БОГГАРТ

***

Гарри сидел в гостиной Слизерина, развалившись в кресле, и смотрел на Тома. Том сидел напротив, углубившись в книгу, и делал вид, что не замечает. Но Гарри видел: он замечает. Слишком ровное дыхание. Слишком аккуратные перевороты страниц. Слишком напряжённые пальцы, сжимающие обложку. Гарри смотрел на него и думал о том, что Том злится. По-настоящему, по-человечески злится. Как обычный человек. Том поднял голову. Их взгляды встретились. В глазах Тома мелькнуло раздражение, он захлопнул книгу, встал и, не сказав ни слова, вышел из гостиной. Гарри проводил его взглядом. Кассиан, сидевший рядом, тоже посмотрел на дверь. Потом перевёл взгляд на Гарри и многозначительно поднял бровь. — Что ты сделал? — спросил он. Гарри пожал плечами. — Кинул в него снежком. Я что, виноват, что он шуток не понимает?! Кассиан молча отвернулся, снова посмотрев на дверь, за которой скрылся Том. — Кстати, — сказал он, меняя тему. — Ты выбрал дополнительные курсы? — Э… — Гарри задумался. — Слагхорн упоминал о них в прошлый раз, — напомнил Кассиан. — Думаю взять этику магии, нумерологию, руны… ещё что-нибудь… — Гарри почесал затылок. — Артефакторика и магические потоки? — Куда тебе столько? — усмехнулся Кассиан. — Нам одного Реддла хватает. Он взял все. Гарри поднял бровь. — Даже прорицание? И контакт с магическими существами? — Всё, кроме этого, — ответил Кассиан. — У него расписание на год вперёд забито. Он не вылезает из библиотеки. Гарри кивнул, задумавшись. — А я думаю взять ещё и магические существа. Кассиан посмотрел на него с лёгким удивлением, но промолчал. — У тебя разве через полчаса не зельеварение? — спросил он. Гарри вскочил с криком: — Ой, точно! Он рванул к выходу. — Кстати! — крикнул Кассиан ему вслед. — Завтра говорят, у вас что-то будет на Защите! Гарри махнул рукой, не оборачиваясь, и выбежал из гостиной.

