Глава 29. Чужие простыни.

***

Ночь обрушилась на кампус вязкой тишиной, какая бывает только в конце октября. «Мазерати» остановилась у Лисьей Башни так мягко, что Нил не сразу понял, что они приехали. Эндрю заглушил двигатель, и тишина, навалившаяся со всех сторон, показалась оглушительной. Нил не двинулся с места. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел в лобовое стекло на окна общежития, за которыми не горело ни одного огня. Свет фонаря на парковке падал на капот машины. Эндрю тоже не спешил выходить. Он достал из кармана пачку сигарет, выбил одну, прикурил, не спрашивая, хочет ли Нил, и выпустил дым в приоткрытое окно. Дым медленно поплыл к потолку, закручиваясь в ленивые серые спирали, и Нил почувствовал, как в салоне становится трудно дышать от того, что повисло между ними. Недосказанность копилась весь вечер, с тех самых пор, как в закусочной появился Роланд. Нил знал, что должен спросить. Знал, что если не спросит сейчас, то это будет жечь его изнутри всю ночь, всю следующую неделю, до тех пор, пока он не сойдёт с ума от этого. Но он также знал, что любой вопрос, заданный в лоб, может закончиться очередной стеной, которую Эндрю возводил вокруг себя с той же лёгкостью, с какой дышал. — О чём вы разговаривали? — спросил Нил наконец, и его голос прозвучал слишком громко в этой тишине, как выстрел в пустом зале. Эндрю не пошевелился. Он продолжал смотреть в окно, и кончик его сигареты тлел в темноте. Он сделал затяжку, задержал дым, выпустил его в щель окна и только после этого повернул голову. Его лицо было пустым, но Нил слишком хорошо его знал, чтобы не заметить, как напряглась челюсть, как чуть сузились глаза, как пальцы, державшие сигарету, сжали её сильнее, чем следовало. — Ни о чём, — ответил Эндрю, и это прозвучало так, словно он захлопнул перед ним дверь. — Это не ответ, — сказал Нил. — А тебе и не нужен ответ, — Эндрю выдохнул дым в сторону. — Ты всё равно не поймёшь. — Попробуй объяснить. — Не хочу. Нил сжал челюсть. Ему хотелось вцепиться в Эндрю, встряхнуть его, вытрясти из него правду, потому что он чувствовал каждой клеткой своего тела, что Эндрю лжёт. Нил сам был лучшим лжецом, чем все, кого он знал, и он узнавал ложь с той же лёгкостью, с какой читал схемы на поле. Ложь Эндрю была другой. Она казалась тихой, уклончивой, спрятанной за сарказмом и напускным безразличием. Но она была, и от этого Нилу скручивало внутренности. — Ты был другим, когда мы сидели в закусочной, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — А потом появился Роланд. Что он тебе сказал? — А ты что, ревнуешь? — Эндрю усмехнулся, но усмешка вышла кривой, неживой. — Это мило, Джостен. Ты сидишь тут и допрашиваешь меня, как ревнивая жена. Может, тебе ещё бигуди надеть и скалку в руки взять? — Я не ревную, — отрезал Нил, хотя это было не совсем правдой. — Мне просто не нравится, когда ты врёшь мне в лицо. — А я тебе ничего не должен, — Эндрю затушил сигарету о край пепельницы и откинулся на спинку сиденья. — Я не твой парень, Нил. Я не обязан перед тобой отчитываться. Нил почувствовал, как внутри что-то обрывается. Слова Эндрю были как пощёчина, не потому, что он не знал этого, а потому, что услышать это вслух оказалось больнее, чем он ожидал. Он смотрел на Эндрю и видел, как тот отстраняется, как между ними вырастает стена, которую он сам же и помогал строить. — Я знаю, что ты не обязан, — сказал Нил тихо, и его голос прозвучал глухо.