Часть 2

Я сижу на полу, прислонившись спиной к дивану, и делаю вид, что слушаю, о чем говорит Стив. Он объясняет какую-то стратегию, рисует стрелки на листе бумаги, говорит слишком громко. Он так делает всегда, когда нервничает. Я киваю и иногда даже что-то отвечаю. Но на самом деле мое внимание приковано только к одному. Где она. Нэнси стоит у окна. Руки скрещены, плечи напряжены. Взгляд направлен наружу, но я знаю, что она ничего не видит. Просто смотрит, чтобы не смотреть вглубь комнаты. Чтобы не смотреть на меня. После той секунды днём между нами будто выросла стена. Стена не была новой, но стала толще, жестче, холоднее. И это… хуже. Потому что я знаю, что сокрыто под ней. — Робин? Ты вообще здесь? Я вздрагиваю. — А? Да, конечно! Я всегда здесь. И физически и эмоционально. Точно здесь. Стив закатывает глаза. — Я спросил, согласна ли ты. — С чем? — С тем, что я объяснял пять минут назад. — Абсолютно, - говорю я уверенно. —Полностью поддерживаю… это. Он смотрит подозрительно, потом машет рукой, мол что с тебя взять. — Ладно, проехали. Я слишком широко и быстро улыбаюсь. И… внезапное ощущение. Я поднимаю взгляд и вижу, что Нэнси смотрит на меня. Не долго, всего доля секунды, но я успеваю поймать этот момент и раздражение, которое замечаю в её глазах. Она снова отворачивается, словно и этот взгляд я тоже придумала. Внутри меня начинает все скручиваться в тугой узел. Потому что днём она не отступила, а сейчас снова делает вид, будто мы вообще не стояли так близко друг к другу, что я чувствовала её дыхание. — Я пойду за водой, - говорю я резко, хотя никто не спрашивал. Никто не отвечает. Все заняты своими мыслями. Я встаю слишком быстро и ухожу на кухню. Там тише, темнее, безопаснее. Я открываю кран и смотрю, как течет вода, вслушиваясь в звук воды, чтобы не слышать бешеный рокот собственного сердца. Ладони упираются в край раковины. Я пытаюсь дышать. Один вдох. Второй. Третий. Почему это стало хуже получаться, чем раньше? Почему после одной секунды рядом с ней всё стало невыносимо? Раньше была дистанция. Четкая и понятная. Ночью ближе. Днём - наоборот. А теперь я знаю, что и при свете дня она тоже чувствует. И все равно выбирает холод и контроль. Черт бы её побрал. Я слышу шаги за спиной и замираю еще до того, как оборачиваюсь. Потому что я знаю этот ритм. Она входит тихо, почти бесшумно. Но её присутствие всегда ощущается, как изменения давления воздуха. Я не поворачиваюсь. — Ты забыла стакан, - говорит она. Голос ровный. Я смотрю на свои пустые руки. — Да, конечно. Стакан. Точно. Тишина плотным кольцом окружает нас. Вода все еще течет. Я кран не закрываю. Она ближе не подходит. Но я чувствую расстояние между нами так же явно, как если бы чувствовала дуновение ветра на своем лице. Физически. — Ты ведешь себя странно, - говорит она. Я тихо смеюсь, но голос трескается, как лед под горячей водой. — Повторяешься, Уилер. — Значит, ничего не изменилось. Я наконец неспешно закрываю воду. — Всё изменилось. Тишина уже начинает