Часть 5

Я просыпаюсь до рассвета, потому что плохо сплю. Сон теперь стал поверхностным, как тонкий лед. В палате совсем немного света. Он просачивается из коридора из-под двери узкой полоской. Аппарат у изголовья тихо гудит. Я лежу и вслушиваюсь в окружающие звуки. В собственное дыхание, в шорох простыни, когда я двигаю пальцами, в далекие шаги ночной смены. Мое тело одновременно кажется и моим и чужим. Я знаю, как им пользоваться. Могу шевелить руками, сгибать колени, но внутри нет ощущения привычности. Я поворачиваю голову. Стул у кровати пуст. Обычно Нэнси сидит на нем. Иногда спит, склонив голову на плечо, иногда просто смотрит в окно, но чаще - на меня. Сегодня её нет и не знаю почему, но это ощущается очень остро. Я медленно сажусь и опускаю ноги на холодный пол. Встаю и подхожу к раковине. Затем смотрю в зеркало. Отражение смотрит в ответ. — Привет, - тихо говорю себе. Голос звучит ниже, чем я думала. Кто ты была? Этот вопрос не пугает меня так, как должен. Он просто висит где-то далеко, не причиняя боли. Днём я иду по коридору одна, потому что решила проверить, смогу ли это сделать без сопровождения. Шаги сначала осторожные, потому что тело еще слабое. В конце коридора вижу окно, свет режет глаза, но я не отворачиваюсь. — Амбициозно, - слышу рядом. Я поворачиваюсь. Медсестра с короткими рыжими волосами стоит, оперевшись на стену. Её зовут Викки. Она прижимает к груди планшет. — Я люблю эффектные возвращения, - говорю я. — Твоя походка говорит о том, что ты собираешься покорять мир. — А если и так? Она улыбается. С ней всё… проще что ли. Её взгляд не ищет во мне прежнюю меня. Он видит то, какая я сейчас. — Осторожно, - говорит Викки, придерживая меня за локоть, когда я слегка теряю равновесие. Касание короткое, быстрое. Но я его замечаю слишком отчетливо. — Я в порядке, - говорю я, чуть улыбаясь. — Я знаю, но иногда помощь не помешает. Эта фраза остается со мной дольше, чем должна. Вечером я сижу спокойно на кровати, свесив ноги вниз, когда замечаю Нэнси. Она замирает в дверях. Этот оценивающий взгляд. — Ты встала, - произносит она. Я слышу в её голосе гордость, облегчение и что-то еще. Напряжение, будто каждая моя победа её и радует и отдаляет. — Я хожу, - отвечаю я, — Без сопровождения. — Это здорово, - Нэнси улыбается. Она ставит сумку на стул и садится, складывая руки на коленях. Нэнси всегда ведет себя сдержанно и аккуратно. Но все равно рядом с ней воздух уплотняется. С Викки я смеюсь, ни о чем не задумываясь. С Нэнси так не получается, с ней каждое слово имеет вес. — Ты сегодня выглядишь лучше, - говорит она. Я смотрю на неё дольше, чем планировала. — Иногда мне кажется, что ты ждешь. Она замирает. — Чего? — Момента, когда я скажу что-то «по-старому». Или посмотрю на тебя, как раньше. Тишина становится напряженной. — Я не жду, - тихо отвечает Нэнси. — Ждешь, - говорю я мягко. — Ты каждый раз проверяешь. Её пальцы сжимаются на ремешке сумки. Я не хотела делать ей больно. Я просто сказала, что вижу. — Я просто… - она делает вдох. — Я пытаюсь понять, где ты сейчас. — Здесь. Не там. Я вижу, как что-то в её лице заметно меняется. Позже Викки заходит проверить показатели. Она наклоняется, поправляет датчик на моем запястье. — Ты выглядишь живее, - говорит она. — Это хороший знак. — Значит, я официально возвращаюсь в мир. — Аккуратно. Мир еще не готов. Я смеюсь и перевожу взгляд на окно. Там стоит Нэнси. Кажется, она нервничает. Я замечаю, как она машинально заламывает себе пальцы. Викки касается моей руки, задерживаясь чуть дольше. — Завтра попробуем лестницу? — Ты явно меня ненавидишь. — Наоборот, - смущенно отвечает Викки и улыбается мне. У меня от этой улыбки что-то внутри мягко откликается. Когда