Глава 16. Bóbr Kurwa.

***

Утро на заводе не имело ничего общего с мягкими лучами солнца, пробивающимися сквозь занавески в домике Эми Роуз. Здесь утро наступило со скрежетом автоматических систем и миганием тусклых ламп. Эмилия открыла глаза. Удивительно, но, несмотря на кошмары и яростное сопротивление остатков личности Эми, она чувствовала себя отдохнувшей. Сила Пустоты за ночь стабилизировалась в её теле, а крепкий матрас Доктора помог мышцам расслабиться. Она взглянула на пустую левую половину кровати, Экзикель уже встал. Поднявшись, она направилась на поиски кухни. Ей повезло: личный блок Эггмана был автономен. Криогенные камеры хранения, запитанные от отдельного подземного источника, всё еще гудели, сохраняя запасы еды в идеальном состоянии. Доктор любил комфорт и разнообразие: в закромах обнаружились свежие овощи, фрукты и к её восторгу... целые запасы копченого бекона. Эмилия действовала быстро. Мышечная память Эми Роуз, привыкшей готовить для своих друзей, работала безупречно, хотя теперь в эти движения примешивалась холодная грация демона. На плите закипела вода для пасты. На сковороде зашипел бекон, наполняя стерильный воздух кухни густым, дразнящим ароматом жира и мяса. Через полчаса всё было готово. Она разложила пасту по тарелкам, щедро сдобрила её обжаренным до хруста беконом и густой томатной пастой, добавила специй. Две чашки крепкого чая завершали натюрморт. Когда Экзикель вошел в обеденную зону, привлеченный запахами, Эмилия стояла у стола, выпрямившись и сложив руки перед собой. Она встретила его легким, почтительным поклоном. — Господин, всё готово, — произнесла она ровным, мелодичным голосом. — Наши сосуды требуют подкрепления. Физическая оболочка слаба и нуждается в энергии, чтобы служить Вам в полную силу. Я решила проявить инициативу и решить эту проблему. Она придвинула к нему тарелку. В её взгляде не было вчерашней паники или ненависти, только исполнительность. Эмилия понимала, что путь к власти в этом мире лежит через поддержание идеальной формы их тел. Экзикель посмотрел на еду, затем на неё. На мгновение Соник Ноль внутри него содрогнулся от этой будничности: домашний завтрак в сердце базы злодея. Но Экзикель лишь молча сел за стол. — Инициатива это хорошо, Эмилия, — сухо заметил он, беря вилку. — Нам понадобятся силы. Сегодня мы начнем охоту за теми, кто заставит этот завод работать на нас. Экзикель молча принял тарелку, и аромат поджаренного бекона на мгновение заглушил в его восприятии запах старого металла и сырости. Он взял вилку, но прежде чем приступить к еде, поднял тяжелый взгляд на Эмилию. В его глазах, подернутых дымкой Пустоты, не было гнева, лишь холодная, давящая усталость от формальностей, которые он считал излишними. — Садись и ешь, — произнес он, кивнув на свободный стул напротив. — И прошу тебя, прекрати «выкать». Он сделал паузу, вонзив вилку в сочный кусок мяса, и его голос стал на тон ниже, обретая опасную, вибрирующую глубину. Он не был Соником, который ценил вежливость, и не был Иксалисом, который упивался титулами и раболепием подданных. Экзикель видел в ней не просто слугу, а часть себя, свое творение, свою единственную союзницу в этом чужом, ярком мире. И это официальное «Вы» резало ему слух, напоминая о дистанции, которой между ними не должно было существовать. — Мы два демона сейчас, покусившихся на этот мир. К чему этот официоз? Он пахнет слабостью тех смертных, которых мы вчера оставили в Штабе. Для них ты Эми, для меня ты Эмилия. И я хочу слышать от тебя голос равного союзника, а не вышколенной служанки. Так что будь добра... Он отправил кусок бекона в рот, тщательно пережевывая, и его взгляд немного смягчился, насколько это вообще было возможно для существа его природы. — Нам нужно будет решить, кто станет нашим «инженером». Тейлз слишком предан своим идеалам, его будет трудно сломать быстро. Нам нужен кто-то... более гибкий. Или более напуганный. Эмилия замерла на мгновение, чувствуя, как внутри снова шевельнулось то самое сопротивление, но она быстро подавила его, послушно опускаясь на стул. Слово «равный» из его уст прозвучало для неё слаще любого признания в любви, которое когда-то могла бы услышать прежняя Эми Роуз.