давить мне голову. — Нет. Я поворачиваюсь. Она стоит у двери кухни. Спина прямая, руки вдоль тела. Взгляд холодный (опять? боже, Уилер, тебе не надоело притворяться?), но внимательный и сосредоточенный. — Ты сделала вид, что ничего не произошло, - тихо произношу я. — Потому что ничего и не произошло. — Ты не отступила. У неё напрягается челюсть. — Мы просто стояли рядом. Это всё. — Ты знаешь, что это не всё. Она делает шаг вперед. Я перестаю дышать, словно кто-то резко выкачал весь воздух из легких. — Ты усложняешь, - почти шепчет она. — Без необходимости. — Нет, - еле слышно говорю. — Это ты упрощаешь. Её глаза вспыхивают. В темно-голубых глазах плескается опасный огонек. — У нас есть задачи важнее, чем… - она резко замолкает. — Чем что? Нэнси смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, причем очень сильно. До боли. Но не говорит. — Ты злишься, - шепчу я. — Нет. — Злишься, что не можешь остановиться. — У меня всё под контролем, - говорит она. Интересно, она сама себе хоть верит? — Тогда не приходи сегодня ночью. Слова падают между нами, как разбитое стекло. Она застывает. Я чувствую, как моё сердце начинает быстро колотиться. Очень быстро. Ужасно быстро. — Не приходи, - повторяю я. — Если ты всё контролируешь. Нэнси начинает учащенно дышать, будто кто-то ножом проводит по её дыхательным путям. Она делает шаг ближе. Теперь между нами меньше метра. — Ты не понимаешь, - говорит она низко, почти хрипло. — Тогда объясни. — Я не обязана объяснять. — Тогда не приходи. Она долго смотрит на меня. И я вижу, как внутри неё происходит яростная борьба. Гордость, контроль, страх. Всё и сразу. — Ты действительно этого хочешь? - очень опасный вопрос, на который у меня ответа нет. — Я хочу, чтобы днём ты не делала вид, что меня не существует, - говорю я жестко. Вау, Робин, как говорится, с кем поведешься, да? Но все равно, это звучит уязвимо. Её лицо едва заметно меняется и она начинает злиться. Я вижу. Она ненавидит, что чувствует. Ненавидит, что не может это выключить, просто нажав на кнопку. Ненавидит, что ничего не может сделать с притяжением ко мне. Даже сейчас. — Это ошибка, - говорит она резко. — Всё это. — Тогда прекрати. — Я… Она замолкает. Что-то трещит в воздухе. Её взгляд падает на мои губы на мгновение. Почти незаметно. Потом резко поднимается вверх. — Я не могу, - выдыхает она так тихо, что я едва слышу. И в этот момент внутри меня что-то со звонким скрежетом обрывается. Потому что… я тоже не могу. Не могу. Чертова Нэнси Уилер, лучше бы я тебя раздражала, как в начале нашего знакомства. Так было бы гораздо проще. И мне. И тебе. Вдруг через это полотно прорываются голоса из комнаты. Смех Стива. Нэнси делает шаг назад. Её лицо снова ничего не выражает, закрываясь под семью замками идеального, почти безупречного контроля. — Возвращайся. Нас ждут. Нэнси выходит первой. Я остаюсь на кухне еще на несколько секунд, пытаясь прийти в себя. Колени дрожат, грудь болит, воздуха не хватает. Теперь я знаю. Она тоже еле держится.