она уходит, в палате становится тише. — Она милая, - говорю я. — Да, - кивает Нэнси. — Мне с ней… легко. Я совсем не думаю, прежде чем это произнести. Черт, черт, черт, и чем ты думала, Робин? Я слишком поздно понимаю, что, возможно, стоило сначала подумать. — Легко? - повторяет она. — Без ожиданий, без истории. Я могу быть кем угодно, не разрушая ничьи воспоминания. Я вижу, как её взгляд на секунду опускается. — Я не прошу тебя быть кем-то, - говорит она. — Но рядом с тобой я всегда чувствую, что должна соответствовать. Тишина становится плотной и густой между нами. — Соответствовать чему? - её голос почти ровный, если бы не чуть заметная дрожь. — Той версии, которую ты потеряла. Нэнси отводит взгляд к окну. За стеклом вечер темнеет. — Я потеряла не версию, - тихо говорит она. — Я потеряла тебя. Я не знаю, что ответить на это, потому что я не чувствую себя потерянной. — Но я же здесь, - говорю я осторожно. — Просто не та. Она делает шаг назад. — Да. Не та. Когда Нэнси собирается уходить, я вдруг спрашиваю: — Если бы я никогда не вспомнила, ты бы все равно осталась? Она замирает у двери. — Я уже осталась. — Я имею ввиду… если мой выбор будет другим по итогу. Нэнси долго смотрит на меня. — Это в любом случае, будет твой выбор. В её голосе нет упрека. Она готова позволить мне уйти, лишь бы не удерживать насильно. Когда дверь закрывается, я чувствую странную пустоту. Я не хотела ранить её. Просто не хочу быть обязанной любить кого-то, кого совсем не помню. Но в её взгляде было что-то такое, что не дает мне спокойно лечь и закрыть глаза.

***

Утро начинается со звуков чужих шагов в коридоре. Я лежу с открытыми глазами и смотрю в потолок. Свет еще слабый, сероватый. Стул у кровати пуст. Это первое, что я отмечаю. Бессознательно. Я медленно поворачиваюсь на бок. Сажусь. Мир больше не кружится. Тело слушается. Мне нравится это ощущение, будто я возвращаю себе территорию. В коридоре пахнет кофе. Я иду на запах, держась ближе к стене только первые несколько шагов, потом отхожу. Викки стоит у автомата. Свет лампы над её головой делает волосы медными. — Ты снова без страховки, - говорит она, не оборачиваясь. — Я люблю риск. Викки поворачивается и протягивает мне стаканчик. Кофе дымится, аромате ударяет мне в нос. Я глубоко вдыхаю, позволяя запаху дойти до легких и осесть там. — Ты задерживаешь дыхание перед поворотом. Я морщу лоб. — Что? — Когда выходишь из палаты, ты секунду стоишь и будто ждешь чего-то, - замечает она. Я делаю вид, что не понимаю. — Может, я драматизирую. — Может, - она улыбается. — А может, кто-то раньше стоял там. Я смотрю на кофе в своих руках. Пар поднимается вверх и растворяется. — Я не помню, - спокойно произношу я. — Я знаю. Мы идем медленно по коридору. Наши плечи иногда почти касаются. Её рука не держит меня, но я чувствую её присутствие. — Ты скоро домой, - говорит Викки. Это слово звучит странно для меня. — Наверное. — Я рада за тебя. Я улыбаюсь, понимая, что она правда рада, без всяких сложностей. После обеда палата обычно пустая. Свет в это время белый и безжалостный. Слишком яркий, чтобы спрятать усталость. Я лежу, глядя в потолок, когда дверь резко распахивается. — Если ты умерла, не предупредив меня, я буду очень зол, - тараторит довольно знакомый голос. Я поворачиваю голову. Он стоит в дверях с огромным пакетом из супермаркета. Волосы уложены так, будто он ехал не в больницу, а на фотосессию. Стив Харрингтон внимательно смотрит на меня, а затем выдыхает. — Ладно. Жива. Супер. А то я репетировал трогательную речь. Я невольно улыбаюсь. — Ты всегда так входишь? — Только к людям, которые игнорируют прекрасного Стива. О, подожди. Он ставит пакет на стул, достает из него