Глава 18. Сладкий мед Хани для демона.

***

Вечер на базе окутал кухню мягким, желтоватым светом. Это место стало чем-то вроде «мозгового центра», где за простым столом решались вопросы выживания их маленького, но опасного культа. Экзикель сидел во главе, барабаня пальцами по столешнице, Эмилия заваривала чай, а Дрейн скромно примостился на краю стула, стараясь не занимать много места. — Нам нужно финансирование, — холодно констатировал Экзикель. — Завод требует ресурсов. Мы не можем вечно питаться запасами Эггмана и воровать детали со свалок. Нам нужны «чистые» счета, чтобы закупать оборудование, которое мы не можем собрать на коленке. Но грабить банки это слишком громко. Мы привлечем внимание Салли раньше времени. Он замолчал, погрузившись в раздумья. Идей, как добыть валюту Мобиуса легально или скрытно, у демона не было. Эмилия поставила чашку на стол и, загадочно улыбнувшись, посмотрела на него. — Я вспомнила кое-что полезное, — промурлыкала она. — Сеть подпольных казино. Огромные потоки неучтенных колец. Я знаю хозяйку одной такой сети, кошку Хани. Она жадная, хитрая и никогда не станет делиться прибылью просто так. Она сделала паузу, и в её алых глазах блеснул опасный огонек. — Потребуется... небольшая манипуляция сознанием. Я заставлю её думать, что инвестиции в этот завод... её лучшая бизнес-идея. Нет, даже не так... Я сделаю ее своей рабыней. Экзикель резко поднял голову: — Тогда я пойду с тобой. — Нет, Господин, — мягко, но твердо возразила Эмилия, склонив голову. — Я справлюсь сама. Женщины быстрее находят общий язык, а ваше присутствие может вызвать слишком много вопросов у охраны Хани раньше, чем я доберусь до её разума. Дрейн, который до этого внимательно слушал, широко открыв рот, внезапно заерзал на стуле. Его взгляд метался от одного к другому. — Мистер Соник... — пропищал он, набравшись смелости. — А почему... почему мисс Эми называет вас «Господином»? Это какая-то командная субординация? И эти разговоры про манипуляцию... Мисс Эми, это тоже типа ваши новые силы? Вы как... не знаю... злодеи? Экзикель медленно повернул голову к бобру. Его лицо оставалось непроницаемым, а голос звучал пугающе убедительно: — Мгм, — бросил он. — Не удивляйся. За годы сражений с моими врагами и не такому научишься. Я сталкивался с Скоржем, Энерджаком, Могулом... существами, чья сила стоит вне законов физики. В схватках с ними я кое-чему научился. Перенял их методы, чтобы в следующий раз быть готовым... И да, Дрейнчик... Мы не злодеи. Скорее новаторы в вопросах безопасности этого мира, хех. Это звучало логично. Для Дрейна Соник всегда был тем, кто совершал невозможное, и если герой сказал, что научился магии у древних богов, значит, так оно и было. — Ого... — Дрейн чуть не свалился со стула от восхищения. — Какой же вы крутой, мистер Соник! Вы как... как губка, впитываете силы зла, чтобы использовать их во благо! Это гениально! Эмилия лишь тихо усмехнулась в свою чашку, скрывая за фарфором хищный оскал. Её забавляло то, с какой легкостью этот мальчишка заглатывает наживку. — Иди спать, пацан, — приказал Экзикель. — Завтра нам понадобятся твои мозги. А Эмилия подготовится к визиту. Внутри Экзикеля, в самой глубокой и темной бездне его сознания, Соник Ноль бился о невидимые стены своего заточения. Он видел всё. Каждый жест, каждую усмешку, каждый испуганный и одновременно восхищенный взгляд Дрейна. Но хуже всего было то, что он чувствовал каждое движение Эмилии. Когда она произнесла имя Хани и заговорила о манипуляции сознанием, Соника захлестнула волна неистовой, бессильной ярости. «Нет! Стой! Оставь её в покое!» — кричал он, но его голос тонул в статике Пустоты, не достигая голосовых связок его собственного тела. Соник помнил Хани. Он помнил её энергию, её страсть к моде и тот боевой задор, с которым она выходила на ринг. Она была частью того яркого, живого мира, который он поклялся защищать. А теперь... теперь его лучшая подруга, его верная Эми, превратилась в нечто, способное хладнокровно выпотрошить чужой разум ради горы колец. Его пробрал ужас, когда он услышал, как Экзикель использует его прошлое, его битвы, чтобы оправдать это безумие перед наивным мальчишкой. «Ты... ты лживый паразит!» — Соник Ноль чувствовал, как его тошнит от того, с какой легкостью Экзикель оскверняет его подвиги. — «Я сражался с ними, чтобы такие, как вы, никогда не существовали! Я не учился у них... я их уничтожал!» Но самым болезненным был смех Эмилии. Этот тихий, бархатный звук резал Соника сильнее любого клинка. В этом смехе не осталось ничего от той девочки, которая бегала за ним с молотом Пико-Пико. Это был смех существа, которое наслаждалось своим превосходством. «Она не просто одержима... она начала получать удовольствие», — с ужасом осознал Соник. Он видел, как Дрейн смотрит на «него» с обожанием, и это было невыносимо. Соник Ноль чувствовал себя предателем. Он был заперт в первом ряду этого кошмарного театра, вынужденный наблюдать, как его именем, его лицом и его историей пользуются, чтобы заманить невинных в ловушку. Когда Эмилия пообещала «справиться сама», Соник ощутил новый приступ паники. Он знал, что Хани не боец магического фронта. Она не сможет сопротивляться тому, во что превратилась Эми. «Прости меня, Хани... Прости, Дрейн...» — его мысли угасали под весом контроля Экзикеля, оставляя лишь горький привкус пепла.

***

Вечерний город сиял неоновыми огнями, и казино Хани было его ослепительным сердцем. Огромные вывески, шум толпы и звон падающих жетонов создавали атмосферу вечного праздника. Эмилия шла к главному входу, и её походка была безупречной имитацией прежней Эми Роуз: та же энергичность, тот же легкий наклон головы. На ней был её классический наряд, а во взгляде, если не присматриваться слишком долго, читалась привычная мягкость. Охрана, пара крепких медведей в строгих костюмах, едва завидев розовую ежиху, тут же расплылась в улыбках. — Мисс Роуз! Какими судьбами? — один из них услужливо распахнул тяжелую позолоченную дверь. — Проходите, хозяйка будет в восторге. Для друзей Соника у нас всегда зеленый свет. Эмилия одарила их сияющей, но пустой внутри улыбкой и кивнула. — Спасибо, мальчики. У меня к Хани очень важное дело. Стоило ей войти в роскошный вестибюль, как сверху, с балкона второго этажа, послышался звонкий голос. Кошка Хани, одетая в одно из своих самых вычурных и стильных платьев, буквально скатилась по лестнице, сверкая украшениями. — Эми! Подружка! — Хани налетела на неё, заключая в крепкие объятия. От кошки пахло дорогим парфюмом и азартом. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Я тут места себе не нахожу от всех этих слухов! Она отстранилась и внимательно посмотрела на Эмилию, её хвост беспокойно дергался из стороны в сторону. — