На кончиках пальцев

Бледная резиденция гудела громче обычного. Безликие шиноби сновали по тусклым коридорам, то и дело заглядывая в мрачный кабинет Шестого Хокаге, чтобы в очередной раз сдать важные бумаги. Голова Какаши тоже гудела — на сегодня были запланированы три совещания подряд, встреча с делегацией Песка, а затем совет старейшин. Времени не было даже на короткую передышку. Он почти не выходил из кабинета, чередуя встречи с отчётами, и если бы не Обито, приносивший свежезаваренный кофе, Какаши наверняка уже начал бы сходить с ума. Именно в такие дни он думал о том, что с гораздо большим удовольствием уходил бы на миссии, чем сидел здесь, в этом душном, бледном кабинете в окружении таких же душных, бледных людей. Какаши не заметил, как в очередной раз открылась дверь. Перед носом вдруг возникло яркое пятно — знакомая рука поставила новую чашку кофе. Почти чёрная жидкость опасно качнулась, лизнув края чашки и едва не расплескавшись на отчёт о расходах на ремонт северной стены. Он поднял глаза. Впервые за день Обито не тянулся к ручке, чтобы уйти, а стоял напротив, стянув маску Анбу и скрестив руки на груди. Тёмные глаза опасно блеснули — он что-то замышлял. — До следующей встречи ещё полтора часа, — он вцепился в Какаши взглядом. — А сейчас у тебя заслуженный обед. — Я не… — «Я не могу пойти обедать, пока не разберусь с документами», да-да, я в курсе, — Обито обогнул стол и теперь возвышался над Какаши. — Давай я пока за тебя подписи поставлю, а ты займёшься тем, чем должен заниматься в обед. — Обито, ты же… — Да шучу я, пресвятые Ками, — Обито снова не дал ему договорить, закатив глаза. — Ты и до этого был занудой, но должность Хокаге творит с тобой страшные вещи. Какаши лишь пожал плечами. Он не считал себя занудой и был совсем не прочь иногда нарушить правила, но у всего были границы допустимого. Шутки шутками, но бумаги он должен быть подписывать сам — даже если не всегда читал их до конца. — Но рассортировать бумажки ты мне не запретишь, — Обито сгрёб бóльшую часть документов со стола и уселся прямо на пол за неимением ещё одного стула. — Иначе так и просидишь тут до ночи, а я, между прочим, тоже есть хочу! И вообще, не помешало бы тебе здесь хотя бы диванчик поставить для общего удобства. Обито принялся раскладывать бумаги по стопкам: разведданные Анбу — в одну сторону, бюджетные запросы — в другую, переписки с союзными деревнями — в третью, а отчёты о мелких инцидентах в деревне — в четвёртую, самую большую. Параллельно он продолжал предлагать Какаши идеи для улучшения интерьера («поставь фикус, он особо не требует ухода, я сам поливать буду»), оптимизации расписания («отмени совет старейшин раз в неделю, скажи, что у тебя мигрень»), и даже реформы в сфере миссий («давай отправлять на ранг D будущих выпускников Академии, чтобы они не ныли, что им скучно просто так поливать цветы»). Всё это сопровождалось шутками и нелицеприятными комментариями о некоторых высокопоставленных лицах. Ничего из этого — ни кофе, ни обед, ни помощь с бумагами — в обязанности Обито не входило. Единственное, чем он должен был заниматься — охранять Хокаге, пусть и время было вполне мирное. Только по какой-то причине он из раза в раз находил себе новые занятия, лишь бы не стоять по ту сторону двери кабинета. Какаши тем временем кивал, иногда усмехался, местами коротко отвечал, а один раз даже вступил в спор. Предмет спора оказался донельзя примитивным: какой рамен вкуснее — на основе мисо с двойной порцией тофу или тонкоцу с чесночным маслом. Обито с пеной у рта отстаивал тонкоцу, Какаши лениво отмахивался, что мисо «не такой тяжёлый на желудок», и в итоге оба сошлись на том, что «всё лучше, чем то, что готовит Ямато». Спустя сорок минут Обито поднялся, отряхнулся и с гордым видом протянул Какаши последний свиток — отчёт о расходах на новые барьерные печати вокруг деревни. Не поднимая глаз, Какаши принял документ, и в этот момент их пальцы соприкоснулись. Почему-то Какаши не отдёрнул руку, как делал всегда при любом случайном касании. Вместо этого он просто смотрел на их пальцы: свои — бледные, чуть дрожащие от усталости, и его — тёплые, чуть шершавые. Четверть секунды.

Половина.

Почти целая.

Обито сделал вид, что ничего не заметил. Он продолжил увлечённо болтать о том, как Гай бросил ему вызов: сделать пятьсот приседаний, балансируя на голове бутылку сакэ, затем обогнул стол, распахнул окно, впуская в душный кабинет влажный воздух, и направился к двери. — Я принесу рамен из «Ичираку». Тебе как обычно? Мисо с шёлковым тофу, без лука и с двойной порцией яйца? — спросил он, одной ногой переступив порог. Какаши кивнул, прокручивая в голове это странное прикосновение. Его тепло ещё покалывало пальцы. — Скоро вернусь, — бросил Обито и скрылся в коридоре. Когда в кабинете снова стало тихо, Какаши с минуту смотрел на руку. Пространство вокруг по-прежнему оставалось бледным, но на пальцах виднелся крошечный яркий след. Он не помнил, когда в последний раз касался кого-то. Не помнил, когда чувствовал тепло другого человека. Он медленно сжал кулак, словно пытаясь удержать это странное, чужое, но такое приятное ощущение под кожей. Потом открыл свиток и поставил подпись. Чуть ровнее, чем обычно. Чуть увереннее. Из окна, сквозь тяжёлые серые тучи пробился тонкий луч солнца — первый за весь дождливый день. Он лёг на край стола, высветив небольшое пятнышко кофе, который всё-таки расплескался раньше. Какаши неохотно поднялся и на мгновение снова застыл, взглянув на бледные пальцы. Пустоту внутри теперь заполняло смятение, но даже оно ощущалось не таким чуждым, как покалывание на кончиках, оставшееся после этого случайного касания. Он коротко хмыкнул себе под нос и принялся расчищать стол от бумаг.