***

Гарри влетел в кабинет зельеварения за секунду до того, как Слагхорн закрыл дверь. — Мистер Певерелл! — сказал Слагхорн с лёгким укором. — Как приятно вас видеть. Гарри улыбнулся. — Профессор, я бы никогда не пропустил ваш урок. Слагхорн усмехнулся и жестом указал на свободное место. Гарри сел. Альфред, сидевший рядом, пододвинул к нему пергамент с записями. — Ты чего такой запыхавшийся? — спросил он. — Засиделся, — ответил Гарри, выравнивая дыхание. Гарри посмотрел на пустое место через два стола от него — место Тома. Тот уже сидел, аккуратно разложив перед собой все необходимое. Гарри достал учебник, пергамент, перо. Пальцы двигались почти автоматически. Мысли всё ещё были где-то в гостиной, где Том захлопнул книгу и вышел, не обернувшись. Он злится, — снова подумал Гарри. — На меня. Ну серьёзно! И в этом было что-то неправильное. Том не должен был злиться. Он должен был планировать, строить козни, смотреть холодно и расчётливо. Но он просто раздражался, как любой другой нормальный человек. Гарри почувствовал, как внутри разливается странная пустота. Он моргнул. Уставился в учебник, но не видел букв. Он ещë не успел сформулировать появившуюся вдруг мысль, как Слагхорн начал урок, и Гарри заставил себя слушать. — Сегодня, мои юные змейки, — произнёс он, обводя класс сияющим взглядом, — мы будем готовить сыворотку правды. Надеюсь, вы все покажете себя с лучшей стороны. И, — он подмигнул, — не вздумайте проверять её на мне. Он взмахнул палочкой, и на доске появились имена всех учеников. Имена перемешались и перестроились в пары. Гарри увидел своё имя рядом с именем Тома. Ну как всегда.. Слизеринцы за его спиной зашушукались. Кто-то с сочувствием посмотрел на Гарри, кто-то с весельем. Гарри вздохнул, взял свои вещи и направился к столу Тома. Тот даже не поднял головы, когда Гарри сел напротив. Том молча протянул ему нож для нарезки ингредиентов. Гарри чувствовал себя неловко, но старался не показывать этого. Они работали молча. Том резал ингредиенты с идеальной точностью, Гарри следил за огнём. Они менялись — Гарри помешивал, Том добавлял новые компоненты. Всё было слаженно, без лишних слов. Гарри не знал, это было странно: они не ссорились, не спорили. Просто работали. Он вспомнил Снейпа — его ядовитые замечания, его придирки, его постоянное чувство, что он недостаточно хорош. Здесь же, когда на него не смотрели с презрением, Гарри понял, что зельеварение — это всего лишь точность и терпение. Когда на тебя не наседает злая туча вроде профессора Снейпа, — всё даже неплохо... Через час с небольшим они закончили первыми. Их зелье переливалось в котле прозрачной, кристально чистой жидкостью. Слагхорн подошёл, заглянул в котёл, одобрительно хмыкнул. — Отлично, отлично, — сказал он. — Высший класс, без сомнения. Жаль, что его нельзя попробовать прямо сейчас… но, возможно, мы это исправим! Он подождал, пока большинство пар закончит, и разрешил проверить зелья. — Вы можете договориться с соседом, капнуть друг другу только по одной капле, — сказал он. — И задать простые вопросы, предварительно обговорив их. Одна капля действует от пяти до двадцати секунд, в зависимости от качества. Он обвёл взглядом класс. — Я разрешу проверить зелье только тем парам, в чьих зельях я уверен. Гарри посмотрел на Тома. Том смотрел на него. Они молчали. Секунду. Две. Десять. Вокруг них собирались другие ученики, желающие посмотреть на их противостояние. Гарри чувствовал их взгляды на своей спине. — Хочешь проверить на мне? — предложил Гарри, отводя взгляд. Том чуть прищурился. — Ты уверен? — Да. Они сели друг напротив друга. Гарри протянул руку к стеклянной баночке, капнул себе на язык одну каплю. Зелье обожгло язык, и мир стал чуть расплывчатым, как будто он смотрел сквозь воду. Том откинулся на стул, изучая его. — Кто ты? — спросил он безразлично. — Гарри Певерелл, истинный наследн… — Дата рождения, — перебил Том, разглядывая свои пальцы. Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось. Его резко пробил холод. Он не мог врать. — Первое июля тысяча в... Его перебила резкая вспышка, и Том замер. Гарри почувствовал, как зелье начало терять силу. — Э… блян, — выругался Гарри, запнувшись. — Я ж забыл, магия рода выжигает действие зелий в моей крови. Он заметался взглядом, пытаясь отвлечь себя — или Тома. — В тысяча… в двадцать седьмом, короче. Э-э-э, да. Видимо, засечь на время мы не сможем. Слагхорн, который тоже смотрел на них, подошёл ближе. — Какая удивительная магия, — сказал он. — Мистер Реддл, ваше зелье — высшего класса. Оно не может быть слабым. Попробуйте сами. Том качнул головой, но в его глазах мелькнуло что-то вроде согласия. Он с изяществом капнул одну каплю себе на язык. Гарри залип на мгновение, глядя на то, как его губы касаются ложки, но тут же взял себя в руки. — Полное имя, — начал Гарри. — Том Марволо Реддл. — Дата рождения? — Первое декабря тысяча двадцать шестого года. Том перекинул ногу на ногу, скрестив руки на груди. Он выглядел спокойным, почти расслабленным. — О, тебе же скоро шестнадцать? — спросил Гарри. — Да, — ответил Том, и даже под зельем правды в его голосе послышалось лёгкое раздражение. Гарри завис на секунду. — Любимый напиток? — Кофе. — Эм… — Гарри задумался. — Кем бы ты хотел работать? — Профессором защиты от тёмных искусств. Гарри удивился. Так он и правда хотел эту работу. Зелье уже почти перестало действовать, и Гарри вдруг решился. — Я знаю, ты меня прибьёшь, — сказал он торопливо. — Чем пахнет твоя амортенция? Том сузил глаза. — Библиотекой. Гарри замешкался, и в последний момент ляпнул: — Твоя ориентация? Он зажмурился. Зелье уже спало, но Гарри всё равно ждал удара. — Блин, — выдохнул он. — Прости, я не должен был. Том усмехнулся. Откинулся на спинку стула и всё же сказал: — Асексуал. Гарри открыл рот. Слагхорн с восторгом подошёл к их столу. — Двадцать шесть секунд! — воскликнул он. — Прекрасно, прекрасно! Я сохраню это зелье! Гарри поднялся, как только урок закончился, и одним из первых вышел из класса. Он не хотел оставаться рядом с Томом, не хотел встречаться с его пронзительным взглядом. Альфред догнал его уже в коридоре: — Как ты умудрился такое спросить?! Но после того как Гарри не отреагировал, — Ты жив вообще? Гарри выдохнул и покачал головой, стараясь не думать о том, что только что произошло. — Кажется, да. Но я больше никогда не буду пить зелья правды.

