Глава 17. Лояльность за кров.

***

Когда они переступили порог заброшенного завода в Мистических Руинах, Дрейн едва не споткнулся о собственный хвост. Его челюсть буквально отвисла, а глаза лихорадочно бегали по огромным цехам, ржавым конвейерам и характерным округлым панелям управления. — Мистер Соник... это же... это же база Эггмана! Тут везде его... Его знамена, логотипы!.. Какого хрена?.. — выпалил он, и его голос сорвался на высокий, почти истеричный тон. — Настоящая база! Мы... мы захватили её у него? Ого, здесь же технологий на миллионы колец! Дрейн резко обернулся к своему спасителю, ожидая какой-нибудь героической шутки, но замер как вкопанный. Полумрак зала управления больше не скрывал истинный облик «героя». Экзикель стоял, сложив руки на груди, и смотрел на бобра сверху вниз. Его белки глаз были залиты густой, как смола, чернотой, а в самом центре горели недобрым алым пламенем зрачки. — Угу, — коротко бросил Экзикель. Его голос теперь звучал как скрежет металла о металл. Дрейн отшатнулся, его лицо побледнело, а коленки задрожали. Вид этих глаз пробуждал в его душе первобытный ужас, который никак не вязался с образом доброго синего ежа. Эмилия, заметив реакцию мальчишки, негромко и мелодично похихикала. Звук её смеха был чистым, но в нём сквозило что-то холодное, как лезвие ножа. Она подошла к Дрейну и положила руку ему на плечо, заставив вздрогнуть. — Расслабься, парень, — пропела она, заглядывая ему в лицо. — У героев есть свои секреты. Это просто наши новые силы. Мы изменились, чтобы стать круче. Ничего такого, сечешь? Мы всё те же... просто стали сильнее. Дрейн часто-часто закивал, не смея спорить. Страх перед «новым» Соником и обаяние «новой» Эми создали в его голове гремучую смесь. Он хотел верить, что это просто «апгрейд», потому что альтернатива была слишком страшной, а возвращаться в подсобку мастерской хотелось ещё меньше. Экзикель властным жестом указал на главную консоль, которая всё ещё искрила от избытка энергии Пустоты. — Работай, — приказал он. Дрейн, словно по команде, сорвался с места. Как только его пальцы коснулись кнопок, страх начал отступать, вытесняемый чисто инженерным восторгом. — Вау... — выдохнул он, и его зрачки расширились от обилия данных, побежавших по мониторам. — Сколько механизмов... сколько алгоритмов! Я никогда не видел такого сложного кода! Но я всё понимаю, мистер Соник. Тут система приоритетов сбита, и охлаждение реактора заблокировано. Я всё отлажу! Я заставлю эту системку петь! Он начал быстро стучать по клавишам, полностью погружаясь в мир цифр и схем. Дрейн был слишком ослеплен блеском металла, чтобы заметить, как Экзикель и Эмилия обменялись за его спиной многозначительными взглядами. Инструмент начал работать.

