Глава 18. Цена доверия

Сентябрь - октябрь 2021 После того вечера, когда Жоффрей увидел Анжелику с другим мужчиной, он оставил попытки встретиться с ней и с сыном. Жоффрей не позволял себе ни ревности, ни обиды. Это было бы слишком легко и слишком несправедливо. Он сам однажды вычеркнул себя из жизни Анжелики, заставил её поверить в потерю, поставил между ними смерть, тюрьму, страх и годы. Какое право он имел теперь требовать, чтобы она всё ещё жила в ожидании его? Никакого. И всё же боль от этого понимания была почти физической. Он не проиграл сопернику. Не проиграл другому мужчине. Он проиграл времени — и тому собственному решению, которое когда-то считал единственно правильным. Кем бы ни был тот молодой человек, обнимавший Анжелику у подъезда, он стал частью её новой жизни. В серьёзности их отношений Жоффрей убедился окончательно после того, как Клара рассказала ему о случайной встрече возле супермаркета. Она подробно описала, как мужчина поправлял воротник пальто Анжелики и как та, смеясь, опиралась на его руку. Жоффрей слушал молча, но внутри всё оборвалось. Это был не мимолётный кавалер. Во Франции его больше ничего не держало, кроме одного — долга перед Кларой. Эта девушка любила его чистой, искренней любовью, и он не знал, как поступить. Он мог бы увезти её с собой не как любовницу, а как друга. Но он не хотел, чтобы Клара страдала, ведь обещать ей верность он не мог. Жоффрей де Пейрак уже никогда не станет прежним ловеласом, но он был реалистом и понимал: если он решил забыть Анжелику, в его жизни могут появиться другие женщины. Клара заслуживала настоящей любви, а не роли сиделки при беглеце. Он должен оставить её, чтобы она встретила достойного мужчину. До последнего Жоффрей держал свой отъезд в тайне. О нём знал только Хауэр. Но Клара, видимо, догадывалась — она несколько раз ловила обрывки его телефонных разговоров, но ни о чём не спрашивала. Однако избегать этого разговора дальше стало невозможно. За пять дней до отъезда он пришёл к ней вечером. Клара ждала его. Жоффрей уже выглядел совсем иначе, чем в первый день, когда переступил порог её квартиры. Дорогой костюм, гладко выбритое лицо, аккуратно подстриженные волосы — перед ней стоял прежний де Пейрак, элегантный, собранный. Настоящий аристократ. На ней же был простой светлый свитер, волосы собраны наспех, без той зеркальной аккуратности, к которой она обычно прибегала, чтобы скрыть волнение. Он словно пришёл из другого мира. В квартире пахло чаем, книгами и чем-то тёплым, яблочным. — Проходи, — тихо сказала Клара. Он вошёл, не снимая пальто, и несколько секунд просто стоял посреди комнаты, будто собираясь с мыслями. Клара не торопила. Она понимала: он приехал попрощаться. Наконец он произнёс: — Клара, я пришёл сообщить, что уезжаю. Она стояла к нему спиной, чтобы он не видел, как дрожат её руки. — Надолго? — Да. Возможно, навсегда. Клара взялась за спинку стула, чтобы не упасть. — Это уже решено? — спросила она. — Да. Всё, что нужно для выезда, готово. Вылет в понедельник. — Значит, ты пришёл попрощаться. Жоффрей ответил не сразу. — Да. И не только. Он вынул из внутреннего кармана плотный конверт и положил его на стол перед ней. — Здесь деньги. Достаточно, чтобы ты могла спокойно жить, переехать, если захочешь, и не зависеть ни от кого в ближайшие месяцы. Внутри — номер человека, через которого ты сможешь связаться со мной, если понадобится помощь. По крайней мере до тех пор, пока я не смогу выходить на связь напрямую. Клара не притронулась к конверту. Она посмотрела на Жоффрея — и он увидел, как слёзы блестят в её глазах. — Ты всё заранее подготовил, — сказала она как можно спокойнее. Он молчал. — И что дальше? — прервала она затянувшееся молчание. — Ты отдашь