Глава 7. Сын лорда Пустоты.

***

Опора. Вечер. Где-то там, наверху, медленно угасал день. Сквозь бронированные стёкла верхних этажей в мир пробивались последние лучи заката, окрашивая горизонт в густые оттенки пурпура и золота. Но сюда, в сердце «Опоры», свет не проникал никогда. Иксалис шёл по коридору, и его шаги тонули в идеальной акустике комплекса. Сотрудники, заканчивавшие смену, почтительно отступали к стенам, провожая его взглядами, полными смеси страха и обожания. Кто-то осмеливался робко кивнуть. Иксалис отвечал лёгкой, тёплой улыбкой, но мысли его были уже далеко, глубоко под землёй. Сегодня был особенный день. День эксперимента, который он вынашивал в голове с той самой выставки. Эксперимента, который должен был стать ответом на вопрос, терзавший его всё острее: может ли абсолютное одиночество породить нечто большее, чем просто тень? «Орлёнок, тянущийся к отцу... Кай. Какая наивная, трогательная преданность. Она вызывает... любопытство. Или, быть может, зависть?» Он вошёл в лифт, просторную кабину из матового металла и стекла. Лифт дрогнул и начал погружение. За стеклянной стеной мелькали этажи, заполненные людьми и оборудованием, но чем глубже уходила кабина, тем темнее и безжизненнее становились туннели. Наконец лифт замедлил ход. По телу Иксалиса прошлись голубоватые сканирующие волны — невидимые щупальца системы безопасности, считывающие его уникальную пустотную сигнатуру. На панели загорелась надпись: «Lord Xalis. Access Granted». Двери бесшумно разъехались в стороны. Иксалис перешагнул порог и оказался в Зале Врат. Это было сердце «Опоры», место, где реальность истончалась до состояния мыльного пузыря. Огромное помещение с высоченными, уходящими в темноту потолками, теряющимися где-то в искусственном сумраке. Воздух здесь казался плотным, тягучим. Вдоль стен, уходя в бесконечность перспективы, выстроились десятки золотых колец, что являлись тоннелями в самые разные измерения. В их гладкой, зеркальной поверхности не отражалось ничего, кроме абсолютной, бездонной черноты. Иксалис медленно прошёл в центр зала. Его шаги гулким эхом разносились под сводами, теряясь где-то вдали. Остановившись ровно посередине, Иксалис поднял голову, глядя в чёрный потолок. Сердце билось ровно, но где-то в самой глубине его пустотной сущности зародился холодок. Не страха. Нет. Предвкушения. Он опустил взгляд на свою правую руку. Обычная ладонь с тонкими пальцами, прикрытая серой шерстью. Но Иксалис знал, что скрывается под этой оболочкой. Бездна. Пустота. Та самая тьма, что чуть не уничтожила два мира в день его рождения. Сначала изменился воздух вокруг него, он загустел, наполнился статическим электричеством. Волоски на руках Иксалиса встали дыбом. Затем начал меркнуть свет. Лампы под потолком не погасли, но их сияние словно втягивалось в невидимую воронку, центром которой был он. Иксалис закрыл глаза. Когда он открыл их снова, алые радужки полыхнули багровым, а зрачки превратились в идеально ровные буквы «Х». Он поднял правую руку и сделал ее эфирной. Процесс пошёл не сразу. Плоть сопротивлялась. Кости ныли, связки натягивались до боли, словно кто-то невидимый пытался вывернуть конечность наизнанку. Кожа на ладони побледнела, стала полупрозрачной, как тончайший фарфор. Иксалис стиснул зубы. Боль была чудовищной. Не физической, физическую боль он научился глушить ещё в первые дни. Эта боль была экзистенциальной. Он отрывал от себя часть собственного «я», часть своей первородной сущности. Это было похоже на то, как если бы человек попытался отделить от себя собственную душу, не умерев при этом. По лбу скатилась капля пота, чёрного, как смоль. Эфирная рука, подчиняясь его воле, медленно погрузилась ему в грудь. Не разрывая плоти, не проливая крови, а просто проходя сквозь неё, как сквозь