— Но я думал, что между нами есть хотя бы... доверие. — Ты в самом деле настолько наивный? Мы с тобой не друзья, Нил. Мы просто... тратим время друг на друга, пока это удобно. — Эндрю фыркнул, и в этом звуке было столько яда, что Нил непроизвольно сжал кулаки. — Ты называешь это удобным? Ты, блять, спятил. — Нил невесело рассмеялся. — Это было ошибкой, — отрезал Эндрю, и его голос стал ледяным. — Всё, что было между нами, - это то, чего не было. Оно ничего не значит. Понял? Нил смотрел на него, и в его груди разрасталась пустота, которую он так старательно заливал экси, изматывающим бегом, чужими прикосновениями. Теперь она возвращалась, как старая знакомая, чтобы напомнить, что от неё не убежать. Он знал, что Эндрю пытается его оттолкнуть. Понимал, что это его способ защищаться, его привычка разрушать всё, что становится слишком близким. Но знание не делало боль меньше. — Ты прав, — сказал Нил, и его голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Это ничего не значит, и я тебе ничего не должен. Но знаешь что, Эндрю? Ты как был мудаком, так и остался. Никто тебя не вытащит из дерьма. Эндрю повернул голову и посмотрел на него. В его глазах не было ничего. Он смотрел так несколько секунд, а потом сказал: — Тебе лучше сосредоточиться на Кевине. Он твой парень, а я тебе не нянька. — Кевин не просил тебя вмешиваться, — ответил Нил. — Кевин вообще многого не знает, — Эндрю усмехнулся. — Но это не значит, что он не нуждается в тебе. Иди к нему, Нил. Поиграй в счастливую парочку. Ты же умеешь притворяться. Я видел, как ты это делаешь. Нил не ответил. Он просто открыл дверь и вышел из машины. Прохладный, отрезвляющий ночной воздух ударил в лицо. Он захлопнул дверцу сильнее, чем нужно, и пошёл к общежитию, не оглядываясь. За его спиной взревел двигатель. Машина сорвалась с места и растворилась в темноте, но Нил так и не обернулся.

***

Он поднялся в комнату, чувствуя, как ноги наливаются тяжестью. Перед дверью он остановился, прислонился к стене и на несколько секунд закрыл глаза. Ему нужно было взять себя в руки, чтобы надеть маску, потому что там, за дверью, его ждали Кевин и Никки, и он не мог позволить им увидеть себя разбитым, злым, растерянным.Он открыл дверь. В комнате горел ночник, и свет падал на две фигуры: Никки сидел на своей кровати, скрестив ноги и уткнувшись в телефон, а Кевин стоял у окна, скрестив руки на груди. Когда Нил вошёл, оба повернулись. Лицо Кевина было мрачным, а в глазах читалось что-то, отчего у Нила неприятно кольнуло под рёбрами. Он вспомнил о непрочитанном сообщении и мысленно выругался. — Наконец-то, — сказал Кевин, и его голос прозвучал холодно. — Я уже думал, ты решил переночевать где-то в другом месте. — Я был с Эндрю, — ответил Нил, и это было правдой, но он почувствовал, как внутри что-то сжимается. — Мы разговаривали. — Разговаривали, — повторил Кевин, и в его голосе прозвучало сомнение. — Ты не отвечал на сообщения. — Телефон сел, — соврал Нил, не моргнув глазом. Кевин смотрел на него долгим взглядом, и Нил видел, как в его лице борются обида и недоверие. Он не стал отводить глаза, потому что знал, что это только усилит подозрения. — Ладно, — сказал Кевин наконец, и его плечи чуть опустились. — Но в следующий раз предупреждай. Я волновался. — Прости, — Нил выдавил из себя извинение, которое не чувствовал. — Я не хотел. — Конечно, не хотел, — вмешался Никки, откладывая телефон. — Он же у нас вечно попадает в истории. Но он живой, целый и невредимый, так что давай не будем устраивать допрос с пристрастием. Кевин бросил на Никки раздражённый взгляд, но ничего не сказал. Вместо этого он снова повернулся к Нилу. — Приходи ко мне, — сказал он. Никки поперхнулся воздухом и закашлялся, уставившись на Кевина с таким выражением, словно тот только что предложил Нилу нечто неприличное. — Вот так сразу? — выпалил он, и его глаза расширились. — Прямо без подготовки? — Что? — Кевин нахмурился. — О чём ты? — Да так, — Никки замахал руками. — Просто... Это прозвучало двусмысленно. Знаешь, «приходи ко мне» в два часа ночи... После того, как твой парень только что пришёл с прогулки в компании другого мужика... Короче, неважно. Забудь. Кевин смотрел на него с недоумением, но, видимо, решил не вдаваться в подробности. Он перевёл взгляд на Нила, и в его взгляде снова мелькнуло что-то похожее на боль. — Я буду ждать, — сказал он и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Нил выдохнул. Он не заметил, что всё это время задерживал дыхание. Напряжение, скопившееся в теле, медленно отступало, оставляя после себя усталость. Он подошёл к своей кровати и сел, уронив голову на руки. — Ну и ночка, — протянул Никки, глядя на него. