тренировка

После завтрака в столовой повисло то самое рабочее затишье, которое как будто бывает только у профессионалов перед их каким-то большим делом. Петя доел свою порцию и бананы, он коротко кивнул Кире, и они вместе молча поднялись. Никаких лишних слов как будто всё и так было понятно. В автобусе до катка они заняли свои привычные места. Кира молча смотрела в окно слева от неё, на мелькающие бетонные эстакады Милана, а Петя лишь сидел рядом, вытянув свои длинные ноги и мечтательно прикрыв глаза. Он не спал и не собирался, просто аккуратно «собирал» себя по кусочкам внутри. Лишь однажды он коротко сжал ладонь Киры в своей — сухой и горячей, — давая ей понять, что он здесь, в одной связке с ней и никуда не уйдет от неё. Автобус плавно затормозил у катка спустя примерно двадцать минут. Огромное здание из стекла и металла выглядело неприступным, но внутри их ждал привычный холод льда. В раздевалке Кира быстро переоделась в термобелье, лосины и черную майку, уверенно затянула коньки до хруста в пальцах и вышла к бортику. Петя уже стоял там, облокотившись на перила. Вероника Анатольевна стояла у борта, внимательно наблюдая за тем, как Кира заходит на свой очередной сложный каскад. Сейчас она была одна из девушек, кто крутил некоторые четверные стабильно. Петя подошел тихо, стараясь не нарушать рабочую атмосферу катка. Дайнеко заметила его своим периферийным зрением и, вопреки своей обычной строгости, она едва заметно улыбнулась уголками губ.— Всё-таки пришел? — негромко спросила она, не отрывая своего взгляда от льда. — У тебя же своя тренировка скоро, Петь. Мог бы и поспать уж лишний часок. сказала Дайнеко переводя взгляд на Петра на несколько секунд и уводя из обратно на лёд. — Не спится мне, Вероника Анатольевна, — ответил сухо Петя, вставая рядом с тренером не отводя своего взгляда с Киры. — Хотел посмотреть, как у неё сегодня с центровкой на лутце. Врёт, и Дайнеко это конечно же понимает, но молчит. Вероника Анатольевна лишь коротко хмыкнула и чуть поправила воротник куртки. Она знала Петю давно, почти с самого детства и относилась к нему с тем особым уважением, которое проявляют к умным и надежным ученикам.— С центровкой порядок, — ответила она кивнув в сторону Киры, которая как раз выезжала из четверного лутца. — А вот с головой — не очень. Сама не своя сегодня. Видишь, как на тебя косится после каждого своего прыжка? Петя промолчал, лишь внимательно следя за движениями Киры.— Ты на неё конечно хорошо влияешь, — вдруг добавила Дайнеко, и в её интонации проскользнула свойственная ей мягкость. — Поспокойнее она стала. Раньше бы уже коньком об борт стучала после того падения с четверного тулупа, а сейчас — видишь? Поехала дальше.— Она боец, — коротко отозвался Гуменник. — Боец-то боец, — Вероника Анатольевна наконец повернулась к нему и на мгновение положила руку ему на плечо, слегка сжав его. — Но даже бойцам нужно, чтобы кто-то вовремя подал чехлы и сказал, что всё нормально. Присматривай за ней, Пётр. Только без всякого фанатизма, ладно? Нам сегодня чистая короткая нужна, а не ваши шекспировские страсти на льду и её падения. Петя лишь серьезно кивнул, принимая это доверие.— Понял вас. Спасибо, Вероника Анатольевна. Ответил Петя переводя взгляд и слабо улыбаясь. — Иди уже, «группа поддержки», — она по-доброму качнула головой, возвращаясь к тренировке слабо хохоча чиркая что-то в блокноте. — Кира! Еще один четверной сальхов в каскаде, прогон короткой и на сегодня закончим!— Он правда старался смотреть на лед «профессионально», но взгляд то и дело теплел, когда Кира пролетала мимо него. — Хорошо идет, — тихо сказала Дайнеко, не поворачивая головы на Петю. — Спинка ровная, нервы в кулаке. В этот момент Кира пошла на тройной лутц+ тройной риттбергер. Вылет у неё был мощным, а приземление — мягким, как в масло.— Она вчера вечером после тренировки светилась, — как бы между прочим заметила Вероника Анатольевна, внимательно наблюдая, как Кира заходит на тройной аксель. — Давно я её такой не видела. Обычно перед Олимпиадой у всех глаза как у затравленных зверьков, а у неё — будто она в отпуске на Капри и не о чем не думает. Не знаешь, Петь, в чем причина такой внезапной психологической устойчивости? Петя кашлянул, поправляя свою кофту опуская взгляд пониже и подальше от глаз Дайненко. — Атмосфера в деревне хорошая, Вероника Анатольевна.