***

Гарри шёл по коридору на второй этаж, направляясь на ЗоТИ. Вчерашнее зельеварение всё ещё крутилось у него в голове — он пытался не думать о том, как Том смотрел на него, когда Гарри задал тот последний вопрос. И о том, как он ответил. Он остановился у доски объявлений, заметив знакомый заголовок. Крупными буквами было написано: ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ ДЛЯ 5-ГО КУРСА Ниже — список курсов:

Этика магии

Нумерология

Древние руны

Артефакторика

Контакт с магическими существами

Древние языки

Мировые языки

Прорицание

Гарри пробежал глазами по спискам записавшихся. Почти на каждом курсе было имя Тома Реддла. Почти на каждом. Он пропустил прорицание и контакт с магическими существами. Гарри задумался. Он уже решил, что будет изучать, но теперь, глядя на этот список, понял, что много для него, но... Почему бы и нет? — подумал он. Он поднял руку, провёл ею по пергаменту, оставляя след магии. Имя Гарри Певерелл появилось в списках всех курсов, кроме мировых языков и прорицания. Он отступил на шаг и посмотрел на результат. Рядом с именем Тома Реддла, на всех курсах, кроме двух, стояло его имя. Гарри замер. Внутри шевельнулось странное чувство. Гермиона бы гордилась, — подумал он, и на губах появилась лёгкая, ностальгическая улыбка. — Она бы сказала: "Наконец-то ты взялся за ум, Поттер". А Рон бы назвал меня предателем. "Теперь в этом мире два зазнайки. Бойся Тëмный Лорд! ",— сказал бы он. Гарри покачал головой, отгоняя воспоминания. Он уже хотел уйти, когда взгляд упал на нижнюю часть доски. Здесь висели объявления о кружках и секциях. Гарри прочитал несколько:

      Собрание любителей астрономии — каждую субботу в башне Когтеврана.

      Кружок травологии — раз в две недели в теплицах Пуффендуя, для третьекурсников и старше.

      Вечеринка в Слизерине — комната номер 13, Йоль. Приносите дары: мёд, хлеб из Хогсмида, или договоритесь с домовиками. Костёр обещают. Для желающих праздновать традицию.

Гарри остановился на последнем объявлении. Йоль. Традиции, жертвы, ритуалы. На мгновение его охватило странное чувство — он должен был участвовать. Как наследник Певереллов. Но в следующую секунду мысль ускользнула, и он просто перевёл взгляд дальше. Объявление о наборе актёров на рождественский спектакль. Гарри заметил его краем глаза. Он не придал этому значения. Гарри снова посмотрел на расписание дополнительных занятий и понял, что сегодня не просто последний день записи, но и первый урок артефакторики. После ЗоТИ и обеда. Он чертыхнулся и взглянул на часы. ЗоТИ уже началось. Гарри развернулся и побежал.

