Глава 6. Изнанка

Июнь 2021 Анжелика де Пейрак сидела в своём кабинете и слушала, как за тонкой перегородкой живёт редакция. Не шумно — не так, как в больших медиа, где голоса перекрывают друг друга, а принтеры не успевают остывать. У неё всё было иначе. Маленькая команда, короткие планёрки, чёткие дедлайны. Здесь не играли в «великие расследования» ради показухи — здесь просто работали. На стеклянной двери белыми буквами было выведено название: L’Envers («Изнанка»). Год назад у неё не было даже своего угла. Был только ноутбук на материнской кухне да доступ в интернет. С этого она и начинала. Теперь у неё был этот кабинет: скромный, но свой. Светлые стены, стол, ноутбук, несколько полок с книгами и папками, доска с заметками на стене. На подоконнике — капельная кофемашина и маленькая машинка Флоримона, которую он забыл вчера, когда забегал с Франсуазой. Анжелика провела курсором по таблице на экране. Подписки. Рост за неделю. Письма читателей. Два-три отказа, столько же новых «премиумов». Ничего взрывного, но стабильный рост. Она не пыталась выглядеть богатой. Не хотела. Да и не могла себе позволить. Деньги Жоффрея лежали на сберегательном счёте. Она тратила ровно столько, сколько нужно, чтобы встать на ноги. Остальное оставляла для Флоримона. Как страховку. Как будущую свободу, которую у них однажды уже пытались отнять. Анжелика слишком хорошо знала, как в один день можно лишиться всего. Поэтому старалась обеспечить будущее сына. Главное правило за этот год стало почти религиозным: не светить. Не демонстрировать. Не покупать того, что кричит о деньгах. Никаких пентхаусов, дорогих машин, никаких резких скачков в образе жизни, которые заставляют людей задавать лишние вопросы. Она росла медленно. Упрямо. Начинала с малого. Когда бизнес начал приносить прибыль, Анжелика попросила маму оставить работу, чтобы та заботилась о Флоримоне. Сама она восстановилась в институте после академического отпуска и параллельно развивала своё дело. Брат Поль женился и переехал в съёмную квартиру. Первое время Анжелика помогала ему с арендой — его зарплаты едва хватало на жизнь. Но когда он устроился в автосервис к Николя и встал на ноги, помощь больше не понадобилась. Теперь она была за брата спокойна. Маргарита вышла замуж за коллегу, но по‑прежнему помнила Бернара. Несколько раз в год она приходила к нему на могилу — словно чувствовала вину за то, что счастлива с другим. Карьера Дегре тоже взлетела: он занял должность начальника следственного отдела Префектуры полиции Парижа (Paris Police Prefecture). С ним Анжелика почти не общалась — он стал для неё горьким напоминанием о прошлом. Расследование по делу о пожаре в Пуасси всё ещё тянулось, но Анжелике всё-таки разрешили забрать останки мужа для захоронения. В казённом письме сообщалось, что в связи с сильными повреждениями, чтобы не травмировать родственников, рекомендована кремация с последующей выдачей праха. Анжелика пришла в ужас. Это был один из тех редких моментов, когда она обратилась за советом к бывшему адвокату. Он отреагировал быстро — предложил заняться всем самому. «Тебе не нужно на это смотреть», — сказал он. Захоронение праха на семейном кладбище Пейраков прошло тихо, в узком кругу. Анжелика сумела сохранить всё втайне от СМИ. Когда урну опускали в землю, слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец хлынули. «Прощай, Жоффрей, любовь моя. Я всегда буду помнить тебя. Будь счастлив в вечности». За стеклом кабинета кто-то засмеялся — коротко, устало. Так смеются люди, которые слишком много читают чужой грязи и всё равно умудряются не испачкаться сами. Анжелика вздрогнула, возвращаясь в реальность. Она подняла глаза на доску. Там