблюдением всех этих канонов. Ну уж нет, пан или пропал. Не каждый день выпадает возможность заарканить в свою постель такого парня, как Элио, который оказался таким симпатичным и интересным. А ещё действительно наглым мальчиком. К тому же сценический Вессел – персонаж совсем иного толка. Ей даже сложно было сказать, нравится ли он ей вообще или нет. Все эти его смешные танцы, нарезанные фанатами на рилсы и шортсы, нелепые, хоть и, надо отдать должное, весьма горячие приставания к другим участникам группы. Но встречаться с известным музыкантом никогда не было её мечтой. Элио же – совсем другое дело. Было в нём что-то такое, отчего ей хотелось и на первое своё правило уже забить, и только мысль о том, что это неплохой заход на новую встречу, цепями удержал её на месте и не дал устремиться навстречу его губам. И это даже сработало, потому что теперь в бесконечном списке контактов выделился один очень важный. *** – Ты ей позвонил? – Да, на следующий же день. Пригласил на ужин, и она тут же согласилась. – Никаких сложностей, как с Иден, – намеренно подчеркнула разницу доктор Морган. – Именно, – легко согласился Элио и усилил её ещё больше. – За Иден я бегал месяцами. Девушки из приложений знакомств либо требовали подарков, либо проводили собеседование на роль будущего мужа. А с Джесс… мы просто общались, находили общие темы, смеялись. Она заигрывала со мной, и это оказалось так весело и приятно, я давно не испытывал ничего подобного. – Как прошло свидание? – Даже лучше, чем вы можете себе представить, – куда-то в кулак улыбнулся он и посмотрел в окно, но будто обернул взгляд внутрь себя, в свои воспоминания. *** Из ресторана они не вышли, а скорее вывалились: Джесс едва пополам не сложилась от смеха, вытирала щёки ребром ладони и промокала уголки глаз кончиками пальцев, а Элио чувствовал, что мышцы пресса уже начинают болеть от хохота. Если бы они не ушли сами, их бы скорее всего просто выгнали за слишком шумное поведение. Субботний Лондон торопился занять освободившиеся места, а их двоих толкал подальше от толпы. Так они и оказались в парке Сент-Джеймс. Добрели до большой поляны, где даже в поздний час холодной мартовской субботы остались многочисленные раскладные кресла, и заняли два из тех, что уже теснились поближе. Никакого вида отсюда не открывалось, так что в вечерних сумерках парка они могли смотреть только друг на друга. – Так жаль, что в городах никогда не видно звёзд по ночам, – грустно протянул Элио, фривольно раскидываясь на брезентовом полотне в бело-голубую полоску, уставился вверх и пропустил момент, когда его спутница покопалась в своей сумочке, а затем пододвинула кресло ближе. – Да, мне их тоже не хватает. Но к счастью, есть один способ, – она стянула перчатки с рук, вытянула телефон камерой вверх, и Элио посмотрел на экран. Под плавную фоновую музыку на нём отобразились созвездия. Ровно в тех местах, где они должны были бы находиться на небосводе. – Смотри, вот Большая Медведица, – указала Джесс пальцем на экран, и между точками прочертились линии, а затем силуэт превратился в изображение самого зверя, – а это Лев, – она сместила камеру южнее, и теперь на дисплее показался царь зверей с роскошной гривой. – Как красиво, – выдохнул тёплое облачко в прохладный ночной воздух Элио, завороженно глядя на бриллиантами мерцавшие контуры животных. Он дотронулся до её запястья и направил камеру в другую сторону: приложение тут же услужливо подсказало, что теперь они могли бы наблюдать на небе Волопаса, если бы не световое загрязнение мегаполиса. – Я люблю периодически включать карту неба и смотреть на них. Как будто паузу берёшь и чувствуешь себя частью всего этого, – ответила Джесс безо всякой наигранности в голосе, тоном человека, которому иногда хочется остановить бешеный ритм жизни и оглянуться. Которому