Глава 15. Алтарь из стали и теней.

***

Как только тяжелые герметичные двери штаба захлопнулись за их спинами, Экзикель позволил себе глубокий, жадный вдох. Воздух Централ-Сити казался ему пропитанным запахом слабости и застоя. Маскировка всё ещё держалась. Они быстро миновали оживленные патрульные посты, стараясь не привлекать лишнего внимания, пока не оказались в тенистом переулке, ведущем к окраине города. Эмилия шла на полшага позади, её движения были хищно-собранными. Убедившись, что их никто не подслушивает, она подошла ближе к Экзикелю, и её голос утратил всякую нежность, став сухим и расчетливым. — Это было эффектно, мой Господин, — произнесла она, глядя в спину «синего ежа». — Но теперь обратный отсчет запущен. Я слишком хорошо помню Салли. Она не из тех, кто просто пожмет плечами и забудет. После такого «концерта» за нами будет установлен негласный присмотр. Тейлз может прислать своих дронов под предлогом «заботы», а Салли приставит шпионов. Она поморщилась, словно от зубной боли, когда в её памяти всплыли образы розовых занавесок и фарфоровых чашек в её прежнем жилище. — Нам нельзя возвращаться в мой... в домик Эми Роуз надолго. Это место скомпрометировано. Оно слишком открытое, слишком уязвимое. И, честно говоря, — её алые глаза на мгновение вспыхнули сквозь изумрудную иллюзию, — оно бесполезно. Нам нужно новое убежище. Что-то функциональное. База, где вы сможете восстанавливать энергию Пустоты без риска быть обнаруженным датчиками Тейлза. Нам нужен штаб, а не домик маленькой девочки в розовых тонах с милыми пледами. Там слишком много... лишнего прошлого. Экзикель остановился и обернулся к ней. Шрам на его щеке зловеще дернулся. — Ты права. Это розовое гнездо начало меня душить. Мне нужно место, где я смогу выпустить свою суть наружу, не опасаясь, что ко мне в дверь постучит курьер с чили-догами. Он посмотрел в сторону горизонта, где за чертой города виднелись силуэты заброшенных индустриальных зон и скалистых утесов. — Где в этом мире можно спрятаться так, чтобы нас не смогли найти? — спросил он. — Мне нужно место, пропитанное энергией металла или смерти. Место, которое Салли сочтет «слишком опасным» для обычного патрулирования. Эмилия хищно улыбнулась, и в этом жесте не было ни капли прежней Эми. — Есть пара мест, которые Эггман забросил после своих прошлых поражений. Старые заводы, скрытые в Мистических Руинах, или бункеры под Железной Крепостью. Там всё ещё сохранилось оборудование, которое я смогу перенастроить под наши нужды. И там... — она сделала паузу, облизнув губы, — там никто не услышит криков, если нам понадобятся новые «ресурсы» для ваших экспериментов. Экзикель кивнул, чувствуя, как внутри него Соник Ноль содрогается от ужаса. — Идем. Оставим девичьи мечты в том домике.