мне деньги, скажешь, что благодарен, и исчезнешь? Голос у неё задрожал. — Я не могу сделать вид, что меня не касается то, что уже произошло, — ответил Жоффрей. — Ты слишком много знаешь. И слишком многим рискнула из-за меня. Я обязан хотя бы отблагодарить тебя. Она села на диван, откинулась на спинку и несколько секунд смотрела в окно, за которым темнел парижский вечер. — Знаешь, — сказала она наконец, — если бы это был кто-то другой, я бы, наверное, даже оценила. Деньги, защита, аккуратно закрытый долг. Всё очень правильно. Очень по-мужски. Очень… благородно. На последнем слове она всё же не удержалась от горькой интонации. Жоффрей чуть нахмурился. — Клара… — Нет, дай мне договорить. — Она покачала головой. — Ты всё делаешь правильно. Вот только во всём этом есть одна проблема. — Какая? Теперь она посмотрела на него прямо. — Ты уже решил за меня. Жоффрей не ответил. Клара перевела взгляд на конверт, потом снова на него. — Ты решил, что мне будет достаточно денег, адреса и безопасного исчезновения. Решил, что меня можно таким образом убрать из своей жизни. Он хотел возразить, но она продолжила, не давая вставить ни слова: — Я знаю, ты мне ничего не обещал. Я знала, во что ввязываюсь. Да, ты никого не обманывал. Но сейчас ты снова поступаешь так, будто только у тебя есть право решать, что будет дальше. Жоффрей опустил взгляд. — Мне не нужен твой откуп, — сказала она уже тише. — Даже если он щедрый. — Это не откуп. — Тогда не оставляй меня здесь. Тишина, наступившая после этих слов, была такой плотной, что стало слышно, как на кухне тикают часы. Жоффрей медленно поднял голову. — Что ты сказала? — Я сказала: не оставляй меня здесь. — Теперь её голос был почти спокойным, словно, произнеся вслух то, чего боялась, она вдруг перестала бояться. — Если ты всё равно считаешь, что отвечаешь за меня, возьми меня с собой. Жоффрей смотрел на неё неподвижно. — Клара, ты не понимаешь, о чём просишь. — Да, — тихо сказала она. — Я как раз прекрасно понимаю. Она встала, подошла к окну, провела пальцем по холодному стеклу и продолжила, не оборачиваясь: — Ты думаешь, я хочу красивую роль рядом с тобой? Или надеюсь, что в другой стране всё вдруг станет иначе? Нет, Жоффрей. Я не девочка и не идиотка. Я знаю, что ты меня не любишь так, как я люблю тебя. Знаю, что мне никогда не стать твоей женой. И всё равно говорю это. Он слушал молча, потому что любой ответ сейчас прозвучал бы жестоко. Клара обернулась. — Мне не нужны твои деньги как прощальный подарок. Не нужна безопасная клетка, в которой я буду сидеть и делать вид, что когда-то не спасала тебе жизнь. Если ты уезжаешь — возьми меня с собой. Не как женщину, которой ты что-то пообещал. Как человека, который может быть тебе нужен. Как друга. Я ведь доказала, что умею молчать. Я буду полезной, Жоффрей. Куда более полезной тебе там, чем здесь, с конвертом на столе. Жоффрей медленно выдохнул. — Я не могу обещать тебе любовь, — сказал он наконец. — И не стану делать вид, будто всё между нами будет по-другому. — Я и не прошу любви, — ответила Клара. — А что просишь? Она чуть улыбнулась. Улыбкой человека, который уже всё поставил на кон. — Не вычёркивай меня из своей жизни так же, как вычеркнул себя из жизни других. Эти слова ударили в самую точку. Жоффрей подошёл к ней ближе. — Если ты поедешь, это не будет лёгкой жизнью, — сказал он. — Другая страна. Другой язык, обычаи, люди. Мне проще — я знаю язык, культуру. Тебе же будет сложно. Ты можешь затосковать по родине. По брату. Клара улыбнулась сквозь слёзы: — Но я же не беженка. В любой момент могу вернуться. И к брату приезжать, и он ко мне. Она подошла к нему очень близко и пристально посмотрела в глаза снизу вверх. — Жоффрей, неужели ты не понимаешь? Здесь