шоколад, газировку и что-то явно запрещенное врачами. — Тебе нельзя это есть. Поэтому я буду есть это перед тобой, - сказал он, открывая шоколад и шурша оберткой на всю палату. — Это жестоко. — Ну, я твой лучший друг. Это часть должностной инструкции. Я не чувствую вспышки узнавания, но ощущаю на каком-то далеком уровне тепло. Стив садится на край кровати, близко и уверенно. Как человек, который делал это сотни раз. — Ну? - спрашивает он. — Ты правда меня не помнишь? В его голосе нет обвинения, лишь чуть нервный юмор. — Прости, - я щурюсь одним глазом. Он кивает. — Ладно. Тогда начнем заново. Я Стив. У меня прекрасные волосы, сомнительные жизненные решения и талант вляпываться в чужие проблемы. — Звучит впечатляюще. — Еще я как-то дрался с монстром ради тебя. Но это длинная история. Я смотрю на него внимательнее, пытаясь понять, он шутит или всерьез говорит. — Правда? — Да. И если ты снова забудешь, я заставлю тебя смотреть фотографии. Стив пытается улыбнуться, но я замечаю в его глазах влагу, которую он быстро прячет, запрокидывая голову. — Ты была… - он замолкает. — Ты всегда была быстрее меня. Умнее, громче. — Громче? — Да. Особенно, когда я тупил. — Значит, всегда. — Очень смешно, - бормочет он. Мы молчим, но тишина с ним не давит, она комфортная. Он вдруг становится серьезнее. — Слушай. Неважно, помнишь ты или нет. Я все равно здесь. Поняла? Просто спокойно произнесенный факт, но это что-то сдвигает внутри меня. — Почему? - спрашиваю я. Стив морщится. — Потому что ты мой человек, Бакли. Он говорит так, произносит мою фамилию так, будто под ней целая история. Я не помню её, но тело реагирует легкой дрожью в груди. — Я не та, - говорю тихо. Он фыркает. — Ты всегда так говоришь, когда запуталась. — Я серьезно. — Я тоже, - не унимался Стив. — Ты можешь не помнить, кем ты была, но я помню. И этого достаточно на двоих. Эти слова глубоко оседают во мне. Как опора. Стив остается дольше, чем планировал. Рассказывает глупые и смешные истории. Спорит со мной о музыке, которую «прежняя» я якобы ненавидела, Слишком громко смеется. Когда он встает уходить, то останавливается у двери. — Кстати, - говорит он, уже почти в коридоре. — Уилер всё еще приходит? — Иногда. Стив кивает. — Она… - он молчит. — Ладно. Неважно. — Что? — Просто… если ты вдруг решишь, что хочешь знать, как она смотрела на тебя раньше, то спроси меня. Я расскажу. Он уходит, не дожидаясь ответа о том, что я и так знаю. Потому что вижу этот взгляд почти каждый день, как бы она не старалась его скрывать. Вечером приходит Нэнси. Но уже не каждый вечер. Иногда через день, иногда позже. Я начинаю замечать эти промежутки. Сегодня она стоит в дверях и не заходит сразу. Просто смотрит. Я чувствую это, прежде чем поднимаю взгляд. — Привет, - говорит она. — Привет. Нэнси подходит ближе и садится на стул. — Ты хорошо выглядишь. — Я репетирую возвращение. Слабая улыбка касается её губ. — У тебя получается. Тишина между нами уже не такая напряженная. Я вижу, что долгих взглядов стало меньше. Она больше не пытается что-то найти знакомое, давая мне пространство. И я не уверена, нравится ли мне это. — Ты сегодня ненадолго? - спрашиваю я. — Да, - слишком короткий ответ. Без объяснений. Я киваю. Внутри появляется странное ощущение, будто что-то ускользает и я не успеваю поймать. — Ты занята? - интересуюсь я. — Немного, - очень легко отвечает она. Я внимательно смотрю на неё. — Ты больше не ждешь, да? Нэнси моргает. — Чего? — Что я вдруг вспомню. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление, - говорит она, спустя несколько секунд. — Я и не чувствую. Это правда. Давления я не чувствую. Я чувствую отсутствие. Она кивает. — Хорошо. Это слово звучит, как шаг назад.

