Часть 7 Голоса в стенах

Утро после бессонной ночи выдалось серым и тягучим, как старый мёд. Все сидели в гостиной, пили кофе,Юйши сварила целый чайник, потому что заняться больше было нечем,и молчали. Говорить не хотелось. Слишком много мыслей роилось в голове у каждого. Се Лянь смотрел на огонь в камине и думал о вчерашнем. О блокноте на дороге. О фигуре в тумане. О том, как Хуа Чэн сказал: «Я буд всегда рядом». — О чём задумался? — тихо спросил Хуа Чэн, подсаживаясь ближе. — Обо всём, — признался Се Лянь. — О том, что происходит. О нас. — О нас? — Ну... о том, что ты сказал в машине. Хуа Чэн улыбнулся. — Я не врал. Ни слова. — Я знаю. — Се Лянь посмотрел на него. — И я... я тоже. Чувствую это. Просто... время неподходящее. Вокруг такое творится. — А когда вокруг творится такое, — Хуа Чэн взял его за руку, — самое время держаться друг за друга. Их пальцы переплелись. Это было так естественно, словно они делали это всю жизнь. — Оу, — раздалось сзади. — А мы уже на «ты» с главной парой? Пэй Мин стоял за спиной с чашкой кофе и ухмылялся во весь рот. — Отвали, — беззлобно бросил Хуа Чэн, но руку не отпустил. — Да я ничего, я за вас рад. — Пэй Мин плюхнулся в кресло напротив. — Хоть что-то хорошее в этом аду. — Согласен, — кивнул подошедший Ши Уду. — Нам нужно держаться вместе. И не только физически. — Ты про что? — спросил Фэн Синь. — Про то, что маньяк хочет нас рассорить. Посеять панику, подозрения. Чтобы мы перестали доверять друг другу. И тогда он сможет действовать. — Логично, — признал Му Цин. — Но как не поддаваться, когда вокруг творится хрень? — Доверять тем, кто рядом. Проверять факты. Не верить первому впечатлению. — Легко сказать. — Никто не говорил, что будет легко. В гостиную вошёл Мэй Нянцин. Выглядел он ещё хуже, чем вчера: мешки под глазами, взлохмаченные волосы, безумный взгляд. — Нам нужно снимать, — заявил он. — Ты с ума сошёл? — опешил Фэн Синь. — Тут маньяк по особняку бродит, а он — снимать! — Именно поэтому! — Мэй Нянцин повысил голос. — Поймите: если мы остановим съёмки, он победит. Он хотел сорвать проект? Нет! Он хочет, чтобы мы боялись! А лучший способ победить страх — делать своё дело! — Звучит как бред, — заметил Му Цин. — Может быть. Но я режиссёр. И я не позволю какому-то психопату уничтожить мой фильм. — А если он убьёт кого-то из нас? — Не убьёт. — Мэй Нянцин посмотрел на всех безумными глазами. — Пока не убьёт. Ему нужно другое. Он играет с нами. А в игре нельзя убивать главных героев до финала. — Откуда ты знаешь? — Я режиссёр. Я знаю, как строятся сюжеты. — А если это не сюжет? — тихо спросил Инь Юй. — Если это реальность? Мэй Нянцин посмотрел на него. — Тогда мы все умрём, — сказал он спокойно. — Но пока мы живы — я буду снимать. И вышел. — Он точно безумен, — выдохнул Пэй Мин. — Но в чём-то он прав. — В чём? — В том, что нельзя останавливаться. Если мы замрём от страха, мы проиграли. — И что ты предлагаешь? — Сниматься, мать вашу! — Пэй Мин вскочил. — Сыграем так, как никогда в жизни не играли. Потому что теперь у нас нет права на ошибку. Потому что теперь это не кино. Это наша жизнь. — Красиво сказал, — усмехнулся Ши Уду. — Хоть в сценарий вставляй. — А давай вставим. — Пэй Мин подмигнул. — Если выживем. --- Первая сцена дня была самой сложной. По сценарию, детектив Се Лянь и частный сыщик Хуа Чэн проникают в заброшенное здание, где скрывается убийца. Мрачные коридоры, темнота, скрипучие