***

После завтрака Экзикель поднялся из-за стола, жестом пригласив Эмилию следовать за ним. Они вернулись в зал управления. В этот раз он не стал ждать, пока она будет мучиться с неподатливым железом. Подойдя к главной консоли, он накрыл её своей широкой ладонью. Чёрные вены Пустоты поползли по металлическому корпусу, и техника, которая ещё вчера огрызалась на Эмилию искрами и помехами, под его напором жалобно загудела и сдалась. Экраны вспыхнули ровным светом, системы начали выходить из спящего режима одна за другой. У Экзикеля было достаточно ресурса, чтобы просто «продавить» сопротивление устаревших плат, подчиняя их своей воле. Он начал быстро перелистывать архивы Доктора. Файлы летели один за другим: чертежи роботов, карты ресурсов, досье на потенциальных союзников... И вдруг его палец замер на одной из записей. — Есть тут один интересный кадр, — проговорил Экзикель, вглядываясь в досье на мерцающем мониторе. — Зовут Дрейн. Кажется, бобер. Инженер. И наивный неудачник. Эмилия подошла ближе, разглядывая фотографию молодого антропоморфного бобра с усталыми глазами и перепачканной в масле шерстью. — Совсем мальчишка, — заметила она, прищурившись. — Молодой, лет шестнадцать, — подтвердил Экзикель. — Эггман хотел его завербовать, но в итоге передумал. Посчитал его слишком «зелёным», не хотел возиться с молокососом. А я вижу потенциал. И, кажется, мне даже не придётся тратить на него много усилий, чтобы склонить на нашу сторону. Он прокрутил файл ниже, изучая психологический профиль и текущий статус цели. — Парень живет в полном дерьме. В колледж не поступил из-за отсутствия денег, нищий до последнего цента. Родители выставили его за дверь. Сейчас он подрабатывает в какой-то паршивой автомастерской на отшибе, где местные механики относятся к нему как к мусору и заставляют спать в подсобке на старых шинах. Экзикель хищно усмехнулся, и в его глазах блеснула тень истинного манипулятора. — Мне достаточно будет просто поговорить с ним. Дать ему то, чего он хочет больше всего: признание его таланта и силу, чтобы плюнуть в лицо тем, кто его унижал. Такие сломленные таланты становятся самыми верными псами, если вовремя протянуть им руку... или поводок. Он повернулся к Эмилии, и его взгляд стал деловым. — Собирайся. Мы отправимся за этим гением прямо сейчас.