***

День выписки проходит спокойно. Подписки, бумаги, пакет с вещами в руках. Викки обнимает меня у выхода. Её пальцы задерживаются у меня на спине. — Позвонишь? - спрашивает она. — Возможно. — Это не ответ. — Тогда да. Викки улыбается и мне на секунду хочется остаться в этом легком и понятном моменте. Нэнси ждёт рядом с машиной. Ветер треплет её волосы. Она открывает багажник и кладет мои вещи туда. По дороге домой мы почти не разговариваем. Тихо играет радио. Я смотрю в окно. Деревья мелькают, дома сменяются полями. Дом встречает запахом дерева и пыли. Я стою в гостиной и оглядываюсь. Диван, кресло, лампа в углу. Нэнси ставит пакет на стол. — Если что-то понадобится… Она не заканчивает. — Я справлюсь, - говорю я. Нэнси кивает. — Я знаю. Она не задерживается, не смотрит, не делает шаг вперед. — До скорого, Робин. — Пока, Нэнс, - машинально отвечаю я и резко замолкаю. Нэнси слышит эту версию своего имени и чуть ли не спотыкается на пороге, но быстро выпрямляется и выходит. Дверь слишком громко закрывается за ней. Ауч. Кто-то явно не контролирует свои эмоции. Ну всё, я остаюсь одна. Вечер медленно растягивается. Свет за окном становится янтарным, потом потихоньку начинает темнеть. Я включаю лампу. Теплый круг света ложится на старый ковер. Я сажусь на диван и подтягиваю ноги. Тишина дома ощущается иначе, чем в больнице. Здесь она более живая. Я смотрю на дверь. Не специально. Просто взгляд каждый раз возвращается, когда по улице проезжает машина. Сердце на долю секунды ускоряется. Я жду. Не думаю о том, что это значит. Просто жду. Часы на стене тикают. Девять. Десять. Я иду к кухне, наливаю воду, возвращаюсь. Снова плюхаюсь, но уже на кресло. Внутри какое-то напряжение странное. Не тревога. Ожидание. Как будто в это время суток должно что-то происходить. Я встаю, подхожу к двери и кладу ладонь на ручку. Она холодная. Я аккуратно кручу и открываю. Ночь тихая, улица пустая. Никого. Слышен только далекий звук телевизора из соседнего дома. Я закрываю дверь, иду обратно в гостиную. Сердце всё еще бьется быстрее, чем должно. Я не помню, чтобы кто-то приходил сюда ночью. Не помню шагов на крыльце. Не помню разговоров в темноте. Не помню, чтобы кто-то садился рядом и оставался почти до рассвета. Но тело помнит. Внутри есть ощущение, что в это время дом не должен быть пустым. Время переходит за полночь. Я выключаю лампу и остаюсь в темноте. Комната держится на остатках уличного сияния. Тусклый фонарь просачивается сквозь занавески. Я сижу на полу, спиной к двери. Дерево холодное. Я чувствую, как оно отнимает тепло через тонкую ткань футболки. Сердце постепенно замедляется, но не успокаивается. Всё еще есть настороженность, как будто ждёт сигнала. Чего? Я не знаю. И это незнание давит сильнее всего. Ожидание без формы. Я закрываю глаза и прислушиваюсь. Дом живет своей ночной жизнью. Трубы тихо щелкают. Я ловлю себя на том, что считаю промежутки, как будто что-то должно нарушить тишину через определенное время. Стук. Шаги. Дыхание за дверью. Но ничего не происходит. Я провожу ладонью по полу, словно ищу какой-то след. В голове вспыхивает ощущение: я иду по коридору в темноте, не включая свет. Иду уверенно, зная, кто за дверью. Я резко открываю глаза. Это не воспоминание. Предположение. Я не могу отличить одно от другого. Я встаю, кладу ладонь на ручку и закрываю глаза, пытаясь представить, кто стоит с другой стороны. Лицо не приходит. Только чувство тёплое и спокойное, будто человек за дверью не является