просто порой бывает одиноко в большом городе, и сияние далёких светил почему-то успокаивает. Взгляды обоих устремились на Арктура, самую яркую звезду в своей цепи, пока Элио не посмотрел чуть выше, под самый козырёк экрана, где прятался динамик и фронталка. Часы застыли на отметке 22:15. – Вот сутки и вышли, – тихо проговорил он, уже повернувшись к ней лицом, и замер, ожидая, вспомнит – не вспомнит, отшатнётся или нет. Смартфон опустился вниз, теряя нужное направление и устремляясь куда-то в сторону Южного креста, пока глаза Джесс привыкали к резкой темноте после свечения тачскрина. – Это были очень длинные сутки, – с улыбкой проговорила она, встречая её отражение уже на его лице. – Слишком длинные. Как будто сама звёздная пыльца осела на её губах – сладкая, искрящаяся, волшебная. На вкус – как вишнёвый ликер, немного терпкий и пьянящий. Целовал сперва медленно, не спеша, волнительно изучая, прежде чем втянуться и потеряться целиком в тепле и мягкости её губ, в плавных движениях языка, что касался его сперва осторожно, но постепенно более смело и решительно. Пальцы сами легли ей на шею, притягивая к себе, не желая разрывать долгожданной близости, а следом щеку накрыла уже её ладонь, слегка прохладная, прошлась по гладко выбритой коже, задевая волоски на висках. Всё это – её прикосновения, неожиданно нежный поцелуй, невидимые звёзды над головой и тишина парка вокруг – заставляли сердце выбивать двухдольный темп шесть восьмых с триольным ощущением полёта. Не запоздалая аритмия, а сумасшедший коктейль из гормонов, наперегонки мчавшийся по каждой вене, артерии и малейшему сосуду в теле. Он бы пересадил её к себе на колени, если бы дешевое деревянное кресло уже не начинало надсадно скрипеть под его весом. Теперь руки оглаживали её колени, бесстыдно продвигаясь всё выше, уже почти сдвигая край юбки до неприличной высоты, напрочь забывая про холод ранней весны. – Если ты продолжишь, нас оштрафуют за непристойное поведение в общественном месте, – с шальной улыбкой проговорила Джесс возле его губ. – Тогда пошли отсюда куда-нибудь. – Есть идеи? – Любое место, где нас никто не увидит, – желание остаться с ней наедине всё сильнее разрасталось внутри, даже несмотря на отсутствие подходящих вариантов в собственной голове. – Или у тебя есть правило на случай первого свидания? – Есть, – резанула ответом Джесс, почти снося им фундамент его внезапного порыва, но затем быстро добавила, только укрепив всё прочнее: – Но сегодня оно не работает. Элио улыбнулся и вновь прильнул к её губам, теперь уже иначе, голодно и жадно, порывисто и жарко. Возбуждение накатило на тело с бешеной скоростью, сигналом сирены крича в голове о трёх месяцах без интимной близости, которые срочно, немедленно требовалось прервать, причём именно с этой девушкой и никакой другой. Желательно пару раз, желательно проведя весь следующий день, не вылезая с ней из кровати. – Так, всё, пойдём, иначе я уже сама себя не смогу остановить, – Джесс резко встала с места, поправила пальто и юбку, которую Элио действительно задрал слишком высоко, и вытянула руку в его сторону. Он ухватился за пальцы и последовал за ней, обогнал на ходу и самостоятельно повёл к выходу из парка. За спиной слышались мерные щелчки клавиатуры, что свидетельствовали о наборе адреса в приложении для вызова такси. Пять минут спустя серебристый кэб ждал у ворот на улице Мэлл. В салоне он наплевал на мнение водителя и снова притянул Джесс к себе, целуя остро и несдержанно, затем и возле её входной двери, и в коридоре квартиры, и так на всём пути до самой спальни. – Хочу тебя до безумия, – выпалил, расстёгивая на ходу рубашку, вслепую в темноте переступая по незнакомой обстановке чужой квартиры. – И я тебя, – отозвалась она и схватилась за пряжку на его джинсах. Кожаный ремень с хлёстким щелчком