Глава 18. Конец

Конец во всех книгах бывает разным: грустным, счастливым. А какой именно он будет — выбирать нам самим, выбирать тот, который мы хотим. Казалось, в этой истории сложно поверить в счастливый финал, ведь «и жили они долго и счастливо и умерли они в один день» бывает только в сказке, а не в жизни. После неудачной дуэли Кисы с его отцом мужчина вернулся домой к семье. Это не было похоже на трагичную и душещипательную сцену воссоединения семьи, как в фильмах. Парень ещё не мог воспринимать Антона Витальевича как отца. Хотел ли? С утра пошёл в школу, как приличный мальчик, даже не прогулял ни одного урока — почти. Хотя что он был на них, что нет — результат один, к слову, довольно неплохой. Ну, а что, в какую-нибудь шарашкину контору поступит — и дело с концом. Парень стоял возле подъезда Полины и ждал её. Она собиралась недолго и вскоре вышла к нему наперевес с чёрным рюкзаком и такой же большой папкой, которую она надела через плечо, как сумку. Поцеловав девушку в лоб, Киса приобнял её за спину, и они двинулись с места. — И что же это у тебя в такой элегантной женской сумочке? — с сарказмом спросил Кислов, свободной рукой поправляя ремень папки. — Ну, там карта пиратского клада и сверхсекретные чертежи США, которые мне доверили выкрасть, — уголки её губ дёрнулись в ухмылке. Кудрявый посмеялся. — Ладно, там работы. Так уж и быть, скажу правду. Сегодня просмотр, — Хенкина перевела глаза вдаль на дорогу. — Вот закончим школу и уедем! — воодушевлённо произнесла она. — Куда? — А ты бы куда хотел? — Не знаю, — пожал плечами Киса. — Главное — подальше отсюда, — процедила Полина, и парень был с ней согласен. Конечно, это всё мечты и идеальное, светлое будущее, которое зависит только от них самих. Они дошли до дверей художественной школы, обнялись и поцеловались на прощание. Хенкина зашла в здание, разделась и повесила куртку в раздевалку. Потащилась со всем своим саквояжем на третий этаж. — Ну, где ты ходишь? — первое, что она услышала от своего преподавателя, к слову, который очень хорошо относился к ней. — Опять опаздываешь, Полина! — это похоже не на нотацию, а скорее на дружеский подкол. — У нас сегодня просмотр! — Помню, помню, Алексей Дмитриевич, — с улыбкой ответила она. Стала раскладывать работы на полу, а затем потихоньку приклеивать их на листы, в пару раз больше, чтобы получалась своеобразная рамка. Три часа художки пролетели, словно фанера над Парижем. Хенкина оставила свои работы там, решив, что заберёт потом, так как они сейчас будут ей только мешать. Обратно встречали её уже брат, Мел и Киса. Такая весёлая компания направилась в Рыбацкую бухту. По дороге, по классике, купили сарделек и пару бутылок пива. Решили вспомнить «старые» времена, когда они вчетвером, а иногда и впятером сидели, разводили костёр, жарили на огне сардельки и запивали это всё бутылочками «ноль пять». Полина сняла с Мелинина его шарф и замоталась в него под предлогом, что ей холодно. Хотя на улице было довольно тепло. — Полин, отдай, — недовольно, но с искренне тёплой улыбкой попросил Егор. Та показала ему язык. — Ага, щас! Вот погрелся — теперь и другим дай! — и засмеялась. Она поднялась с холодного песка и побежала вдоль берега, Мел — за ней и за своим шарфом в руках девушки. Он быстро нагнал её и, схватив сзади, защекотал Хенкину под рёбрами. Мелинину было на руку, что у Полины куртка нараспашку. — Мел, хватит! — вырвалось у неё сквозь смех. — Ага, решил у меня девушку увести! — в шутку воскликнул Кислов, подбежав к ним вместе с Хенком. — Тогда я требую сатисфакции! — Я принимаю ваше предложение, сударь! — Егор повторил жест кудрявого и встал напротив него. — О нет, господа! Не стоит устраивать разборок из-за меня! — Хенкина демонстративно вскинула руку на лоб и запрокинула голову, отходя назад. — Мадам, он обесчестил Вас! — пафосно воскликнул Киса. — И должен за это поплатиться! — Нет, это я избавлю Вас от него! Он не достоин Вас, мадам! — откликнулся Мел. — Нет! Скорее я погибну, чем Вы, господин! — девушка побежала ближе к морю и нарочно упала возле берега. Боря мигом подбежал к сестре. — О нет, сестрица! — потряс её за плечи и обернулся на друзей. — Что вы наделали, господа? Она, она умерла из-за вас! — бухту наполнил звонкий смех всех четверых. Сейчас было как никогда хорошо. Все проблемы, споры и ужас оставались позади. Покинув бухту, ребята