***

Мистические Руины встретили их тяжелым, влажным воздухом и давящей тишиной, которую лишь изредка нарушали крики экзотических птиц. Здесь природа давно вела войну с остатками цивилизации, оплетая лианами стальные балки и прорастая сквозь бетон. Эмилия уверенно вела Экзикеля по едва заметной тропе, петляющей между гигантскими папоротниками. Она не сверялась с картой, возвращающиеся фрагменты памяти Эми Роуз, знавшей эти места как свои пять пальцев после бесконечных погонь за Соником, теперь служили навигатором для демонической сущности. Наконец, сквозь густую пелену тумана проступили очертания массивного строения. Это был один из старых заводов Эггмана, построенный еще в те времена, когда доктор пытался использовать энергию Хаоса в этом регионе. Завод выглядел мрачно: серые стены, покрытые слоем мха, огромные трубы, похожие на кости вымерших титанов, и ржавые гермозатворы. — Мы пришли, — негромко произнесла Эмилия, останавливаясь перед тяжелой железной дверью, на которой всё еще тускло поблескивала эмблема Эмпайра. — Это место идеально. Оно официально числится «заброшенным и безопасным». Тейлз проводил здесь зачистку пару лет назад и решил, что реактор мертв. Она приложила ладонь к панели управления. Электроника была мертва, но Эмилии это и не требовалось. Она позволила тонкой струйке энергии Пустоты втечь в механизм. Раздался утробный скрежет, металл задрожал, и дверь, сопротивляясь, медленно отползла в сторону, обнажая зев темного коридора. — Здесь сохранились автономные генераторы и системы фильтрации воздуха, — продолжала она, заходя внутрь и жестом приглашая Экзикеля. — Нижние уровни уходят глубоко под скалы. Там есть лаборатории и мастерские, которые можно переоборудовать. И самое главное... завод экранирован от внешних сканеров старыми свинцовыми плитами. Салли не увидит здесь даже вспышку сверхновой, не то что ваши манипуляции с Пустотой. Внутри пахло старым маслом и тленом. Эмилия щелкнула пальцами, и под потолком с трудом замерцали аварийные лампы, заливая цех мертвенно-бледным светом. Огромные конвейеры стояли заброшенными, напоминая спящих чудовищ. Экзикель медленно прошел в центр зала, его шаги гулко отдавались в пустоте пространства. Он провел рукой по холодной стальной колонне. — Функционально... — прохрипел он, и его губы растянулись в довольной усмешке. — Никакого розового цвета. Он обернулся к Эмилии. Его глаза в полумраке завода горели ярче обычного. — Ты хорошо выбрала. Эмилия склонила голову, чувствуя, как стены завода словно принимают их, становясь продолжением их воли.

***

Экзикель ушел вглубь цеха, его силуэт быстро растворялся в густых тенях между массивными прессами и ржавыми чанами. Он двигался плавно, по-хозяйски изучая каждый угол, принюхиваясь к запаху старой смазки, словно хищник, обживающий новую пещеру. Его совершенно не заботило, что происходит за спиной. Эмилия дождалась, пока звук его шагов станет едва различимым, и резко, почти судорожно, прижалась спиной к холодной бетонной стене. Её дыхание стало неровным, а пальцы впились в собственные плечи так сильно, что когти прорвали ткань платья. Внутри головы снова началось это. Не голос, нет... это было нечто более мучительное. Волна чистого, незамутненного ужаса и праведного гнева, которая поднималась из самых глубин её сознания. Это была Эми Роуз. Та её часть, что всё еще помнила свет солнца и тепло рук Соника, сейчас смотрела на этот завод, на этого монстра впереди и на саму Эмилию с таким бесконечным отвращением, что оно жгло изнутри, как раскаленный свинец. «Что ты делаешь? Это не он! Ты помогаешь убийце!» — беззвучно пульсировало в висках. Эмилия зажмурилась, её лицо исказилось в гримасе ярости. Она до боли прикусила нижнюю губу, чувствуя на языке металлический вкус собственной крови. — Заткнись... — прошипела она сквозь стиснутые зубы, и её голос сорвался на звериный рык. — Заткнись, Роуз! Сгинь уже наконец! Она чувствовала, как эта «правильная» девчонка