не было театральных нитей и фотографий, как в кино. Всё было проще и страшнее: распечатки, фамилии, даты, стрелки. На столе лежали папки с досье: «Нептун», «Terres de Roque‑Fenestre», «Свидетели». Каждая хранила информацию о людях, которые два года назад разрушили её только что обретённое счастье. Она не забыла и не простила. Сегодня она ждала Нинон Ланкло — свою новую знакомую, знаменитую светскую львицу, пиар-агента и журналистку. Они познакомились в марте 2021‑го на премьере фильма «Чёрный ящик» с Пьером Нинэ. Анжелика присутствовала там в качестве журналиста, Нинон — в качестве пиар-менеджера проекта. Интервью получилось живым, и Нинон оценила ум, креативность и красоту Анжелики. С тех пор они подружились. Нинон ввела Анжелику в светский круг, знала её историю, ранее она была знакома с Жоффреем и искренне сочувствовала новой приятельнице по поводу его гибели. Она пыталась вытащить подругу из состояния затяжного горя, однажды даже познакомила с известным актёром, но Анжелика не могла воспринимать мужчин всерьёз — рана от потери мужа была ещё слишком глубока, и Нинон сдалась. Анжелика решилась рассказать Нинон о людях, которые оклеветали её мужа, и о том, что успокоится, только когда они понесут наказание. Нинон предложила помощь. У Анжелики уже было объёмное досье — та самая папка «Свидетели», но она не могла напрямую разоблачать этих людей в своём медиа: имя привязало бы её к делу мужа, и никто бы не поверил. Нужен был независимый источник. Им и стала Нинон. Дверь распахнулась, и Нинон на ходу, заправляя свою рыжую кудрявую шевелюру в хвост, влетела в кабинет с обычной своей стремительностью. — Салют, Анж! — Привет, Нинон, — Анжелика, зная её любовь к капучино, сразу направилась к кофемашине. — Есть новости? Нинон что‑то быстро черкала в блокноте. Лишь когда Анжелика поставила перед ней дымящийся стаканчик, она сделала глоток и довольно улыбнулась. — Новости есть и отличные. Наша «несчастная» дала интервью и призналась в клевете. — Серьёзно? — Анжелика не поверила ушам. — Абсолютно. — Нинон помахала блокнотом. — Нинон, ты просто гений. Как тебе это удалось? Та вдруг странно посмотрела на подругу и на секунду задумалась. — Знаешь, у меня такое ощущение, что её кто‑то шантажирует. Анжелика изумлённо подняла брови. Нинон продолжила: — Анж, ты ещё не очень опытный журналист, а я в этой профессии собаку съела. Я людей вижу насквозь. Карменсита Розен не из тех женщин, кого мучают угрызения совести. Если она призналась, что солгала на суде, значит, её жизни угрожает серьёзная опасность. — Кто же может её шантажировать? И зачем? Логичнее было бы заставить её навсегда похоронить правду. Нинон загадочно улыбнулась. — Она утверждает, что это был твой муж. Анжелика вздрогнула и впилась взглядом в подругу, пытаясь понять, шутит та или говорит серьёзно. Нинон протянула ей блокнот. Анжелика прочитала выделенный текст: «Я не знаю, сон это был или явь, но я видела его. Он стоял и с укором смотрел на меня. Я оклеветала его, потому что ревновала. Я хотела, чтобы он вернулся ко мне». Ниже пометка Нинон: «Её затрясло». В кабинете на несколько секунд повисла тишина. Первой заговорила Нинон: — Ну, что скажешь? Анжелика подняла глаза и тихо спросила: — Ты хочешь сказать, что мой муж жив? Нинон скорчила гримасу. — Нет, конечно. Я хочу сказать, что эта Карменсита блефует и придумала красивую историю про угрызения совести и явление покойника. Впрочем, для нас это неважно. Главное — она призналась. Ты довольна? — Да. Спасибо тебе большое. Когда опубликуешь? — Постараюсь быстро, но, сама понимаешь, работы по горло. Анжелика понимающе кивнула. Нинон пристально посмотрела на неё и спросила: — А как твоё разоблачение