Глава 23. Опасное приглашение

Авторское примечание: Эта глава написана в жанре альтернативной художественной реальности. Реальные публичные фигуры здесь существуют как персонажи вымышленного сюжета; их личные разговоры, поступки, чувства и обстоятельства являются исключительно авторской фантазией. Глава 23 В день интервью Анжелика готовилась не только к вопросам. Это раздражало её саму, но отрицать было бессмысленно. Она несколько раз перечитала список тем, проверила диктофон, снова просмотрела последние заявления Елисейского дворца, а потом неожиданно долго стояла перед раскрытым шкафом, не зная, какое платье выбрать. Наряд требовался особый: не слишком строгий, но и без намёка на откровенность. Достаточно элегантный, чтобы чувствовать себя уверенно, и достаточно сдержанный, чтобы выглядеть профессионально. В конце концов выбор пал на закрытое тёмно-синее платье без лишней выразительности, но безупречно сидящее по фигуре. Оно не привлекало внимания нарочито, зато подчёркивало осанку, линию плеч, тонкую талию. Поверх — короткий жакет, чтобы образ оставался деловым. Никаких ярких украшений. Только маленькие серьги, часы и тонкое кольцо, которое она почти машинально провернула на пальце. К Елисейскому дворцу она подъехала раньше назначенного времени. Не потому, что боялась опоздать. Скорее потому, что не могла больше сидеть в редакции и делать вид, будто всё идёт своим чередом. Мысли постоянно возвращались к одному и тому же: через несколько часов она будет сидеть напротив президента Французской Республики. Когда машина остановилась, и Анжелика взглянула на величественный фасад дворца, ей внезапно захотелось уехать. Она поняла, что не готова. Можно было подготовить темы, изучить выступления, поднять архив заявлений, найти слабые места в формулировках. Но нельзя было заранее подготовиться к тому, что человек, занимающий самую высокую должность в стране, вдруг захочет видеть именно её — и она не будет понимать, где заканчивается профессиональный интерес и начинается личный. У ворот её встретили сотрудники службы безопасности. Всё было предельно вежливо, быстро и профессионально. Проверка удостоверения личности, пресс-карты, аккредитационного письма, сумки; телефон — в отдельный контейнер, затем проход через рамку. Один из охранников попросил включить диктофон, затем выключить, чтобы убедиться, что устройство не несёт в себе никакой иной угрозы, кроме записи голоса. Анжелика прошла вслед за сотрудником протокола по коридору, где всё казалось одновременно живым и музейным: высокие двери, золочёные детали, старый паркет, мягкий свет люстр. В этих стенах было слишком много истории, чтобы человек чувствовал себя свободно. Здесь даже шаги звучали осторожнее. Её провели в небольшой салон, где уже ждали двое сотрудников пресс-службы и мужчина, который представился Адриеном Лавалем. Это был человек лет сорока, с изысканой манерой говорить и внимательным взглядом, присущим тем, кто привык слышать больше, чем им говорят. — Мадам де Пейрак, благодарю, что приехали, — сказал он, пожимая ей руку. — Президент задерживается на несколько минут. Небольшое совещание. — Конечно. — Формат остаётся прежним: сорок пять минут беседы. Аудиозапись с вашей стороны разрешена. Наш фотограф сделает несколько кадров в начале и в конце. Текст после подготовки направляете нам только на фактическое согласование. Анжелика кивнула и села в кресло у низкого столика, на которое ей указал Лаваль. Перед ней поставили стакан воды. Она поблагодарила, но пить не стала. В горле пересохло, однако она не потянулась к стакану. Ей не хотелось, чтобы кто-то заметил, как дрожат пальцы. На стене негромко тикали часы. С каждой минутой напряжение становилось плотнее. Анжелика снова и снова пробегала глазами по вопросам, хотя уже знала их наизусть. Наконец дверь открылась. Вошёл президент — без сопровождения. Все в комнате