покинул пару шлёвок, звякнул о металл, и давление плотной ткани наконец снизилось, когда пуговица покинула петлю, а застёжка на молнии съехала вниз. Боги, и почему всё идёт так просто. Едва не запутался в штанинах, когда сбрасывал ставший ненужным предмет одежды, а сам уже тянулся к её футболке. В голове царила восхитительная пустота – никаких страхов, никаких сомнений, никакой боязни сделать что-то не так, испортить момент неверным выбором слов или действий. – Не обещаю продержаться долго: у меня секса не было уже три месяца, – предупредил Элио, пока Джесс в его объятиях высвободила одну руку и теперь на ощупь искала что-то в ящике прикроватной тумбы. – Тут ты проиграл – у меня на счету полгода. На не застеленную с утра кровать, где-то рядом с подушкой, приземлилась упаковка презервативов. Элио ухмыльнулся, увидев результат поисков. Предусмотрительная какая. Узкая девичья кисть без стеснения легла поверх нижнего белья, оглаживая вставший член, а в следующую секунду Джесс удивлённо слегка откинула голову назад и взглянула ему прямо в глаза, прежде чем задать вопрос и подтвердить свою догадку. – Пирсинг? – Да, – ответил Элио, облизывая влажные, раскрасневшиеся губы в момент краткой передышки. Обычно перед свиданиями он на всякий случай вынимал штангу, чтобы не шокировать неподготовленных зрительниц, но сегодня почему-то решил этого не делать. – Тебя это пугает? – Нисколько, – угли тёмных глаз вспыхнули ярче, словно их облили бензином, а пальцы ещё уверенней сомкнулись на члене, который уже вздрагивал от тянущего томного напряжения. Вся её одежда отправилась на пол, остался только непритязательный спортивный лиф и простые чёрные трусики. Но и всё это долго не продержалось на месте, едва Элио подтолкнул её ещё ближе к кровати, не разрывая горячечного поцелуя, заставляя отползти дальше и освободить больше места для него. Аккуратная небольшая грудь идеально помещалась в ладонь, и Джесс ни словом ни возразила, когда он рьяно сжал её сильнее, даже наоборот, простонала от удовольствия. Свободной рукой достал из картонной коробки пакетик фольги и быстро вскрыл его зубами. – Можно я? – спросила она, с вожделением глядя ему прямо в глаза. Если ситуацию и можно было сделать лучше, то только такой просьбой. Сердце почти вопило от восторга, когда тонкие пальцы перехватили резинку и ловко раскатали щедро смазанный латекс по всей длине. Она даже поправила горизонтальное украшение с металлическими шариками по бокам, заставив Элио коротко дёрнуться от накативших ощущений. – Интересно, как она будет ощущаться внутри, – в её интонации звучало и искреннее любопытство исследователя-первооткрывателя, и игривое кокетство. – Сейчас узнаешь, – с плотоядной усмешкой снова потянулся к её губам, руками резко развёл колени в стороны и всем телом навис над ней. К чёрту предварительные ласки: они одними поцелуями уже довели друг друга до дрожи и предельной остроты возбуждения, особенно если судить по количеству смазки, скопившейся на её половых губах и тому, как легко головка раздвинула их в стороны и проскользнула внутрь. Заветное ощущение тепла, равномерного давления вкупе с точечной стимуляцией от пирсинга щедро рассылали наэлектризованные импульсы по всему телу. Джесс резко распахнула веки от плавного проникновения и коротко вдохнула. – Ну как? – Элио удерживал себя на локтях прямо над ней, внимательно следя за эмоциями на её лице и радостно не встречая ни одной негативной. – Необычно. И приятно. – Дальше будет только лучше, – едва договорил, как она захватила его губы своими, проворно вторглась в рот языком, а руки закинула за шею, за плечи, на спину, коленями сжала бока сильнее, побуждая войти глубже и начать уже ритмично двигаться. Каштановые волосы, казавшиеся совсем чёрными в сумраке комнаты, подсвеченной только призрачными отблесками