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. — Спасибо, — буркнул Нил, не поднимая головы. — Я серьёзно, — Никки поднялся и сел рядом с ним. — Что у тебя с лицом? Ты поругался с Эндрю? — Типа того, — ответил Нил. — Из-за чего? — Из-за Роланда, — Нил наконец поднял голову и посмотрел на Никки. — Он припёрся в закусочную, когда Эндрю отошёл. Нёс всякую чушь, провоцировал. А потом, когда Эндрю вернулся, они о чём-то говорили. Я спросил, о чём, а он... — Нил замолчал, подбирая слова. — Он сказал, что между нами ничего нет. — Ох, — Никки поморщился. — Это звучит... плохо. — Согласен. — Но ты же понимаешь, что он, скорее всего, просто защищается? — Никки наклонился вперёд, заглядывая Нилу в глаза. — Эндрю не умеет иначе. Когда ему страшно, он начинает отталкивать. — Я знаю, — Нил усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Но это не значит, что мне не больно. Никки ничего не ответил. Он просто сидел рядом, и его присутствие было странно успокаивающим. Нил был благодарен ему за то, что он не пытался лезть с советами, не говорил банальностей, а просто был рядом. — А что Кевин? — спросил Никки после долгой паузы. — Что Кевин? — Ты собираешься к нему идти? Нил молчал. Он смотрел на свои руки, на костяшки, которые всё ещё саднили после драки с Сетом, и не знал, что ответить. Он знал, что должен пойти. Кевин был его парнем, и он заслуживал хотя бы объяснений. Но какая-то часть Нила отчаянно не хотела этого. — Нил? — позвал Никки. — Ты ведь не собираешься с ним спать, да? Нил резко вскинул голову. Этот вопрос прозвучал так неожиданно, что он на мгновение растерялся. — Я не знаю, — честно ответил он. — Может быть. — Ты не хочешь, — сказал Никки, и это был не вопрос, а утверждение. — Я вижу это по твоему лицу. Ты не хочешь идти к нему. Но почему? — Потому что это будет ложью, — выдохнул Нил. — Потому что всё, что я делаю с Кевином, ложь. Я не люблю его так, как он любит меня. Я... — он осёкся, не закончив фразу. — А Эндрю? — тихо спросил Никки. Нил не ответил. Он просто смотрел в одну точку, и перед его глазами всплыли слова Эндрю: «Тебе лучше сосредоточиться на Кевине». Эти слова крутились в его голове, как заезженная пластинка, и от них внутри поднималась волна тошноты. — Знаешь, что я тебе скажу, — произнёс Нил, и его голос прозвучал незнакомо даже для него самого. — Если Эндрю считает, что я игрушка, то я сыграю в эту игру. Но по своим правилам. Он улыбнулся, и улыбка вышла кривой, злой, совсем не похожей на те улыбки, которые он дарил Кевину. Никки вздрогнул. — Боже, — простонал он, откидываясь на кровать. — Вы меня до могилы доведёте. Вы два психопата, которые не могут просто поговорить. — Мы поговорили, — Нил усмехнулся. — Вот результат. — Вы не поговорили; вы поубивали друг друга словами, — Никки закатил глаза. — Но ладно. Это ваше дело, и я в это не лезу. Только не приходи потом ко мне, когда всё развалится. — Не приду, — пообещал Нил. Он встал и начал снимать одежду. Сначала куртку Эндрю, которую он так и не вернул, потом свитер, футболку. Он чувствовал на себе взгляд Никки, но не обращал внимания. Сняв джинсы, он остался в одних боксёрах и направился к двери, ведущей в общую душевую. — Ты всё-таки пойдёшь к Кевину? — спросил Никки ему в спину. — Сначала в душ, — ответил Нил, не оборачиваясь. — А там посмотрим. — Нил, — окликнул его Никки, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на тревогу. — Ты же не собираешься сделать глупость? Нил остановился у двери и обернулся. — Я не знаю, что такое безрассудство, Никки, — сказал он. — Я всю жизнь делаю глупости. Просто раньше у меня не было причин себя останавливать. Он вышел из комнаты, оставив Никки сидеть на кровати с выражением человека, который только что понял, что его друзья окончательно сошли с ума.