поднялись. Анжелика тоже встала. Макрон был в тёмном костюме и галстуке, с той привычной собранностью человека, каждый жест которого давно стал частью публичного образа. Он оглядел присутствующих и задержал взгляд на журналистке. По спине Анжелики пробежала дрожь. — Мадам де Пейрак, — сказал он, подходя ближе. — Рад нашей новой встрече. Он пожал ей руку. Его ладонь была тёплой и сухой. — Господин президент, благодарю вас за приглашение, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он чуть наклонил голову. — Надеюсь, мы не доставили вам слишком много неудобств. — Что вы, для меня это огромная честь. — Анжелика почувствовала, как заливается краской. Она не привыкла лукавить, но ситуация вынуждала к светской учтивости. Президент улыбнулся, и фотограф попросил их встать ближе к столу для нескольких кадров. Всё происходило быстро: вспышка, ещё одна, просьба немного повернуться. Анжелика держалась спокойно, но чувствовала, как сильно бьётся сердце. Макрон стоял рядом — насколько позволял протокол, — но само его присутствие странно сбивало дыхание. Потом они сели друг напротив друга. Сотрудники разместились чуть в стороне. Лаваль занял место у стены и раскрыл папку. На столе между Анжеликой и президентом лежал её диктофон. Красный огонёк записи загорелся маленькой точкой. Анжелика на несколько секунд закрыла глаза и выдохнула, чтобы собраться. Макрон заметил её волнение и бросил на неё дружелюбный, ободряющий взгляд. Это возымело действие. Паника отступила, уступив место сосредоточенности. Когда ей позволили начать, она задала первый вопрос спокойным голосом журналиста, который каждый день общается с первыми лицами страны. Президент отвечал ровно, без лишней торжественности. Анжелика слушала, делала пометки, иногда поднимала глаза и задавала уточняющие вопросы. В какой-то момент она поймала себя на том, что уже не думает, где находится. Не считает минуты, не следит за тем, как сидит, куда положила руки, не слишком ли быстро говорит. Она спрашивала о Европе, о проектах, о власти, которая требует ответственности от граждан, но не всегда готова объяснять собственные решения. Один раз Лаваль чуть заметно поднял голову от папки: вопрос был острее согласованной линии. Президент это заметил — и, кажется, оценил. — Вы формулируете вопрос так, будто заранее не доверяете ответу, — сказал он. Анжелика не отвела взгляда. — Иначе интервью не имело бы смысла. На секунду её собеседник задумался, потом улыбнулся. — Справедливо. После этого разговор пошёл легче. Макрон уже не уходил в длинные официальные конструкции, чаще отвечал прямо, иногда делал паузы, подбирая слова. Анжелика чувствовала, как меняется атмосфера, напряжение исчезло. Ей казалось, что она сидит не в Елисейском дворце, а перед ней не президент, а просто интересный и умный мужчина. Она видела, как он изучает её — не грубо, скорее с любопытством, — и неожиданно призналась себе, что ей нравится его внимание. Сорок пять минут прошли быстрее, чем она ожидала. Когда Лаваль посмотрел на часы, Анжелика удивилась. Ещё утром ей казалось, что это интервью будет испытанием, которое нужно выдержать. Теперь же она поймала себя на странном сожалении: беседа заканчивалась слишком быстро. Она задала последний вопрос. Президент ответил сдержанно, уже возвращаясь к официальному тону. Фотограф снова сделал несколько кадров — теперь за столом, с блокнотом, вполоборота к собеседнику. Потом запись остановилась. Зеленая точка на диктофоне погасла, и вместе с ней исчезла граница, которая всё это время защищала Анжелику. — Благодарю вас, господин президент, — сказала она, закрывая блокнот. — Этого материала достаточно для публикации. — Вынужден признаться, мадам, вы действительно очень талантливы, — сказал Макрон. — Благодарю, но как вы это определили? — За свой президентский срок я дал интервью большому количеству журналистов, и ничьи вопросы не заставляли меня