из окна, разметались по простыням. Грудь трепетно вздымалась всякий раз, когда член входил до упора, и в конце концов Элио разорвал поцелуй и двинулся ниже – по шее и ключицам, пока не захватил губами сосок, на пробу сдавил чуть сильнее, ликующе встречая новый возглас удовольствия. Затем переметнулся на другой и проделал то же самое, попутно отмечая, как её бедра теперь движутся ему навстречу, синхронизируются с его темпом, чтобы сталкиваться с громкими, зычными шлепками. – Это даже круче, чем я ожидала, – слова пронеслись над головой не шёпотом, а вполне смело, в полный голос. – Ты про пирсинг? – Про всё сразу. Слишком довольный таким ответом, он снова потянулся к её губам, словно пытаясь физически уловить и слизать с её языка только что сказанные слова. Безудержное вожделение циркулировало по венам, дублируя круги, которые рисовали ногти Джесс на его спине, неминуемо оставляя отметины. То, как она беззастенчиво стонала от движений его члена внутри своего влагалища, как прижималась сильнее, хваталась руками за плечи, беспорядочно целовала и снова отстранялась, чтобы протяжно простонать от приятных ощущений, захватывало разум в плотные, неизбежные сети, увлекая на дно, заставляя наконец погрузиться в тёмные воды собственных желаний. И чем больше он распалялся, тем ярче язык её тела следовал за ним и вторил ему. А затем присоединилась уже и лексика. – Блять, какой же охуенный у тебя член, – судорожно выпалила она, прикусила губу и томно промычала от очередной глубокой фрикции. Столь прямолинейная фраза, что даже комплиментом её сложно назвать, скорее констатация факта. Но от того менее приятной она не стала, даже наоборот: словно подобрала какой-то ключ к внутреннему сейфу, в котором годами скапливались все стопки грязных выражений, безнравственных мадригалов, слишком остро контрастирующих своей формой и содержанием, когда-то почерпнутых в слишком вульгарных источниках, изобретённых буйной пубертатной фантазией, а затем позабытых и давно отвергнутых. Дверца его приоткрылась и теперь предлагала провести экстренную ревизию, на пробу извлечь из себя что-то подходящее и тоже высказаться. Начать. Хотя бы с чего-то несложного. – Мммм… нравится, как я тебя трахаю? – спросил и сам себе удивился: голос вышел с лёгкой хрипотцой, но не от стремления снизить громкость, а от пульсирующего в каждой мышце жара. – Чёрт, да, очень. – А если так? – он вышел из неё почти полностью, а затем с усилием загнал член обратно до самого конца. Ахнула, широко открыв глаза, вздрогнула всем телом и от его напора, и от роскошных ощущений. Элио улыбнулся такой реакции и повторил движение ещё раз. – Мффф… любишь дразниться, наглый мальчик? Едва последние два слова слетели с её губ, как позвоночник оплели тугие нити неожиданного удовольствия, энергичные и стремительные. Спина вновь покрылась мурашками, прямо как прошлым вечером в баре, только теперь ещё сильнее и явнее, но хотелось уже не поёжиться от неожиданности, а присмотреться к её корням и ухватиться прочнее. – Скажи это ещё раз, – ошеломлённо попросил он и замер, сам себя не помня от шока и нетерпения. – Наглый мальчик, – облизнув губы, повторила Джесс, вынуждая его прекратить заигрывания и вернуть себе изначальный быстрый темп. Элио с утробным рычанием впился в её губы, чувствуя, будто в голове загорается внезапная вспышка и её отражение моментально откликается в паху, заставляя член налиться кровью ещё сильнее и упоительно дёрнуться. Как будто Джесс ещё вчера случайным образом нащупала верную кнопку в его сознании, и теперь он всё равно что собака Павлова – только и ждал, когда она нажмёт её вновь. – Сссссука… – прошипел он, едва ли не задыхаясь, – как же охуенно это звучит… Джесс повернула его голову вбок и вкрадчивым тоном прошептала нужные слова прямо на ухо, ещё и ещё раз, истомно