***

Гарри зашёл в кабинет и сразу понял, что сегодня будет необычный урок. В классе было шумно — пятый и шестой курс слизеринцев и пуффендуйцев стояли вперемешку. Кто-то перешёптывался, кто-то нервно посмеивался. — Тихо! — рявкнула Галатея, хлопнув дверью шкафа. — Ещё раз — и я заставлю вас всех писать эссе о боггартах до утра. Гул стих, но не полностью. Галатея вздохнула, вышла к доске и обвела класс взглядом. — Сегодня у нас совместное занятие, — сказала она. — И вы не поверите, но мы поймали двоих! Кто-то из пуффендуйцев ахнул. Слизеринцы переглянулись. — Двоих? — спросил кто-то. — Именно, — Галатея усмехнулась, и в этой усмешке промелькнуло что-то почти торжествующее. — Мы три года не могли найти ни одного, а тут — сразу два экземпляра. Один мы уже использовали для третьекурсников и четверокурсников. Сегодня — ваша очередь. Гарри заметил, что Кассиан стоит у окна, разговаривает с кем-то из своих однокурсников. Он нахмурился. — Кассиан? — спросил Гарри, подходя к нему. — Ты что здесь делаешь? Кассиан обернулся, усмехнулся. — Добро пожаловать на совместный урок, Певерелл. Мы с тобой на одном занятии сегодня. — Но ты же на шестом курсе. — Ты не поверишь, — Кассиан заговорщицки понизил голос. — Три года мы не могли изловить боггарта. Нашли только сейчас. Поэтому нас всех собрали вместе — и тех, кто пропустил, и тех, кто хочет пересдать. Гарри хотел спросить что-то ещё, но Галатея уже вышла к доске. Галатея подошла к шкафу, положила руку на дверцу. — Сегодня у нас боггарт, — сказала она. — И я его назвала Саня. Не спрашивайте, почему. Гарри прыснул со смеху. Кассиан рядом удивлённо посмотрел на него. — Что не так? — спросил он. Гарри прикрыл рот рукой. — Это просто… смешное прозвище. Не обращай внимания. — Все знают заклинание? — крикнула Галатея. — Риддикулус, — ответил хор. — Отлично. Начинаем с шестикурсников. Первый — Кассиан Лестрейндж. Кассиан вздохнул, подошёл к шкафу. Галатея открыла дверцу. Из шкафа вырвалась тёмная фигура, закружилась и замерла перед Кассианом. Он увидел — на койке, бледный, неподвижный, лежит его отец. Кассиан сглотнул, но быстро взял себя в руки. — Риддикулус! — крикнул он. Фигура лопнула, превратившись в маленький воздушный шарик с улыбающейся рожицей. Кассиан выдохнул и отошёл. — Следующий, — сказала Галатея. Один за другим ученики подходили к шкафу. Кто-то боялся змей, кто-то — темноты, кто-то — провала на экзаменах. Многие, особенно пуффендуйцы, боялись смерти близких. Гарри заметил, как большинство боггартов принимали формы умирающих родственников или собственную смерть.. Из за войны... Война, которая уже забрала у них кого-то или грозила забрать. Пошли пятикурсники. Вышел Альфред. Он стоял перед шкафом, сжимая палочку, и ждал. Галатея открыла дверцу. Боггарт вырвался и замер в воздухе. Одиночество. Альфред стоял в пустом зале, совершенно один. Ни друзей, ни семьи, никого. Он смотрел на боггарта с секунду, потом сжал зубы и крикнул: — Риддикулус! Одиночество лопнуло, превратившись в шумную вечеринку. Альфред выдохнул и отошёл, стараясь не встречаться взглядом с Кассианом. Он выглядел спокойным, но Гарри заметил, как его пальцы сжимали палочку чуть крепче, чем нужно. Галатея открыла дверцу. Боггарт вырвался, закружился и замер — Абраксас Малфой лежал на больничной койке, бледный, с закрытыми глазами. На его груди расплывалось тёмное пятно. Розье замер. На его лице мелькнуло что-то, что он пытался скрыть, но не смог. — Риддикулус! — выкрикнул он громче, чем хотел. Фигура лопнула, превратившись в маленький воздушный шарик. Розье, не глядя ни на кого, быстро отошёл в самый дальний угол класса и встал там, смотря в стену. Вышел Абраксас. Он выглядел, как всегда, идеально — даже палочку держал так, будто это был аксессуар. Галатея открыла шкаф. Боггарт вырвался