мираж. Холод. Невыносимый, ледяной холод разлился по телу. Иксалис замер, боясь пошевелиться. Он нащупывал. Искал. В самой серёдке его существа, там, где у смертных бьётся сердце, у Иксалиса пульсировал сгусток чистой, неразбавленной Пустоты. Его ядро и источник. Пальцы эфирной руки сомкнулись вокруг него. Звук заметался под сводами зала, отражаясь от золотых колец, многократно усиливаясь, превращаясь в ревущий шторм. — Аргкх!!.. — Крик вырвался из его груди против воли. Он стал отрывать часть себя, вытягивая сжатую руку. Из его груди, разрывая материализованный образ серой шерсти, показался сгусток тьмы. Сначала маленький, с ноготь. Потом всё больше. Он пульсировал, по его краям плясали языки абсолютно чёрного пламени, не отбрасывающего тени. Боль отпустила так же внезапно, как и нахлынула. Тело бросило в дрожь. Колени подогнулись, и Иксалис едва устоял на ногах, опершись здоровой, ещё материальной рукой о пол. Он тяжело дышал, раз за разом втягивая в лёгкие холодный воздух лаборатории. Частица, клочок тьмы размером с детский кулак, зависла в воздухе прямо перед его лицом. Она вращалась, переливалась, жила своей собственной жизнью. Иксалис смотрел на неё, и в его алых глазах читалась странная смесь усталости, боли и... отцовской гордости. — Посмотрим... — прошептал он, разжимая эфирную ладонь. — Чем ты вернёшься ко мне... Частица дрогнула. На мгновение она словно растерялась, не зная, куда себя деть. Повисела, качнулась влево, вправо... А потом, будто почувствовав зов, резко рванула с места. Чёрная молния пронеслась по залу, прочертив в воздухе дымный след. Она металась от стены к стене, от кольца к кольцу, словно ища что-то, пробуя на вкус энергию, сочащуюся из порталов. Перед одним кольцом она замерла, почти касаясь его поверхности. Поверхность портала в ответ пошла рябью, жадно втягивая в себя частицу тьмы. Иксалис затаил дыхание. «Нет. Не это. Там слишком предсказуемо. Слишком много Соников... Я не желаю, чтобы мое творение поддерживало эту больную моду на синий костюм... Будь уникальнее, дитя...» Наконец, обессилев или приняв решение, частица метнулась к кольцу в самом конце зала. Оно ничем не отличалось от других, такое же золотое, такое же бездонное внутри. Но когда тьма коснулась его поверхности, портал взорвался светом. Ослепительная белая вспышка на миг залила весь зал, заставив Иксалиса зажмуриться. А когда он открыл глаза, частицы уже не было. Тишина. Она обрушилась на зал внезапно, как бетонная плита. Исчез гул генераторов, исчезло эхо, даже собственное дыхание перестало быть слышным. Иксалис стоял один в центре зала, окружённый безмолвными вратами, и смотрел на то кольцо, которое только что поглотило часть его самого. Он провёл ладонью по лицу, стирая холодный пот. Здоровой рукой. Эфирная конечность уже восстановилась, вновь обретя плоть и кровь. Но слабость во всём теле осталась. Она пульсировала в висках, тянула мышцы, напоминала о том, что даже демоны не всесильны. Вспоминая зал со множеством «Соников»... мысль кольнула неприятно. Он поморщился, отгоняя видение десятков застывших синих лиц за стеклом капсул. Он медленно выпрямился, поправил белый халат, запачкавшийся там, где он касался пола. Провёл рукой по иглам, приводя их в порядок. — Удиви меня, — прошептал он, глядя в бездну золотого кольца. Портал безмолвствовал. Никакого ответа, никакой реакции. Только ровное золотистое сияние, в котором, если присмотреться, можно было разглядеть далёкие, едва заметные искры звёзд. Иксалис развернулся и медленно, с трудом переставляя ноги, направился к лифту. С каждым шагом силы понемногу возвращались к нему. К тому моменту, как двери лифта сомкнулись за его спиной, он уже стоял прямо, и лишь глубоко запрятанная усталость в уголках глаз выдавала, что только что произошло нечто из ряда вон выходящее.