и бархатно, а в довершение облизала кромку раковины кончиком языка. Кто бы только предположить мог, что такой простейший эпитет вызовет такую бурную реакцию: движения бёдер неконтролируемо ускорились, спиралью напряжение закрутилось внутри мышц, взвилось выше, дыхание резко участилось, вылетало наружу с хрипами и свистом, и под финальный аккорд её заклинания, он сорвался вниз, кончил – сильно и ярко. Качнулся всем телом, прикрыв глаза, даже не осознавая, издаёт он ещё какие-то звуки сейчас или нет, просто позволил себе утонуть в раскатистом, кипучем наслаждении, усиленном и продлённом сейчас благодаря металлической штанге, проходящей через чувствительные ткани уретры. Воздух в спальне будто стал тяжелее и гуще, наполнившись влажностью и характерным запахом секса, таким островатым и прекрасным сейчас, а вовсе не возмутительным. Чёрт его знает, сколько времени прошло в реальности, прежде чем Элио медленно и лениво открыл наконец глаза, счастливо встречая довольную улыбку на лице Джесс. – Это было феерично, – с шумом выдохнула она, а после капризно и почти расстроенно проныла, когда он аккуратно вышел из неё и упал рядом на кровать. – Блять, лучше и не скажешь… – Я даже не знаю, что это за кинк у тебя такой, не встречала ещё подобного. – Я и сам не знал… – честно признался Элио, медленно выплывая в настоящий момент из своей сладкой оргазменной фосфоресценции. Потёр глаза пальцами, затем приподнялся на локтях, осмотрел себя, её, затемнённое пространство вокруг, прежде чем спросить: – Где у тебя ванная? – Там, – она вскинула руку в сторону, указывая на нужную дверь. Последовал ещё один поцелуй, но теперь в противовес всему произошедшему нарочито нежный, медленный, и только после него Элио встал с кровати и ушёл приводить себя в порядок. *** – Когда я вернулся, она ещё не оделась, и я заметил татуировку у неё на спине, между лопаток. Кассета. Из неё выпадает плёнка и складывается в сердечко. Так по-девчачьи, – хмыкнул Элио, умиляясь и веселясь одновременно. – Потом мы ещё долго просто лежали в постели и болтали. Больше говорила Джесс. Рассказывала про учёбу, работу, путешествия, а я слушал и не мог наслушаться… даже в сон не клонило. Хотел только, чтобы она не переставала говорить. – Что ты чувствовал в тот момент? – заученным ритмом отбила такт в его речи доктор Морган. Элио даже не пришлось долго копаться внутри себя, чтобы подобрать верное описание тому состоянию. – Спокойствие. Умиротворение. – Она спрашивала что-то про тебя? – поинтересовалась терапевт. – Да, много всего. – Ты отвечал? – На что мог – да, – он опять пожал плечами, находя свои тогдашние ответы естественными и несложными. – Если это было слишком близко к теме группы, я говорил обтекаемо. – Как реагировала Джесс? – Нормально. Не давила, просто шла дальше, – ответил он, а потом, чуть погодя, с улыбкой добавил: – Мне это понравилось. – Она изучала твои границы, – напрямую пояснила терапевт, в этот раз решив не выдавать витиеватых, хитросплетённых подводок. – Я догадался, – хмыкнул Элио. – Ты мягко их расставлял, она проверяла и запоминала. – Да, всё так. За два месяца она больше не возвращалась к тем темам, которых я старался избегать во время разговора. – Ты остался у неё на ночь? – Да. – Расскажи про утро следующего дня. – О, оно было особенным, – почти в голос засмеялся Элио, вынудив доктора Морган снова удивлённо слегка приподнять одну бровь. – Утром я огляделся по сторонам… – он положил голову на раскрытые ладони, уперев локти в колени. – Джесс – жуткая неряха. *** Полуденное солнце проникало в комнату сквозь не задёрнутые шторы, заливало пространство беззаботными лучами и попутно наотмашь било прямо в лицо. Элио зажмурился и отвернулся, сперва накрывшись одеялом с головой, но затем откинул его обратно, когда зрение выцепило что-то из обстановки