у меня нет будущего. А рядом с тобой я могу найти себя. Возможно, даже выйду замуж за кого-нибудь. Лучше такая жизнь, чем скучная и однообразная. Несколько секунд они молчали. Потом Жоффрей взял конверт со стола и протянул его Кларе. — В таком случае, — произнёс он, — считай, что это затраты на сборы. Я улетаю через пять дней. Тебе лететь со мной одним рейсом опасно. Возьми билет на рейс, вылетающий в Абу-Даби через десять дней. И не говори никому, кроме брата, куда летишь. Он тебя отпустит? Клара улыбнулась. — Не волнуйся, он, конечно, поругается, но он знает: если я приняла решение, меня не остановить. Реакция Дегре была соответствующе резкой. Он ходил по кухне, отчитывая Жоффрея и Клару, как маленьких детей. — Ты с ума сошла, Клара! Это безрассудно — ехать в другую страну, да ещё и с человеком, который сам не знает, что его ждёт. Потом, обратившись к Жоффрею, выпалил в гневе: — Зачем вы это делаете? Вы ведь сами не знаете, что вас там ждёт! Как вы можете ручаться за другого человека? — Я не уезжаю в неизвестность. У меня есть конкретный план действий и надёжный человек, который ни разу не был замечен во лжи. Если Осман сказал, что всё организовал, значит, так оно и есть. — Клара, — тихо сказал Жоффрей, — выйди, пожалуйста, на минуту. Мне нужно поговорить с Франсуа наедине. Она посмотрела сначала на него, потом на брата, поняла, что спорить бесполезно, и молча поднялась. — Я пройдусь с Сорбоной, — сказала она коротко и вышла. Дверь закрылась. Дегре сразу заговорил первым: — Только не надо убеждать меня, что это хорошая идея. — Я и не собираюсь, — спокойно ответил Жоффрей. — Просто хочу, чтобы ты не мешал ей сделать собственный выбор. Франсуа усмехнулся: — Выбор? Ты увозишь мою сестру за тысячи километров, и это, по-твоему, выбор? — Да, — твёрдо сказал Жоффрей. — Потому что я не тащу её силой и не лгу ей. Я сказал правду. Здесь у неё Париж, работа, привычная жизнь и ты. Там — другой мир и шанс увидеть жизнь шире, чем она видела до сих пор. Я не хочу, чтобы она осталась здесь только потому, что тебе так спокойнее. — А если ты сломаешь ей жизнь? — Тогда это будет на моей совести, — ответил Жоффрей. — В любом случае, ты не вправе решать за неё. Дегре несколько секунд молчал, потом спросил уже тише: — Ты правда считаешь, что там ей будет лучше? — Я считаю, что там у неё хотя бы будет шанс. Здесь останется только та же жизнь, что была до меня. А после всего, что случилось, это уже не жизнь, а ожидание. Дегре отвернулся к окну, тяжело выдохнул и наконец кивнул: — Хорошо. Я не буду мешать. Потом помолчал и добавил, не глядя на Пейрака: — Но скажи мне одну вещь. Если бы с тобой поехала Анжелика — ты бы взял Клару? Жоффрей ответил не сразу. — Нет, — сказал он наконец. — Не взял бы. Потому что это было бы жестоко по отношению к ней. Дегре кивнул с горькой усмешкой: — Вот это я и хотел услышать. Жоффрей выдержал его взгляд. — Это ничего не меняет. Клару я всё равно не имею права оставить здесь после всего, что она для меня сделала. Не как замену. Не как утешение. А как человека, за которого я отвечаю. Дегре долго смотрел на него, потом произнёс устало: — Чёрт бы тебя побрал, Пейрак. Ты умеешь говорить так, что хочется ударить тебя и одновременно согласиться. — Тогда просто согласись, — тихо ответил Жоффрей. Дегре подошёл ближе и уже совсем другим тоном, без иронии, сказал: — Я согласился. Но послушай меня внимательно. Если ты её обидишь — где бы вы ни были, в Абу-Даби, в пустыне, на краю света, — я тебя найду. И тогда тебе не помогут ни твои деньги, ни твой ум, ни твои новые документы. Ты меня понял? Жоффрей встретил его взгляд спокойно. — Понял. — Вот и хорошо, — коротко сказал Дегре. — А теперь позови Клару. Пока я не передумал.