Поддержка команды. —ответил Гуменник не поднимая глаз с собственной кофты. — Команды, значит? — Дайнеко едва заметно усмехнулась. — Ну да, поддержка у нас нынче персональная. Кира тем временем чисто исполнила аксель и пошла на финальное безумие: тройной аксель+ тройной тулуп+ тройной тулуп. Лед хрустнул под сталью, связка была исполнена на одном дыхании.— Нет, ну ты посмотри, — Дайнеко неожиданно смягчилась, а в голосе проскользнула гордость. — Летает. а я ведь всё вижу, Петя. Вижу, как ты постоянно её за руку ловишь в столовой, как вы у бортиков шепчетесь. Ты ведь у меня парень умный, расчетливый, в шахматы на льду играешь... Но ты смотри мне. В оба смотри: если эта ваша «химия» превратится в «физику» и она сорвет мне короткую с произвольной — я тебя лично запру в какой нибудь комнате и не открой пока она в топ три не будет на Олимпиаде.— Она не сорвет ничего,— твердо ответил ей Петя, не отрывая глаз от Киры, которая как раз заходила на последнее вращение в программе. — Она чувствует себя увереннее, когда знает, что... что её страхуют. —ответил Гуменник не смотря на Дайненко. — Страховщик ты мой, — мягко проворчала Вероника Анатольевна, наконец взглянув на него. — Ладно, Пётр. Вижу, что ты на нее влияешь лучше любого спортивного психолога. Только не спугни это её состояние. Пусть думает, что я вовсе ничего не знаю и не замечаю. Девочкам ведь в её возрасте полезно иметь какие нибудь маленькие тайны.— Она похлопала Петю по плечу и крикнула почти на весь каток: — Кира! Вращение додерживай! И едь сюда, твоя «группа поддержки» заждалась. Кира, слабо улыбаясь, покатилась к бортику, а Дайнеко с хитрой улыбкой сделала вид, что очень увлечена своими записями об ошибках Курвиенко. Кира затормозила у бортика, подняв облако ледяной крошки, и привалилась к борту, тяжело и часто дыша. С её лба скатилась капля пота, а щеки горели от миланского льда и адреналина. — Ну что, Вероника Анатольевна? — выдохнула она, стараясь не смотреть на Петю слишком выразительно. — На четверку с плюсом, Кира. Аксель — космос, но на каскаде тулупы чуть «зажевала», — Дайнеко нарочито медленно перелистывала страницы в своем дневнике, создавая себе идеальную ширму. — Петр, не стой столбом, подай чехлы даме.. Петя лишь быстро перегнулся через бортик, протягивая её ярко-синие пластиковые чехлы. Когда Кира потянулась за ними, их пальцы встретились. Он не просто передал вещи, а на долю секунды накрыл её ладонь своей, слегка сжав. — Держи. Ты очень круто вытянула второй тулуп, — негромко сказал Петя, глядя ей прямо в глаза. — Мгм..— Кира слабо улыбнулась, и эта улыбка предназначалась только ему. — Спасибо, Петь. Дайнеко же в этот момент очень удачно уронила свою ручку и наклонилась за ней, давая им поболтать еще пару секунд. — Кира, — Петя понизил свой голос до шепота наклоняясь к её лицу, пока Вероника Анатольевна была уж слишком занята под скамейкой где лежала ручка. — Встретимся через десять минут у выхода с арены? Я тебя подожду там — Обязательно, — так же тихо ответила она, быстро надевая свои чехлы и делая первый шаг по резиновому покрытию. — Так, ну я всё нашла, — Вероника Анатольевна выпрямилась, подозрительно сияя своими выразительными глазами. Она на последок поправила Кире воротник олимпийки, задержав руку чуть дольше обычного, и мягко произнесла: — Идите уже. Оба. И чтобы через пятнадцать минут я видела тебя, Кира, в автобусе, а не за углом арены. Петр, это и тебя тоже касается — контроль за дисциплиной на тебе. Однако Петя лишь отшутился от Дайненко и побыстрее слинял. Они пошли к выходу: Кира впереди, чуть подпрыгивая от избытка чувств, а Петя на шаг позади, не сводя с неё своего восхищенного взгляда. Дайнеко лишь посмотрела им вслед, вздохнула и негромко пробормотала себе под нос: — Технические моменты... Ну-ну. Лишь бы эти моменты дотянули Киру до пьедестала, а не ниже..