и показал ему тело Розье, лежащего в луже крови. Абраксас поджал губы, но его лицо не дрогнуло. — Риддикулус, — сказал он спокойно. Фигура Розье превратилась в шоколадку. Абраксас медленно, демонстративно прошёл к углу, где стоял Розье. По классу пронёсся смех. Кто-то засвистел, кто-то закричал: "Давай, Малфой!" Розье покраснел до корней волос и ещё глубже вжался в стену. Кассиан, стоявший рядом с Гарри, наклонился к его уху. — Слышал, что вчера было на занятии у третьекурсников? — прошептал он. — Нет, — ответил Гарри. — Говорят, одному из них боггарт принял форму Тома Реддла. Гарри чуть не засмеялся в голос, но сдержался. Альфред, стоявший рядом, тоже услышал и странно посмотрел на Гарри. Галатея заметила их перешёптывания и рявкнула: — Тихо всем! — Она обвела класс взглядом. — Следующий — Реддл. Том вышел вперёд, спокойный, невозмутимый. Подошёл к шкафу. Галатея открыла дверцу. Боггарт вырвался, закружился и замер. Том увидел своё тело — бездыханное, распростёртое на полу. Потом форма дрогнула, пошла рябью и изменилась. За секунду она превратилась в тёмный силуэт, нечёткий, похожий на дементора, но не он. Женская фигура. Неясная, почти прозрачная. Гарри узнал её. Смерть. То, как Том её представлял. Том замер на мгновение. Его лицо осталось спокойным, но Гарри заметил заминку. — Риддикулус, — сказал Том холодно. Фигура лопнула и превратилась в учебник по истории Хогвартса. Том вернулся на место, не глядя ни на кого. Гарри смотрел на него. Он боится смерти. Её. Как сущности. — Певерелл, — сказала Галатея. — Ты следующий. Гарри подошёл к шкафу. Сердце билось ровно, но где-то внутри уже зарождалась тревога. Он слышал собственное дыхание, видел, как остальные ученики отступают назад, освобождая пространство. Кто-то перешёптывался. Альфред смотрел на него, нахмурившись. Галатея положила руку на дверцу шкафа и открыла её. Изнутри вырвался тёмный, клубящийся туман. Он кружился, рос, принимая очертания. Гарри сразу узнал дементора. Холод пробежал по коже. Гарри почти закатил глаза. — Ридди-.., — начал он, но слова застряли в горле. Боггарт пошёл рябью. Его форма стала расплываться, терять очертания. Гарри нахмурился, чувствуя, как внутри поднимается что-то холодное. Туман дрогнул, замерцал, словно пытался найти форму, и вдруг застыл. Платформа девять и три четверти. Она была пуста. Совершенно пуста. Поезда не было. Людей не было. Даже скамеек не было. Только серый свет, падающий на грязный перрон, и тишина. Такая тишина, что Гарри слышал, как кровь шумит в ушах. Он стоял на платформе, и вокруг не было ничего — ни души, ни звука, ни движения. Даже Хель, которая всегда была рядом, исчезла. Только он, пустота и тишина. Гарри смотрел на это место и не мог дышать. Это было то самое место, которое он видел, когда умер в Запретном лесу. Белая платформа, тусклый свет, отсутствие времени и пространства. Только тогда там был Дамблдор. Тогда он не был один. Гарри моргнул. Он слышал, как кто-то за его спиной выдохнул, как заскрипела половица под ногой Альфреда. Но звуки казались далёкими, будто доносились сквозь толщу воды. — Саня, — сказал Гарри тихо, и голос его прозвучал чуть хрипло, — ты определился, чего я боюсь? Он поднял руку, чтобы произнести заклинание, но боггарт снова дрогнул. — Саня, блин! — выкрикнул Гарри, пытаясь взять себя в руки, но смех не получился. Вместо него из груди вырвался хрип. Платформа исчезла, и вместо неё из темноты вырвались лица. Гарри замер. Рон. Бегущий в огне. Его лицо искажено страхом, он кричит, но слов не слышно. Гермиона рядом с ним, её волосы развеваются от жара, руки прикрывают лицо. Гарри слышит их голоса, но не может разобрать слов. Боггарт закружился быстрее. Гарри увидел Джинни — она улыбалась ему, но лицо её было бледным, мёртвенно-бледным, а под ней расползалась