* * *

Оставшиеся дни Жоффрей провёл в почти болезненной собранности. Он ещё дважды связывался с людьми Османа, подтверждал маршрут, уточнял детали прибытия и менял последние мелочи в легенде, под которой должен был вылететь из Франции. Всё было просчитано так, чтобы не тянуть за собой шлейф. Клара должна была выехать позже — другим маршрутом, другим рейсом, в другой день. Так было безопаснее для неё. Для него. В аэропорт он приехал за три часа до вылета. Осеннее утро только начинало сереть, полосы света дрожали на мокром асфальте, воздух был холодным и пустым. Всё было подготовлено слишком хорошо, чтобы Жоффрей позволил себе суетиться: билет в бизнес-класс, безупречные документы на чужое имя, продуманный маршрут, багаж. Осман и его люди сработали так, как и должны были работать люди его уровня, — быстро, точно и без лишнего шума. Формально Жоффрей был просто одним из состоятельных пассажиров, летящих утренним рейсом. Регистрация прошла легко. На фото в документе он выглядел моложе и с волосами до плеч. Это было сделано специально, чтобы сходство было не стопроцентным. Сотрудница за стойкой выдала посадочный и пожелала приятного полёта. Жоффрей уже направлялся в сторону зоны вылета, когда заметил у одной из стоек двоих мужчин. Он увидел их не сразу. Сначала просто отметил краем глаза, что один из них держит в руке фотографию. Потом взгляд скользнул по лицу на снимке — и внутри неприятно, холодно дрогнуло. На фотографии был он. Жоффрей не остановился, лишь слегка ускорил шаг. В голове лихорадочно пронеслось: кто навёл на след? Об отъезде знали только Клара, Дегре и Хауэр. Эти люди не могли предать — по крайней мере, сознательно. В этот самый момент рядом с ним двое мужчин в дорогих тёмных костюмах остановились у стойки и о чём-то быстро заговорили по-арабски, явно раздражённые. Один из них никак не мог понять объявление о проходе для премиальных пассажиров и решил, что сотрудница говорит слишком быстро. Жоффрей услышал обрывок фразы — и его осенило. Его преследователи ищут одинокого пассажира-европейца. Значит, нужно идти на посадку в компании. Он подошёл к тем самым арабским пассажирам и на безупречном арабском языке, коротко объяснил, куда им нужно пройти, и предложил сопроводить их, так как летит тем же рейсом. Мужчины благодарно кивнули, и уже через секунду все трое шли к отдельному входу для бизнес-пассажиров. Один из арабов даже на ходу что-то сказал Жоффрею с лёгкой улыбкой, и тот ответил так же естественно , будто знал его много лет. Именно в этот момент двое с фотографией подняли головы. Один из них явно увидел Жоффрея. Взгляд даже задержался на нём на секунду дольше, чем следовало. Но потом скользнул дальше. Жоффрей понял: трюк сработал. Его приняли не за французского беглеца, а за спокойного, элегантно одетого пассажира, уверенно говорящего по-арабски и улетающего в сопровождении двух солидных спутников. Он прошёл дальше, не оглядываясь. Лишь когда двери бизнес-лаунджа закрылись за его спиной, Пейрак позволил себе выдохнуть. Значит, его действительно искали. И если бы не случайный разговор на знакомом языке, всё могло закончиться иначе. Когда самолёт оторвался от земли, Жоффрей не сразу поверил, что это произошло. Франция медленно уходила вниз — в серое утро, в полосы дождя на стекле, в огни терминала, в ту жизнь, где он когда-то был Жоффреем де Пейраком и потом потерял всё. Слишком долго ему казалось, что эта страна уже не отпустит его никогда: ни живым, ни мёртвым, ни под собственным именем, ни под чужим. И всё же она осталась внизу. Ему удалось. Жоффрей откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Внутри не было радости — только тяжёлая, почти болезненная пустота человека, который вырвался из клетки, но не знает, что именно осталось у него в руках, кроме самой возможности идти дальше. Перед глазами почему-то сразу возник Флоримон. Сердце сжалось. Он уезжал не только из страны. Он уезжал от сына — пусть теперь и с надеждой когда-нибудь стать для него не призраком, а человеком из плоти и крови. Потом пришла мысль об Анжелике. Он не пытался обманывать себя. То, что он увидел у подъезда, было достаточно ясно. Она жила дальше. И если в её жизни действительно появился другой мужчина — а Жоффрей теперь был в этом уверен, — значит, он больше не имел права врываться туда со своей запоздалой правдой, любовью и слишком поздним будущим. Эта мысль резала, но он не отгонял её. Пусть так. Пусть сейчас она будет свободна от него — хотя бы ценой его собственного молчания. О возвращении он запретил себе думать. Сейчас у него была только одна задача: подняться, снова стать человеком, способным что-то дать, а не только отнимать у тех, кого любит. Всё остальное подождёт. Самолёт набирал высоту. И, глядя в серое небо за иллюминатором, Жоффрей подумал: «Теперь только вперёд».