***

Нил стоял под струями воды, упираясь ладонями в холодную плитку, и смотрел, как капли стекают по его пальцам, по запястьям, по шрамам. Вода была почти ледяной, он специально не стал делать её теплее, потому что хотел, чтобы холод выжег из него всё, что накопилось за этот бесконечный вечер: злость на Роланда, обиду на Эндрю, усталость от Кевина, который ждал его в своей комнате и, скорее всего, уже начал придумывать, что ему сказать. Нил не знал, сколько простоял так - может, минуту, пять, десять, пока его зубы не начали стучать, а кожа не покрылась мурашками. Только тогда он выключил воду, вытерся полотенцем и заставил себя посмотреть в зеркало. Из запотевшего стекла на него смотрел чужой человек. Бледный, с кругами под глазами, с настоящей голубой радужкой, которую он так редко видел в последние годы, что собственное отражение казалось галлюцинацией. Мокрые волосы облепили лоб и виски, и у корней уже проступала рыжина, предательская, яркая, как ржавчина. Нил смотрел на себя и думал, что Эндрю был прав. Он не серая мышь. Он вернулся в комнату тихо, стараясь не разбудить Никки, который спал на своей кровати, свернувшись в клубок и уткнувшись лицом в подушку. Нил натянул чистую футболку, джинсы, сунул ноги в кеды и замер у двери. На его кровати всё ещё лежала куртка Эндрю. Нил смотрел на неё несколько секунд, чувствуя, как в груди снова поднимается волна чего-то тёплого и горького одновременно, а потом резко отвернулся и вышел в коридор. Он не стал брать её с собой. Не потому, что не хотел, а потому, что боялся: если он прикоснётся к ней сейчас, то не сможет заставить себя пойти к Кевину. Коридор был пуст, если не считать жужжания лампы под потолком и далёкого гула холодильника из общей кухни. Нил шёл босиком по холодному линолеуму, и каждый шаг отдавался в висках глухим, монотонным эхом. Он знал, куда идёт, но всё равно каждая клетка его тела кричала, что это ошибка, что он не должен, что всё это - очередная ложь, которая только сильнее запутает и без того запутанные нити. Но он продолжал идти, потому что остановиться значило бы признать, что всё это время именно Эндрю контролировал ситуацию. Перед дверью Кевина он остановился и прислушался. Изнутри не доносилось ни звука. Нил поднял руку, чтобы постучать, но дверь оказалась приоткрыта - должно быть, Кевин ждал его и намеренно не закрыл её до конца. Нил толкнул створку и вошёл.В комнате было темно, если не считать тонкой полоски лунного света, пробивавшейся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Кевин сидел на краю кровати, опустив голову, и когда Нил вошёл, он не поднял глаз. Его поза была напряжённой, плечи ссутулены, пальцы сцеплены в замок, и Нил видел, как он сжимает их слишком сильно, до побелевших костяшек. В комнате пахло успокоительным, которое Кевин, видимо, принял перед сном. Ну, или принял, но оно не подействовало. — Ты долго, — сказал Кевин, и его голос прозвучал тихо, но с той особенной резкостью, которая всегда появлялась у него, когда он пытался скрыть обиду за напускным спокойствием. — Я был в душе, — ответил Нил, закрывая за собой дверь. — Нужно было смыть с себя этот вечер. — Помогло? — Кевин наконец поднял голову, и его глаза, зелёные, впились в Нила с такой силой, что тот на мгновение остановился. — Немного, — Нил подошёл ближе, но не сел. Он встал у окна, скрестив руки на груди, и стал смотреть на кампус, раскинувшийся за стеклом. Деревья стояли неподвижно, как нарисованные, и только где-то вдалеке мигал огонёк, должно быть, фонарь на стадионе, который забыли выключить. — Где ты был? — спросил Кевин, и это был не вопрос, а