Глава 16. Право на будущее

На следующее утро Анжелика проснулась раньше Клода и, выйдя на кухню, с удивлением обнаружила, что в доме почти нет еды. Пустая хлебница, одинокая бутылка воды в холодильнике, банка горчицы, початая упаковка масла и кофе, которого хватило бы разве что на одну чашку. Это было так по писательски, что она невольно улыбнулась. Когда он вошёл на кухню, ещё сонный, с растрёпанными волосами и в мятой футболке, Анжелика только выразительно посмотрела на пустые полки. — Признаю вину, — сказал Клод, подняв руки. — Я не рассчитывал, что утром мне захочется производить впечатление примерного хозяина. — У тебя в доме можно жить, только если питаться вдохновением, — сухо заметила она. — Или доставкой, — тут же нашёлся он и потянулся за телефоном. — Что прикажете, мадам? Анжелика не стала возражать. — Мне круассан с шоколадом. И кофе. Крепкий. — А мне английский завтрак. Я после сегодняшней ночи с самой прекрасной женщиной Франции зверски голоден. Анжелика смутилась, и покачав головой, ушла в ванную комнату, пока он оформлял заказ. Горячая вода помогла ей окончательно проснуться. Стоя под душем, она поймала себя на неожиданной мысли: ей не хочется спешить домой. Это ощущение удивило её. С Николя всё было иначе — уже наутро после их первой ночи ей хотелось поскорее одеться, собраться, закрыться в своей привычной жизни и вернуть дистанцию. Здесь же, в квартире Клода, несмотря на творческий беспорядок и его вопиющее равнодушие к бытовой дисциплине, ей было спокойно. Приведя себя в порядок, Анжелика вышла в халате Клода, запахнув его потуже, и позвонила матери. Франсуаза ответила сразу. — Всё в порядке? — спросила Анжелика без предисловий. — В полном. Я уже отвела Флоримона в садик, — ответила мать. — Никто за нами не шёл, никто не крутился у дома. Можешь выдохнуть. Анжелика действительно выдохнула. За последние дни эта проверка стала почти ритуалом, без которого день не начинался. — Хорошо. Спасибо, мама. — И не забудь: вечером приедет Поль. С девушкой. Знакомить будет. Анжелика на секунду прикрыла глаза. Точно. Она совсем об этом забыла. — Да, помню… то есть теперь уже помню. Буду. Что-нибудь привезти? — Привези себя вовремя. — Буду вовремя. Когда завтрак привезли, они ели наспех, стоя у кухонной стойки. Клод рассказывал что-то о своей работе, перескакивая с темы на тему, Анжелика почти не слушала и думала о том, как странно быстро человек может войти в твоё утро — и как трудно потом понять, что именно он в нём значит. Позавтракав, Анжелика собралась, и Клод отвёз её к ресторану, у которого со вчерашнего вечера осталась её машина. Утро было прохладным и ясным; город уже проснулся, но улицы ещё не успели наполниться дневной суетой. Когда они вышли из машины Клода, он спросил: — Чем ты сегодня планируешь заниматься? Анжелика, заметив неподалёку вывеску супермаркета, вдруг вспомнила, что в офисе закончились кофейные зёрна. — Для начала зайду в магазин, куплю кофе. А то если Нинон заскочит и я не смогу угостить её капучино, будет скандал. Клод наигранно поморщился, изображая Нинон. Анжелика рассмеялась. В этот момент из супермаркета вышла девушка с полным пакетом продуктов. Она направилась к машине, припаркованной рядом с машиной Анжелики. Лицо девушки показалось Анжелике смутно знакомым. Пока та укладывала покупки на заднее сиденье, Анжелика пыталась вспомнить, где они могли встречаться. И только когда девушка подняла голову, Анжелика узнала Клару — сестру Франсуа Дегре. Клара, по-видимому, тоже узнала её сразу и заметно изменилась в лице, будто увидела не живого человека, а болезненное воспоминание. — Клара, доброе утро, — сказала Анжелика. Клод, всё ещё стоявший рядом, внимательно посмотрел на незнакомку. — Доброе