так задумываться. Вы же, несмотря на то что темы были согласованы заранее, задавали их так, что я невольно пускался в размышления. — Он сделал едва заметный шаг в её сторону, стараясь не нарушать личного пространства. — Вас ждёт блестящее будущее в журналистике. Сотрудники пресс-службы начали собирать бумаги. Лаваль подошёл к столу, уточнил порядок согласования материала, сроки, технические детали. Анжелика отвечала автоматически, убирая диктофон в сумку. Ей казалось, что самое сложное уже позади. Но когда она уже собиралась уходить, президент подошёл к ней снова. — Мадам де Пейрак, — сказал он, — позвольте проводить вас до двери. Анжелика не нашлась, что ответить. Макрон жестом остановил Лаваля, который хотел было возразить, и сам открыл перед ней дверь. Они вышли в пустой коридор. — Вы были напряжены в начале, — заметил он. Анжелика чуть повернула голову. — Это было так заметно? — Мне — да. — Значит, я всё-таки не такой хороший журналист, как вы говорили, а попросту плохо владею собой. — Напротив. Вы владеете собой лучше, чем думаете. Просто волнение честнее равнодушия. Она не сразу смогла ответить. Он говорил о ней не как о журналисте, а как о женщине, которую успел разглядеть сквозь все её старания выглядеть собранной. — Я должна признаться, — сказала она, стараясь удержать лёгкий тон, — ваше приглашение меня удивило и насторожило. Она подняла на него взгляд и задала вопрос, который мучил её несколько дней: — Вы ведь не случайно выбрали именно меня? Он словно ждал этого вопроса. — Нет. Не случайно. Анжелика остановилась. Она не хотела останавливаться, но ноги будто сами замедлили шаг. Президент тоже остановился и оказался очень близко. Близость казалась опасной, но она, сама не зная почему, не отступила. — Почему? — спросила она. — А вы не поняли? В его голосе послышалась едва уловимая нотка обиды. Она молчала. Она понимала. Именно поэтому и не хотела отвечать первой. Макрон посмотрел на неё уже без прежней официальной улыбки. — Потому что я хотел увидеть вас снова. Не на приёме, не среди десятков гостей, не случайно. А вот так — напротив себя. Близко. Сердце Анжелики забилось сильнее. — Господин президент… — И я хочу увидеть вас ещё раз, — перебил он. — Когда материал будет готов, не ограничивайтесь перепиской с пресс-службой. Приезжайте. Я хотел бы обсудить его с вами лично. Анжелика чуть нахмурилась. — Лично? Разве президент обычно сам согласовывает интервью? — Обычно этим занимается команда, — сказал он. — Но в вашем случае мне хотелось бы увидеть окончательную версию самому. У нас получился разговор, который не стоит сводить к простой вычитке фактов. Его прямота удивляла и пугала. А к этим чувствам вдруг примешалось ещё одно — скользкое, неприятное. Анжелика вспомнила, что он женат. До этого, под его изучающим, полным нежности и восхищения взглядом, она об этом забыла. Теперь же воспоминание отрезвило её. Что он себе позволяет? Думает, она упадёт в объятия женатого мужчины? Тряхнув волосами, будто отгоняя наваждение, она произнесла ледяным тоном: — Господин президент, боюсь, что ваше стремление не понравится вашей супруге. Лицо Макрона стало серьёзным. Анжелика поняла: он ждал этой колкости. — Ваша нравственность радует меня, мадам, — сказал он, — но, поверьте, я не собираюсь оскорблять ваше достоинство. Он вдруг приблизился так близко, что ткань его пиджака коснулась её платья на груди. Анжелика вздрогнула. Он мягко приподнял пальцами её подбородок и заглянул в глаза. В его взгляде было уже не только любопытство. Анжелика почувствовала это так ясно, что ей стало не по себе. — Вы не представляете, мадам, насколько вы очаровательны, — произнёс он и, отступив на шаг, поднёс её руку к своим губам. Они как раз дошли до выхода из дворца. — До свидания, мадам де Пейрак. Надеюсь, в скором времени увижу вас снова. — До свидания, господин президент. Дверь за ней закрылась. На