угрозой, случайностью или соседом. Это кто-то, кто приходил так часто, что замок перестал быть барьером. Кто-то, ради кого я не задавала вопросов. Я снова открываю дверь. На крыльце все еще никого, но ощущение меня не покидает. Оно остается внутри, как фантомная боль. Я делаю шаг вперед на одну ступеньку. Доска тихо скрипит под весом. Меня вдруг накрывает странная, почти детская растерянность. Если я не помню, если я не знаю, если не могу назвать, то почему мне так пусто? Я возвращаюсь в дом. Закрываю дверь и опираюсь лбом о дерево. В груди щемит. Как будто часть меня привыкла к чьему-то присутствию настолько, что теперь тело продолжает готовить для него место. Я иду в гостиную, ложусь на диван, плотно обхватив себя двумя руками. Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. — Кто ты? - шепчу в темноту. Не «где ты», А «кто». Вопрос повисает в комнате. Ответа нет. Только слабое ощущение, что я узнаю шаги сразу, если их услышу. Не по звуку, а по тому, как внутри всё встанет на место. И это меня пугает. Потому что неважно, сегодня или завтра или в любую другую ночь, если шаги не прозвучат, то я так и останусь в этом незавершенном ожидании. Между прошлым, которое я не помню и настоящим, которое я не могу начать. Часы пробивают час ночи. Я всё еще не сплю и всё еще жду кого-то, чье имя вспомнить не могу, но чьё отсутствие ощущаю каждой клеткой. Утро приходит поздно. Я просыпаюсь не от будильника, а от света, который падает с окна, ползает по полу и медленно поднимается по стене, касается дивана. Я не помню, как уснула. Тело тяжелое, в голове легкая пульсация. На секунду я забываю, где нахожусь. Потом потихоньку вспоминаю. Я дома и я одна. И снова накатывает это непонятное ощущение, будто что-то должно было случится, но не случилось. Я сажусь, провожу рукой по лицу. Сегодня Нэнси должна зайти. Сказала, что приедет днём, но не уточнила во сколько. Я и не спрашивала, потому что не хотела, чтобы она подумала, что я буду ждать. Днём дом выглядит иначе. Обычный, без мистики. Солнечный луч пробивается через отдернутую штору, освещая пыль. Запах тоста. Я мою чашку и ловлю себя на том, что прислушиваюсь к шагам за дверью. Глупо. Раздается стук. Я иду открывать, стараясь не торопиться. На пороге стоит она. Нэнси Уилер. В светлой рубашке и в темно-синей джинсовой юбке до колен. Волосы чуть растрепанны ветром. В руках у неё пакет с продуктами. — Привет, - говорит она, чуть улыбаясь. — Привет. Она проходит внутрь, двигаясь осторожно, будто дом может её не пустить. — Я купила твой любимый чай, - говорит Нэнси, ставя пакет на стол. — Ну… раньше был любимый. Я смотрю на упаковку. — Спасибо. Она подходит ближе, чтобы поставить чашку на полку. Её рука касается моей. Совершенно случайно. И мир на долю секунды сужается до этого момента. Дыхание сбивается. Я резко убираю руку, как будто обожглась. Она замирает. — Прости. — Все нормально. Не нормально. Черт. Это слишком. Слишком быстрое сердцебиение. Резкая волна тепла в груди. Я не помню, чтобы её прикосновение что-то значило, но тело реагирует так, будто знает больше меня. Нэнси делает шаг назад, возвращая прежнюю дистанцию. И мне вдруг не хватает её. Раздражает, блять. — Ты можешь не быть такой осторожной, - говорю я немного резче, чем хотела. Она поднимает глаза. — Я не хочу давить. — Ты не давишь. Я сама не понимаю, почему злюсь. Она кивает, но ближе не подходит. Чуть позже, к дому подъезжает машина. Я выглядываю в окно. Стив выходит из машины с пакетом