половицы. — Идеально подходит под наш особняк, — заметил Хуа Чэн, когда они спускались в подвал. — Ты думаешь, это совпадение? — спросил Се Лянь. — Не знаю. Мэй Нянцин мог выбрать этот особняк специально. Чтобы мы реально боялись. — Жестоко. — Он режиссёр. Для него результат важнее методов. Они вошли в подвал. Хэ Сюань с камерой следовал за ними, Ши Цинсюань нёс свет. — Мотор! — крикнул Мэй Нянцин сверху, через рацию. И началось. Се Лянь шёл по коридору, освещая путь фонариком. Сердце колотилось, но теперь это была не только игра. Где-то здесь, в этих стенах, прятался настоящий маньяк. — Ты слышишь? — спросил он шёпотом, как по сценарию. — Слышу, — ответил Хуа Чэн, тоже шёпотом. — Кто-то есть. — Там. Они свернули за угол. И замерли. В конце коридора стояла фигура. Человек в чёрном, с капюшоном на голове, стоял неподвижно и смотрел на них. — Стоп! — заорал Мэй Нянцин по рации. — Это не по сценарию! Кто это?! Фигура не двигалась. — Уходим, — скомандовал Хуа Чэн, хватая Се Ляня за руку. Но фигура шагнула вперёд. Один шаг. Второй. Третий. — Назад! — крикнул Хуа Чэн, заслоняя Се Ляня. Фигура остановилась в нескольких метрах. Потом медленно подняла руку и указала на стену. Там, на стене, было написано: «СНИМАЙТЕ ДАЛЬШЕ. Я ХОЧУ ВИДЕТЬ ШОУ». — Это он, — выдохнул Се Лянь. — Маньяк. — Стоять! — Хуа Чэн рванул вперёд. Но фигура исчезла. Просто растворилась в темноте, словно её и не было. — Куда он делся? — Хэ Сюань крутил камерой, пытаясь поймать хоть что-то в объектив. — Не знаю, — Хуа Чэн обыскал угол. — Здесь нет дверей. Сплошная стена. — Как он тогда... Никто не ответил. Сверху донёсся крик Мэй Нянцина: — Все наверх! Быстро! Живо! Они выбежали из подвала. В холле первого этажа творилось нечто невообразимое. Все стены были исписаны. Красной краской, или кровью, или чем-то похожим. Одна и та же фраза повторялась снова и снова: «ИГРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ» — Сколько же времени у него ушло? — прошептал Фэн Синь. — Минут двадцать, — ответил Ши Уду. — Пока вы были в подвале. — Мы бы услышали! — Если он работал тихо... — Ши Уду не договорил. — Он здесь, — сказал Инь Юй. — Он всегда здесь. Он следит за нами. Он знает каждый наш шаг. — Откуда ты знаешь? Инь Юй промолчал, но его пальцы сжали блокнот. Цюань Ичжэнь положил руку ему на плечо. — Всё нормально, — сказал он. — Мы справимся. Инь Юй посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. — Ты правда так думаешь? — спросил он тихо. — Правда. Потому что выбора нет. --- Ночь снова провели в гостиной. Но теперь никто не спал. Сидели, прижавшись друг к другу, и слушали тишину. Тишина была тяжёлой, давящей. Казалось, сам особняк дышит, и каждое его дыхание — угроза. — Расскажите что-нибудь, — попросил Ши Цинсюань дрожащим голосом. — Что угодно. Чтобы отвлечься. — О чём? — спросил Фэн Синь. — О себе. О том, зачем вы стали актёрами. О чём мечтаете. Что-нибудь человеческое. Повисла пауза. — Я начал сниматься, потому что хотел денег, — признался Пэй Мин. — Глупо, да? Просто хотел вылезти из долгов. А потом втянулся. — А теперь? — А теперь... — Пэй Мин задумался. — Теперь не знаю. Наверное, хочу, чтобы меня запомнили. Чтобы после того, как меня не станет, кто-то сказал: «А, Пэй Мин? Классный был актёр». — Тебя запомнят, — вдруг сказал Ши Уду. — Если, конечно, перестанешь пить на съёмках. Пэй Мин усмехнулся. — Это ты сейчас заботу проявляешь? — Я