Часть 5

      Тяжёлые, глухие шаги эхом разносились по узкому каменному коридору. Воздух здесь был спёртым, пахнущим плесенью, сыростью и чем-то ещё - сладковатым, приторным запахом, смешанным с ароматом демонических благовоний. Багровый свет, лившийся из вмурованных в стены светящихся кристаллов, дрожал на влажных камнях, создавая пугающие, пляшущие тени.       Наруко шла, спотыкаясь, её руки были жёстко связаны за спиной грубым, врезающимся в кожу ремнем. Её шею сковывал широкий стальной ошейник, от которого тянулся короткий, но прочный поводок, зажатый в руке Иношиши. Каждый её шаг сопровождался звяканьем цепей на её лодыжках - тех самых, что не давали ей ни бежать, ни нормально пользоваться чакрой.       Именно отсутствие чакры угнетало её больше всего. Она чувствовала внутри пустоту, холодную и безрадостную. Раньше, даже в самые тёмные моменты, она ощущала тёплое, бурлящее присутствие Кьюби - враждебное, опасное, но своё, часть её самой. Теперь же была лишь тишина. Печати, наложенные на неё, работали безупречно, блокируя каждый поток энергии. Она пыталась сосредоточиться, найти малейшую щель, слабину, но ничего не выходило. Была лишь беспомощность, горькая и всепоглощающая.       Она обернулась через плечо, её взгляд упал на фигуру, бредущую в двух шагах позади.       Кушина. Её мать.       Она шла с опущенной головой, её алые волосы, уже привычные глазу Наруко после шока прошлой встречи, падали на лицо, скрывая выражение. На ней было всё то же обтягивающее боди и широкий металлический ошейник со свисающей цепочкой поводка. Она двигалась плавно, беззвучно, как и положено одной из лучших куноичи, однако не было в её походке ни тени былой грации шиноби, лишь покорная, отработанная до автоматизма пластика рабыни.       Боль, острая и жгучая, впилась в шею Наруко, заставив её вскрикнуть и споткнуться. Иношиши дёрнул поводок.       - Смотри под ноги, кобылка, - прорычал он без особой злобы, скорее с досадой. - И не верти головой. Твой взгляд должен быть устремлён вперёд - туда, куда тебя ведут. Или хочешь, чтобы я привязал поводок к моим сапогам, и ты ползла на четвереньках?       Наруко стиснула зубы, подавив ответную ярость. Она выпрямилась, заставляя себя смотреть вперёд, в полумрак коридора. Но мысли её метались, как затравленный зверь.       «Куда? Куда он меня ведёт?» - этот вопрос бился в её висках в такт пульсу.       Она конечно пообещала быть покорной, чтобы защитить маму, но тем не менее неизвестность пугала. Может, в другую камеру, ещё более страшную и изощрённую? Ту, где её ждут новые пытки, новые унижения? Или, что хуже всего, в общие покои Иношиши, где её окончательно сломят, заставив прислуживать ему рядом с матерью? От одной этой мысли её тошнило.       Вскоре процессия начала проходить другие двери. Некоторые охранялись демонами, некоторые были без охраны. По тому, как они напоминали ту же дверь, из которой сама недавно вышла Наруко, девушка поняла, что это другие камеры. С другими рабынями.       В голову тут же полезли мысли об ее товарищах, которых она не видела с момента пленения. Каков шанс, что за той дверью, мимо которой они сейчас проходят, томится Анко-сенсей, или Куренай сенсей. А может вообще всего в паре метров от нее в цепях бьется гордая Сасуке?!       Блондинка невольно замедлилась, за что получила очередной рывок.       Каждая дверь была как окно в чужой кошмар, и Наруко чувствовала, как её собственная решимость тает, как лёд под солнцем. Все они здесь. Все сломлены или ломаются. Нет надежды на спасение извне. Нет сильного, гордого шиноби, который ворвётся сюда и всех освободит. Здесь правили другие законы. Законы боли, покорности и унижения.       