ДюПлесси продвигается? — Мне удалось кое-что выяснить о его участии в сомнительных сделках. Не напрямую, конечно, через подставные компании, но если проследить движение средств — ясно, что он выгодоприобретатель. — Негусто, — прошептала Нинон. Потом добавила, глядя в глаза подруге: — Прости, но мне кажется, ты борешься с ветряными мельницами. Анжелика вопросительно на неё посмотрела. — Да-да. Неужели ты не понимаешь, кто такой ДюПлесси? Этого человека невозможно победить просто так. Кто ты, а кто он? Он раздавит тебя, как букашку. Оставь это, живи дальше. Анжелика тяжело вздохнула. — Я должна ему отомстить. Хотя бы попытаться. Иначе не смогу спокойно жить и перевернуть эту страницу. Я обязана обелить фамилию Пейрак хотя бы ради сына. Чтобы он мог гордо носить имя отца, а не опускать стыдливо глаза каждый раз, когда его спросят, кто он. Нинон вздохнула. Очередная попытка образумить подругу провалилась. — Понимаю. И буду поддерживать тебя до конца. Вдруг её лицо озарила светлая улыбка. — Но ты мне обещала, что всё‑таки дашь шанс своему другу детства, как там его зовут — Николя? Кстати, он мне очень понравился, симпатичный. У вас сегодня свидание? Анжелика слегка покраснела. — Да, он пригласил. У него сегодня день рождения, собирает друзей и близких в ресторане. Я тоже приглашена. Нинон игриво захлопала в ладоши. — Уже решила, что наденешь? Только прошу, не будь ханжой, никаких закрытых бабушкиных платьев. Надень вечернее платье с декольте. Ты и так красивая, а в таком наряде вообще всех мужчин сразишь наповал. — Зачем мне все? Достаточно одного. — Вот и покоряй одного, хотя он и так уже у твоих ног. Неинтересно, конечно, я больше люблю неприступных мужчин, — рассуждала Нинон. — Но, по крайней мере, есть надежда, что ты наконец вступишь в отношения. — Что за стремление всё время толкать меня в объятия мужчин? — Если я не буду тебя подталкивать, ты так и останешься одна. С такой‑то внешностью — немыслимо! Подруга, скажи, когда у тебя последний раз был секс? Слово прозвучало как пощёчина. Последняя близость была с мужем, несколько лет назад. Но она никогда не называла это «сексом» — это было нечто большее. Когда любишь, воспринимаешь иначе. — Давно, но это не главное! — В том-то и дело, что главное. Анж, открой сердце мужчине. Хотя бы попробуй принять ухаживания этого Николя. Не обязательно любить, чтобы быть близкой, достаточно, чтобы мужчина просто нравился. Нинон заговорщицки подмигнула, взглянула на часы и всплеснула руками: — Засиделась я с тобой, у меня через полчаса назначена встреча. Желаю хорошего вечера. Надеюсь, ты последуешь моим советам, и он пройдёт плодотворно. Поцелуй от меня Фло. Она чмокнула Анжелику в щёку и выпорхнула из кабинета так же стремительно, как появилась. Анжелика подошла к окну. За стеклом гудел Париж, понемногу приходя в себя после долгих месяцев ковидной спячки. В голове звучали слова Нинон: «Открой своё сердце мужчине». Прежде чем отправиться домой, Анжелика заехала к матери. Франсуаза с удовольствием согласилась посидеть с внуком. Флоримон капризничал, не хотел отпускать маму, но в конце концов его удалось отвлечь мультфильмом, и Анжелика быстро выскользнула за дверь. Её квартира находилась в пяти минутах ходьбы от дома матери — она снимала её уже полгода. Покупать собственную квартиру не торопилась: в планах был просторный дом за городом, с участком, чтобы Флоримону было где гулять. Приняв душ, Анжелика принялась приводить себя в порядок для сегодняшнего вечера. Телефон замигал — сообщение от Николя: «Привет, моя маркиза ангелов. Надеюсь, помнишь про мой день рождения? Сегодня в 9. Заехать за тобой?» Она отправила в ответ: «Буду. Приезжать не нужно».