сейчас констатирую факт. — Ну-ну. — А ты? — Ши Цинсюань повернулся к Хэ Сюаню. — Почему ты стал оператором? Хэ Сюань молчал долго. Все уже думали, что он не ответит. — Потому что через камеру я могу говорить, — сказал он наконец. — В жизни у меня не получается. А через камеру да. — О чём ты говоришь через камеру? — Обо всём. О том, что вижу. О том, что чувствую. О людях. — Это красиво, — улыбнулся Ши Цинсюань. — Ты красивый, Хэ Сюань. Хэ Сюань посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ты тоже, — сказал он. Ши Цинсюань покраснел. — Ци Жун, а ты? — спросил Фэн Синь. — У тебя была какая-то особая причина? Ци Жун посмотрел на Лань Цяньцю, который сидел рядом, прижавшись к его плечу. — Я хотел защищать, — сказал он тихо. — В детстве я не мог защитить тех, кого любил. А в кино я могу. Могу быть сильным. Могу быть тем, кто спасает. Ну и ещё у меня есть приемный сын Гу Цзы — А сейчас? — спросил Лань Цяньцю, поднимая глаза. — Сейчас я хочу защитить тебя, — просто ответил Ци Жун. — От всего. Даже от себя самого. Лань Цяньцю сжал его руку. — Ты защитишь, — сказал он. — Я знаю. — Се Лянь? — позвал Ши Цинсюань. Се Лянь вздохнул. — Я начал сниматься после того, как меня бросил Чэнь Юнцин, — признался он. — Хотел доказать ему, что я чего-то стою. Глупо, да? — Не глупо, — возразил Хуа Чэн. — Очень по-человечески. — А теперь? — А теперь... — Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна. — Теперь я хочу просто быть счастливым. С тем, кто рядом. Хуа Чэн улыбнулся — Будешь, — пообещал он. — Обязательно будешь. — Му Цин? — Ши Цинсюань не унимался. Му Цин закатил глаза. — Я пошёл в актёры, потому что Фэн Синь пошёл. Без него скучно. — Ого! — Фэн Синь аж подскочил. — Ты серьёзно? — Заткнись. — Нет, ты серьёзно? Ты пошёл за мной? — Я сказал — заткнись. — Му Цин, ты... — Фэн Синь, если ты сейчас не заткнёшься, я тебя убью раньше маньяка. Фэн Синь заткнулся, но улыбка у него была до ушей. — Линвэнь? Линвэнь погладила Юйши по голове, которая дремала у неё на коленях. — Я хотела быть детективом, — сказала она. — В реальности. Но не сложилось. А в кино я могу расследовать преступления. И иногда даже раскрывать их. — И сейчас? — Сейчас я хочу, чтобы мы все выбрались отсюда. Живыми. И здоровыми. И чтобы Юйши больше никогда не боялась. — Юйши спит, — пробормотала та сквозь сон. — Но Юйши всё слышит. И Юйши согласна. Все рассмеялись. Впервые за несколько дней. — Цзюнь У? — Ши Цинсюань повернулся к мэтру. Цзюнь У улыбнулся в усы. — Я в этой профессии тридцать лет, деточка. Я видел всё. И знаешь, что я понял? — Что? — Что самое главное — это люди. Не роли, не слава, не деньги. А те, кто рядом. Кто поддержит в трудную минуту. Он достал из кармана пакет и протянул всем. — Угощайтесь. Печенье лечит. Все взяли по печенью. Даже Инь Юй. — Инь Юй? — осторожно спросил Ши Цинсюань. — А ты? Инь Юй посмотрел на него долгим взглядом. — Я здесь, потому что должен быть здесь, — сказал он. — Потому что эту историю нужно записать. Чтобы никто не забыл. — Что записать? — Всё. — Инь Юй погладил блокнот. — Каждую минуту. Каждое слово. Каждую тень. — Ты думаешь, это поможет? — Не знаю. Но если мы погибнем, хоть кто-то узнает правду. — Мы не погибнем, — твёрдо сказал Цюань Ичжэнь. — Я не дам. Инь Юй посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то... почти нежное. — Ты хороший, Цюань Ичжэнь, — сказал он. — Слишком хороший для этого