утро, мадам де Пейрак, — ответила Клара. Анжелике показалось, что слова прозвучали слишком подчёркнуто. Скользнув взглядом по Клоду, Клара добавила: — Как поживаете? Анжелика почувствовала неловкость. Она слишком хорошо помнила, что Клара была когда-то влюблена в Жоффрея, и потому эта случайная встреча в присутствии другого мужчины выглядела особенно неудачно. Осторожно отстранившись от Клода, Анжелика произнесла: — Благодарю, всё хорошо. А вы? Рада видеть, что вы уже оправились. Клара натянуто улыбнулась: — Да, болезнь действительно отступила. Разговор становился всё более тягостным. — Простите, мы спешим. Передавайте привет брату, — сказала Анжелика. Они с Клодом направились к супермаркету, но им вслед неожиданно громко прозвучало: — Счастья вам, Анжелика. С вашим новым мужчиной! Анжелика вздрогнула. В этих словах не было ни тепла, ни искренности — только колкая вежливость, за которой угадывалась боль. Она ответила, не оборачиваясь: — И вам счастья, Клара. Лишь когда за ними закрылись двери супермаркета, Клод спросил: — Кто это был? — Сестра Франсуа Дегре, — ответила Анжелика, снимая с полки пачку кофе. — Он работает в Префектуре полиции Парижа. Клод хмыкнул: — Тогда понятно, откуда такой взгляд. Родство с полицейским редко украшает характер. Анжелика коротко усмехнулась, но промолчала. Они прошли ещё несколько шагов между полками. Потом Клод сказал уже серьёзнее: — Прости, что лезу не в своё дело, но, по-моему, эта Клара была настроена к тебе довольно враждебно. Вы что-то не поделили? Анжелика остановилась, посмотрела на него и с лёгкой, невесёлой усмешкой ответила: — Мужчину. Клод явно не ожидал такого ответа. — Серьёзно? — Более чем. Она положила кофе в корзину и продолжила уже ровнее: — Эта девушка была влюблена в моего мужа. Поэтому вряд ли у неё есть причины испытывать ко мне особую симпатию. Клод на мгновение онемел. — Теперь я понимаю, почему она так на меня смотрела. — Да, — тихо сказала Анжелика. — Думаю, она сразу поняла, что мы с тобой не просто друзья. Он хотел что-то добавить, но, взглянув на её лицо, передумал. Анжелика уже и сама пожалела, что сказала так прямо. Не потому, что это было неправдой, — ей просто с утра не хотелось снова вспоминать о старой боли. Но иначе объяснить поведение Клары было невозможно. Оставшуюся часть покупок они делали молча. Когда вышли из супермаркета, воздух показался Анжелике заметно холоднее, чем несколько минут назад. Она открыла заднюю дверь своей машины и положила пакеты на сиденье. Клод подошёл ближе. На этот раз в его лице не было выражения шутливости и привычной лёгкости. Он взял её за руку, поднёс к губам и тихо сказал: — Анжелика, спасибо тебе за эту ночь. За то, что ты была со мной. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Она подняла на него взгляд, уже догадываясь, что сейчас услышит. — Я не хочу, чтобы это осталось просто красивым вечером, — продолжил он. — Я хочу быть с тобой не только ночами. Не только урывками. Я хочу быть рядом по-настоящему. Всегда. Я люблю тебя. Анжелика замерла. Это прозвучало слишком скоро. Слишком прямо. Слишком всерьёз для утра, в котором она ещё не успела до конца разобраться даже в собственных мыслях. Она мягко сжала его руку. — Не торопи события, — сказала она. — И, пожалуйста, не произноси слов, в которых потом можешь усомниться. Клод нахмурился: — Я не сомневаюсь. Я действительно люблю тебя. — Возможно, тебе так кажется сейчас, — ответила она спокойно. — И мне очень хорошо с тобой, правда. Но такие слова не говорят в порыве. Их нужно не только почувствовать, но и выдержать временем. Он смотрел на неё с явным разочарованием, но не спорил. — Ты мне очень нравишься, Клод, — добавила она мягче. — Мне спокойно рядом с тобой. Легко. И