Глава 9. Конец пролога. Приговор отца.

***

Измерение Икс. Окрестности «Опоры». Пространство перед научным комплексом вспорола червоточина. Она раскрылась без звука, просто идеально ровный разрез в реальности, из которого хлынул холод Пустоты. Датчики «Опоры» взвыли. На мониторах в центре управления замелькали красные маркеры угрозы. Иксалис уже знал. Он стоял у панорамного окна своего кабинета, когда в динамиках раздался взволнованный голос дежурного: — Лорд Иксалис! Зафиксировано пространственное искажение в ста метрах от главного входа! Из аномалии вышел... синий ёж. Иксалис не обернулся. Он смотрел на город, раскинувшийся внизу, на закатное солнце, окрашивающее небо в багровые тона. Пальцы, спрятанные в карманах белого халата, едва заметно дрогнули. «Синий ёж... Частица, которую я отпустил, вернулась» Он чувствовал её. Крошечный осколок его собственной сущности, запертый в чужом теле. И рядом с ним что-то ещё. Что-то тёплое, живое, бьющееся. «Душа носителя жива. Интересно...» — Я спущусь сам, — бросил он в коммуникатор и, не дожидаясь ответа, сделал шаг вперёд. Стекло поглотило его без единого звука. Эфирная форма скользнула сквозь бронированную преграду, прошла сквозь третий этаж, где суетились учёные, и мягко опустилась на землю перед главным входом. Материализация заняла секунду. Серая шерсть, безупречный халат, холодные алые глаза с символами «Х» в зрачках. Экзикель стоял в десяти метрах. Его синие иглы были взъерошены, на морде — запёкшаяся кровь, перчатки порваны, из-под ткани виднелись ссадины. Но главное глаза. Они горели алым, но в их глубине плескалось что-то, чего Иксалис не ожидал увидеть. Страх. И надежда. — Созда... — голос Экзикеля сорвался. Он сглотнул, попробовал снова: — Отец. Иксалис молчал целую минуту. Просто смотрел и оценивал. Сканировал взглядом каждую деталь: состояние тела, остаточные эманации хаоса, пульсацию пустоты внутри захваченного сосуда. И то, что он видел, ему не нравилось. — Я долго думал, как тебя назвать, — наконец произнёс Иксалис. Голос его был спокоен, даже мягок. — Перебирал варианты, искал что-то, что отражало бы суть. Наткнулся на древние летописи об Иезекииле. Пророке и проводнике воли. Думал: «Вот оно». Он сделал шаг вперёд. Экзикель инстинктивно отступил. — А теперь смотрю на тебя, — продолжил Иксалис, и в его голосе впервые прорезался холод. — И вижу только разочарование, Экзикель. — Отец, я... — Не смей. Слово ударило, как пощёчина. Экзикель захлопнул рот. Воздух вокруг них начал густеть, насыщаться статическим электричеством. Трава под ногами Иксалиса чернела и сворачивалась. — Ты даже не спрашиваешь, почему, — Иксалис покачал головой. — Ты стоишь передо мной, дрожишь, называешь отцом и ждёшь похвалы. А знаешь, что я вижу? Он шагнул ближе. Экзикель вжал голову в плечи. — Я видел, как ты жрал фликов в Зелёных Холмах. Видел, как ты нёсся, сжигая жизнь вокруг, без цели, без мысли, просто повинуясь голоду. Думаешь, я не наблюдал? Ты не пророк. Ты чума. Безмозглая, жадная, никчёмная тварь, которую я по глупости выпустил в мир. — Этот сосуд... — Экзикель наконец нашёл в себе силы заговорить, прижимая окровавленную ладонь к груди. — Он сильный! Быстрый! Я контролирую его полнос... — Замолчи. Экзикель открыл рот, чтобы продолжить, но звук не вышел. Ни хрипа, ни шёпота, лишь абсолютная, мёртвая тишина. Он замер, чувствуя, как воздух выходит из лёгких, а голос остаётся где-то внутри, бьётся о гортань и не может вырваться. Проклятие Молчания. Иксалис смотрел на его панику с ледяным спокойствием. — Мне не нужны твои оправдания. Мне нужен был результат. А ты... ты даже не попытался стать кем-то. Просто прибежал обратно, как побитый щенок, и ждёшь, что я поглажу тебя по головке. Он поднял