еды и машет рукой. Черт, они что думают, я тут с голоду помираю? Он врывается в дом вместе с холодным воздухом. — Я принёс еду, потому что вы обе выглядите так, будто забыли, что люди едят! Я смеюсь раньше, чем успеваю подумать. Он подходит и крепко обнимает меня. Я обнимаю в ответ. Его куртка пахнет улицей и машинным маслом. Руки теплые. Это безопасно, это не требует памяти. Именно в этот момент я чувствую изменение в воздухе на каком-то внутреннем уровне. Я открываю глаза и вижу её. Нэнси стоит у стола. Не отворачивается, не хмурится, не делает ничего необычного. Лицо почти спокойное и безупречное. Но её пальцы. Они сжаты на краю столешницы чуть сильнее, чем нужно. Костяшки побелели немного. Дыхание едва заметно становится глубже. Она тихо делает вдох через нос. Её взгляд направлен не на меня. На руки Стива на моей спине, на расстояние между нашими телами. Боже, она же не может всерьез ревновать меня к Стиву? Это же абсурд. Нэнси знает, кто он для меня. Но тело - не разум. Это просто неуправляемый рефлекс. Я чувствую, как что-то внутри меня напрягается в ответ, как натянутая струна. Мне внезапно становится неуютно в этих объятиях, потому что я слишком остро ощущаю её напряжение. И это почему-то важно. Я отстраняюсь первой. Стив приподнимает бровь в недоумении. — Что, я пахну? — Ты всегда пахнешь, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал легко. Он смеется и идет к холодильнику. Я остаюсь стоять на месте и смотрю на неё. Нэнси уже наливает чай, поправляет кружки. Короче, делает вид, что занята. Её движения точные, но плечи подняты чуть выше обычного. Шея напряжена. Она не смотрит на меня. Я делаю шаг ближе. — Всё нормально? - спрашиваю я. Нэнси поднимает взгляд. На её лице сразу расцветает идеальная улыбка. — Конечно, а что? — Ты как-то… затихла. — Я просто устала. Ложь. Я смотрю на её руки. Они больше не сжаты, но пальцы все еще дрожат немного. Меня вдруг прошибает понимание. Ей было неприятно. Не логически, не рационально. Просто инстинктивно. И это знание в голове появилось как вспышка. Не память, но что-то близкое к ней. — Это просто Стив, - говорю я тихо. — Я знаю, - кивает Нэнси. В этом ответе буквально всё. Знаю, что вы друзья, знаю, что это глупо, знаю, что не имею права чувствовать иначе, но чувствую. Я делаю еще шаг. — Ты злишься? — Нет, - выдыхает она едва слышно. Внутри меня что-то меняется. Нет, не воспоминание. Осознание того, что мне важно, что ей больно. Мне важно, что ей не все равно. Я успокаиваюсь и предлагаю ребятам, выпить чай в гостиной. Стив разваливается в кресле, закинув ноги на подлокотник. Нэнси садится на край дивана аккуратно, как будто даже мягкая обивка обязана подчиняться её внутреннему порядку. Я приземляюсь между ними, ближе к маленькому столику, чашка греет ладони. Чай пахнет мятой и чем-то сладким. Стив притащил печенье и теперь с видом спасителя мира разламывает его пополам. Они рассказывают. Про город. Про трещины в земле. Про Изнанку. Слово звучит так, будто его нужно произносить шепотом. Я внимательно слушаю. Иногда кажется, что это из чужой жизни. Что всё произошло со мной, но с другой версией меня. — Ты была… - Стив запинается. — Ты была в самом центре всего. — В самом центре? - я усмехаюсь. — Звучит так, будто я была главным героем. — Ты и была, - тихо произносит Нэнси. Я поворачиваюсь к ней. Она смотрит прямо. Без иронии во взгляде. У меня по коже проходит тонкий холодок. — И я ничего не помню. Нэнси опускает взгляд в чашку. — Мы