это для меня очень много. Но любовь — слишком серьёзное слово, чтобы произносить его просто потому, что момент красивый. Несколько секунд он молчал, потом коротко кивнул. — Хорошо. Я тебя услышал. Он помог ей открыть дверцу машины. Анжелика села за руль, завела двигатель и, прежде чем тронуться, ещё раз посмотрела на него. Клод стоял возле автомобиля, засунув руки в карманы пальто, и уже не улыбался. Она уехала, чувствуя странную тяжесть. Утро, начавшееся почти безмятежно, снова напомнило ей, что прошлое не отпускает её ни на шаг. Оно ждало у супермаркета в лице Клары, проникало в разговоры, в паузы, в чужие взгляды. И даже теперь, когда рядом с ней появлялся новый мужчина, между ними всё равно стоял Жоффрей — невидимо, но неотступно. К обеду она уже сидела в офисе, пытаясь разгрести накопившиеся письма и согласовать публикацию двух материалов, но мысли упорно возвращались то к утренней встрече с Кларой, то к словам Клода. Когда зазвонил телефон и на экране высветилось имя Франсуа, она удивилась. — Рада тебя слышать, — сказала она, ответив на звонок. — Надеюсь, новости хорошие. — Настолько хорошие, насколько это вообще возможно в моей работе, — сухо ответил Дегре. — Мы нашли человека, который угрожал тебе во время суда над твоим мужем. И, возможно, он связан с убийством Терезы Ришар. Анжелика выпрямилась. — Возможно — это насколько? — Настолько, что мне нужно, чтобы ты приехала и посмотрела на него. — Я не видела его лица. Он был в капюшоне. — Я помню. Всё равно приезжай. Есть детали, которые нужно проверить. — Через полчаса буду. Дорога до префектуры заняла чуть больше обычного. Пока машина стояла на светофорах, Анжелика снова и снова вспоминала тот день, голос в темноте, собственный страх, суд, который отнял у неё мужа. Всё это прошлое по-прежнему жило в ней слишком близко, стоило только кому-то дотронуться до нужной нити. В коридоре префектуры пахло бумагой, кофе из автомата и чем-то металлическим — неуловимым запахом мест, где слишком часто говорят о чужих преступлениях. Дегре появился в конце коридора почти бесшумно — высокий, в тёмном пальто, собранный, как всегда. Рядом с ним спокойно шла Сорбона. Увидев Анжелику, собака чуть вильнула хвостом. Анжелика погладила ее, но эти нежности прервал серьезный голос Дегре. — Извини, задержался, — сказал Дегре. — Идём. Он провёл её в небольшую комнату с затемнённым стеклом. За стеклом была другая комната — пустой стол, два стула, лампа, слишком яркая для такого пространства. Через минуту туда ввели мужчину в наручниках. Молодой араб, видимо, мигрант, лет двадцати пяти или чуть старше, худой, с насторожённым, уже затравленным лицом. Анжелика посмотрела на него внимательно и сразу поняла: нет, этого человека она никогда прежде не видела. — Не знаю его, — тихо сказала она. Дегре кивнул, не сводя глаз с подозреваемого. — Подозреваемый, скажите что-нибудь, — произнёс он в микрофон. Мужчина нервно повёл плечами. — Что именно? И в ту же секунду Анжелика почувствовала, как внутри всё сжалось. Голос. Грубый, словно искусственно искажённый, будто человек нарочно ломал его, чтобы его нельзя было узнать. Именно таким голосом с ней говорил тот мужчина на улице, когда угрожал ей ножом. Анжелика медленно повернулась к Дегре. — Это он, — сказала она глухо. — Вернее, его голос. Тот человек тоже говорил так, будто специально менял голос. Но это точно он. Дегре внимательно посмотрел на неё: — Ты уверена? Она кивнула, чувствуя, как леденеют пальцы. — Да. Лицо я не видела. Но голос узнала сразу. Когда процедуру закончили и мужчину увели, Дегре отвёл Анжелику в свой кабинет. После повышения у него появилась отдельная комната — просторнее прежней, но такая же сдержанная: документы, компьютер, карта