***

Ночь медленно опустилась на дом. Исчезли яркие цвета за окнами. Звуки на улице стали гораздо тише. Ветер почти не шумел. Дом стоял неподвижно, погруженный в ночную тишину. Только пустота. И ожидание. Робин сидела в гостиной. Горела только небольшая лампа на столике у дивана, и её мягкий желтый свет освещал лишь часть комнаты. Остальное пространство было погружено в полумрак - углы, лестница на второй этаж, коридор, ведущий на кухню. Дом ночью казался больше, чем днём. Она не знала, сколько времени уже ждёт. Часы на стене тикали слишком громко. Робин посмотрела на входную дверь. Затем резко отвела взгляд. — Это глупо… - пробормотала она. Голос растворился в комнате и сразу же исчез. Она встала и прошла к окну, выходящему на улицу перед домом. Осторожно отодвинула немного занавеску, чтобы видеть крыльцо и дорожку, ведущую к калитке. Никого. Робин отпустила занавеску и снова села. Через полминуты опять встала. Она знала, что делает это снова. Ждёт. Как будто у неё есть выбор. Как будто можно решить не ждать и тело послушается. Но оно не слушалось. Оно было напряжено, как перетянутый канат. Каждый звук, каждое движение веток снаружи заставляли сердце резко ускоряться. Она ходила по комнате, наворачивая бесконечные круги. От дивана - к входной двери. От двери - к окну. От окна - обратно. Каждый раз проходя мимо двери, Робин замедлялась, вслушиваясь и смотря на ручку. Робин резко остановилась посреди комнаты. — Она не придет. Дом молчал. — Конечно, не придет. Она выключила лампу и комната погрузилась в темноту. С улицы проникал слабый свет от фонаря. Его было достаточно, чтобы видеть силуэты мебели, лестницу, очертание двери. Робин села на диван, подтянула ноги и обняла себя руками, чтобы удержать дрожь. Время растянулось. Ночь стала глубже, темнее, тише. Робин, закрыв глаза, слушала окружающую её тишину так напряженно, что собственное дыхание казалось очень громким. Гравий на дорожке перед домом тихо хрустнул. Робин резко открыла глаза. Она замерла. Шаг. Медленный. Неровный. Кто-то поднимался по ступеням крыльца. Деревянные доски тихо скрипнули под весом. Сердце Робин ударило с такой силой, что стало трудно дышать. Шаги остановились прямо за дверью. Она не двигалась. Даже не моргала. В дверь постучали. Стук был тихий и неуверенный. Робин закрыла глаза и медленно выдохнула. Конечно. Конечно, это она. Она ждала именно этого звука. Робин встала и подошла к двери. Остановилась и посмотрела на ручку, не касаясь её. Она попыталась успокоить дрожь в пальцах и не спеша покрутила ручку. Дверь медленно открылась. Затем Робин распахнула её шире. И замерла. Первое, что она почувствовала - острый запах алкоголя. Сладко-горький, будто ночь сама напилась и выдохнула ей прямо в лицо. Нэнси стояла на крыльце, чуть наклонившись вперед, будто дом и эта дверь были единственными, что её удерживало в вертикальном положении. Волосы растрепались. Пряди прилипли к вискам, к щекам. Лицо раскраснелось, словно после долгого стояния на холоде. Глаза блестели слишком ярко. Голубые радужки были влажными. Взгляд сфокусировался прямо на Робин. — Ты… - Робин выдохнула почти беззвучно. — Господи… Нэнс… Нэнси медленно моргнула. — Я дошла, - сказала она, протягивая каждое слово необычно низким голосом. — Да… - Робин нервно сглотнула. — Да, ты… это… очевидно… ты дошла… но… ты… Она не успела закончить. Нэнси сделала шаг и споткнулась. Робин резко подалась вперед, схватив её за плечи. Тело Нэнси оказалось тяжелым, словно она сама себя удержать не могла от слова совсем. — Осторожно… - прошептала Робин. — Ты… ты вообще стоять можешь? — Могу, - спокойно ответила Нэнси. — Но сейчас - не идеально. Робин нервно фыркнула. — Это очень… интересная формулировка. Нэнси чуть повернула