знаем. Тишина опускается мягко в гостиную. Стив хлопает ладонями по коленям. — Ладно, хватит мрачности. Главное, что ты здесь, ты жива. И всё это… пока под контролем. Он говорит «под контролем» с тем выражением лица, которое точно означает, что ни черта не под контролем. Я улыбаюсь. Мы еще так долго обо всем разговариваем, пока не приходит время ребятам уйти. Теперь, я хотя бы знаю, что происходит в городе и почему так много военных, буквально на каждом шагу. Стив и Нэнси уезжают и я снова остаюсь одна. Хоукинс же надо кому-то спасать. Медленно приближается вечер. Я сижу на диване, поджав под себя ноги и смотрю в окно. Снова… снова приходит это навязчивое чувство. Ожидание. Это то, что я не могу объяснить логически. Просто ощущение, что что-то должно произойти. Сегодня оно чувствуется острее, чем было вчера. Но вряд ли что-то изменится. Просто также растворится в пустоте, когда придет утро. Я встаю и иду на кухню. Чайник тихо свистит на плите. Я наливаю чай, но почти не пью, держа в руках чашку, чтобы почувствовать тепло. Часы показывают без десяти одиннадцать. Дом погружен в тишину. Тик-так, тик-так. Я возвращаюсь в гостиную и сажусь на диван. Снаружи темно. Только одинокий фонарь освещает асфальт. — Глупо, очень глупо, - бормочу я себе под нос. Я ловлю себя на том, что каждые пару минут смотрю на дверь. Смешно. Я ведь никого не жду, верно? Никто не обещал, что придет и всё же… Вдруг раздается стук в дверь и я вздрагиваю так резко, что чуть не роняю чашку. Сердце начинает колотиться быстрее, грозясь выскочить из груди. Я поднимаюсь и иду к двери. Пол под ногами тихо скрипит. Я дергаю ручку и открываю дверь настежь, холодный вечерний воздух ударяет мне в лицо. На крыльце стоит Нэнси. Она в темном пальто с растрепанными от ветра волосами. В руке у неё я замечаю почти пустую бутылку вина, которую Нэнси зажала за горлышко. Она несколько секунд смотрит на меня и расплывается в медленной, легкой улыбке. В её глазах появляется блеск. — И снова привет, Робин, - говорит она. Голос чуть ниже обычного. — Нэнси? - я моргаю. Нэнси делает шаг ближе и мне в нос ударяет запах вина, не резкий, а теплый, фруктовый. — Надеюсь, я тебя не разбудила, - произносит она. — Нет… - я всё еще немного растеряна. — Просто… я не ожидала тебя. Нэнси поднимает бутылку слегка. — Если честно, я тоже не думала, что окажусь здесь. — Это звучит тревожно, - я невольно улыбаюсь. — Возможно. Она внимательно смотрит на меня и вдруг её взгляд меняется, становясь немного другим. Тяжелее. Я понимаю это слишком поздно. Только тогда, когда она делает еще шаг вперед, и между нами почти не остаётся расстояния. — Можно войти? - вопрос звучит тихо. — Да, конечно, - я отхожу в сторону, пропуская ее. Она проходит внутрь, закрывает за собой дверь и на секунду опирается спиной о неё, будто собирает мысли в кучу. Нэнси медленно снимает пальто и кладет его на спинку стула. Я замечаю, как неуверенно она ставит бутылку на стол. — Ты выпила… Нэнси смотрит на бутылку, затем снова на меня. — Немного, - она делает вдох. — Может быть, больше, чем планировала. — Ну… это объясняет твой неожиданный визит, - усмехаюсь я. Нэнси начинает двигаться вглубь гостиной и вдруг останавливается передо мной. Близко. Я чувствую тепло её дыхания и аромат цветочных духов, чуть перебивающий запах вина. Я понимаю, что то странное ожидание, которое меня грызло два вчера изнутри, никуда не исчезло. Наоборот. Нашлась причина. Нэнси смотрит почти изучающе на меня. Её взгляд неспешно