***

День клонился к закату, хотя под сводами завода время измерялось лишь мерцанием ламп и ритмичным гулом оживающих систем. Дрейн, вымотанный, но возбужденный своей значимостью, едва держался на ногах. Экзикель бесшумно вырос за его спиной и тяжелой ладонью указал в сторону коридора. — На сегодня хватит, Дрейн, — произнес он. — Иди за мной. Он повел мальчика вглубь жилого сектора. Пока Дрейн сражался с кодами, Эмилия успела навести порядок в одной из комнат, которая раньше служила техническим хранилищем. Когда-то здесь на стеллажах пылились запасные корпуса Метал Соников, но теперь всё лишнее было сдвинуто в глубокие тени. Когда Экзикель открыл дверь, Дрейн замер на пороге. Для него, привыкшего к промасленным шинам в подсобке, это место показалось королевскими покоями. Вместо жесткого пола здесь стоял добротный двухместный матрас, уложенный на чистые деревянные поддоны. Он был застелен свежей простыней, а пышная подушка и теплое одеяло манили обещанием долгожданного покоя. В центре комнаты стоял массивный стол, на котором уже красовался мощный терминал, подключенный к внутренней сети завода. В углу виднелись пустые шкафы для одежды, а на столе, рядом с компьютером, поднимался пар от свежезаваренной чашки рамена и большой кружки крепкого чая. Экзикель остановился в дверном проеме, скрестив руки на груди. Его алые глаза в полумраке комнаты светились мягче, но всё так же пронзительно. — Все устраивает? — коротко спросил он, наблюдая за реакцией бобра. Дрейн стоял, не смея пошевелиться, глядя то на рамен, то на кровать. Запах горячей еды заставил его желудок жалобно сжаться. — Мистер Соник... — голос бобра дрогнул. — Это... это всё мне? Тут даже кровать есть? И еда? — Ты хорошо поработал сегодня, — ответил Экзикель, и в его голосе послышалось некое подобие одобрения, от которого Дрейн внутренне расцвел. — Ешь и отдыхай. Завтра работы будет в два раза больше. Мне не нужен сонный техник, который совершает ошибки. Эмилия показалась из-за плеча Экзикеля, одарив мальчика загадочной улыбкой. — Приятного аппетита, Дрейн. Чай еще горячий. Когда дверь за ними закрылась, Дрейн буквально рухнул на стул перед раменом. Он чувствовал себя самым счастливым существом на Мобиусе, совершенно не замечая, что за стеллажами, в темноте, всё еще тускло поблескивают пустые глазницы старых моделей Метал Соника, словно предупреждая его о судьбе тех, кто когда-то служил в этих стенах. Все, что бобер мог сделать сейчас, это зашмыгать и напускать слез радости.

***

Шаги Экзикеля и Эмилии гулко отдавались от металлических стен пустого коридора, создавая мерный, почти гипнотический ритм. Лампы под потолком лениво мигали, провожая их длинными, пляшущими тенями. Эмилия шла чуть сбоку, её походка была легкой и грациозной, в то время как Экзикель двигался тяжело, с властностью хозяина, вернувшего себе законные владения. На её лице застыла слабая, едва уловимая улыбка, в которой читалось странное любопытство. — Знаешь, — негромко произнесла она, нарушив тишину, — я думала, ты будешь более суровым с этим мальчиком. Ожидала, что ты заставишь его работать в кандалах или, по крайней мере, будешь держать на грани страха. Ты ведь мог просто сломать его волю и сделать послушной марионеткой. Она взглянула на Экзикеля, пытаясь поймать выражение его глаз, скрытых в полумраке. Экзикель лишь пренебрежительно фыркнул, даже не замедлив шага. Этот звук, резкий и сухой, эхом разнесся по переходу. — Я не мой отец, — отрезал он, и в его голосе на мгновение прорезалась ледяная гордость. — Иксалис видит силу только в подчинении через боль и магию, но он старый дурак. Страх отличный инструмент для стада, но он убивает творчество. А мне нужен человек, чьи мозги не будут парализованы ужасом каждый раз, когда я вхожу в комнату. Он остановился у развилки, ведущей к их личным покоям, и повернулся к Эмилии. Его алые зрачки тускло мерцали в темноте. — Я отношусь нормально к тем, кто этого заслуживает, — продолжил он уже спокойнее. — Дрейн полезен. Он видит во мне не монстра, а шанс. Пока он верит, что я его спаситель, он будет выворачиваться наизнанку, чтобы доказать свою преданность. Лояльность, купленная едой и добрым словом у того, кто привык к пинкам, гораздо крепче той, что держится на цепях. Экзикель на мгновение замолчал, и Соник Ноль внутри него ощутил горькую иронию: демон проявлял больше здравого смысла в управлении людьми, чем многие тираны этого мира. — Пусть ест свой рамен и спит в тепле, — закончил Экзикель. — Мне не жалко.