на стене, шкаф, два стула для посетителей, ни одной лишней детали. Даже здесь Франсуа умудрялся жить так, будто уют — это излишество. Он сел за стол и начал печатать показания. Анжелика молчала несколько секунд, потом спросила: — Он признался только в угрозах? — В угрозах — да. В остальном пока плавает. — А к убийству Терезы он причастен? Дегре оторвался от клавиатуры. — Следователь по делу очень хочет, чтобы был причастен. Тогда всё складывается быстро, удобно и красиво. Но я в это не верю. — Почему? — Потому что такие люди работают по поручениям. Запугать, проследить, передать, отвезти, забрать. Но убить, да еще и так жестоко, на такое он не способен просто физически. — То есть его наняли? — Разумеется. — И кто? — Мы раскручиваем цепочку. Есть посредник. Есть тот, кто дал деньги посреднику. Но тот, кто задумал всё с самого начала, пока в тени. Он договорил, распечатал протокол, протянул ей листы. Анжелика прочитала внимательно, поставила подпись и вернула бумаги. Возникла пауза. Она понимала: если уйдёт сейчас, ответа на свои личные вопросы уже не получит. — Я сегодня видела Клару, — сказала она как бы невзначай. — У супермаркета. Она выглядела хорошо. На лице Дегре ничего не дрогнуло, но в глазах мелькнула настороженность. — Ей действительно лучше. — Я рада. Он кивнул, и Анжелика, помедлив, решила сказать, что тревожило её сильнее всего. — Флоримона кто-то преследует. Дегре тут же поднял голову. — В каком смысле? — Несколько раз возле садика и рядом с домом он видел одного и того же мужчину. Сын говорит, что тот добрый. Один раз подал ему мяч, в другой — просто улыбнулся. Ничего агрессивного, но мне это не нравится. Франсуа откинулся на спинку стула, сцепил руки. — Флоримон точно говорит об одном и том же человеке? — Думаю, да. — Он пытался заговорить с ним? Подойти ближе? Увести? — Нет. Дегре ненадолго задумался. — Я поставлю наблюдение рядом с твоим домом и домом твоей матери. Анжелика нахмурилась. — Камеры? Уголок его рта чуть дрогнул. — Нет. Камеры — это, скорее, к Клоду Маре. У меня старомодные методы. Живые люди, которые умеют не попадаться на глаза. Её кольнуло раздражение. — А моё согласие тебя интересует? — Формально — да. Фактически — не особенно. — Другого ответа я не ожидала. Ты бы всё равно это сделал. Анжелика отвела взгляд. Возражать было бессмысленно. — И ещё, — добавил Дегре. — Постарайся в ближайшие дни не менять привычный маршрут. Если человек наблюдает, лучше дать ему ощущение, что всё идёт как обычно. — Ты говоришь так, будто уже знаешь, кто это. — Я говорю так, будто слишком давно работаю с людьми, которые любят чужих детей использовать как рычаг. Эта фраза повисла в воздухе тяжело и неприятно. Чтобы сбросить напряжение, Анжелика спросила: — А что с убийством Фонтенака? Или ты всё ещё собираешь улики размером с пыль? Дегре не обиделся. Он вообще редко реагировал на колкости. — Расследование идёт. — У тебя есть хотя бы версия? Он посмотрел на неё долгим взглядом — слишком долгим для простого ответа. — Это странное убийство, — сказал он наконец. — Его совершили не ради денег. И не из мести в прямом смысле. — А ради чего тогда? — Чтобы заставить страдать другого человека. Анжелика почувствовала, как внутри всё сжалось. — Кого? — Пока не знаю. Это было сказано спокойно, но она почему-то не поверила. Ей показалось, что Франсуа знает больше, чем говорит. Он встал, показывая, что разговор закончен. Проводил её до двери кабинета. Уже в коридоре, когда Анжелика собиралась идти к выходу, он вдруг окликнул её: — Анжелика. Она обернулась. — Будь осторожна. И никому сейчас не доверяй. Особенно тем, кому очень хочется верить. Он не стал пояснять, что имел в виду. Просто протянул ей руку. Она пожала её и вышла.