требование, замаскированное под заботу. — Я звонил тебе, писал. Ты не отвечал. — Я же сказал, телефон сел. — Ты не мог найти розетку? — Кевин усмехнулся, но усмешка вышла кривой, невесёлой. — Нил, я не идиот. Ты был с Эндрю, я знаю это. Мне просто интересно, почему ты мне не сказал. — Потому что ты бы начал задавать вопросы, — Нил повернулся к нему. — А я не в настроении на них отвечать. — То есть теперь я не имею права спрашивать, где мой парень проводит ночь с моим же лучшим другом? — в голосе Кевина послышалась злость, которую он больше не пытался скрывать. — Это, по-твоему, нормально? — Ты сам сказал, что мы с Эндрю должны были поговорить, — напомнил Нил. — Мы поговорили, не то чтобы это помогло, но разговор состоялся. — О чём же вы говорили? — Кевин подался вперёд, и его пальцы снова сжались на коленях. — О погоде? Об экси? А может, о том, как вы оба едете к чёртовой реке, о которой мне никто не удосужился рассказать? Нил замер, он не знал, откуда Кевину стало известно про реку. Возможно, он видел их из окна, когда они уезжали. Возможно, ему сказал кто-то из команды. А может, рассказал об этом Роланд. Но факт оставался фактом: Кевин знал, и это меняло всё. — Мы ездили к реке, — признал Нил, потому что отрицать было бессмысленно. — Эндрю хотел показать мне место, где он иногда бывает. Ничего больше не было. — Ничего больше, — повторил Кевин, и его губы скривились в горькой ухмылке. — Ты серьёзно думаешь, что я в это поверю? Вы уехали посреди ночи, вернулись под утро, а теперь ты стоишь здесь и говоришь мне, что вы просто любовались пейзажем? — А что, по-твоему, мы должны были делать? — Нил почувствовал, как в нём поднимается раздражение. — Трахаться на капоте его машины? Может, ещё видео снять, чтобы тебе было спокойнее? — Не смей, — Кевин вскочил с кровати, и его лицо исказилось от злости. — Не смей говорить со мной так, будто я параноик. Я просто пытаюсь понять, что происходит! — А я пытаюсь понять, с какого хрена ты решил, что имеешь право устраивать мне допрос! — Нил шагнул к нему, и теперь они стояли в нескольких сантиметрах друг от друга, разделённые только напряжением. — Ты не владеешь мной, Кевин. Ты мой парень, но это не значит, что я обязан отчитываться за каждый свой шаг! — Я и не прошу отчитываться за каждый шаг! — Кевин почти кричал, но сдерживался, и от этого его голос звучал ещё страшнее. — Я прошу тебя хотя бы иногда думать о том, что я чувствую! — А что ты чувствуешь? — Нил прищурился. — Ревность? Страх? Или просто злость, потому что твой «идеальный» парень оказался не таким уж идеальным? — При чём здесь это? — Кевин отшатнулся, будто Нил ударил его. — Ты действительно думаешь, что мне важно, идеален ты или нет? — А разве нет? — Нил горько усмехнулся. — Ты выбрал меня, потому что я был серой мышью, которая не задаёт вопросов. Потому что я был безопасным. Потому что я не знал о твоём прошлом и не мог судить тебя за него. А теперь, когда я стал чуть более... настоящим, тебе это не нравится. — Ты говоришь чушь, — Кевин покачал головой. — Я выбрал тебя не поэтому. — А почему? — Потому что ты был единственным, кто смотрел на меня и видел не Кевина Дэя, звезду экси, а просто парня, который пытается не развалиться на части! — выкрикнул Кевин, и его голос сорвался. — Потому что ты не пытался меня спасти, не пытался использовать, не пытался вылепить из меня то, чем я не был! Ты просто был рядом, и этого было достаточно. Нил смотрел на Кевина, на его искажённое болью лицо, на блестящие от слёз глаза, на дрожащие губы, и чувствовал, как внутри него что-то сжимается. Он не хотел причинять ему боль. Но он уже это сделал, возможно, сделает