вокруг. Точнее, всю обстановку разом. Гора неразобранной одежды на стуле, не понять, что чистое, что ношеное. На подоконнике – три кружки, одна сразу с тремя ложками внутри. На полу блокнот, какие-то бумаги, провода, змеями уползающие в разные углы. Он оторвал голову от подушки и окинул взглядом остальную комнату. Аналогичный хаос царил везде. Внутри сразу проснулся знакомый мрачный зуд, а рассудок уже принялся лихорадочно составлять список срочных дел. Но тут сперва на живот, а потом и ниже, бесцеремонно прямо на член легла тёплая ладонь. С соседней подушки донеслось довольное урчание, пальцы бережно поддели шарики на штанге, и помещение тут же лишилось своей доли внимания, уступая его сонной, но очевидно уже проснувшейся девушке рядом. – Какая всё же занятная штучка. – Это ты – занятная штучка, – шутливым комплиментом отозвался Элио, заработав польщённое хмыканье в ответ. – Который час? – спросила она, открывая наконец глаза. На нижнем веке остались разводы от не смытой туши, каштановые волосы узкими прядями торчали во все стороны, меж губ показался кончик языка, наскоро облизавший пересохшую кожу. Элио наполовину свесился с кровати, поднял с пола джинсы и достал телефон из кармана. – Уже больше двенадцати. Но сегодня воскресенье, так что можно ещё поваляться. – Воскресееееенье, – довольно и немного скрипуче протянула Джесс и прикрыла веки, будто кошка на солнце, разморённая июльским зноем. – У тебя есть кофе? – Элио улёгся обратно на подушку, повернувшись к ней лицом. Она несколько раз медленно кивнула, а затем добавила, зевнув: – На кухне. Нужен заряд бодрости для продолжения? – Просто заряд бодрости. Для продолжения можешь вернуть руку на место. Джесс удовлетворённо фыркнула. Он ещё секунду поколебался, а затем всё же вылез из кровати и, как был, неглиже, отправился на поиски кухни. Беспорядок царствовал и здесь. Вчерашние тарелки в раковине, обеденный стол скрылся под слоем распечаток и папок с документами, на краю балансировал ноутбук, капсулы рассыпались у сияющей кофемашины. Оставалось найти чистые ёмкости. Он бегло осмотрел содержимое верхних шкафчиков, пока не наткнулся на пару кружек в дальнем углу: одна с логотипом какого-то колледжа, другая – с розовой надписью Last clean mug на синем фоне. Усмехнулся ироничности ситуации и наконец принялся за кофе. В комнату вернулся, окружённый его ароматом, и едва тот достиг Джесс, как она откинула одеяло и протянула руку за своей порцией, когда Элио уселся на край кровати. – Добро пожаловать в мой персональный ад, – она подула на горячую тёмную жидкость и сделала осторожный глоток, заметив, как он пересчитывает предметы на подоконнике. – Я ещё вчера должна была разобрать одежду, вымыть посуду, ноооо… – она безразлично пожала плечами, а затем продолжила игривым тоном, – меня унесло в куда более приятные дела. – Я видел места и похуже, – спокойно отозвался Элио, но всё же встал и заглянул в каждую из кружек. – Это что, экспонат позапрошлой недели? – Эй, вот не надо тут. Это максимум четверг. – А это тогда пятница и суббота, верно? – расплываясь в улыбке от своей догадки проговорил он. – А эта, – она подняла Last clean mug в своей руке чуть выше, – будет воскресенье. Элио уже открыто засмеялся и тоже отпил кофе. – Не переживай, я здесь не для того, чтобы читать тебе лекции. Хотя говорила она вполне уверенно, только после его новой реплики окончательно расслабилась и сползла на вздёрнутой подушке чуть ниже. *** – Что ты тогда почувствовал? – уже привычный вопрос от доктора Морган. – Безопасность. Хаос меня удивил, но не напугал. А Джесс его не стеснялась. Она просто так жила, и я был волен либо остаться и принять всё, как есть, либо уйти. – И что ты выбрал? – Остаться, – удовлетворённо ответил Элио, прежде чем пояснить свои мотивы подробнее. – Да, это можно было