голову, разглядывая её лицо с расстояний, которое уже нельзя было назвать нормальным. — Ты быстро открыла. — Я… да… ну, я… была рядом. — Ты ждала. Это прозвучало не как вопрос. Факт. Утверждение. Называйте, как хотите. Робин застыла. — Я… нет… я просто была дома… это мой дом… люди обычно бывают дома… Нэнси смотрела на неё еще секунду. — Я хочу зайти, - тихо сказала она. Робин автоматически отступила в сторону. — Да… да, конечно. Заходи, только… аккуратно, ступенька… Нэнси вошла в дом медленно, но с тем странным остатком уверенности, который не покидал ее даже в таком состоянии. Дверь закрылась. И тишина окутала их своей плотностью. Они остановились прямо в прихожей. Робин все еще держала её за руку, не заметив, что до сих пор не отпустила. Нэнси опустила взгляд вниз. На их переплетенные пальцы. Потом снова подняла на Робин. — Ты дрожишь. Робин мгновенно отпустила её. — Нет. Наступила секундная пауза. — Да. Нэнси сняла куртку. Но промахнулась, когда пыталась повесить её на крючок. Робин поймала куртку на лету. — Ладно, - пробормотала она. — Может… присядем? Вода… тебе нужна вода или кофе…. нет, кофе это плохая идея. Чай! Чай подойдет… — Робин. Имя прозвучало почти неслышно. Это заставило её сразу замолчать. Нэнси стояла совсем близко. — Не делай вид, что это обычный визит, - сказала она спокойно. Сердце Робин резко ускорилось. — Ты… очень пьяная. Я думаю, мы можем официально считать это необычным. — Я пришла к тебе. — Да… ты упоминала… — Я пришла, потому что мне нужен ответ на один вопрос. Робин медленно подняла глаза. — Какой вопрос? Нэнси сделала шаг ближе. Еще один. Воздух будто сгустился еще сильнее. Теперь между ними почти не было пространства. — О чем ты думаешь, когда смотришь на меня, - голос тихий, ровный, почти трезвый. — Нэнси… — Ответь. Робин отступила на шаг и спиной уперлась в стену. Пульс уже бешено грохотал в горле. — Ты… ты сейчас не в состоянии для серьезных разговоров. — Я в состоянии говорить правду. Её рука неторопливо поднялась и коснулась подбородка Робин. Пальцы теплые, но движение уверенное. Она заставила её поднять лицо. — Ты избегаешь меня, - негромко сказала Нэнси. — Потому что ты… - голос Робин сломался. — Ты смотришь так, будто уже всё решила. — Я решила. Но ты - нет. Их дыхание смешалось. — Скажи, - прошептала Нэнси. Робин закрыла глаза. — Я думаю, что если позволю себе чувствовать всё это… мы разрушим всё, что еще держится. Долгое молчание. Будто всё в мире резко потеряло звук. Потом Нэнси наклонилась ближе. Её губы почти коснулись губ Робин. — Уже разрушили, - выдохнула она ей в рот и поднявшись на цыпочки, впилась резко в губы. Робин на секунду застыла. Потом последовал ответ. И в этот момент внутри Нэнси словно оборвалась последняя оборона. Сопротивление дало сбой. Сломалось. Её ладонь скользнула к шее Робин, пальцы зарылись в волосы, удерживая и не позволяя отстраниться даже на дыхание. Жесткое, но нежное касание очень быстро переросло во властный, немного грубый поцелуй. В нем была жажда, накопленная слишком долго. Напряжение, которое искало выход неделями, может и дольше. Робин задыхалась. От жара, от того, как сильно Нэнси и без сомнений держала её. Когда их губы разорвались на секунду, Нэнси прижалась лбом к её лбу. Дыхание сбилось. — Ты все еще дрожишь… - сказала шепотом она. — Ты всё еще… пьяная… — И всё еще хочу тебя. Шепот коснулся кожи. И затем её губы плавно прошлись вдоль щеки Робин, к линии челюсти… к шее… Робин резко вдохнула, сжав ткань рубашки Нэнси. — Нэнси… — Тише. Она зубами слегка царапнула место переходящее из шеи в плечо. Робин втянула воздух. Из глаз будто посыпались искорки. — Сегодня… - прошептала Нэнси у самой кожи, обдавая горячим дыханием, — я не собираюсь