ещё больше, прежде чем всё закончится. — Кевин, — начал он, но тот перебил его. — Нет, помолчи, — Кевин поднял руку. — Я должен тебе кое-что сказать. Твоя мать звонила. Нил замер. Сердце ухнуло вниз, в желудок, и растеклось там ледяной лужей. Он знал, что рано или поздно это случится. Знал, что Мэри не оставит его в покое. Но услышать об этом от Кевина, посреди этой ссоры, было как удар под дых. — Когда? — спросил он. — Пару часов назад, — Кевин устало опустился на кровать. — Она была в бешенстве. Сказала, что ты игнорируешь её звонки, что ты ведёшь себя как ребёнок, и что она приедет на днях, чтобы разобраться. — Пиздец, — выдохнул Нил и провёл ладонью по лицу. — Это ещё не всё, — добавил Кевин. — Она спрашивала о тебе. О том, где ты, с кем ты, чем занимаешься. Я сказал, что ты был со мной. — Она поверила? — Не знаю, — Кевин пожал плечами. — Но она не стала допрашивать. Просто сказала, что ты должен перезвонить ей завтра утром. Иначе она приедет раньше. Нил закрыл глаза. Внутри него поднималась волна паники, но он задавил её быстро, безжалостно, оставив только холодную решимость. Он не мог позволить матери приехать. Особенно сейчас, когда всё в его жизни пошло под откос. — Спасибо, что сказал, — произнёс он наконец. — Ты не должен меня благодарить, — ответил Кевин. — Я сделал это не ради тебя. Просто подумал, что ты должен знать, прежде чем она ворвётся сюда и устроит сцену. — Мне жаль, что ты оказался втянут в это. — Я уже втянут, — Кевин горько усмехнулся. — Я втянут с того самого дня, как решил, что ты был моим шансом на нормальную жизнь. Кажется, я ошибся. — Может быть, — тихо сказал Нил. — Но ты всё ещё здесь. Значит, не всё потеряно. Кевин поднял голову и посмотрел на него. В его глазах было столько всего: боль, злость, усталость, надежда. Нил не выдержал и отвёл взгляд. Он не заслуживал этой надежды. Не заслуживал того, чтобы Кевин смотрел на него так, будто он может его спасти. Потому что он не мог, так как сам тонул. — Знаешь, что самое странное? — Кевин вдруг заговорил снова, и его голос прозвучал задумчиво, почти спокойно. — Я всегда знал, что ты что-то скрываешь. С самого начала. Ты был слишком идеальным и пустым. Как кукла, которую нарядили в чужие одежды. Я думал, что смогу это принять. Смогу быть с тобой, не зная правды. Но теперь я понимаю, что не могу. — Что ты хочешь от меня? — спросил Нил. — Правды, — просто ответил Кевин. — Хочу, чтобы ты хотя бы раз рассказал мне, что происходит в твоей голове. Не обязательно все твои тайны. Просто... что-нибудь. Нил смотрел на него и молчал. Ему хотелось рассказать. Хотелось выплеснуть всё, что накопилось за эти безумные недели: про Эндрю, про их поцелуи у реки, о том, как он каждое утро просыпается с ощущением, что его жизнь вот-вот рухнет. Но слова застревали в горле, он не умел говорить правду. — Я не знаю как, — признался он наконец. — Я всю жизнь учился лгать, а не рассказывать правду. — Я знаю. Но ты хотя бы попробуй, — Кевин кивнул. Нил снова замолчал. Он смотрел на Кевина, на его усталое, но всё ещё красивое лицо, на его зелёные глаза, в которых дрожал лунный свет, и чувствовал, как внутри него происходит что-то странное, того, чего он не ожидал. Внезапно ему захотелось сократить расстояние между ними, не для того, чтобы сбежать от разговора, а для того, чтобы хоть на секунду заткнуть его рот. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, и прежде чем Кевин успел что-то сказать, Нил схватил его за ворот футболки и притянул к себе.