внутри судит её за каждый шаг, за каждое слово лжи в штабе, за то, что она коснулась руки Экзикеля. Это осуждение было невыносимым. Оно заставляло её чувствовать себя грязной, жалкой куклой. — Хватит меня осуждать... Тупая ты сучка! — выдохнула Эмилия. Вспышка ярости была мгновенной. Она резко развернулась и со всей силы, вложив в удар не только физическую мощь, но и частицу темной энергии Пустоты, ударила кулаком по стене. Бетон жалобно хрустнул и осыпался мелкой крошкой. В стене осталась глубокая вмятина, а по поверхности пошли тонкие трещины. Боль от удара на мгновение заглушила внутренний голос, принеся болезненное облегчение. Эмилия тяжело дышала, глядя на разбитые костяшки пальцев, которые на глазах начали затягиваться черной дымкой. Она выпрямилась, поправила розовую челку и мазнула взглядом по коридору, куда ушел Экзикель. Эми Роуз была загнана обратно в подвал сознания, скованная цепями новой воли. Она снова была Эмилией. Оторвавшись от стены, она направилась вслед за своим Господином, стараясь не смотреть на оставленный в бетоне след своего бессильного бунта. Прошло несколько часов. Завод, до этого погруженный в вековую пыль и безмолвие, начал медленно оживать, наполняясь низким, утробным гулом. В главном пункте управления, среди нагромождения древних мониторов и мигающих красных индикаторов, Эмилия склонилась над центральной консолью. Экзикель стоял рядом, скрестив руки на груди. Его силуэт в полумраке казался высеченным из обсидиана, а изумрудный свет редких рабочих ламп подчеркивал глубокие швы на его лице и руках. Он молча наблюдал за её попытками обуздать механизмы. Эмилия тяжело дышала. Она прислонила ладонь к холодному металлу приборной панели, пытаясь пропустить через неё импульс оскверняющей силы Пустоты. В её представлении всё должно было быть просто: воля Бога должна была заставить технику повиноваться. Но реальность оказалась куда сложнее. Она не была Тейлзом, способным по звуку вентилятора определить поломку, и уж точно не была Эггманом. Эми Роуз, чьи воспоминания были фундаментом её новой личности, знала, как обращаться с кухонным комбайном или молотом, но не с кодом заброшенного оборонного завода. Провода искрили, консоль выдавала ошибки на непонятном языке, а некоторые системы просто не реагировали на её магию, требуя физического вмешательства или специальных ключей доступа. Черная дымка, струившаяся от её пальцев, лишь заставляла экраны идти помехами. Эмилия чувствовала, как внутри неё закипает раздражение. От напряжения у неё начала раскалываться голова. Экзикель, заметив, как дрожат её плечи и как судорожно сжимаются пальцы на рычагах, шагнул ближе. Его взгляд скользнул по её лицу. — Всё в порядке? — его голос прозвучал низко и холодно, но в нём слышалась нотка подозрения. — Ты вся вспотела. Он протянул руку и коснулся её щеки. Кожа была горячей, лихорадочной. Крупные капли пота скатывались из-под розовой челки, а дыхание было прерывистым. — Эта техника... она сопротивляется, — прошипела она, не оборачиваясь, боясь показать ему свою слабость. — Она мертва физически, и моей силы не хватает, чтобы заставить её работать правильно. Я вижу эти схемы в голове, но не понимаю их сути. Память этой девчонки... она бесполезна здесь! Она думала только о цветах и о тебе, Господин, а не о том, как перепрошивать серверы. Она снова ударила ладонью по панели, и на одном из экранов на мгновение проскочила карта окрестностей, прежде чем снова исчезнуть в статике. — Мне нужно время, — выдохнула она, чувствуя, как силы Пустоты истощаются от бесполезных попыток «пробить» неживой металл. — Или кто-то, кто понимает этот хлам. Но я справлюсь. Я заставлю их служить Вам, даже если мне придется выжечь этот завод до основания. Экзикель медленно подошёл со спины. Его движения были лишены той резкости, с которой он крушил врагов или швырял слова в лицо Салли. Он осторожно положил ладонь ей на плечо, и Эмилия невольно вздрогнула от этого