* * *

Клара застегнула маленький дорожный чемодан и на несколько секунд задержала руку на замке. В квартире было тихо. На кухонном столе осталась недопитая чашка кофе, рядом — паспорт, билет и плотный конверт с деньгами. Она так и не распечатала его. Самолёт до ОАЭ вылетал через четыре часа, и Клара решила выйти из дома пораньше — чтобы не опоздать из-за утренних парижских пробок. Дегре собирался сам отвезти сестру в аэропорт, но утром его срочно вызвали на место преступления — поступил вызов об убийстве. Он позвонил, извинился. Клара расстроилась, хотя они виделись накануне. Но сейчас для неё было важнее предвкушение встречи с Жоффреем и новая жизнь. В их новой жизни не будет его жены. Клара была уверена: она завоюет этого неприступного мужчину. Не сразу, но завоюет — терпением, верностью, той силой, которую он уже в ней заметил. Телефон коротко завибрировал. Сообщение от службы такси: «Ваш водитель будет через 7 минут». Клара убрала паспорт, билет и деньги во внутренний карман сумки. Надела пальто, оглядела квартиру и выключила свет в прихожей. Ей хотелось уйти быстро, без последнего взгляда, без слабости. Но у самой двери она всё-таки остановилась. Здесь она болела. Здесь училась заново жить. Здесь однажды открыла дверь человеку, которого весь мир считал мёртвым. — Прощай, — сказала она пустым стенам и тихо закрыла дверь. На улице было сыро. Париж уже проснулся — машины, мокрый асфальт, серые фасады. Она спустилась по лестнице и вышла во двор с чемоданом в руке. У подъезда стоял мужчина. Клара узнала его не сразу. Сначала — куртку, небрежную позу, нервное движение пальцев. Потом лицо. Лоран. Её первая любовь. Тот, кто бросил её, когда она заболела. Она остановилась. Он выглядел хуже, чем в её памяти: осунувшийся, с мешками под глазами. Взгляд бегал, губы были плотно сжаты, словно он заранее готовился к ссоре. — Клара, — сказал он. — Что ты здесь делаешь? — Хотел поговорить. — Ты выбрал неудачное время. Я спешу. Она попыталась обойти его, но Лоран шагнул следом. — Значит, правда? Ты уезжаешь? — Он оглядел её чемодан. Клара остановилась. — Ты следишь за мной? — Не льсти себе. Я видел тебя вчера у аптеки, потом у обменника. Сегодня — с чемоданом. Трудно не сложить два и два. — И что тебе нужно? — Поговорить. — Мы всё сказали друг другу несколько лет назад. Она попыталась обойти его, но он снова шагнул следом. — Клара, я не знал, что всё будет так. Она медленно повернулась. — Ты не знал, что болезнь — это страшно? Или не знал, что я замечу, как ты исчез? Он побледнел. — Ты думаешь, мне было легко? — Лоран, я умирала. Эти слова ударили его сильнее, чем крик. На секунду ему стало стыдно, но стыд быстро перешёл в злость. — А теперь ты жива, — сказал он. — И, похоже, прекрасно справляешься. — Без тебя — да. Он усмехнулся. — Ты стала дерзкой. — Я просто научилась говорить правду. Она снова двинулась к выходу со двора, но он схватил её за руку. Клара резко вырвалась. Сумка соскользнула с плеча, ударилась о камень, молния разошлась. Изнутри выпали паспорт, упаковка таблеток от головной боли и конверт. Несколько крупных купюр легли на мокрый асфальт. Лоран замер. Клара тоже посмотрела на деньги, но не бросилась их поднимать. Сейчас ей нужно было только одно: чтобы он оставил её в покое. Если для этого придётся откупиться — что же. Он наклонился первым. Поднял одну купюру, потом вторую. Клара молчала. — Забирай, — сказала она. Он поднял на неё глаза, не сразу поняв. — Что? — Забирай, если тебе от этого станет легче. На его лице мелькнуло что-то болезненное. Ему хотелось, чтобы она закричала, вцепилась, обозвала его. Тогда он мог бы злиться. Тогда всё было бы проще. Но Клара просто смотрела на него с холодным разочарованием. Лоран