Иношиши снова дёрнул поводок, уже сильнее, заставляя её идти быстрее.       - Не засматривайся на других, - сказал он. - Скоро у тебя будет своя собственная… тренировочная площадка.       Его голос звучал почти игриво, и от этого стало ещё страшнее.       ***       Наконец они остановились перед ещё одной дверью, более массивной, чем другие. На ней не был сложный замок, мерцающий слабым магическим светом. Иношиши что-то пробормотал, приложил ладонь, и замок щёлкнул. Дверь беззвучно отъехала в сторону.       Воздух, хлынувший из помещения, был прохладнее и более сухим. С первых шагов ощущался запах металла, кожи и какой-то химии.       Иношиши толкнул Наруко вперёд. Она переступила порог и замерла, пытаясь осмыслить то, что увидела.       Комната была просторной, но низкой. Стены, пол и потолок были выложены гладкими, тёмно-серыми каменными плитами, на которых поблёскивали конденсат и выгравированные линии, слабо светящиеся синим. В центре помещения стоял… агрегат.       С первого взгляда он напоминал детские качели-балансиры. Одна длинная балка с сиденьями на конце была закреплена на опоре посередине, только вот затем в глаза бросалось большое отверстие прямо посреди сидений, а также ремни на них же. Однако самым шокирующим было то, что находилось под ними…       Наруко почувствовала, как ноги подкашиваются.       Под каждым отверстием из пола торчал массивный, откровенно фаллический объект из тёмного, будто отполированного до блеска материала. Они были огромными, пугающе реалистичными и закреплены на некоем механизме, позволяющем, судя по всему, регулировать их высоту.       Рядом с каждым сиденьем из плит пола выступали прочные металлические кольца с короткими цепями и кандалами - явно для фиксации ног.       Это не были качели. Это был инструмент. Инструмент пытки и унижения, замаскированный под невинное развлечение.       - Нравится? - раздался сзади голос Иношиши. Он вошёл в комнату, потянув за собой и Кушину. - Свежая разработка наших инженеров. Название пока не придумали. Может, «двойные качели послушания»? Или «близнецы покорности»? Как думаешь, Куши-тян?       Кушина молчала, её взгляд скользнул по агрегату без тени эмоций, будто она видела подобное сотни раз. Возможно, так и было.       - Заходи, не стесняйся, - Иношиши толкнул Наруко вперёд, к конструкции. - Сегодня у нас практическое занятие по… укреплению семейных уз. И проверке силы воли.       - Куши-тян, садись с этой стороны, - скомандовал он, указывая на ближайшее сиденье.       Кушина послушно подошла. Её движения были плавными, лишёнными всякого сопротивления. Она перекинула ногу через качели и уселась на сиденье, так что отверстие оказалось прямо под ее промежностью, после чего стала ожидать. Иношиши пристегнул ремни вокруг её бёдер, плотно притянув девушку к холодной коже сиденья.       После этого мужчина надавил на балку, и сиденье опустилось вниз. Наруко с расширенными глазами наблюдала за тем, как огромное дилдо наполовину исчезает внутри ее матери. Кушина в момент проникновения насаживания выгнула спину и застонала, явно получая удовольствие.       Мужчина завел ее руки за спину и сковал их наручниками, полностью исключая возможность, что Кушина сможет слезть самостоятельною. Аловолосая, насаженная на большое дилдо, дышала ровно, почти отрешенно, что доказывало, что это не в первый раз она принимает такие размеры.       - А теперь твоя очередь, - Иношиши повернулся к Наруко. В его глазах горел знакомый, пугающий азарт.       - Нет! - вырвалось у Наруко прежде, чем она успела подумать. Она отпрыгнула назад, натыкаясь спиной на холодную стену. - Я не буду! Ты не посмеешь!       - Не посмею? - Иношиши рассмеялся, коротко и беззвучно. - Кобылка, ты сама совсем недавно сказала, что будешь делать всё, что я прикажу. Всё. Или ты уже отказываешься от своих слов? - его взгляд стал холодным. - Хочешь, я снова займусь к твоей матерью? На этот раз не ограничиваясь удушением? У меня в запасе есть кислотные смазки, ледяные стимуляторы… Или, может, позову пару охранников, чтобы они с ней позабавились, пока ты будешь наблюдать?       Наруко сглотнула ком, вставший в горле. Перед её глазами снова всплыло посиневшее лицо матери, её хрипы, её пустой взгляд после того, как её отпустили. И её же покорные движения, её попытка облизать его член…       Она проиграла. Проиграла ещё в прошлый раз. У неё не было выбора, лишь иллюзия выбора между разными видами ада.       Молча, стиснув зубы до боли, она сделала шаг вперёд, к правому сиденью. Её руки дрожали.       - Умница, - с одобрением произнёс Иношиши..       Когда он опустился, чтобы надеть кандалы на её лодыжки, она попыталась выдернуть ногу. Слабая, беспомощная попытка. Он лишь сильнее сжал её лодыжку, и боль заставила её застыть.       Длина цепей была такова, что блондинка едва касалась мысками пола, не в силах оттолкнуться дальше. Из-за этого само дилдо находилось от ее собственной промежности в жалком десятке сантиметров. Младшая Узумаки с ужасом представляла, насколько же в нее погрузится эта махина, если сиденье опустится.       «Что этот ублюдок собирается нас заставить сделать с этим странным дилдо?!»       Кандалы щёлкнули, холод металла впился в кожу. Он закрепил цепи на кольцах в полу, затем встал и взял Наруко за подбородок, заставляя посмотреть на мать.       - Видишь? Вы теперь как две сестрички. Две красивые куколки, готовые к игре.       Он отошёл к стене, и в его руке появился небольшой пульт.       - Правила просты, - объявил он, скрестив руки на груди. - Игра на выбывание. Вернее, на оргазм. Тот, кто кончит первым - проигрывает.       Он сделал паузу, наслаждаясь их напряжённым молчанием.       - Если проиграешь ты, Наруко-чан, - его голос стал сладким, как сироп, - то я так изобью твою маму, что она неделю не сможет ходить. Каждую косточку прощупаю. Без переломов, конечно, она мне еще нужна, но синяки, ссадины, растяжения… Она будет лежать и стонать. А ты будешь за ней ухаживать, видя последствия своей слабости.       У Наруко перехватило дыхание. Она посмотрела на Кушину. Та слушала, не меняя выражения лица, но её пальцы, зажатые в наручниках, слегка сжались.       - А если проиграешь ты, Куши-тян, - Иношиши перевёл взгляд на аловолосую, - то я… отлучу тебя от себя. Ровно на месяц. Ни одного моего прикосновения. Ни разу мой член не окажется в твоих дырочках. Буду трахать других рабынь прямо на твоих глазах, а ты будешь стоять на коленях, смотреть и помнить, что это ты проиграла. Что ты недостойна.       По лицу Кушины, впервые за всё это время, пробежала судорога. Её глаза расширились на долю секунды, в них мелькнул настоящий, животный ужас. Не страх боли, а страх лишения. Лишения того, что стало для неё смыслом, наркотиком, подтверждением её существования. Её губы дрогнули.       - Хорошо, хозяин, - её голос прозвучал хрипло. - Я… я постараюсь.       Наруко не верила своим ушам.       «Мама боится не быть им траханной?!»        Это было хуже любого избиения. Это значило, что та самая личность, гордая Узумаки Кушина, была не просто сломлена - она была переплавлена, перекована во что-то совершенно иное. И это «иное» боялось потерять милость своего мучителя.       - Отлично, - Иношиши удовлетворённо кивнул. - Тогда начинаем.       Он нажал на кнопку пульта, раздался противный писк, а затем качели опустились.       - Хах?! - шокированно застонала Кушина, выгибаясь. Пусть она и была насажена на дилдо, но совсем немного. Теперь же сиденье опустилось ниже, погружая секс-игрушку еще глубже!       «Биджу! – мысленно выругалась Наруко, наблюдая за тем, как появляется выпуклость на животе матери, а сама она извивается на месте. – Это что, ждет и меня?!»       Реакция старшей Узумаки была именно такой, потому что дилдо не просто проткнуло ее насквозь, проникая в самые глубины, оно одновременно было и вибратором! Все внутри Кушины словно взбалтывалось и перемешивалось, мешая адекватно воспринимать реальность.       «Н-нет… - промелькнули мысли у Кушины, - вибратор стимулирует слишком сильно…»       Она боялась, что такими темпами не выдержит, а потому уперлась ногами в пол и вытянула их на всю длину, поднимаясь с дилдо.       - Хаах?! – раздался крик с другой стороны.       Раз сиденье с Кушиной поднялось, то у Наруко оно, естественно, опустилось. Не ожидавшая этого блондинка на мгновение растерялась, и это стало фатальной ошибкой. Прохладный материал дилдо мгновенно раздвинул ее половые губы и устремился внутрь девушки, раздвигая все на своем пути.       - ААРРГХХ! – брызнули слезы у нее из глаз. – ОН ПОРВЕТ МЕНЯ!       В результате теперь блондинка извивалась на вибрирующем фаллосе. Ее всхлипы постоянно смешивались со стонами, она дергала связанными за спиной руками, чтобы оттолкнуться, но лишь сильнее насаживалась.       «Прости меня, - пусть из-за промывания мозгов Кушина не любила Наруко как и прежде, но она понимала, что это ее дочь, и видеть страдания той было не слишком приятно. Однако это была команда хозяина, что превыше всего. – Но ты должна сдаться первой. Пусть я и буду покалечена, но останусь подле господина».       - Мама! – со слезами на глазах прокричала блондинка. Ей казалось, что вторженец достиг самой ее матки, а из-за вибраций в голове был туман. – ПРОСТИ!       - ХЬЯЯАНГХ! – прокричала вновь Кушина, когда ее сиденье опустилось, и дилдо снова проник в ее киску.       «Если я смогу продержаться, - стояла на дрожащих ногах Наруко, с виной глядя на извивающуюся маму, - то смогу победить».       Внезапно качели снова качнулись, и пусть блондинка прикладывала все свои силы, она все равно проиграла и снова оказалась пронзена фаллосом.       «Я-я чувствую каждую неровность на этой штуке… - младшая куноичи начала понимать, что сдает. Тело предательски реагировало на удовольствие. – Такими темпами я скоро… кончу.»       Наруко снова выпрямила ноги, услышав в тот же момент стон-крик матери., которая на этот раз даже запрокинула голову.       Тела девушек покрывал пот, и они обе сильно дрожали от возбуждения, которые уже были не в силах сдерживать. Каждый подъем с дилдо давался им все сложнее, но страх перед наказанием пересиливал усталость, и они находили в себе силы подняться, тем самым роняя дорогого человека в пропасть.       Стоявший в стороне и наблюдавший за этим Иношиши был крайне доволен, а его член уже давно затвердел в штанах. Может быть Кушина уже догадалась, но блондинка точно не знала, что эти дилдо были отлиты по образу его собственного члена, так что сейчас юная кобылка приучала себя к размерам, которые скоро окажутся в ее киске. Как только история с Кьюби будет закончена.       Для себя мужчина уже решил, что если все же Кушина проиграет, то он трахнет Наруко после ритуала.       