притворяться. Робин покачала головой и закрыла глаза. — Завтра ты пожалеешь… — Возможно. Её губы снова нашли губы Робин. — Мы… - попыталась сказать Робин, но слова затерялись. Нэнси не ответила. Ответом было настойчивое давление рта. И тогда Робин пошевелилась первой. Шагнула в сторону, почти вслепую, все еще держа Нэнси за талию. Их губы разомкнулись лишь на долю секунды, чтобы вдохнуть воздуха. Еще шаг. Они двигались неуклюже, будто учились ходить заново, не разрывая контакта. Лбы иногда сталкивались, плечи задевали стену. Когда Робин нащупала первую ступеньку лестницы, она едва не споткнулась. Нэнси даже в своем состоянии, найдя силы, поймала её мгновенно. Поцелуй оборвался лишь на секунду, пока Робин переводила дыхание, глядя на неё снизу вверх широко раскрытыми глазами. — Осторожно, - тихо сказала Нэнси низким и хриплым голосом. Робин сглотнула. — Ты… ты собираешься целовать меня и на лестнице? Уголок губ Нэнси чуть дрогнул. — Ты собираешься меня остановить? Ответа не было. Они начали подниматься постепенно. Каждая ступенька требовала внимания, но оно все время ускользало к губам, к дыханию, к рукам, блуждающим по телу, которые не могли определиться, где им быть. Ладонь Нэнси не покидала талию Робин. Иногда сжималась крепче, когда та теряла равновесие. Иногда скользила выше по спине, поднимая по коже волну жара, от которой Робин и сбивалась с шага. — Если мы… упадем… - прошептала Робин между поцелуями, — это будет самая глупая смерть. На середине лестницы они остановились. Потому что Нэнси внезапно прижала её к стене. Резко и нетерпеливо. Держа одну ладонь на затылке, а другую на бедре. Робин выдохнула, сжав пальцы в ткань её одежды. Поцелуй стал медленнее. Что-то в нем было гораздо более голодное. Робин почувствовала, как у неё подкашиваются колени. — Нэнси… - её голос дрожал. — Мы даже… до комнаты не дошли. — Дойдем, - тихо ответила Нэнси и поцеловала снова. Оставшиеся ступени они преодолели, почти ничего не видя. Робин шла спиной вперед, потому что Нэнси не отпускала её. Робин едва успела повернуть ручку двери своей комнаты. Пальцы дрожали и не слушались. Нэнси стояла совсем близко позади, дыхание касалось её шеи, и это мешало сконцентрироваться. Дверь закрывается за ними и этот звук звучит слишком тихо для того, что происходит внутри них. Как будто мир просто выключился. Они замирают посреди комнаты. Робин не выдерживает первой. — Мы… - голос ломается. — Мы не можем просто войти… и… Нэнси смотрит на неё. И этот взгляд не тот, что днём. Не холодный, не контролирующий. Слишком открытый и живой. — Я больше не могу притворяться, - говорит она тихо. Её голос дрожит. Это взрыв. Момент, когда стена, которая стояла слишком долго, перестает существовать. Робин делает шаг назад, чтобы иметь возможность вдохнуть. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь… - шепчет она. — Ты приходишь ночью, как будто… как будто я твоя, а утром смотришь сквозь меня, будто меня нет… Голос становится резче. — Я не могу так. Я не могу каждый раз думать, что это последний раз, а потом ждать, ждать и ждать и… Она резко замолкает. Нэнси подходит ближе. — Я ненавижу это, - говорит Уилер тихо. — Ненавижу, что не в силах остановиться. Ненавижу, что думаю о тебе постоянно. Даже, когда не должна. Особенно когда не должна. Робин смотрит на неё, почти не дыша. — Тогда почему ты продолжаешь приходить? Нэнси делает последний шаг вперед. — Потому что без тебя хуже. Робин закрывает глаза и бах. Слезы подступают резко, неожиданно, будто тело больше не выдерживает этого напряжения. Она нервно смеется, почти отчаянно и тут же прячет лицо в ладонях. — Ты меня разрушишь… - выдыхает она. — Ты правда меня разрушишь. Нэнси осторожно убирает её руки от лица и смотрит прямо