* * *

В ресторан Le Prince Racine в Сен-Жермен она приехала с опозданием на десять минут. Золотистый свет, гул голосов. На Анжелике было платье чуть ниже колена из плотного шёлка цвета пыльной розы, с небольшим вырезом на груди. Платье сидело идеально. Бежевые лодочки удлиняли стройные ноги, волосы были собраны в элегантную причёску. Мужчины провожали её взглядами. Один даже шагнул навстречу, но Николя опередил его, подхватив Анжелику под руку. Он сжал её пальцы чуть крепче, чем следовало, и Анжелика почувствовала напряжение. Он улыбался, но в улыбке сквозила собственническая нотка — от неё стало и тревожно, и странно тепло. — Ты выглядишь... — он запнулся, с восхищением глядя на неё и не найдя слов, и просто покачал головой. — Идём, нас ждут. Он провёл её к большому столу в глубине зала, где собралась шумная компания. Друзья, знакомые по автосервису, родители Николя, которые знали Анжелику с детства. Молодые люди с любопытством разглядывали её. — Анжелика! — всплеснула руками пышная блондинка, смутно знакомая по школе. — Боже, ты всё так же прекрасна! Николя, ты счастливчик, что она пришла. Николя рассмеялся, но как-то натянуто. Весь вечер он не отпускал её от себя: то клал руку на спинку её стула, то касался плеча, словно боялся, что она исчезнет. Анжелика пила лёгкое белое вино, стараясь поддерживать беседу, но внутри росло странное напряжение. Слова Нинон не выходили из головы. «Достаточно, чтобы он просто нравился». Николя нравился ей. Он был красивым, надёжным, столько времени был рядом, настойчиво добивался — а она его отвергала. И всё же он не отступил. В его присутствии она чувствовала себя в безопасности. Но тело молчало. Слишком долго оно жило без мужской ласки, без прикосновений — и теперь будто отвыкло откликаться. Когда часы приблизились к полуночи, компания начала редеть. Николя отвёл Анжелику к камину, где почти никого не было. — Спасибо, что пришла, — сказал он тихо, глядя на неё сверху вниз. В карих глазах плясали отблески огня. — Это лучший подарок. — Это ещё не все подарки, — улыбнулась она, протягивая небольшой свёрток. — Держи. Это от меня. Он развернул бумагу и достал два пластиковых прямоугольника билетов. Вгляделся: «FORMULA 1. GRAND PRIX DE FRANCE. 20 JUIN 2021. CIRCUIT PAUL RICARD». Рядом лежали пропуска в паддок. Николя поднял глаза, и лицо его дрогнуло. — Ты... — голос сел. — Ты серьёзно? — Ты же говорил, что это твоя мечта с юности, — улыбнулась она. — Смотреть, как они едут по прямой «Мистраль». — Я не могу это принять, это же целое состояние... — Можешь. Если не хочешь принимать как подарок — прими как благодарность за то, что столько времени поддерживал меня. С днём рождения, Николя. Он резко отложил билеты и, не спрашивая, положил руки ей на плечи. Сквозь тонкую ткань платья она почувствовала жар его ладоней и невольно вздрогнула — тело слишком отвыкло от чужих прикосновений. — Ты знаешь, о каком подарке я мечтаю больше всего? — прошептал он и резко привлёк её к себе. Первым порывом было оттолкнуть, но он держал крепко. Его губы прижались к её шее в долгом нежном поцелуе. Анжелика закрыла глаза — наслаждение, забытое и оттого почти пугающее, накрыло её с головой. Николя почувствовал, как напряжение спадает, и, не желая спугнуть, отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Поехали отсюда, — сказал он хрипло. Это не было вопросом. Анжелика растерянно моргнула, всё ещё во власти его губ, его рук на талии. — Но... ещё не все гости разъехались... — Переживут. — Он усмехнулся самоуверенно, и от этой усмешки у неё сладко заныло внизу живота. — Я здесь уже всё отметил. Сейчас меня интересуешь только ты. Разум запоздало включился: «Что я делаю? Это неправильно...» Но тело уже ответило предательской дрожью. Не дожидаясь ответа, Николя взял её за руку и повёл к выходу. Анжелика шла как во сне, чувствуя на себе удивлённые взгляды официантов и редких посетителей. Было стыдно — она понимала, что они думают, — но сил остановиться не было. Ночной Париж встретил прохладой и шумом