места. — А ты слишком странный. Но мне нравится. Инь Юй улыбнулся. Впервые за всё время. Улыбка у него была... тёплая. Почти детская. — Спасибо, — сказал он. — Не за что. --- Ночь тянулась медленно. Се Лянь задремал на плече у Хуа Чэна. Фэн Синь и Му Цин сидели, прижавшись друг к другу, и даже не спорили. Пэй Мин и Ши Уду молчали, но их молчание было каким-то... мирным. И вдруг — звук. Тихий, едва слышный. Шорох. Все встрепенулись. — Там, — указал Хэ Сюань на дверь. Дверь медленно открывалась. Сама по себе. — Кто здесь? — крикнул Фэн Синь, вскакивая. Никого. Только на пороге лежал лист бумаги. Ши Уду поднял его. «ВЫ ТАКИЕ МИЛЫЕ ВМЕСТЕ. НО ИГРА ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧЕНА. ЗАВТРА НОВЫЙ УРОВЕНЬ». — Он следил за нами, — выдохнул Пэй Мин. — Всё это время. Смотрел, как мы разговариваем. Как смеёмся. Как... — Как живём, — закончил Ши Уду. — Он наблюдает. Ему нравится. — Что за больной ублюдок? — Не знаю. Но завтра мы это выясним. — Как? — Мы пойдём к нему сами. — Ты с ума сошёл? — А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока он наиграется? — Но... — Никаких «но». Завтра мы идём в подвал. Все вместе. И находим его. — А если он убьёт нас? — Тогда мы умрём, но умрём как команда. А не поодиночке, как крысы в клетке. Повисла тишина. — Я с тобой, — сказал Фэн Синь. — И я, — кивнул Му Цин. — Мы тоже, — отозвался Хуа Чэн, сжимая руку Се Ляня. — Я пойду, — тихо сказал Ци Жун. — Лань Цяньцю останется здесь, с Юйши и Линвэнь. — Нет, — возразил Лань Цяньцю. — Я с тобой. — Там опасно. — Тем более. Ци Жун посмотрел на него, и в его глазах плескалась такая нежность, что у всех защемило сердце. — Хорошо, — сказал он. — Вместе. — Я иду с вами, — заявил Пэй Мин. — Сниму всё на телефон. Если что — улики останутся. — Я с тобой, — сказал Ши Уду. — Кто ж тебя одного пустит. Пэй Мин усмехнулся. — Соскучился? — Заткнись. — Я иду, — поднял руку Ши Цинсюань. — И Хэ Сюань со мной. Мы будем снимать. Настоящее кино. Хэ Сюань кивнул. — Инь Юй? — спросил Ши Уду. Инь Юй поднял глаза. — Я пойду, — сказал он. — Мне нужно это увидеть. — Цюань Ичжэнь? — Я с ним, — кивнул на Инь Юя. — Везде. Инь Юй снова улыбнулся. — Линвэнь, Юйши, Мэй Нянцин, Цзюнь У — вы остаётесь. Баррикадируетесь здесь и ждёте. Если мы не вернёмся через четыре часа — ищите помощь. — Как мы найдём помощь без связи? — спросила Линвэнь. — Придумаете. Вы умные. — Спасибо за доверие. — Не за что. --- Рассвет застал их в подвале. Они шли медленно, освещая путь фонариками. Хэ Сюань снимал, Ши Цинсюань нёс свет. Остальные держали оружие — кто что нашёл. — Здесь, — указал Хуа Чэн на ту самую стену, где вчера исчезла фигура. Они подошли ближе. — Смотрите, — Се Лянь провёл рукой по камню. — Здесь щель. — Потайная дверь? — Похоже на то. Они надавили. Дверь открылась. За ней была лестница. Ведущая вниз. Ещё глубже. — Туда? — спросил Фэн Синь. — Туда, — кивнул Ши Уду. Они спустились. Внизу оказалась комната. Маленькая, тесная, заставленная мониторами. Те же мониторы, что они видели в комнате наблюдения. Но здесь их было больше. Десятки. Сотни. На каждом — изображение особняка. Каждая комната, каждый коридор, каждая щель. — Он видит всё, — выдохнул Пэй Мин. — Абсолютно всё. — И давно? — С первого дня, наверное. В центре комнаты стояло кресло. В кресле кто-то сидел. Спиной к ним. — Кто ты? — спросил Ши Уду. Фигура не двигалась. — Я сказал — кто ты?! Фигура медленно