Однако ни одна из них не желала сдаваться, так что вскоре министру это надоело. Он нажал на другую кнопку пульта, и в этот момент находящася на дилдо Наруко затряслась. Только вот не от вибраций или же оргазма, а от того, что по игрушке пустили напряжение.       - КАКОГО БИДЖУ?! УУАААУУ!! – прокричала она со слезами на глазах.       Мир Наруко взорвался белой, жгучей болью.       Это был не просто ток. Это было сконцентрированное, пронзительное жжение, которое ударило прямо в самую чувствительную точку внутри неё, там, где фаллос соприкасался с её телом. Оно пронзило её насквозь, заставив выгнуться в ремнях в немой гримасе агонии.       Из её горла вырвался нечеловеческий, хриплый вопль. Глаза закатились, всё тело затряслось в конвульсиях. Боль была настолько острой, настолько всепоглощающей, что на секунду стёрла всё - стыд, страх, мысли.       - Мне показалось забавным пустить по устройству ток, чтобы добавить перчинки, - хмыкнул Дон.       В этот момент уже ноги Кушины дали слабину, и под своим же весом она упала на дилдо, помогая дочери соскочить, но сама оказываясь под новой пыткой.       - АААРРГХХААХ!       «Все тело… дрожит…» - начали закатываться глаза у аловолосой.       Однако за эти годы она чего только не испытывала на себе, потому смогла найти силы и приподняться над дилдо, бросая свою дочь в новые объятия боли и экстаза.       - Я… я больше не могу… - сквозь слезы выдавила из себя Наруко       Ток прекратился так же внезапно, как и начался, и девушка рухнула на сиденье, обессиленная, дышащая прерывисто, как рыба на берегу. Всё внутри её горело, пульсировало.       Качели остановились. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь её тяжёлым, рыдающим дыханием и тихими всхлипами Кушины.       Иношиши медленно подошёл. Он смотрел на Наруко с каменным лицом, потом перевёл взгляд на Кушину.       - Ну что ж, - произнёс он тихо. - Победитель определился. А значит, и проигравший тоже.       Наруко пыталась что-то сказать, умолять, но из её горла вырывались лишь хрипы.       - По условиям, - продолжал Иношиши, подходя к Кушине, - если проигрывает Наруко, я изобью тебя, Куши-тян, так, что ты не сможешь ходить.       Он протянул руку, погладил её по щеке. Та прижалась к его ладони, как котёнок, но в её глазах был ужас.       - Но знаешь что? - его голос стал задумчивым. - Просто бить тебя будет неинтересно, уж я-то знаю, насколько ты терпима к боли. Поэтому я придумал кое-что другое.       Он отошёл к стене, снял с крючка длинную, тяжёлую дубинку из чёрного дерева, с утолщением на конце.       - Я сломаю ей кости, - сказал он просто, как о погоде. - Руки. Ноги. Ключицы. Рёбра, может. Аккуратно, по одной. Без спешки. Прямо сейчас. Пока ты, Наруко, будешь висеть и смотреть. Чтобы ты знала - твой оргазм, твоя слабость, твоё предательское тело - вот цена её страданий.       Он подошёл к Кушине, поднял дубинку.       Наруко замерла. Весь мир, все звуки, все ощущения - всё исчезло. Остался лишь этот человек с дубинкой и её мать, прикованная и беззащитная.       «Нет. Нет. НЕТ!»       Это был уже не крик, а взрыв. Взрыв ярости, отчаяния, ненависти, который зародился где-то в самой глубине её существа, там, где даже печати не могли достать. Там, где спал, или притворялся спящим, древний, бесконечно злой зверь.       Тьма. Внезапная, густая, как смола, накрыла её сознание. Не обморок. Не забытьё. Это была тьма, наполненная рычанием. Рычанием девятихвостого демона. *** Внутренний мир Наруко       Она стояла в знакомой, мрачной канализации. Перед ней виднелись огромные, покрытые паутиной решётки, за которыми клокотала тьма. Вода под ногами была чёрной и неподвижной.       - ЗАНИМАТЕЛЬНО, - раздался голос, исходящий отовсюду. Глухой, насмешливый, полный древней злобы. - СМОТРИ КАК ОНИ ТЕБЯ ЛОМАЮТ, КАК ТВОЮ МАМАШКУ ЛОМАЮТ, ТЫ МОЖЕШЬ ЛИШЬ ПЛАКАТЬ.       Наруко подняла голову. В глубине клетки за решёткой зажглись два огромных, кроваво-красных глаза.       - Кьюби… - прошептала она.       - Я ЗДЕСЬ. ВСЕГДА БЫЛ. И ВИДЕЛ ВСЁ. ТВОЙ СТРАХ. ТВОЙ СТЫД. ТВОЮ ЖАЛКУЮ ПОПЫТКУ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ. СМЕШНО.       - Помоги, - выдохнула она, не веря, что говорит это. - Не дай ему… не дай ему сделать это с ней.       - ПОМОЧЬ? - Лис засмеялся, и смех его был похож на скрежет рвущегося металла. - А ЧТО МНЕ ЗА ЭТО БУДЕТ? СВОБОДА?       - Если он сломает её… я… я сдамся совсем, - сказала Наруко, и в её голосе не было лжи. Была лишь ледяная, бездонная пустота. - Я стану такой же, как она. Или умру. И ты останешься в этой тюрьме, пока не найдётся новый носитель. А он, - она кивнула в сторону невидимого Иношиши, - а он… Я не знаю, что он может сделать, но вряд ли тебе это понравится.       Кьюби зарычал. Решётки затряслись.       - УГРОЗЫ? ОТ ТЕБЯ? МАЛЕНЬКОЙ, СЛОМАННОЙ ДЕВОЧКИ?       - Не угрозы. Факты, - её голос окреп. Внутри неё что-то формироваться: та самая ярость, что затопила сознание, здесь, внутри, обрела форму. Не слепой, а холодной, целеустремлённой. - Он наш общий враг. Он хочет превратить меня в… в пустую куклу, как маму. И у него есть средства. Ты чувствовал этот артефакт? Разве тебе будет приятно быть пленником всего лишь куклы?       Молчание. Кьюби замолчал, словно действительно обдумывал слова блондинки.       - ТАК ЧТО ЖЕ ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ? - наконец прорычал он.       - Дай мне силу. Всю. Сломай эти проклятые печати. Убей его. Уничтожь всё это место. А потом… потом мы разберёмся. Друг с другом. Как всегда.       - ТЫ СГОРИШЬ. ТВОЁ ТЕЛО НЕ ВЫДЕРЖИТ.       - Лучше сгореть, чем позволить этому продолжаться! - крикнула Наруко, и её голос прозвучал эхом по всему пространству. - ДАЙ МНЕ СИЛУ, КЬЮБИ! ИЛИ СИДИ И СМОТРИ, КАК НАС ПРЕВРАЩАЮТ В ЖАЛКИЕ МАРИОНЕТКИ!       Рев, оглушительный, полный тысячелетней ярости, потряс внутренний мир. Вода в канализации вскипела. Прутья печати задрожали от потоков силы.       - ХОРОШО!       Глаза в темноте вспыхнули ослепительным алым светом.       - ВОЗЬМИ! ВОЗЬМИ МОЮ ЯРОСТЬ! СЛОМАЙ ЭТУ КЛЕТКУ! И ПОКАЖИ ЭТИМ ЧЕРВЯМ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩИЙ УЖАС!       Оранжевая обжигающая чакра, как приливная волна, хлынула из-за решёток. Она обожгла Наруко изнутри, наполнила каждую клеточку нечеловеческой мощью. Печати на её сознании, сложные, многослойные, засверкали, пытаясь сдержать поток, но ярость Кьюби, помноженная на её собственную отчаянную решимость, была сильнее.       Она услышала треск. Треск ломающихся барьеров.       Решётки её внутренней тюрьмы дрогнули, покосились.       Из чёрной массы чакры стали формироваться два огромных, призрачных силуэта - когтистые лапы. Они потянулись к ослабевшим решёткам, чтобы разодрать их окончательно.       Но в этот момент что-то пошло не так.       Печати, те самые, что удерживали Кьюби, не просто сопротивлялись - они стали меняться. Символы на них перестроились с невероятной скоростью, словно кто-то управлял ими извне. И вместо того, чтобы окончательно рухнуть, они… ослабли в определённых, точно выверенных местах. Не выпуская зверя целиком, но открывая шлюз для его чистой, неконтролируемой энергии.       Силуэты когтистых лап, не успев сформироваться полностью, дрогнули и рассыпались в клубы алой чакры.       - ЧТО?! - рев Кьюби смешался с яростью и недоумением.       