бы списать на желание заняться сексом ещё раз, что мы, впрочем, и сделали, но… – он затих и улыбнулся, пристав указательный палец к уголку губ, – это было не только оно. Весь этот разгром вокруг… он был не про меня. А про неё. И меня это устраивало. Даже больше того… С Иден всё всегда было «недо», – лицо его ненадолго помрачнело, но не от в момент гнетущих переживаний, а от лёгкой ряби презрения, пущенной по воде памяти. – Я недостаточно стараюсь. Вокруг недостаточно чисто. Мои песни недостаточно хороши. А в бардаке Джесс… я впервые почувствовал, что вписываюсь в него идеально. – Возможно, она предполагала, что это будет встреча на один раз, и не видела необходимости притворяться, – выдвинула очевидное предположение терапевт, и Элио был с ним вполне согласен: он и сам некоторое время обдумывал подобную версию на следующий день после этого великолепного воскресенья у Джесс. – Возможно. Но так вышло даже лучше, – он снова почувствовал, как губы сами собой растягиваются в стороны. – Зато я увидел её настоящую. И сам был настоящим. – Как прошёл остальной день? Его освещённое блеском приятных воспоминаний лицо и так выдавало ответ без слов. Как? Прекрасно. Лучше, чем многие и многие дни до него. В разговорах и обоюдном смехе, подколах, вызванной ими щекотке, которая уже в свою очередь перетекала сперва в нежные прикосновения, а затем во всё более целенаправленные и пылкие. – Я остался у неё до самого вечера. Остался бы ещё и на ночь, но утром ей надо было на работу, а мне на репетицию. Мы весь день только и делали, что трахались и разговаривали, – почти без стеснения наконец ответил он. – Ты стал гораздо свободнее говорить на эту тему, – тут же подметила доктор Морган. Элио посмотрел вниз, на свои раскрытые ладони, но всё же улыбнулся. – С Джесс это как-то само собой выходит. Точнее, она сама так открыто об этом говорит, что и мне тоже начинается хотеться. – Вы обсуждаете ваши желания? – Да, она говорит, чего хочет, и спрашивает, чего хочу я. – Она помогает тебе исследовать свою сексуальность, которую Иден подавляла много лет. Теперь он удивлённо уставился на своего терапевта. Её фраза прозвучала как неприкрытое обвинение в сторону его бывшей и в первую долю секунды даже как будто задела за живое, но потом… Потом словно молнией ударила сквозь всё тело. Она, чёрт возьми, права. То, что он годами принимал за «правильное поведение» было ничем иным как подавлением. Потому что вот теперь он точно понимал, всецело осознавал, что ему хочется вести себя совершенно иначе – говорить о сексе, обсуждать секс, заниматься им. Причём заниматься совсем не так, как это было с Иден, не приносить себя в жертву её исковерканным представлениям о возвышенном слиянии двух душ, соприкасающихся телами лишь поверхностно и коротко. А просто и незамысловато трахаться. До жара в лёгких от нехватки кислорода, когда губы тонут в поцелуе, до дрожи во всём теле, когда оргазм накрывает мощной волной, горячо, пошло и грязно, нецензурно комментируя все свои ощущения, не скрывая их за маской благочестия, говоря прямо и открыто без страха быть осуждённым и отвергнутым. Ранним утром, при свете дня или в темноте ночи, без резинки, без обязательных походов в душ до и сразу после, без предварительного создания «подходящей» атмосферы. Просто трахаться, как… ха-ха, как это делают наглые, дерзкие мальчики. Элио закрыл лицо руками, краснея не от стыда или неловкости, а от еле сдерживаемого порыва счастливо расхохотаться в голос, который всё же прорвал плотину и шумным потоком выплеснулся внутрь кабинета, отчего доктор Морган сперва поражённо взглянула на него, а потом… улыбнулась, кажется, впервые за весь год их сессий. – Что ты чувствуешь сейчас? – спросила она, когда Элио немного успокоился и вытер слёзы в уголках глаз. – Радость. Нет, наверно даже счастье.