***

Мастерская находилась в самом низу промышленного сектора, где небо вечно затянуто серым смогом, а воздух пропитан запахом дешевого масла и бензином. Это было гнилое место: ржавые ангары, горы мусора и кучка хмурых механиков, которые перебивались случайными заработками, обдирая клиентов до нитки. Когда Экзикель и Эмилия вошли на территорию, работа замерла. Один из механиков, грузный пес в засаленной майке, выронил гаечный ключ, который со звоном ударился о бетон. Глаза рабочих округлились. Увидеть здесь Соника, живую легенду, было всё равно что встретить бога в сточной канаве. — С-Соник? — заикаясь, произнес старший, вытирая грязные руки о еще более грязную тряпку. — Герой Мобиуса... какая честь! Что привело тебя в нашу скромную... Мы можем предложить лучший сервис! Для спасителя мира всё что угодно... Экзикель остановился, и его взгляд, холодный и пронзительный, заставил механика осечься на полуслове. Соник Ноль внутри него содрогался от отвращения к этим людям, но Экзикель лишь презрительно искривил губы. — Хватит льстить, крохоборы, — оборвал он его, и в его голосе прозвучали опасные, металлические нотки. — Меня не интересует ваш «сервис» и ваши жалкие заискивания. Эмилия сделала шаг вперед, сложив руки на груди. Её вид, холодный, надменный, лишенный привычной доброжелательности Эми Роуз, пугал рабочих не меньше, чем резкость героя. — Позовите Дрейна, — приказал Экзикель, делая ударение на имени. — Он мне нужен. Сейчас же. Механики переглянулись. — Дрейна? Этого недоноска? — буркнул один из них, но под ледяным взглядом «Соника» тут же притих. — Да он в подсобке, возится с каким-то хламом... Эй, малый! А ну вылезай! К тебе... важные гости. Из темного проема в глубине мастерской показалась фигура. Это был бобер, чей мех был почти черным от мазута. Он выглядел изможденным, его плечи были сутулыми, а в глазах читалась бесконечная усталость человека, который привык, что мир бьет его при каждой возможности. Дрейн вытер лоб тыльной стороной ладони, оставляя на лице черную полосу, и замер, увидев перед собой тех, чьи портреты видел только в новостях. Экзикель хищно прищурился. Он видел не просто «мальчишку». Он видел идеальный инструмент, который только и ждал, чтобы его правильно заточили. — Дрейн, — произнес Экзикель уже мягче, но от этой мягкости у бобра по спине пробежал мороз. — Я пришел дать тебе шанс перестать быть мусором под ногами этих крохоборов. Поговорим? Дрейн шел за ними, едва переставляя ноги, словно находился в глубоком трансе. Его сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, это слышно даже снаружи. Соник. Сам Соник пришел за ним в эту вонючую дыру! Как только они вышли за пределы мастерской и гул инструментов остался позади, Экзикель остановился у края обрыва, с которого открывался вид на серые промышленные пустоши. Он обернулся, скрестив руки на груди, и его фигура на фоне тяжелого неба казалась монументальной и пугающей. — Послушай меня, парень, — начал «Соник», и его голос, лишенный привычного дружелюбия, звучал как приговор. — Мне нужен помощник. Тот, кто по-настоящему разбирается в механизмах, кодах и сложных консолях. Считай, что я предлагаю тебе место в особом отряде. Будешь моим гордым техником и айтишником. Эмилия, стоявшая чуть позади, медленно и торжественно кивнула, подтверждая слова своего Господина. В её взгляде Дрейн не увидел привычной доброты розовой ежихи, только холодную, расчетливую уверенность. Экзикель сделал шаг ближе к бобру, и его глаза на мгновение вспыхнули недобрым светом. — Но учти: я не тот герой, которого ты привык видеть на экранах. У меня появились новые цели и новые планы. Я покинул Борцов за свободу. СМИ еще не трубят об этом, но скоро всё изменится. Дрейн сглотнул, чувствуя, как внутри него борются восторг и липкий, необъяснимый страх. Но Экзикель продолжал, умело дергая за ниточки его нужды: — Я буду платить тебе. Прилично. Как только я наберу достаточно влияния в этом новом порядке. А на первое время получишь полноценную еду и крышу над головой. Настоящая база, а не этот сарай. Согласен ли ты? Это в любом случае в тысячу раз лучше, чем гнить здесь среди этих додиков, хех. Дрейн посмотрел на свои дрожащие, покрытые мазутом руки. Он вспомнил подсобку, вонь старых шин и насмешки механиков, которые заставляли его делать самую грязную работу за объедки. Перед ним стоял его кумир, пусть и странный, резкий, изменившийся, но всё же Соник. Тот, кто предлагал ему выход. Бобер поднял глаза. В них блеснула фанатичная готовность человека, которому нечего терять. — Да... — голос Дрейна сначала сорвался, и он откашлялся, пробуя снова. — Да, я согласен! Черт, да мне всё равно, какие у вас планы. Вы Соник, вы спасли мир кучу раз. Если вы говорите, что всё изменилось, значит, так надо. Я... я сделаю всё, что скажете. Любая консоль, любая схема... только заберите меня отсюда. Он почти задыхался от внезапно вспыхнувшей надежды. Дрейн и не подозревал, что в этот самый момент он собственноручно подписал контракт с бездной. Экзикель хищно улыбнулся, обнажив зубы в жесте, который Соник Ноль никогда бы не повторил. — Правильный выбор.