Наруко тоже почувствовала это. Чакра вырывалась из неё наружу, неистовая, разрушительная, но… управляемая? Нет, не управляемая. Направляемая. Кто-то… помогал ей. Кто-то, кто знал эти печати как свои пять пальцев.       И в этот же момент она, уже теряя связь со своим внутренним миром, почувствовала странное, неумолимое притяжение. Что-то тянуло саму сущность Кьюби, его сознание, его ядро… куда-то вон. Из неё. В мир.       - НЕТ! - завыл Кьюби, и в его голосе впервые прозвучал настоящий страх. - *ЭТО ЛОВУШКА! ОНИ ВЫТАСКИВАЮТ МЕНЯ!       Но было уже поздно. Его связь с Наруко, и так ослабленная перестроенными печатями, рвалась под действием внешней силы.       Тьма поглотила её внутренний мир. *** Реальность. Темница.       Ярость вырвалась наружу.       Рёв, не человеческий, а звериный, оглушительный, потряс стены камеры. Алые вихри чакры взметнулись вокруг Наруко, сжигая воздух. Её глаза загорелись кроваво-красным светом, зрачки превратились в вертикальные щели. По её щекам поползли тёмные отметины, похожие на усы.       Ремни, сковывавшие её, лопнули, как гнилые нитки. То же самое случилось и с путами на руках. Цепи на её лодыжках натянулись, звонко зазвенели, но не выдержали - кандалы треснули, сорвавшись с колец.       Блондинка не просто освободилась. Она взорвалась яростной энергией.       Иношиши отпрыгнул назад, его лицо исказилось не страхом, а скорее диким, ликующим азартом.       «Работает!»       Наруко, вернее, то существо, в которое она превратилась, соскочило с качелей. Её движения были резкими, звериными. Она повернулась к Иношиши, обнажив заострённые клыки. Чакра клубилась вокруг неё, принимая форму призрачных, алых хвостов.       - УМРИ! - проревела она, и её голос был наложением её собственного и низкого рыка Кьюби.       Она сделала шаг вперёд, намереваясь разорвать его на части.       Но в этот момент из тени за спиной Кушины материализовалась ещё одна фигура.       Это была… Кушина. Такая же, в том же боди, с тем же алым волосами и пустым выражением лица. Но она была полупрозрачной, мерцающей - теневой клон.       Клон, который не должен был здесь быть. Печати блокировали чакру, создание клонов было невозможно.       Но этот клон был создан не здесь и не сейчас. Он был создан заранее, много часов назад, и ждал в тени, сохраняя последние крупицы чакры, вложенные в него при создании. И ждал одной-единственной команды.       Теневой клон Кушины подскочил к Наруко не с атакой, а с протянутыми руками. Его пальцы сложились в странную, витиеватую печать - печать, которую знала лишь горстка мастеров фуиндзюцу в Конохе: печать разблокировки и перенаправления.       Он прикоснулся к груди беснующейся Наруко, прямо к тому месту, где была начертана основная печать-тюрьма.       Наруко замерла на мгновение, её ярость сменилась шоком. Она почувствовала, как что-то щёлкает внутри, как последние барьеры, сдерживавшие Кьюби, не рушатся, а… перестраиваются. Открывают шлюз нараспашку, но не для освобождения зверя в её теле, а для его изгнания.       - Нет… стой… - попыталась она прошептать, но её голос утонул в рёве чакры.       Иношиши в этот момент не стоял сложа руки. Он выхватил из складок плаща тот самый куб - артефакт для запечатывания и швырнул его к ногам Наруко.       - Теперь, Куши-тян! - крикнул он.       Теневой клон, выполнив свою миссию, уже начал растворяться, но перед тем как исчезнуть, он послал последний импульс в перестроенную печать.       Из груди Наруко, из её рта, из её глаз вырвался сгусток чистейшей, алой, кипящей злобой энергии. Он не был похож на обычную чакру. Он был плотным, почти материальным, и в нём угадывались контуры гигантской лисы с девятью хвостами. Дух, сущность, сознание Девятихвостого.       