Глава 12. Козёл отпущения

      — Гэвин. — Голос Девятки, прозвучавший из темноты, был едва громче выдоха, но Рид распахнул глаза мгновенно. В этом одном слове было больше тревоги, чем в любом крике.       Тело среагировало быстрее мозга: он сорвался с кровати, на лету подхватывая джинсы с пола. Мужчина бесшумно скользнул к стене у окна. Край шторы он сдвинул на пару миллиметров — ровно настолько, чтобы впустить в комнату узкую полоску серого рассвета, но не дать шанса заметить его с улицы.       В сумраке предрассветного утра мужчина заметил, как чёрный Dodge Caravan, шурша шинами по мокрому асфальту, выкатился на боковую парковку. Дверь отъехала, из минивэна выскользнули двое, капюшоны скрывали лица. Они перебросились парой фраз, коротко кивнули водителю. Тот махнул рукой и закурил, не глуша двигатель.             — Идут сюда, — процедил Гэвин, натягивая джинсы. — Гостям я, блядь, не рад. Выйду один. А ты... затаись, Девятка. Поиграем в прятки.       Он быстро натянул футболку, влез в рукава кожанки. Когда мужчина уже собирался уходить, пальцы Девятки сомкнулись на его запястье, мягко дёрнули, заставляя замереть. Сделал два коротких шага — и навис над Гэвином. Мужчина с трудом оторвал взгляд от его губ, вспоминая прошедшую ночь.       — Ты не обязан это делать, существует иной способ их поймать, — зашептал Девятка быстро, почти сбивчиво.       — Знаю, что ты успеешь. — Гэвин не смотрел ему в глаза. Вместо ответа поднял ладонь. Она дрогнула в воздухе, прежде чем лечь на щеку андроида. Скользнула выше, к виску. Кончики пальцев, грубые и горячие, едва ощутимо обвели контур диода. Тот горел жёлтым — тревожным, хаотичным. Гэвин нажал чуть сильнее, будто пытаясь успокоить пульсацию собственным теплом. — Поэтому и иду.       Девятка накрыл его ладонь, сжал, будто давал обещание.       В коридоре послышались тяжёлые шаги. Рид метнулся к двери, на мгновение обернулся, кивнул — и вышел, на ходу напуская маску ленивой небрежности.       Из-за закрытой двери донеслись звуки. Сначала чиркнула зажигалка, глубокий выдох. Потом — приглушённый, отрывистый разговор. Девятка крупно вздрогнул, когда тишину разорвал глухой, увесистый удар — такой силы, что дверная коробка едва заметно вздрогнула. Сдавленный вскрик Рида оборвался на вдохе, и на пол рухнуло тело. Звук падения крепко впечатался в память, оставляя после себя звенящую тишину. А потом всё стихло. Тириумный насос в груди колотился, как поршень на пределе оборотов.       Андроид заставил себя вытащить мобильный. Длинные гудки. Щелчок соединения.       — Адресат забрал посылку. Начинаю сопровождение, — голос звучал ровно, почти спокойно. И только пальцы подрагивали, выдавая, что творилось внутри.       На том конце повесили трубку, не попрощавшись. Девятка сжал телефон так, что пластик угрожающе затрещал. Он смотрел на закрытую дверь, за которой минуту назад ещё был Рид.       — Прости меня, Гэвин.       RK900, выждав три минуты, вышел из квартиры.