скользит по моему лицу. — Ты ждала кого-то? - тихо спрашивает она. — Нет. Я пожимаю плечами. — Хотя… кажется, да. — Правда? - она слегка наклоняет голову. — Да. Мы несколько секунд молчим. Она стоит чуть ближе, чем нужно для обычного разговора. Её пальцы медленно касаются края стола рядом со мной. Сегодня она совсем не похожа на ту осторожную Нэнси, которая все время следила за каждым словом. Сегодня в её движении появилось что-то другое. Более прямое, почти властное. — Я весь вечер пыталась не приезжать. Я моргаю. — Пыталась? — Да, - она еще больше сокращает расстояние между нами. — Но не получилось. Мое сердце начинает биться быстрее. — Почему? Нэнси смотрит мне прямо в глаза и честно отвечает: — Потому что всё время думала о тебе. В комнате становится тише, будто кто-то резко понизил громкость до нуля. За окном ветер слегка двигает ветки деревьев. Я чувствую, как внутри поднимается раздражение. — Нэнси, это не объяснение… Я не успеваю договорить. Нэнси делает еще шаг ближе ко мне, не оставляя расстояние между нами. Её пальцы хватают край моей футболки. Она подается ближе, становится на цыпочки и неловким, но решительным движением касается губами моих губ. Я застываю. Мир будто на секунду выключается. Её губы теплые, мягкие, чуть влажные от вина. Запах алкоголя смешивается с чем-то знакомым и это ощущение ударяет куда-то глубже, чем просто в голову. Как будто тело узнает раньше меня. В груди резко сбивается дыхание. Я не двигаюсь, вслушиваясь в свои чувства. Рука Нэнси поднимается к моей шее, пальцы касаются кожи. На месте прикосновений остается жар. И в этот момент происходит кое-что совсем необъяснимое. Как будто не я контролирую тело, а оно - меня. Оно отвечает. Совсем чуть-чуть. Я неосознанно наклоняю голову, губы едва шевелятся, отвечая на поцелуй и ненадолго возникает ощущение, что это… правильно. Как будто так и должно быть. Это меня пугает. Я резко отстраняюсь. Почти рывок. Шаг назад, еще один. Расстояние между нами разрывается очень быстро. Нэнси остается стоять на том же месте, чуть запыхавшаяся, с слегка приоткрытыми губами. В её глазах на секунду появляется растерянность. Я отхожу еще дальше, почти на другой конец гостиной, увеличивая еще больше дистанцию между нами. — Черт… - выдыхаю я, проводя рукой по волосам. Губы всё еще ощущают тепло поцелуя и вкус её губ - вишневый. Такой знакомый. Тело требует продолжения и это раздражает сильнее всего. Я поворачиваюсь к ней. — Серьезно? - я нервно смеюсь. Нэнси молчит. Она внимательно смотрит на меня, будто пытается понять, насколько всё плохо. Я указываю на её рукой. — Ты просто… подходишь, целуешь меня посреди разговора… - я на секунду запинаюсь, — и мое тело реагирует так, будто это абсолютно нормально. Я провожу ладонью по лицу. Раздражение поднимается изнутри горячей волной. — Я не помню этого, Нэнси, - слова выходят тише, но жестче. — Я не помню нас. Я делаю несколько шагов в сторону окна, пытаясь восстановить дыхание. Но внутри все еще странно гудит то ощущение, которое оставил поцелуй. Тепло, что-то знакомое. Я поворачиваюсь обратно. — И знаешь, что самое ужасное? - я смотрю ей прямо в глаза. — Мое тело ведет себя так, будто помнит всё за меня. Тишина заполняет комнату и в этой тишине я слишком остро чувствую на губах её поцелуй. Слишком настоящий, чтобы забыть о нем. Я провожу большим пальцем по нижней губе, будто могу стереть это ощущение, но тепло никуда не исчезает. Даже наоборот. Кажется, оно только глубже впитывается в кожу.