* * *

Вечером, забрав Флоримона из садика, Анжелика поехала к матери. По дороге сын без умолку рассказывал о том, как они лепили корабль из пластилина, как Поль однажды обещал научить его кататься на большом велосипеде и как бабушка, наверное, снова приготовила «тот самый пирог». Его детская уверенность в простых вещах действовала на Анжелику лучше любого лекарства. Когда она вошла в дом, Поль уже был там — вместе с девушкой. Клэр оказалась совсем юной, тонкой, светловолосой, с большими тревожными глазами. Ей едва ли было больше восемнадцати. Она сидела прямо, положив руки на колени, словно пришла не знакомиться с семьёй жениха, а сдавать экзамен. И Анжелика почти сразу заметила, под свободным платьем уже намечался живот. Она всё поняла прежде, чем брат заговорил. Поль нервничал. Это было видно по тому, как он всё время поправлял вилку, пил воду, говорил чуть громче обычного и никак не мог перейти к главному. Наконец, собравшись, он выпалил: — Мы с Клэр ждём ребёнка. И хотим пожениться. Франсуаза ахнула и машинально прижала руку к груди. — Поль… Господи… Так рано… Вы хоть понимаете, что это не игра? Клэр побледнела ещё сильнее. Поль упрямо выпрямился. — Понимаем. — Понимаете? — переспросила Франсуаза. — А на что вы жить собираетесь? Где? На одной любви семью не поднимешь. Анжелика посмотрела на брата. В его лице было столько ещё мальчишеского и вместе с тем такая решимость, что ей стало больно и тепло одновременно. Да, он поторопился. Да, он влез во взрослую жизнь раньше срока. Но теперь он, по крайней мере, не прятался. — Мама, — мягко сказала она, — поздно воспитывать там, где уже нужно помогать. Раз уж всё случилось, давайте думать, как сделать это началом нормальной жизни. Франсуаза всплеснула руками, но промолчала. Анжелика повернулась к Клэр и улыбнулась ей уже теплее: — Я рада, что ты пришла. И рада, что Поль не сбежал от ответственности. Девушка улыбнулась в ответ — робко, почти благодарно. Разговор постепенно выровнялся. Выяснилось, что свадьбу они хотят тихую, без пышности. Что жить пока собираются в арендованной квартире Поля. Что Поль работает вечерами и по выходным, но денег не хватает. Клэр учится и боится больше всего не родов, не брака, а того, что все решат: она всё испортила. За столом становилось всё меньше напряжения и всё больше обычного семейного шума. Флоримон залез Полю на колени, требуя показать фотографии машины, о которой дядя обещал ему рассказывать. Франсуаза уже не ругала, а задавала практические вопросы. Клэр расслабилась настолько, что даже сама предложила помочь убрать со стола. Именно тогда, глядя на них, Анжелика с неожиданной ясностью поняла сразу несколько вещей. Во-первых, Поль всё ещё был для неё не просто младшим братом, а человеком, которого она слишком долго считала «как-нибудь справится». Во-вторых, её собственная жизнь настолько закрутилась вокруг страха, смерти, расследований и выживания, что Анжелика почти утратила привычку думать о будущем как о чём-то мирном. И, в-третьих, у неё были деньги — реальные, серьёзные деньги, — а жила она до сих пор так, будто всё ещё обязана экономить на себе и откладывать любую устойчивость на потом. Квартира для Поля. Мысль пришла резко, без подготовки — и сразу легла на место. Не как каприз, а как решение. А вслед за ней — другая, почти стыдная: она сама всё ещё жила в съёмной квартире. Не потому, что не могла позволить себе другую жизнь. А потому, что всё время откладывала её, будто не имела права устраиваться надолго в мире, который однажды уже отнял у неё слишком много. Пока Анжелика помогала матери на кухне, Флоримон уснул в гостиной на диване. Лицо у малыша во сне было таким безмятежным, что будить его не поднялась рука. — Оставайтесь, — сказала Франсуаза. — Куда вы сейчас пойдёте? Анжелика кивнула. Она перенесла Флоримона в спальню, укрыла. Потом они долго сидели с матерью на кухне при приглушённом свете, уже без гостей. Говорили о мелочах: о ценах, садике, о том, какой пирог лучше испечь в выходные, о том, что Полю давно пора научиться думать не только сердцем. Эти разговоры были ничем не примечательны — и потому драгоценны. Анжелика слушала мать и думала, что именно ради такого и строят жизнь: не ради больших слов, не ради красивых сцен, а ради возможности однажды вечером сидеть на кухне с близким человеком и знать, что в этом мире у тебя всё-таки есть дом. Когда Франсуаза ушла спать, Анжелика ещё какое-то время не могла заставить себя встать из-за стола. Потом налила себе воды и подошла к окну. Именно в этот вечер она поняла, куда вложит свои сбережения. И с уверенностью подумала: Жоффрей бы её обязательно поддержал. Визуализацию и закулисье фанфика вы найдёте в Telegram:@angelique_joffrey (введите ник в поиск) или в группе ВК -https://vk.ru/club236758313