машин. Николя открыл дверь, она села. Мотор взревел, машина влилась в поток. Анжелика смотрела на уплывающие огни и пыталась понять, что с ней происходит. Разум шептал: «Остановись, тебе нужно домой, к сыну». Но тело, изголодавшееся по ласке, по мужской силе, по теплу, кричало громче. Внизу живота всё ещё пульсировало от возбуждения. — Куда мы едем? — спросила она тихо. — Ко мне. За город. Там никого нет. Дорога заняла около получаса. Николя гнал так, будто боялся, что она передумает. И был прав: за это время Анжелика тысячу раз передумала, но так и не решилась попросить развернуться. Когда машина свернула с трассы на лесную дорогу и в свете фар показался небольшой каменный дом, сердце бешено заколотилось. Николя заглушил мотор, открыл дверцу и подал руку. Она вышла. Воздух пах лесом и сыростью. — Идём. Он не спрашивал, не уговаривал — он вёл. И она шла будто привязанная. Внутри дома было тепло, пахло деревом и табаком. Николя зажёг свет в маленькой гостиной с диваном и камином. Молча подошёл, положил руки ей на плечи, развернул спиной и без лишних прелюдий провёл пальцами по молнии платья. Анжелика замерла. Молния послушно поползла вниз, обнажая спину. Она почувствовала, как его губы коснулись позвонков, и по коже побежали мурашки. Она вздрогнула — не от холода. — Только не здесь, — выдохнула она, сама не зная, почему просит об этом. Может, хотела отсрочить неизбежное. А может, наоборот — хотела, чтобы всё случилось по-настоящему. Николя усмехнулся ей в шею, подхватил на руки — легко, будто она ничего не весила, — и понёс в спальню. Он опустил её на широкую кровать. Свет из гостиной падал мягким полумраком. Анжелика смотрела на него снизу вверх и видела, как тяжело он дышит, как напряжены плечи. — Как я хочу тебя, — прошептал он, покрывая поцелуями её шею. — Я так долго мечтал о тебе. У Анжелики внутри всё горело. Волна желания накрыла с головой — потому что она забыла, каково это: чувствовать себя желанной. Одиночество — яд, который разъедает медленно, и сейчас ей казалось, что она готова заплатить любую цену, лишь бы этот яд отступил хоть на одну ночь. Он целовал её грудь, живот, спускаясь ниже, и каждое прикосновение отзывалось внизу живота тянущей сладкой болью. Анжелика не заметила, как выгнулась ему навстречу, как пальцы впились в его плечи. Она не хотела этого — и хотела одновременно. Тело предавало её с каждой секундой всё сильнее. Овладев ею, он на несколько секунд замер, затем начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, глубже, жёстче. Анжелика кусала губы, чтобы не стонать, но тело уже жило своей жизнью. Оно покорилось мужчине, впускало глубже, требовало больше. Она ненавидела себя за эту постыдную, животную жадность — и не могла остановиться. В какой-то момент поймала себя на том, что сама раздвигает бёдра шире, сама подаётся навстречу. Это было унизительно — и восхитительно одновременно. — Анжелика... — шептал он. Она открыла глаза и взглянула на него. В его взгляде было не просто желание — там было восхищение. Грубое, мужское, почти звериное. Он смотрел на её тело — на грудь, вздрагивающую при каждом толчке, на изгиб талии, на бёдра, которыми она, повинуясь ритму, обвила его бедра. — Ты даже не представляешь, как ты красива, — прохрипел он. — Такая... настоящая. И ты моя. Хоть на одну ночь. Моя. Когда всё закончилось, она прижалась к нему — усталая, но впервые за долгие месяцы чувствуя внутри тепло. Маленькое, хрупкое, опасное — но тепло. Под утро, когда усталость и желание утихли, она проснулась. Мужчина обнимал её во сне, и вдруг объятия стали чужими, тяжёлыми. Ей захотелось немедленно встать и уйти. В этот момент она поняла: то, что было между ней и Жоффреем, — это любовь. А это... просто секс. Способ забыться, утолить голод. И ничего больше. От этой мысли ей стало невыносимо больно. Она беззвучно заплакала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не разбудить Николя. Визуализацию и закулисье фанфика вы найдёте в Telegram:@angelique_joffrey (введите ник в поиск).