в глаза. — И себя тоже. Это окончательно. Робин больше не выдерживает и сама притягивает её с такой силой, будто держалась из последних сил и наконец отпустила. Поцелуй горячий, глубокий, почти болезненный. Футболка Робин чуть задирается выше и руки Нэнси теряются под ней. Пальцы не спеша скользят по животу, прочерчивая едва заметную линию к нижним ребрам. Робин со стоном выдыхает ей прямо в рот. По телу Нэнси проходит электрический разряд. Нэнси лениво толкает Робин спиной вперед, пока колени той не упираются на край кровати и та падает на матрас, который издает тихий скрежет. Нэнси нависает над ней. Глаза горят огнём. Робин, не отрываясь от её губ, ловким движением меняет их положение и теперь уже сама смотрит сверху на Нэнси. Руки начинают блуждать по телу в хаотичном порядке от бедер и выше. Она начинает плавно расстегивать пуговицы на рубашке Нэнси, освобождая из-под одежды восхитительное, слегка напряженное тело. Нэнси остается в одном нижнем белье. Робин отрывается от её губ и несколько секунд любуется представившимся ей видом: Нэнси лежит под ней без верхней одежды и дрожит. Кожа разгоряченная, губы, опухшие от множества поцелуев, глаза горят лихорадочным огнём. — Боже, как ты прекрасна… - еле слышно произносит охрипшим голосом Робин. Она проводит дорожку поцелуев от шеи к ключицам, спускаясь ниже к груди, к животу, оставляя везде влажные следы. От томительного наслаждения, появившегося после поцелуев Робин, Нэнси кусает нижнюю губу. Она поднимает руки, чтобы прикоснуться, ощутить тепло тела Робин, но та не дает ей это сделать, резко прижимая обе руки Нэнси над её головой к подушке. — Не двигайся, - тон, не терпящий отказа. Нэнси что-то стонет в ответ, но слушается. Робин продолжает исследовать её тело. Пальцы нащупывают кнопку на брюках и быстрым движением стягивают их вниз. Она пристраивает колено между бедер Нэнси, чуть их раздвинув. Нэнси дергается в сладкой истоме и в предвкушении. Она тяжело дышит в ожидании прикосновения к обнаженной коже. Робин чуть приподнимает её. Заводит пальцы за спину и щелкает застежкой, сняв бюстгальтер. Кидает куда-то в сторону. Смотрит. Очень долго. Любуется. Взгляд темнеет, сердце начинает бешено лихорадить. Наконец она склоняет голову, проводит губами по груди и касается языком правого соска. Нэнси непроизвольно выгибается навстречу. Она хватает Робин за затылок, притягивая ближе, не оставляя абсолютно никакого пространства между ними. Робин ласкает, втягивает в рот сосок, отпускает. Поднимается выше, проводит языком по яремной впадине, слизывая влагу от пота и вдыхая легкими запах Нэнси, смешанный с алкоголем. Робин спускается ниже, сосредоточившись на другой груди. Сердце Нэнси просто сходит с ума. Она начинает ерзать и тереться сильнее всем телом о Робин. Потертые, немного шероховатые джинсы Робин, плотно прилегающие к горячему телу Нэнси дают умопомрачительный эффект, от которого у неё закатываются глаза. Нэнси освобождает руки из плена и резко стягивает футболку Робин через голову. Под футболкой нет ничего. Нэнси прижимается к ней грудью. Ей необходимо быть ближе, ближе, ближе. Слиться воедино. Она издает глухой стон, когда Робин случайно касается коленом внутренней части её бедра. Робин это замечает и повторяет то же действие, только теперь уже намерено. — Робин… - почти умоляюще. — Чего ты хочешь, Нэнси? - Робин лукаво наблюдает за её реакцией. Она кладет руку ей на живот и проводит кончиком указательного пальца, слегка царапая и оставляя тонкую полоску на коже. Нэнси шумно втягивает воздух, ворочается под весом Робин, не в силах уже терпеть это мучение. — Пожалуйста… - из её горла вырывается всхлип. — Пожалуйста, что? - рука медленно движется вниз. — Попроси. У Нэнси лопается