Кьюби рвался на свободу, пытался обрести форму, сокрушить всё вокруг. Но артефакт-куб, лежавший на полу, засветился изнутри. Его грани покрылись бешено вращающимися символами. Он работал.       Сгусток энергии, воплощение Кьюби, заколебался, будто наткнувшись на невидимую стену. Потом его стало затягивать, но не в Наруко, а в куб как воду в воронку.       - НЕЕЕЕТ! - мысленный рёв Кьюби прокатился по комнате, полный бессильной ярости. Он боролся, но его связь с Наруко была искусственно усилена и направлена в сторону артефакта. Ловушка сработала.       Алый вихрь закрутился, сжался и, с последним всплеском света, втянулся в небольшую чёрную дыру, возникшую на одной из граней куба. Дыра исчезла, и куб упал на пол с глухим стуком, слегка подрагивая. На его поверхности теперь слабо пульсировал красноватый свет.       Тишина.       Алая чакра вокруг Наруко стремительно начала исчезать, тёмные отметины сошли с её лица, глаза вернулись к привычному синему цвету, и в них не было ни звериной ярости, ни даже отчаянной решимости. Была лишь пустота. Полная, абсолютная пустота.       Девушка стояла, пошатываясь. Внутри не было ничего, ни тепла Лиса, ни её собственной, привычной энергии. Была лишь леденящая, бездонная пустота и слабость, такая, что кости казались ватными.       Она посмотрела на куб. На маленький, ничем не примечательный предмет, в котором теперь томилась сила, терзавшая её всю жизнь. Сила, которая только что была её частью. Теперь её не было.       Она посмотрела на мать. Кушина всё ещё висела на качелях, её лицо было мокрым от слёз и пота. Она смотрела на рассыпающийся в прах теневой клон, и в её глазах была не пустота, а бесконечная, всепоглощающая скорбь.       Иношиши подошёл к кубу, поднял его. Он повертел его в руках, потом убрал в плащ.       - Превосходно, - произнёс он, и в его голосе звучала неподдельная удовлетворённость. - Всё прошло как по нотам. Печати сработали, артефакт сработал. Молодец, Куши-тян. Твой клон и твои знания оказались на высоте.       Он подошёл к Кушине, начал расстёгивать ремни. Она молчала, позволив ему освободить себя. Когда он снял её с качелей, её ноги подкосились, и он поймал её, удерживая на весу.       - А ты, Наруко-чан, - он повернулся к блондинке, - ты была просто великолепна. Такая ярость. Такая мощь. Жаль, что ненадолго.       Наруко не ответила. Она смотрела в пустоту.       - Теперь ты свободна, - продолжил он, и в его словах была ледяная насмешка. - Свободна от демона. Свободна от его влияния. Теперь ты - просто девочка. Обычная, слабая, пустая девочка. Идеальный чистый лист. Или, вернее, идеальная… заготовка.       Он кивнул охранникам, которые появились в дверях, привлечённые шумом.       - Отведите её в камеру для подготовки. И позовите уборщиков - здесь нужно прибраться. А Куши-тян… - он обнял за талию аловолосую, которая безвольно повисла в его руках, - ты сегодня заслужила отдых. И небольшую награду. Всё-таки ты помогла извлечь огромную проблему. Может, даже заслужила… чтобы я не отлучал тебя от себя. Пока что.       Он повёл её к выходу, не оглядываясь на Наруко.       Охранники, двое крупных демонов с тупыми лицами, взяли Наруко под руки. Она не сопротивлялась. Она даже не чувствовала их прикосновений. Она позволила себя вести, её взгляд был устремлён внутрь, в ту пустоту, где раньше бушевал огонь.       Её вели по коридору, но теперь она ничего не видела, не слышала. В её голове звучало лишь эхо последнего рева Кьюби. И тишина, пришедшая ему на смену. Тишина, которая была страшнее любого кошмара.