повернулась. И все замерли. Потому что это было... — Невозможно, — прошептал Се Лянь. — Этого не может быть. Перед ними сидел... ОН САМ. Точнее — человек, как две капли воды похожий на... — Кто это? — спросил Фэн Синь дрожащим голосом. — Я, — ответил человек. И улыбнулся. Улыбка была чужой. Страшной. Нечеловеческой. — Добро пожаловать в мой дом, — сказал он. — Я так долго вас ждал. И свет погас. --- Фэн Синь шёл последним, когда коридор вдруг изменился. Стены исчезли, и он оказался в пустом пространстве. Ни звука, ни света, только белая бесконечность вокруг. — Эй! — крикнул он. — Ребята! Тишина. А потом из ниоткуда появился Му Цин. Но не настоящий — холодный, с пустыми глазами. — Ты мне надоел, — сказал двойник голосом, полным презрения. — Я всегда терпел тебя только потому, что ты был рядом. Но на самом деле ты мне не нужен. — Это неправда, — прошептал Фэн Синь. — Правда. Ты шумный, навязчивый, глупый. Я устал от тебя. Уходи. Двойник исчез, и Фэн Синь остался один в этой белой пустоте. Абсолютно один. — Му Цин! — закричал он, и голос его дрожал. — Му Цин, вернись! Прости, если я тебя бесил, но я не могу без тебя! Ты — всё, что у меня есть! Тишина. Он упал на колени. — Пожалуйста, — прошептал он. — Не оставляй меня одного. И вдруг — тепло. Чьи-то руки обхватили его со спины. — о боже, — раздался родной голос. — Куда ж я от тебя денусь. Фэн Синь обернулся. Настоящий Му Цин стоял рядом, живой, тёплый, с привычным раздражённым выражением лица. — Ты... ты настоящий? — А ты как думаешь? — Му Цин вздохнул и вытер его слёзы. — Пошли, идиот. Все тебя ищут. --- Му Цин моргнул, и понял, что стоит один в темноте. Ни Фэн Синя, ни остальных. — Фэн Синь? — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Вместо ответа вспыхнул свет. Перед ним стоял Фэн Синь. Но не один — с кем-то другим. Красивым, улыбчивым, идеальным. — Знакомься, Му Цин, — сказал двойник Фэн Синя. — Это мой новый напарник. Весёлый, лёгкий, не то что ты — вечно бубнящий и недовольный. Му Цин почувствовал, как сердце сжимается. — Ты... ты не можешь... — Могу. Я устал от твоего вечного нытья. Ты думаешь, я не замечаю, как ты на меня смотришь? Думаешь, я должен отвечать взаимностью только потому, что ты страдаешь? Каждое слово было ударом. — Я никогда не требовал... — Ты требовал своим молчанием. Своими взглядами. Своей вечной жертвенностью. Ты невыносим, Му Цин. Двойник увёл «нового напарника», оставив Му Цина одного. — Я знал, — прошептал Му Цин, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Я всегда знал, что я недостаточно хорош. Что я слишком сложный. Что меня невозможно любить. Он стоял, сгорбившись, позволяя тьме поглотить себя. Но вдруг — знакомый голос, злой и обеспокоенный: — МУ ЦИН! ТЫ ГДЕ, БАРАН?! Я тебя обыскался! Му Цин поднял голову. Сквозь тьму пробивался свет фонарика, а в свете — встревоженное лицо Фэн Синя. — Ты... ты пришёл? — А ты думал, я тебя брошу? — Фэн Синь подбежал, схватил за плечи, осмотрел. — Ты цел? Что случилось? Ты просто исчез около меня.. — Сам не понимаю.., — выдавил Му Цин. — я просто очутился..в другой комнате? И была иллюзия. — Какая? — Ты меня бросил,променял на какого то напарника. Фэн Синь замер, а потом притянул его к себе так сильно, что хрустнули кости. — Слушай сюда, зануда, — прошептал он. — Ты это единственный, кто мне нужен. Понял? Единственный. Никогда, слышишь, никогда не думай иначе,а то хребет сломаю.