руку. На ладони начал формироваться эфирный клинок, полупрозрачное лезвие, сотканное из чистой пустоты. — Я исправлю свою ошибку. И вырежу тебя как раковую опухоль из этого бедного ежика. Экзикель рванул с места. Инстинкт сработал быстрее страха. Синие молнии вспыхнули вокруг его ног, и он понёсся прочь от «Опоры», прочь от отца, прочь от смерти, которая смотрела на него алыми глазами. Ветер завывал в ушах, но это был единственный звук, который он слышал, собственное безмолвное бегство. Иксалис двинулся следом. Он не бежал. Он просто шагнул, и пространство сложилось вокруг него. Чёрные молнии Пустоты искрили, разрывая дистанцию. Два луча, синий и серый, рванули прочь от Централа, оставляя за собой выжженные полосы земли. Экзикель нёсся, не разбирая дороги, пока впереди не выросли скалы. Мёртвая порода, изрезанная ветрами. Он попытался взять в сторону, но тяжёлая ладонь уже сомкнулась на его затылке. — Куда же ты, мусор? Скала встретила лицо Экзикеля с хрустом. Камень крошился, словно сухой песок, прорезаемый телом. Он пробил первую гряду, вторую, третью... и только на четвёртой Иксалис разжал пальцы, позволяя телу рухнуть в груду обломков. — Жив ещё, — констатировал Иксалис без удивления. — Крепкий попался сосуд. Экзикель поднялся. В глазах двоилось, троилось, мир плыл в кровавом тумане. Но вокруг его тела пульсировала слабая черно-фиолетовая аура... энергия, которую он впитал на Мобиусе Ноль, сжигая жизнь Зелёных Холмов. Она удерживала кости целыми, не давала внутренностям превратиться в желе. Он посмотрел на Иксалиса... и впервые в его взгляде не было надежды. Только отчаяние. «Он убьёт меня. Реально убьёт... Я не нужен ему» — Я... — прохрипел он, но голос всё ещё не слушался. Иксалис не возвращал звук. Экзикель заставил себя встать ровно. Ноги дрожали. Перед глазами плыло. Но он смотрел прямо на того, кто создал его. Иксалис уже стоял рядом. Колено влетело в солнечное сплетение с такой силой, что Экзикеля сложило пополам, натянуло на удар, как тряпичную куклу, и выпрямило обратно... инерцией отбросило назад, в скалы. Тело прошило каменную породу, оставляя в ней несколько проломов, прежде чем затормозить. В этот момент что-то щёлкнуло. Боль. Отчаяние. Страх смерти... всё это смешалось в голове Экзикеля с тем, что спало глубоко внутри захваченного тела. Воспоминания Соника Ноль хлынули с утроенной силой. Годы битв. Годы потерь. Годы, когда этот ёж сжимал кулаки и улыбался, хотя внутри всё кричало. Энергия хаоса. Она никогда не использовалась, потому что герои не срываются. Они копят её глубоко внутри, запечатывают волей и надеждой. Но сейчас печать была сорвана. Тело Экзикеля, ещё в полёте, инстинктивно сгруппировалось в шар. Синий вихрь завращался, гася инерцию, выравнивая траекторию. Он ударился о скалу, отскочил, замер на мгновение... и когда распрямился, его иглы уже поднимались дыбом, наливаясь золотом. Иксалис материализовал новый клинок и уже летел вперёд, целя в грудь. Экзикель не успевал увернуться. Лезвие вошло точно в цель. Разрезало плоть, пропороло сущность, добралось почти до самого сердца... и застряло. — Что? — Иксалис дёрнул клинок на себя. Тот не поддавался. Чёрные глаза Экзикеля распахнулись. Из них потекла густая, смолянистая субстанция, не кровь, не слезы, а сама тьма, смешанная с хаосом. Рот раскрылся в улыбке, слишком широкой, слишком зубастой. Из уголков губ тянулись нити крови и слюны. — Ха... — выдохнул он, и голос вернулся к нему, хриплый, звериный и чужой. — Ха-ха... ХА-ХА-ХА-ХА! Схватив лезвие обеими ладонями, Экзикель сдавил его. По эфирной стали побежали трещины. Иксалис дёрнулся, пытаясь вырвать клинок, но было поздно... лезвие разлетелось на осколки, а золотистый силуэт уже летел на него, сбивая с