терпение. Внутри завязывается тугой узел. Она хватает Робин за руку и сама направляет её туда, к месту, которое так отчаянно жаждет прикосновений Робин. Её присутствия. — А ты нетерпеливая, - Робин довольно улыбается и прокусывает чуть мочку уха Нэнси, от чего у той перехватывает дыхание. — Мне нравится, как ты теряешь контроль. Нэнси чувствует, как Робин большим пальцем цепляет край её нижнего белья и замирает. Робин приостанавливается, заметив это. Она вглядывается в её лицо, но лишь видит безумный огонь желания, плескавшийся в её диких глазах. Робин возобновляет свое движение и медленно стягивает вниз оставшийся кусок одежды на Нэнси, попутно освобождая и себя от всего лишнего, что мешает полностью ощутить слияние их тел. Джинсы летят в дальний угол комнаты. Нэнси закидывает ногу ей на спину, захватив в свой плен. Робин осторожно проводит пальцами между ног Нэнси и сдавленно стонет, почувствовав, сколько влаги там накопилось. Она медленно начинает кружить по скользкой поверхности. Нэнси бедрами дергается в ответ. Робин целует Нэнси и прикусив уголок губ, от чего та раскрывает рот от неожиданности, углубляет поцелуй. Язык вторгается в её рот, приласкав нёбо. Проходит по зубам, оплетая язык Нэнси. Ей становится нечем дышать. Совсем. Робин задается целью свести её с ума. Она скользит пальцами ко входу и не отрывая взгляда от Нэнси, осторожно вводит один палец, затем второй, давая Нэнси время привыкнуть. Нэнси вскрикивает и откидывается назад на подушку, сжав ногой Робин сильнее, почти до боли. Робин не спеша вытаскивает пальцы, но не до конца и снова засовывает, наблюдая за её реакцией. Нэнси облизывает свои губы и выгибается дугой. Робин одной рукой чуть приподнимает Нэнси, заставляя двигаться навстречу своим пальцам. Легкие Нэнси горят от нехватки воздуха. Мир сужается до длинных пальцев Робин внутри неё. Она жадно хватает воздух. Робин ускоряет темп и сгибает пальцы. Нэнси на секунду замирает, закрыв глаза, из которых летят искры, затем начинает дрожать, выкрикивая её имя. Робин снова целует её, помогая успокоиться после освобождения. — Шшш, - Робин гладит свободной рукой ее влажные пряди, прилипшие ко лбу. Нэнси чуть приоткрывает глаза и смотрит на неё с ленивой и счастливой улыбкой. Очевидно, так выглядит удовлетворение. Робин вздыхает с облегчением и вытаскивает пальцы. Она ложится рядом, крепко обняв Нэнси. Их ноги все еще сцеплены и запутаны в простыне. — Можно, я… - Нэнси хочет привстать, но у неё начинает кружится голова. Остаточное действие от выпитого алкоголя. Робин понимает, что та хотела сделать. — В следующий раз, - она прижимается губами к её лбу. — У нас еще будет время. Так они и лежат. Робин смотрит в потолок, почти не моргая. Нэнси уткнувшись ей в плечо, тяжело дышит, пытаясь выравнять дыхание. — Мы… - голос Нэнси звучит хрипло. — Мы правда это сделали. Робин сглатывает. — Да. Одно слово. Но в нем всё. Робин медленно поворачивает голову и смотрит на Нэнси так, будто видит её впервые. В каком-то смысле так и есть. Без дневной дистанции и контроля. Без той стены. которая всегда стояла между ними. Сейчас этого всего нет. Только она. Рядом. Выбравшая остаться. — Ты… уйдешь утром? - тихо спрашивает Робин. Она пытается звучать спокойно, но вопрос слишком острый. — Я не знаю, - честно отвечает Нэнси. Робин тихо смеется, но без капли радости. — Логично. Конечно, ты не знаешь. Почему бы тебе вдруг знать самое простое… - ее голос ломается в конце. Нэнси это слышит. Поворачивается к Робин всем своим корпусом. Она выглядит… уязвимой. Как человек, сделавший шаг слишком далеко, чтобы притворяться, что ничего не произошло. Усталость берет верх над ней и закрыв глаза, Нэнси засыпает под ровное, немного неспокойное дыхание Робин.