улице было холодно. Влажный декабрьский воздух ударил в лицо, и Анжелика глубоко вдохнула. Париж шумел за воротами как обычно: машины, голоса, свет фар на мокрой мостовой. Всё вокруг оставалось прежним. Только она сама будто вышла из дворца другой. В машине она не сразу смогла пристегнуть ремень. Пальцы не слушались. На коже ещё оставалось ощущение губ президента — галантный жест, который взволновал её до дрожи. Он сказал прямо, что хочет увидеть её снова. Она закрыла глаза. Взрослый, умный, уверенный мужчина, наделённый властью. Но чего же он всё-таки хочет? Сделать её своей любовницей? Но она никогда не согласится на эту роль и дала ему это понять сразу. Тогда зачем он настаивает на следующей встрече? Анжелика всю дорогу задавала себе этот вопрос и вынуждена была признать: она сама желает новой встречи. Телефон, лежавший на приборной панели, завибрировал. Анжелика вздрогнула, словно её застали на месте преступления. Сообщение было от Клода Лепти: «Как прошло? Я волнуюсь. Позвони мне, когда сможешь». Она знала, что его не было сегодня в Париже — уехал на неделю в Марсель на литературный фестиваль. Из-за интервью с Макроном Анжелика не смогла поехать с ним. Она не стала звонить Клоду, понимая, что сейчас не в состоянии ни с кем разговаривать — то ли от усталости и волнения, то ли от бушующих в голове противоречивых мыслей. Набрала только короткое: «Интервью прошло хорошо. Я очень устала. Позвоню завтра». Весь оставшийся день в голове звучали слова Макрона: «До свидания, мадам де Пейрак. Надеюсь, в скором времени увижу вас снова».

* * *

На следующий день Анжелика проснулась рано, хотя почти не спала. Первым желанием было убедить себя, что вчерашний день она преувеличила. Устала, переволновалась, находилась под давлением обстановки. Елисейский дворец, камеры, протокол, сам президент — всё это могло вскружить голову кому угодно. Но чем больше она пыталась объяснить себе произошедшее, тем яснее понимала: дело было не во дворце. Дело было в ней самой. Она долго сидела на краю кровати, не включая свет. Анжелика понимала, что запуталась. Трое таким непохожих друг на друга мужчин. Николя всё ещё не отпускал её прошлым. С Клодом ей было спокойно и тепло. А президент появился слишком внезапно и вызвал в ней чувства, к которым она не была готова. Анжелика поднялась, накинула халат и прошла на кухню. Пока закипал чайник, она машинально открыла сумку, чтобы достать блокнот с записями. Вместе с блокнотом из бокового кармана выпала маленькая визитка. «Мелюзина Фламель». Анжелика взяла её в руки и замерла. Она практически забыла об этой женщине. Но теперь вдруг отчётливо вспомнила полутёмную комнату, свечи, чёрного кота на подушке и спокойный голос: «Иногда необходимо узнать, как правильно поступить, когда запутался». Тогда Анжелика испугалась и ушла. Ей показалось безумием слушать гадалку, которая говорила об умершем мужчине, живущем в её сердце. О любви, которой не бывает дважды. О судьбе, которую невозможно объяснить обычными словами. Но, может быть, ясновидящая действительно поможет ей разобраться в своих чувствах? Отведя Флоримона в садик, Анжелика всё-таки решилась поехать к Мелюзине. Одна она не смогла бы поехать туда, поэтому попросила Марго её сопровождать. Марго сначала рассмеялась: — Анж, ты серьёзно? Ты веришь во всю эту чушь? Но убедившись, что подруга настроена решительно, согласилась её поддержать. Квартира Мелюзины встретила их тем же полумраком, запахом свечного воска и терпким ароматом трав. В углу на мягкой подушке снова лежал чёрный кот. Он открыл один глаз, лениво посмотрел на гостей и тут же снова закрыл. Приход посетителей давно стал для него обыденностью. Марго удивлённо оглядела комнату и заметила: — Очень атмосферно. Теперь я понимаю, почему ты побоялась идти сюда одна. Мелюзина вышла из кабинета, провожая предыдущую клиентку. На ней, как и в прошлый раз, была