ног, опрокидывая на спину. — А-А-А-А! — Экзикель занёс клыки над горлом отца, разевая пасть, чтобы впиться, разорвать, сожрать... — Тварь. Иксалис сжал кулаки. Чёрная аура ударила из его тела, как взрыв. Земля под ними пошла трещинами, ударная волна отшвырнула Экзикеля в небо, закрутила, бросила высоко вверх, к облакам. Он кувыркался в воздухе, теряя ориентацию, а снизу уже поднималась фигура, окружённая абсолютной тьмой. Реальность скрипела. В радиусе двух километров воздух покрылся паутиной трещин, пространство истончалось, готовое лопнуть. Иксалис парил, глядя на падающего «сына», и в его глазах не было ничего, кроме ледяной ярости. — Энергия хаоса? Резервы сосуда? — Голос его гремел, сотрясая саму вселенную. — ЖАЛКАЯ ПАРОДИЯ НА СИЛУ! Он рванул вверх, зажигая новый клинок... длиннее, острее, чернее предыдущего. Экзикель, ещё не отошедший от взрыва, увидел летящую смерть и дёрнулся в сторону в последний момент. Лезвие лишь полоснуло его по боку, но этого хватило, чтобы золотое сияние вокруг него замерцало, пошло рябью. Бежать. Мысль пришла чёткая, холодная. Не страх, а расчёт. Энергия хаоса таяла. Своей почти не осталось. Ещё один удар и он труп. Экзикель, чьи иглы лихорадочно мерцали, переключаясь с золотого на синий, сделал единственное, что мог. Он вспыхнул. Ослепительная золотая вспышка залила небо, ярче солнца, ярче всего, что Иксалис видел за последнее время. Он зажмурился на долю секунды и этого хватило. Техника, которую Экзикель выхватил из памяти Соника Ноль. Атака со скоростью света. Когда Иксалис распахнул глаза, золотой силуэт уже раздвоился. Одна проекция осталась на месте, и Иксалис пролетел сквозь неё, рубя пустоту. А настоящий Экзикель оказался сверху. Пятка с разворота врезалась Иксалису в затылок. Удар был такой силы, что серый демон прошил воздух, врезался в землю и проломил её, уходя вглубь на десятки метров, засыпанный тоннами породы. Экзикель застыл в воздухе. Золото погасло. Иглы снова стали синими. Энергия хаоса иссякла, своя держалась на честном слове, но её хватало ровно на одно движение. Он рванул рукой, разрезая пространство. Червоточина раскрылась перед ним, неровная, дрожащая, едва стабильная. Не глядя назад, не думая, успеет или нет, Экзикель нырнул в неё. Исчез. Секунда. Две. Три. Из-под земли вырвался чёрный луч. Он пробил каменную толщу, ударил в небо, разогнал облака на сотни километров вокруг. Иксалис поднялся над руинами, окутанный аурой такой плотной, что воздух вокруг него горел. Он огляделся. Пусто. Иксалис замер в воздухе, позволяя ярости медленно стекать с плеч, как воде. Чёрная аура таяла. Молнии гасли. Дыхание выравнивалось. Он чувствовал Экзикеля. Конечно, чувствовал... тот нёс в себе частицу его самого. Мог рвануть следом, догнать в любой точке пространства, добить. «Почему я не сделал этого?» Он закрыл глаза. Ответ пришёл не сразу. «Потому что если я убью его сейчас, я убью единственное существо во вселенной, которое носит в себе частицу меня. И останусь один. Снова» Слабость. Иксалис поморщился, отгоняя мысль. Но отрицать её не мог. Он открыл глаза. Посмотрел в ту сторону, где исчез след его «сына». — Я чувствую тебя, Экзикель, — произнёс он вслух. Голос звучал ровно, без эмоций. — Думаешь, спрятался в своём Мобиусе Ноль? Глупец. Для меня нет преград. — Три года. Ветер донёс эхо его слов до скал, до равнин, до самого горизонта. — Я даю тебе три года, чтобы стать кем-то. Чтобы перестать быть жалкой пародией на мою силу. Чтобы доказать, что я не зря отделил тебя от себя. Иксалис медленно развернулся, готовясь лететь обратно к «Опоре». — А потом я приду. И либо закончу начатое... либо наконец-то впечатлюсь. Как отец. Которым ты меня так жалко называл, пытаясь разжалобить. — Живи пока можешь.