Поцелуй вышел жёстким, злым, отчаянным. Нил впился в губы Кевина, как утопающий в спасательный круг, и почувствовал, как тот на мгновение замер от неожиданности. Но уже через секунду Кевин ответил так же яростно, так же отчаянно, запуская пальцы в волосы Нила и притягивая его ближе. Их дыхание смешалось, зубы стукнулись, и Нил почувствовал вкус крови на языке. Ему было всё равно. Кевин рассмеялся прямо в поцелуй, и смех этот был хриплым, удивлённым. — Ты никогда не целовал меня первым, — выдохнул он, отстраняясь на пару сантиметров. — Значит, сейчас всё меняется, — ответил Нил, и снова прижался к его губам. Они целовались, и это было похоже на драку: так же горячо, так же больно, так же пьяняще. Кевин запустил руки под футболку Нила, провёл ладонями по его спине, по шрамам, по выступающим позвонкам, и Нил почувствовал, как его собственное тело отзывается, как возбуждение растекается по венам, как в паху становится тяжело и горячо. Он знал, что это неправильно. Он делал это не потому, что хотел Кевина, а потому, что хотел заглушить мысли об Эндрю. Но это знание не останавливало его. Оно только подстёгивало. Нил опрокинул Кевина на кровать, забрался сверху, оседлав его бёдра, и снова впился в его губы. Кевин застонал, и его руки легли на ягодицы Нила, сжимая их с той уверенной жадностью, которая выдавала в нём опытного любовника. Нил почувствовал, как чужие пальцы вдавливаются в его плоть, как бёдра Кевина приподнимаются, прижимаясь к нему, и в этом движении было столько откровенного желания, что у Нила перехватило дыхание. — Блядь, Нил, — выдохнул Кевин, отрываясь от его губ и прокладывая дорожку из поцелуев по его шее. — Ты даже не представляешь, как я хотел этого. Нил не ответил. Он закрыл глаза и запрокинул голову, подставляя шею под горячие, влажные поцелуи. Но в его голове крутилась одна мысль: губы Кевина были не такими. Руки тоже, запах не тем. Всё было чужим, и это чужое обжигало сильнее, чем любая боль.Кевин перевернул их, поменяв позиции, и теперь он нависал над Нилом, упираясь коленями по обе стороны от его бёдер. Его волосы растрепались, губы припухли, глаза горели тем опасным огнём, который Нил видел у него только на поле. Он был красив, страстен, был всем, о чём можно было мечтать. Но он не был Эндрю. Эта мысль ударила Нила, как пощёчина. Он замер, чувствуя, как возбуждение отступает, сменяясь ледяной пустотой. Всё, что он делал, было ошибкой. Всё, что он собирался сделать, было предательством и не только по отношению к Кевину, но и по отношению к себе. — Подожди, — выдохнул он, упираясь ладонями в грудь Кевина. — Остановись. Кевин замер. Его дыхание было тяжёлым, а глаза мутными, но он остановился, и Нил был благодарен ему за это. — Что случилось? — спросил Кевин. В его голосе прозвучала тревога. — Я не могу, — Нил отвёл взгляд. — Прости. Я думал, что смогу, но... я не могу. — Ты не хочешь меня? — в голосе Кевина не было злости, только усталость и что-то, похожее на боль. — Дело не в тебе, — Нил покачал головой. — Я просто... устал. Этот день был слишком долгим. Кевин смотрел на него несколько секунд, потом медленно слез с него и лёг рядом, глядя в потолок. Его дыхание постепенно выравнивалось, но Нил видел, как он сжимает челюсть, как его пальцы впиваются в простыню. — Ладно, — сказал он наконец. — Я понимаю. — Прости, — повторил Нил. — Не извиняйся, — Кевин повернул голову и посмотрел на него. — Ты не обязан делать то, чего не хочешь. Я не Рико, я не собираюсь тебя заставлять. Эти слова должны были успокоить Нила, но вместо этого они отозвались в нём новой волной вины. Он лежал рядом с Кевином, в его кровати, в его комнате, и чувствовал себя предателем. Потому что он предал его душой. Это было намного хуже. — Останься, — тихо