резко сунул деньги в карман. — Лети куда хочешь. Он развернулся и пошёл к арке. Быстро, почти бегом, будто боялся, что она всё-таки окликнет. Клара не окликнула. Она медленно подняла паспорт, таюлетки и мокрый конверт. Руки дрожали — не от страха, от гадливости. Часть денег, оставшихся внутри, она убрала обратно в сумку, застегнула молнию и быстрым шагом направилась к месту, где должно было ждать такси. — Мадемуазель Дегре? Голос раздался сбоку, из тени служебного прохода. Клара резко обернулась. Мужчина стоял у стены в тёмной куртке и кепке с низко опущенным козырьком. Лица почти не было видно, только нижняя часть — рот с плотно сжатыми губами, гладко выбритый подбородок Он держался уверенно, без суеты. — Кто вы? — От месье Пейрака. Сердце Клары забилось сильнее. — Я вызвала такси. — Знаю. Машину пришлось сменить. У главного входа небезопасно. Она не двинулась с места. — Почему небезопасно? — Вас могут выследить. Если вы хотите покинуть Францию и встретиться с месье де Пейраком в условленном месте, вам лучше довериться мне. Клара колебалась секунду, не больше. Жоффрей действительно не предупреждал о таком человеке. Но этот мужчина слишком много знал. Позвонить Жоффрею она не могла — прямой связи пока не было. Он лишь однажды позвонил ей с разового номера, который тут же стал недоступен, и коротко сказал: «Я добрался. Вылетай следом». Но Клара почему-то доверилась этому незнакомцу. Она шагнула к служебному проходу. — Где машина? — За углом. Мужчина пошёл первым. Клара — следом, крепко прижимая сумку к груди. Проход между домами был узким и сырым. Старые стены пахли мокрым камнем, мусорные баки — прелыми листьями. Отсюда почти не было видно улицы. Только полоска серого неба над головой и тусклый свет, не достающий до дальнего угла. Она остановилась. — Здесь нет машины. Мужчина тоже остановился. И в этой короткой паузе Клара всё поняла. Холодок страха пробежал по спине. Она резко отступила, но он уже повернулся к ней. Движение было быстрым, точным, без лишней злости — профессиональным. Она не успела крикнуть. Чемодан выпал из её руки и глухо ударился о мокрый камень. — Кто вы? — прошептала она. Мужчина не ответил. Вместо этого он шагнул вперёд. Клара попыталась достать телефон, но пальцы не слушались. Мужчина перехватил её руку. Она рванулась, ударила его сумкой. На мгновение ей удалось вырваться. — Помо… Крик оборвался. Тяжёлая ладонь зажала рот, одновременно что-то острое кольнуло шею. Клара почувствовала, как мышцы наливаются свинцовой тяжестью, язык немеет, а мир начинает расплываться в тёмных кругах. Человек в кепке ловко подхватил обмякшее тело, быстро оттащил его в густые кусты у стены дома и опустил на землю, закинув чемодан и сумку следом, предварительно забрав деньги из конверта. Сам скрылся в проходе, даже не оглянувшись. В Абу-Даби Жоффрей встречал вечер у окна гостиничного номера. Он ждал звонка от человека, который должен был встретить Клару в аэропорту. Звонок раздался только через два часа, после того. как её рейс приземлился. — Месье, девушки нет на борту. Жоффрей не встревожился сразу. Решил, что Клара опоздала. Он ждал её на следующем рейсе. Однако следующим рейсом она тоже не прилетела. Неужели передумала? — думал он. Он несколько раз звонил на ее номер, но он был недоступен. Только спустя три дня, на его электронную почту пришло письмо от Хауэра. «Клару убили. Нашли в кустах у её дома. Жоффрей, мне очень жаль». Жоффрей понял: она погибла из-за него. И крест этот — неотмолимый, пожизненный — лёг на его плечи с такой тяжестью, будто сам воздух стал свинцовым. Визуализацию и закулисье фанфика вы найдёте в Telegram:@angelique_joffrey (введите ник в поиск) или в группе ВК -https://vk.ru/club236758313