строгая одежда — тёмные брюки, светлая блузка, свободный пиджак. Никакой театральности, никакой нарочитой мистики. Только спокойный, внимательный взгляд. По мимолётной улыбке, мелькнувшей на лице ясновидящей, Анжелика поняла, что та её узнала. — Я знала, что вы придёте, — сказала Мелюзина. Марго тихо фыркнула, но промолчала. Анжелика смутилась. — Я не уверена, что правильно поступаю. — Если бы были не уверены, вы бы сюда не пришли. Мелюзина указала на кресло у стола. — Садитесь. Анжелика села. Марго устроилась чуть поодаль, скрестив руки на груди. На столе лежала колода Таро. Мелюзина перетасовала карты и протянула колоду Анжелике. — Снимите левой рукой. Анжелика повиновалась. Мелюзина начала раскладывать карты. Несколько секунд она молчала, только смотрела на расклад. Анжелика почувствовала, как внутри снова поднимается тревога. «Что я здесь делаю?» — пронеслось в голове. Наконец ясновидящая заговорила: — Я вижу в вашей жизни сейчас троих мужчин. Один — из недавнего прошлого. Он всё ещё не отпускает вас и пытается вернуть. Другой даёт вам нежность и покой. Рядом с ним вам легче дышать. А третий появился совсем недавно. Он волнует вас силой своего внимания. Этот человек властный и смотрит на вас так, будто уже решил приблизиться — и привык получать то, чего хочет. Анжелика не могла произнести ни слова. Мелюзина посмотрела на нее. — Вы не можете выбрать одного из них, верно? Упрекаете себя за легкомыслие. Но дело вовсе не в этом. У вас другая беда. — Какая? — тихо спросила Анжелика. Мелюзина коснулась пальцами одной из карт. — Ваше сердце сейчас закрыто. Вы ищете любовь, но ищете её не там. Анжелика пристально смотрела на ясновидящую, пытаясь понять, что та имеет в виду. — Я уже говорила вам раньше, что в вашей жизни есть настоящая любовь, — продолжала Фламель. — Но вы спрятали её глубоко в сердце. Однако совсем скоро она возродится с новой силой. — Но то, о чём вы говорите, невозможно. Человек, которого я любила, умер более двух лет назад. Мелюзина задумчиво посмотрела на неё. — Я всегда говорю то, что вижу, и никогда не откажусь от своих слов. Мой дар и карты ещё ни разу не подвели меня. Анжелика нервно прикусила губу. Ясновидящая медленно взяла из расклада одну карту и положила её чуть ближе к Анжелике. На карте был изображён всадник на белом коне. Перед ним падали люди, а над всем этим стояло холодное, безжалостное солнце. — Знаете, что это за карта? Анжелика отрицательно покачала головой. — Смерть, — тихо сказала Мелюзина. Анжелика почувствовала, как у неё похолодели пальцы. — Не всегда она означает физическую смерть, — продолжила ясновидящая. — Чаще — конец прежней жизни, разрыв, переход, после которого человек уже не может стать прежним. Но в вашем раскладе она легла иначе. Рядом с картами рода, долга и старой вины. Мелюзина подняла на неё глаза. — Здесь речь не просто о переменах. Здесь давнее проклятие. Оно лежит на вас и на мужчине, которого вы любите. И если его не снять, оно доведёт вас обоих до гибели. Тут уже не выдержала Маргарита. Она вскочила и подбежала к подруге. — Хватит пугать её! — резко сказала Марго и вскочила с места. — Что за глупости вы говорите? Какое проклятие? Вам же сказали: этот мужчина мёртв. Его прах похоронен. Зачем вы это делаете? Марго схватила Анжелику под локоть, чтобы увести. Ноги у той стали ватными. Казалось, слова Марго совершенно не беспокоили Мелюзину, она так и сидела неподвижно за столом. Марго бросила на стол ясновидящей купюру и, не дав Анжелике опомниться, вывела её из квартиры. Только на улице, вдохнув свежего воздуха, Анжелика начала понемногу приходить в себя. Марго ругала её за визит к «шарлатанке», но Анжелика словно не слышала. В голове не переставало звучать страшное слово: «Проклятие». Визуализацию и закулисье фанфика вы найдёте в Telegram:@angelique_joffrey (введите ник в поиск) или в группе ВК -https://vk.ru/club236758313