попросил Кевин. — Просто побудь рядом. Нил хотел отказаться. Хотел встать и уйти, чтобы не делать всё ещё хуже. Но он не смог. Он кивнул и остался лежать, глядя в потолок и слушая, как дыхание Кевина становится ровнее, спокойнее. Они долго молчали. Нил слышал, как за окном шумит ветер. Всё это казалось нереальным, как сон, из которого он никак не мог проснуться. — Я люблю тебя, — внезапно сказал Кевин, и его голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Несмотря ни на что. Нил закрыл глаза, он не ответил. Через какое-то время дыхание Кевина стало глубоким и размеренным. Он заснул. Нил лежал неподвижно, боясь пошевелиться, и чувствовал, как внутри него разрастается паника. Та самая, которую он так долго подавлял.Он не мог здесь оставаться и лежать в этой кровати, в чужих простынях, рядом с человеком, которого не любил так, как тот заслуживал. Это было неправильно и эгоистично. Нил знал, что если он заснёт здесь, то утром возненавидит себя ещё сильнее. Он осторожно выбрался из постели, стараясь не разбудить Кевина. Натянул кеды, не завязывая шнурков, и вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре было темно и пусто. Нил прислонился спиной к стене и сполз вниз, обхватив колени руками.Он просидел так несколько минут, прежде чем заставил себя подняться и пойти в свою комнату. Когда он вошёл, Никки не спал. Он сидел на своей кровати, скрестив ноги, и смотрел на Нила с выражением тревоги и любопытства. — Ты вернулся, — сказал он. — Да, — ответил Нил и закрыл за собой дверь. — Ты выглядишь очень хреново. — Я чувствую себя так же. Никки ничего не сказал. Он просто поднялся, подошёл к Нилу и, прежде чем тот успел отреагировать, обнял его. Крепко, по-настоящему, без слов. Нил замер, не зная, что делать. Но Никки держал его так, будто имел на это право, и это было странно успокаивающе. — Ты не обязан ничего мне рассказывать, — тихо сказал Никки. — Но если захочешь, я слушаю. Нил стоял, уткнувшись лицом в плечо Никки, и чувствовал, как его тело начинает расслабляться. Он не плакал, так как не умел плакать, но что-то внутри него отпустило, и это было похоже на облегчение. — Я не знаю, что делать, — признался он. — Это нормально, — ответил Никки. — Никто не знает. — Я устал притворяться. — Тогда не притворяйся. Хотя бы здесь, со мной. — Никки отстранился и посмотрел ему в глаза. Нил слабо улыбнулся, и улыбка вышла кривой, усталой, но настоящей. — Ты хороший друг, Никки, — сказал он. — Я знаю, — Никки усмехнулся. — Я вообще-то офигенный. Но спасибо, что заметил. Они сели на кровать Никки, и тот накрыл их обоих одеялом. В комнате было тихо, только холодильник гудел на кухне, да ветер шуршал листвой за окном. Нил сидел, подтянув колени к груди, и смотрел в окно. — Эндрю ведёт себя как мудак, но он не безнадёжен. — внезапно сказал Никки. — Я в курсе, — ответил Нил. — Тогда почему ты здесь, а не с ним? — Никки покосился на него. — Потому что он сам меня оттолкнул, — Нил усмехнулся. Никки вздохнул и откинулся на подушку. — Вы два чёртовых идиота, — заявил он. — Но я всё равно вас люблю. Даже когда вы доводите меня до белого каления. — Спасибо, — тихо сказал Нил. — Не за что, — Никки зевнул. — А теперь спи. Завтра будет новый день, и, возможно, он будет лучше, чем сегодня. Нил не ответил. Он лёг рядом с Никки, уставился в потолок и стал слушать его дыхание. Через несколько минут оно стало ровным и спокойным. Никки уснул. Нил остался один в темноте, но впервые за эту ночь он не чувствовал себя одиноким.Он закрыл глаза и позволил себе провалиться в глубокий, тяжёлый сон. Впервые за долгое время его дыхание становилось спокойным.