жеста... не от страха, а от неожиданного тепла, которое всё ещё сохраняло это тело. Через их общую связь, через пальцы, сжимающие розовую шерсть, Экзикель ощущал не только лихорадочный жар её кожи, но и те самые отголоски конфликта внутри неё. Где-то в глубине его сущности, там, где он всё ещё делил пространство с подавленным Соником Ноль, копошилось чувство, которое он ненавидел и не хотел признавать. Вина. Он помнил, как она бежала к нему в Грин Хилле. Помнил её крик, когда его клыки вошли в её плоть. Он стёр её личность, заменив её преданной тенью, но образ той, настоящей Эми Роуз, всё ещё стоял у него перед глазами, как немой упрек. — Не напрягайся так сильно, — тихо произнёс он, и в его голосе, обычно холодном и режущем, проскользнула несвойственная ему мягкость. Эмилия замерла, перестав терзать рычаги консоли. — Если надо, я поищу инженера, который будет способен разобраться во всём этом, — продолжил Экзикель, глядя на мерцающие экраны. — Мне не нужно, чтобы ты выжгла себя дотла раньше времени. В этом мире полно «умников», которые продадут свою жизнь службой нам. Он чуть сильнее сжал её плечо, словно пытаясь передать ей часть своего ледяного спокойствия. — Твоя ценность для меня не в знании микросхем, Эмилия. Оставь это железо. Если оно не хочет подчиняться силе, оно подчинится страху. Но не твоему. В этот момент Соник Ноль внутри него закричал от этой иронии: демон, убивший девушку, теперь проявлял к её призраку подобие заботы, одновременно планируя похищение и пытки для кого-то другого, кто заменит её у пульта. Эмилия медленно опустила руки, чувствуя, как напряжение в мышцах сменяется странной, тягучей слабостью. Она прикрыла глаза, наслаждаясь тяжестью его ладони. Для неё это было высшей наградой, но для Эми Роуз, запертой внутри, это прикосновение было самым изощренным издевательством. Экзикель убрал руку с её плеча, но тяжесть его присутствия всё ещё ощущалась физически. Он окинул взглядом замерший зал управления, где в полумраке лишь изредка попискивали неисправные датчики. Его взгляд, холодный и расчетливый, снова вернулся к изможденному лицу Эмилии. — Если ты ещё не до конца умоталась, брось это железо, — произнёс он, кивнув на консоль. — Нам нужно обустроиться. Найди на этом заводе какое-нибудь место для сна. Жилые отсеки, комнаты... кровати. Он на мгновение задумался, припоминая обрывки знаний о Докторе, которые хранились в памяти Соника. Эггман был человеком, а значит, даже в своих самых безумных крепостях он нуждался в комфорте. — Эггман же на чем-то спал здесь, верно? — в голосе Экзикеля промелькнула тень усмешки. — Когда он ещё строил здесь свои «гениальные» планы, он не висел под потолком, как летучая мышь. Где-то здесь должен быть офицерский блок или личные покои. Найди их. Пледы и розовые занавески мы оставили в прошлом, но телу нужен отдых, если мы хотим завтра быть в форме. Эмилия медленно кивнула. Она чувствовала, как гудят её ноги, а разум застилает серая пелена усталости. Идея найти логово старого Доктора показалась ей заманчивой... там наверняка было сухо, а стены были достаточно толстыми, чтобы заглушить шум дождя в джунглях и шепот той, другой Эми, что всё ещё пряталась в глубинах её сознания. — Я найду его покои, мой Господин, — ответила она, заставляя себя выпрямиться. — Наверняка старик обустроил себе что-то монументальное и пафосное. Я подготовлю всё к вашему приходу. Экзикель проводил её взглядом, пока она скрывалась за тяжелыми дверями лифта. Как только она ушла, он снова остался наедине с собой и тем безмолвным пленником, что бился внутри его грудной клетки. Экзикель остался стоять у главной консоли, погруженный в гулкую тишину завода. Зеленоватый свет мониторов отражался в его глазах, которые теперь, без свидетелей, снова затянуло маслянистой чернотой Пустоты. Он ушел в себя, анализируя недавний конфликт в Штабе и те крохи силы, что еще пульсировали в его жилах. В мыслях мелькали образы разгневанного отца и