тёмная лужа. Уизли падали один за другим. Дети кричали: "Гарри, спаси! Ты наша единственная надежда!" Гарри слышал их голоса, слышал, как они срываются на крик, как умолкают один за другим. Он хотел закрыть уши, но руки не слушались. Потом голос Луны Лавгуд — тихий, спокойный, пронзительный: — Гарри, ты не виноват в их смерти. Они сами решили пойти за тобой. Гарри вздрогнул. Он попытался крикнуть, чтобы она замолчала, но вместо этого услышал крик отца Седрика: — Он убийца! Верните моего сына! Гарри покачнулся. Ноги перестали слушаться. Он слышал, как его собственный голос кричит, когда Сириус падает в арку. Как бабушка Тедди говорит: "Ты даже себя спасти не в состоянии". Гарри чувствовал, как внутри всё переворачивается. Он слышал их всех. Всех, кого он не смог спасти. Всех, кто верил в него. Всех, кто умер. Боггарт больше не принимал форм. Он просто висел в воздухе чёрным сгустком, вытаскивая из памяти Гарри голоса. И вдруг — голос его матери: — Не трогайте моего Гарри! — крик, от которого у Гарри сжалось сердце. — Не трогайте моего мальчика! Он никогда не слышал его вживую. Только во сне. Только в воспоминаниях. Но сейчас он звучал так, будто она стояла за его спиной. — Отойди… Голос оборвался. Теперь кричит Невилл: — Так что ты делаешь здесь?! Теперь Драко.. — За тебя умерли сотни людей, и ты стоишь здесь, перед боггартом.. Гарри хотел закрыть глаза, но не мог. Он смотрел на чёрный сгусток, который вдруг ринулся вперёд, приняв полупрозрачную женскую фигуру. Она остановилась у самого его лица, и её глаза распахнулись — такие же зелёные. — ...и продолжаешь улыбаться, — сказала она голосом Хель. Гарри не мог дышать. Он слышал, как кто-то за его спиной ахнул. Как кто-то прошептал: "Мерлин..." Он стоял, чувствуя, как внутри всё рушится. Как стены, которые он строил месяцами, падают одна за другой. Как улыбка трескается на его лице. Он не знал, что сказать. Что сделать. И тогда он тихо прошептал: — Риддикулус. Тень, стоявшая перед ним, вспыхнула. Яркий белый свет ослепил класс, и в нём проявилась фигура Луны. Она улыбалась — тёплой, живой улыбкой, которую Гарри не видел уже целую вечность. Она светилась изнутри, и её голос был спокойным, ясным: — ...но ты не виноват. И она рассыпалась на тысячи ярких белых искр. Гарри стоял неподвижно, глядя на пустой пол. Искры осели на его плечи, на волосы, на руку, которая сжалась в кулак. Он не знал, сколько времени прошло. Секунда? Минута? Вечность? Он медленно поднял глаза. Класс молчал. Все смотрели на него — пуффендуйцы с широко раскрытыми глазами, слизеринцы с застывшими лицами. Альфред прикрыл рот рукой. Кассиан смотрел на него так, будто видел впервые. Галатея стояла неподвижно, и на её лице было странное выражение. Гарри перевёл дыхание. — Я могу пойти в медкрыло? — спросил он тихо. Голос его звучал ровно, но внутри всё дрожало. — Я не очень себя чувствую. Галатея кивнула, и в её жесте было что-то похожее на облегчение. — Да, иди, — сказала она. Гарри развернулся. Он шёл медленно, чувствуя, как ноги наливаются свинцом. Шаг. Ещё шаг. Ученики расступались перед ним, кто-то отворачивался, кто-то смотрел, приоткрыв рот. Гарри не видел их лиц. Он не видел ничего, кроме двери, которая приближалась с каждым шагом. Он чувствовал на себе взгляд Тома. Он не мог понять — что в нём было.. Он просто чувствовал его. Он вышел в коридор. Дверь закрылась за ним. Гарри остановился, прислонился к стене и провёл рукой по лицу. Его глаза были влажными, но улыбка всё ещё держалась на его лице. Он провёл пальцами по волосам, взлохматив их. Он пошёл по коридору, чувствуя, как колотится сердце, и пытаясь унять дрожь в руках. Хорошо, — подумал он, и внутри его шевельнулась странная благодарность. — Что боггарт не принимал формы Хогвартса. Потому что тогда я бы сдал себя..