направились в самое родное для них место — на базу. По дороге Ваня самую малость рассказал про мать, ведь теперь отец парня жил с ними. Подходя к гаражу, они заметили стоящую возле него белую машину и двух людей возле неё, в которых узнали Хенкина-старшего и Артёма Бабича. — Опа, — прохрипел Егор. — Блять, — выругалась Полина. Все четверо с опаской переглянулись и более медленным шагом направились к ним. Зайдя в гараж, Киса, Мел и Хенкина расположились на диване, а Боря сел на подлокотник со стороны, где сидела сестра. — Внимательно слушаем дядю, — начал Бабич и закрыл кейс с теми самыми револьверами, стоявший на стуле. — Мы в курсе всего. То есть абсолютно всего. Поэтому задрали маечки и показали, что там у вас за татушки. — Все сидели, не двигаясь. — Вы чё, не поняли? Не злите дядю. — Боря, Полина, вашу мать! — повысил голос на детей Константин Анатольевич. — Встали, показали быстро! Парни поднялись и стали задирать одежду, Хенкина не двинулась с места. Кислов начал возмущаться. — Слышь, говнюк, ещё одно слово от тебя услышу — сейчас же у меня по наркоте отсюда уйдёшь! Понял? Я тебе говорил, чтоб ты к дочери моей не приближался? А? — Любовь прошла? Налево больше не ходишь? — равнодушно процедил Ваня. — Торс оголил быстро! — прикрикнул мужчина. — А ты? — спросил Артём Бабич, смотря на Полину. После этих слов лицо кудрявого перекосило, словно он проглотил самый кислый лимон в мире. — Мы чё, тут дочь мою будем раздевать? — повернулся Хенкин к Бабичу. — У меня нет татуировки, — еле слышно проговорила она. — Поверим на слово, — Бабич прищурился и прочитал: — «Чёрная весна». Ну что, со шрифтом облажалась, надо было готику делать. Теперь по сути. У вас никогда не было никакого оружия. Вы теперь не хрен пойми что, а патриотический молодёжный клуб «Чёрная весна». Ну, там борьба со всякой нечестью: алкоголики, наркоманы… — он посмотрел на Кислова. — Люди с нетрадиционной ориентацией… Ну, поняли, да? — мужчина бегло осмотрел гараж. — Вы тут своё граффити сделаете, — он посмотрел на Полину. — Ну, только в контексте всего, что говорили. У Анджелы сегодня день рождения, и вы там будете все четверо. Ну и самое главное: мы не выносим сор из избы. — С этими словами Бабич ушёл, забрав гарнитур. Перед ребятами встал Хенкина-старший и сказал им пару, как показалось, воодушевляющих слов, затем подошёл почти вплотную к Кисе и шёпотом сказал: — Если что-то — спрашивать буду с тебя, — и указал глазами на дочь. Затем развернулся и ушёл. Несколько секунд они стояли молча, пока шум машины не стих. Кислов пинает стул со всей дури. — Это вы нас своему папаше слили? — тихо говорит он, приближаясь к Хенкиным. — Кис, я хотел нам помочь, — таким же тоном говорит Боря. Его сестра молчит. Кислов смотрит на свою девушку. Ей в глаза и понимает, что это не она. Он медленно поворачивается к Мелу, а затем толкает Хенка так, что тот перелетает через какую-то коробку и падает на пол. — Ментёныш, сука поганый! — кудрявый хватает светловолосого за ворот и поднимает его. — Сгнил на корню! Егор и Полина моментально подлетают к ним. Мелинин хватает Кислова и пытается его удержать. — Кис, хорош! Хорош! Чего уже!? — Вань, успокойся! — подключается к Мелу Хенкина, которая пытается схватить кудрявого за руки сзади. Тот вырывается и сопротивляется, из-за этого девушка делает шаг назад, чтобы ей не досталось. Кислов отбивается от держащего его Егора и вновь налетает на Борю, начиная нещадно бить его по лицу, так что тот падает на пол между диваном и игровым столом для аэрохоккея. Пока «друг» не успел и опомниться, кудрявый начинает избивать его ногами. Мелинин и Хенкина еле-еле оттаскивают Кислова назад. Девушка обнимает его со спины, прижав руки парня к его же телу, Мел удерживает спереди. — Кис, успокойся! Это мой брат! — уже кричит на него девушка, думая, что, может, так он одумается. Кудрявый вырывается из их хватки. — Да мне насрать! — орёт он и выходит из гаража, в ярости толкая дверь. Полина бросается к брату, который всё ещё лежит на полу. Его нос, рот и подбородок в крови. Беря его за руку, начинает поднимать. — Боря, Боречка… — затрепетала она. По её щеке скатилась слеза. Хенк смотрит волком на Мела и на сестру. Полина не узнаёт своего брата, в него будто вселился бес. Он смотрит на неё и говорит: — Ну что, иди к своему любимому. — Придурок, — цедит она, но не отходит от Бори.