окровавленного Грин Хилла, смешиваясь с чужими, яркими воспоминаниями Соника о беге и друзьях. Прошлый час пролетел для него как одно мгновение... в этом теле время ощущалось иначе, оно растягивалось и сжималось вместе с биением украденного сердца. Тихий шорох шагов по металлическому полу вырвал его из забытья. Эмилия стояла в паре метров, выглядя еще более бледной, чем раньше, но в её взгляде читалось удовлетворение от выполненного долга. — Господин, — негромко позвала она, привлекая его внимание. — Я нашла жилой отсек. Он здесь всего один... личный бункер Доктора. Я... я привела его в порядок. Всё протерла, избавилась от пыли. Даже нашла в герметичных шкафах совершенно чистый комплект белья. Она на мгновение замялась, отведя взгляд в сторону, и её пальцы нервно дернули край платья. — Но есть одна деталь... кровать там только одна. Видимо, Эггман не планировал принимать гостей. Если что, мой Господин, не беспокойтесь... я посплю на полу, у порога. Мне не привыкать к лишениям. Экзикель медленно повернул к ней голову. Он окинул её фигуру долгим, изучающим взглядом, в котором сквозь демоническую холодность промелькнуло что-то похожее на практичную рассудительность. — Не стоит, Эмилия, — произнес он, и его голос эхом разнесся под сводами цеха. — В этом нет нужды. Он сделал шаг к ней, направляясь к выходу из зала управления. — Доктор Роботник был... внушительным мужчиной. Широким. На его кровати, судя по всему, места хватит для четверых таких, как я и ты. Так что места нам точно хватит. И уж поверь, тесно нам не будет. Он прошел мимо неё, жестом приказывая следовать за собой. Эмилия замерла на секунду, ошарашенная прямотой его слов, но тут же поспешила за ним. Для неё, новой и преданной, это было не просто приглашение разделить отдых, а знак высшего доверия. А для Соника Ноль, запертого в глубине сознания, эта фраза стала очередным ударом... видеть, как монстр занимает постель его врага вместе с искалеченной подругой, было за гранью любого кошмара.

***

Бункер Доктора встретил их стерильной прохладой и запахом застоявшегося воздуха. Покои Эггмана оказались на удивление аскетичными: массивный стол, шкафы с чертежами и огромная, почти монументальная кровать, больше похожая на постамент. Экзикель двигался размеренно. Присев на край матраса, он стащил ботинки с себя. Следом полетели и носки. Его босые стопы коснулись холодного пола, и он на мгновение замер, чувствуя кожей текстуру покрытия. Затем он скользнул под тяжелое одеяло, заняв левую сторону. — Доброй ночи, — коротко бросил он. Его веки опустились, и почти сразу дыхание стало глубоким и ровным. Демон умел отключаться мгновенно, доверяя своей интуиции и стенам бункера. Эмилия замерла на другой стороне кровати. Она осторожно, словно боясь разбудить спящую в этом месте историю, легла на правую сторону и закуталась в одеяло по самый подбородок. Но как только воцарилась тишина, тьма перед её закрытыми глазами ожила. Острые клыки, вонзающиеся в её шею. Вкус собственной крови и осознание, что это конец. Эмилию затрясло. Это был не холод... это был резонанс двух душ, запертых в одном теле. Она резко распахнула глаза и обернулась к спящему Экзикелю. В полумраке его профиль казался профилем Соника, и на мгновение в её алых зрачках вспыхнула такая концентрированная, испепеляющая ненависть, что воздух вокруг неё, казалось, начал вибрировать. Ей хотелось вцепиться в это горло, вырвать сердце, которое когда-то любила и которое теперь ненавидело её саму. Она с силой прикусила губу, чувствуя, как боль отрезвляет. Эмилия яростно отвернулась к стене, сжимая одеяло в кулаках. Она была истощена морально и физически. Перенапряжение от борьбы с техникой и постоянное подавление внутреннего бунта выпили из неё все соки. В конце концов, сознание не выдержало. Эмилия провалилась в тяжелый, беспокойный сон, где ей продолжали сниться розовые лепестки цветов, медленно превращающиеся в ошметки плоти в клыках синего демона.