Часть 3. Гончая и Лиса

Лес встретил его стеной холода и мрака. Влас бежал, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку. Легкие горели, но страх гнал его вперед. За спиной, сначала далеко, а потом всё ближе, слышались голоса, смех, улюлюканье. — Чуешь? Она здесь! — крикнул кто-то совсем рядом справа. — Не она, а он! Там Омега-Сигма! Вэйл сказал, это уникум! Кто возьмет его — получит еще и бонус! Влас петлял, пытаясь запутать след, но понимал, что это бесполезно. Он слышал их запахи, их возбуждение, их феромоны, которые давили на мозг, вызывая животный ужас. Инстинкт приказывал ему лечь и подставить шею. Но клятва, данная в двенадцать лет, была сильнее. Он вспомнил мать. Вспомнил отца. Вспомнил рыжего парня из переулка. «Никогда». Ноги понесли его дальше, в самую гущу леса, туда, где уже не было троп, только бурелом и мох. Он бежал долго. Минут двадцать? Сорок? Он потерял счет времени. Голоса охотников то затихали, то возникали с новой силой. Они играли с ним, как кошки с мышью, подгоняя его всё глубже в чащу. Влас выскочил на небольшую поляну, залитую лунным светом, и замер. Сердце колотилось где-то в горле. Он прислонился спиной к шершавому стволу старого дуба, пытаясь отдышаться. Внезапно он понял, что тишина наступила абсолютная. Ни криков. Ни треска сучьев. Только один запах. Виски, лес после дождя, металл. — Хорошо бегаешь, — раздался голос из тени. Эйден шагнул на поляну. Он был без пиджака, в одной белоснежной рубашке, которая странно светилась в лунном свете. В руке он держал ошейник. В глазах горел тот самый холодный огонь охотника, который Влас видел в холле. — Ты единственный, кто продержался так долго, — сказал Эйден, приближаясь. — Ты силен. Но игра кончена. Ты мой. Влас выпрямился. Страх ушел. Осталась только ледяная ярость. — Я не твой, — прошипел он. — Не подходи. Эйден усмехнулся, делая еще шаг. — Посмотрим, что скажет твое тело, когда я применю силу. Ты Омега. Какой бы Сигмой ты ни был, инстинкты возьмут верх. Ты прогнешься. Волна феромонов Доминантного Альфы обрушилась на Власа, как цунами. Власа пригнуло к земле, колени подкосились. Запах власти, желания, принуждения заполнил легкие, туманя разум. Тело предательски откликнулось дрожью, слабостью, странным жаром внизу живота. Эйден подошел вплотную, нависая над ним, уже готовый накинуть ошейник. — Вот так, — прошептал он. — Сопротивление бесполезно. Влас поднял голову. В его янтарных глазах не было покорности. В них горела такая лютая ненависть, что Эйден на мгновение замер. — Ты прав, — выдохнул Влас. — Сопротивляться бесполезно. Надо просто выпустить всё. Он выпустил свои феромоны наружу,позволяя им окутать доминантного альфу. Влас никогда не делал этого раньше. Он даже не знал, что так можно. В нем всегда жила эта сила, запертая на тысячи замков воспитания и воли. Сила Сигмы. Сила Омеги, который не просто отказывается подчиняться — он сам становится центром притяжения. Волна его феромонов ударила в ответ. Она была не грубой, как у Эйдена. Она была всепроникающей. Сладкой, пряной, пьянящей. Это был не приказ, а соблазн. Вкус идеального блюда, от которого сносит крышу. Влас не принуждал. Он предлагал. И от этого предложения невозможно было отказаться. Эйден пошатнулся. Ошейник выпал из его ослабевших пальцев. Влас поднялся на ноги, и теперь они стояли друг напротив друга, равные. — Что… ты… — выдохнул Эйден, пытаясь сопротивляться. Его доминантная природа боролась с наваждением. Впервые в жизни его сила встретила сопротивление. Влас шагнул к нему. Феромоны усилились. — Ты хотел охоты, Альфа? — прошептал он. — Получай. Их глаза встретились. Внезапно мир вокруг исчез. Влас чувствовал, как его сила сплетается с силой Эйдена. Это не было подчинением. Это было слияние. Два потока — холодный, властный и горячий, свободный — смешались, рождая нечто третье. Эйден зарычал, хватая Власа за плечи. Но это был не захват хищника. Это была хватка утопающего. Он смотрел на Власа так, будто видел перед собой не просто Омегу, а разгадку вселенной. — Ты… — прохрипел он. — Твои узы… — Молчи, — приказал Влас. И Эйден замолчал. Это был момент истины. Узы. Нерушимая связь между истинными парами, которая возникает раз в тысячу лет. Влас не хотел этого. Эйден не ждал этого. Но природа не спрашивает. Когда Влас пришел в себя, он стоял на коленях в мху, а Эйден сидел напротив, тяжело дыша. В его серых глазах больше не было холода. Там была растерянность, ярость, и… нежность. Проклятая нежность, которую он ненавидел. — Что ты со мной сделал? — спросил Эйден, и в голосе его впервые прозвучала уязвимость. — Я? — Влас горько усмехнулся. — Это ты начал охоту. Ты получил приз. Поздравляю. Я твой «истинный». Слово прозвучало как пощечина. Эйден сжал кулаки. — Этого не может быть. Я не верю в эту чушь. — А придется. — Влас поднялся, чувствуя странную пульсацию в груди — там, где теперь билось второе сердце. Сердце Эйдена. — Что теперь? Убьешь меня? Отпустишь? Или, — он криво улыбнулся, — потащишь в клетку? Эйден молчал долго. Потом поднялся, подобрал ошейник и, размахнувшись, швырнул его в кусты. — Охота окончена, — сказал он глухо. — Идем. Он протянул Власу руку. Влас посмотрел на эту руку. Руку убийцы. Руку своего истинного. Он взял её. Потому что узы уже жгли кожу, требуя близости. Но в глазах Власа горел всё тот же непокорный огонь. Они пошли назад сквозь лес — хищник и его жертва, связанные навечно. Каждый думал о своем. Эйден — о том, как теперь жить с этим наваждением. Влас — о том, как использовать это наваждение, чтобы уничтожить всё, что олицетворяет Эйден.