***

      Сознание возвращалось рывками, будто кто-то дёргал антенну старого телевизора, пытаясь поймать сигнал. В ушах раздавался глухой шум, сквозь который пробивался ритмичный металлический перестук где-то сверху: должно быть, ветер трепал плохо закреплённый лист кровельного железа. На выдохе язык ощущал бетонную сырость, ржавчину и сладковато-кислый привкус гниющих фруктов. А потом Гэвин почувствовал боль. Раскалывающую голову изнутри, волнами, с эпицентром над правым ухом.       Он попытался открыть глаза, но мир упорно не желал обретать чёткость. Вместо чётких очертаний был только густой пульсирующий багровый свет. Гэвин моргнул, но пелена не исчезла. Он попытался приподнять голову, и мир качнулся, вызывая приступ дурноты. Красная плёнка перед правым глазом пошла рябью. Гэвин зажмурился и почувствовал, как влага медленно заливает ресницы. Только теперь, когда это липкое тепло достигло уголка губ, он осознал терпкий, железистый привкус.       Кровь.       Кожа на виске была рассечена — и именно оттуда заливало глаза. Гэвин глубоко вдохнул спёртый воздух, задержал дыхание, а затем проморгался: раз, второй, третий. Кровь из-под век вытекла — и красная мгла расступилась. Правый глаз защипало, но мир перестал быть однородным багровым пятном. Сквозь слёзы и остатки крови начали проступать очертания окружения. Теперь он видел чётче.       Высоченный потолок, теряющийся в сумраке. Ржавые балки, с которых свисали оборванные цепи. Груды пыльных ящиков. Он лежал связанный на холодном бетоне, скрючившись в крайне неудобной позе. Гэвин медленно, превозмогая боль, попытался сесть, но тут же рухнул обратно. Помимо пробитой головы, боль опоясывала грудную клетку. Каждая попытка глубоко вздохнуть ощущалась так, будто вновь и вновь меж рёбер проворачивают нож.       Мужчина прикрыл глаза, попытался расслабиться, но за шкирку больно дёрнули, рванули вверх, заставляя сесть.       Желудок сжался в тугой спазм, к горлу подкатила желчь, смешанная с металлическим привкусом крови. Гэвин свесил голову. Едва сдержал рвотный позыв, судорожно сглатывая горькую слюну. В поле зрения показались начищенные до зеркального блеска ботинки. Дорогая кожа, идеальная шнуровка, ни пылинки.       Гэвин проследил взглядом вверх, но увидел лишь силуэт, подсвеченный тусклой лампой за спиной.       — Очухался, Рид? А я уж подумал, что ты решил помереть раньше времени. Было бы скучно.       Низкий, с хрипотцой, до боли знакомый голос резанул слух. В следующую секунду чужая рука грубо вцепилась ему в волосы, сжала в кулак пряди на затылке и резко запрокинула голову назад. С губ сорвался сдавленный, полный боли всхлип — движение обожгло рассечённый висок, перед глазами снова заплясали багровые круги. Но теперь он наконец увидел лицо.       — Аллен, — выдохнул, Гэвин, сам не зная чего в этом звуке больше — усталости или брезгливости. — Ну конечно. А я-то думал, ты просто мудак.       Где-то глубоко внутри, в той части души, которую считал давно умершей, ещё теплилась крохотная, идиотская надежда. А вдруг ошибся? Вдруг все эти улики, совпадения, перекрытый доступ к старым делам — просто паранойя? Это же Аллен... Офицер с безупречным послужным списком, человек, с которым они, пусть и скрипя зубами, но работали в одной упряжке.       Надежда умерла, глядя в эти бесцветные глаза.       Капитан выпустил волосы Гэвина, и его голова безвольно мотнулась вперёд, но мужчина заставил себя держать её прямо. Аллен достал из кармана платок, демонстративно вытер пальцы и небрежно бросил тряпку на пол. Он смотрел на Гэвина сверху вниз с ледяным спокойствием, которое Рид столько лет принимал за обычную неприязнь. Теперь же он видел в этих глазах нечто другое. Расчёт. Холодную, методичную жестокость.       — Взаимно, Рид. Но ты, в отличие от меня, мудак дотошный, — Дэвид отступил на шаг, заложил руки за спину. — Вечно лезешь, куда не просят. Я ведь серьёзно надеялся, что тот взрыв решит все проблемы. Один покойник, одна безутешная вдова-психопатка — и никаких ниточек, ведущих ко мне.       Гэвин хрипло усмехнулся, сплюнув остатки крови на бетон.       — Ты… ты её на меня натравил. Пэйдж Майерс считала, что это я угробил её мужа.       Аллен прохаживался взад-вперёд перед Ридом, и ритмичный стук его ботинок эхом разносился под сводами склада. Гэвин терпеливо выжидал.       — Конечно, — Дэвид пожал плечами. — А кто бы ей ещё сказал? Ты был идеальным козлом отпущения. Женщина требовала виноватых, а ты так удачно оказался на месте перестрелки. Я просто подкинул ей пару «доказательств». Пусть грызутся — мне спокойнее.       — Твою мать, — Гэвин дёрнулся в верёвках. — Так это ты сливал ей про меня? А Пол? Он тоже был частью твоего «гениального» плана? Ставлю на то, что он работал на тебя.       Взгляд Аллена изменился. Теперь в нём читалась неприкрытая угроза.       — Пол Майерс был расходным материалом. Жадным и тупым. Он имел глупость прийти ко мне в участок и начать диктовать условия. В моём кабинете. — Капитан чуть повысил голос, но тут же взял себя в руки. — В день ограбления «Gems & Gold» я сбросил ему на телефон сообщение. Там было сказано, что цель сменилась. А мои парни получили приказ работать на поражение.       — Ты приказал убрать собственного информатора, — выговорил Гэвин. Мысли наконец складывались. — Просто потому, что он зарвался.       — Я устранил угрозу. Это принципиально разный подход, Рид. Пол стал угрозой — Пол перестал существовать. И всё бы прошло гладко, не окажись ты в том проклятом ювелирном. Пришлось импровизировать. Смерть героя, награда посмертно, вдова в трауре — это было даже красиво. Ты просто обязан был сдохнуть в том взрыве.       Аллен остановился, склонил голову набок, рассматривая Гэвина, как рассматривают раздавленное на асфальте насекомое.       — Но ты выкарабкался. И начал копать. А Пэйдж, вместо того чтобы тихо сидеть, тоже что-то унюхала. Ты понимаешь, Рид, в какую задницу вы меня загнали?       Гэвин посмотрел на свои связанные руки, потом в темноту за спиной капитана — туда, где должна была находиться дверь.       — И что теперь? Пристрелишь меня?       — Приятно иметь дело с умным человеком, — почти одобрительно кивнул Аллен. — У меня есть план. Прекрасный план. Я убью тебя, Рид. А потом найду Пэйдж Майерс и убью её. Обставлю всё так, будто безумная вдовушка всё-таки добралась до тебя — застрелила в отместку за мужа, а потом, мучимая совестью, пустила пулю в свой череп. Жаль, конечно, что твой андроид не смог тебя защитить. Но кто бы удивился? Вы же всё время были как кошка с собакой.       Рид хрипло усмехнулся, хотя каждое движение отдавалось болью в рёбрах. Нихрена Аллен не знает.       — А дела об ограблениях? Думаешь, с моей смертью всё заглохнет?       — О, грабежи — это уже не моя головная боль. — Аллен достал пистолет, проверил обойму. — Я подготовил отличного козла отпущения — моего лейтенанта. Пара неучтённых счетов, анонимный звонок в отдел внутренних расследований… Меня, возможно, попросят перевестись в другой участок для очистки репутации. Но это приемлемая цена.       — Ты продажная тварь, Аллен, — медленно, почти по слогам произнёс Гэвин. — Весь свой значок засрал.       — Зато твари, как видишь, неплохо устраиваются. А мёртвые детективы с паршивой репутацией много не болтают.       Аллен направил дуло прямо в лицо Гэвину. Чёрный зрачок ствола смотрел в упор, огромный, как жерло вулкана. У Гэвина перехватило дыхание. Паника, глухая, животная, ударила в самое нутро. Сердце забилось в горле, адреналин последним рывком ударил в виски, и Гэвин, не в силах больше сдерживаться, зажмурился.        — Не ссы, Рид. Это быстро, — почти ласково произнёс Аллен.       Палец лёг на спусковой крючок. Раздался выстрел.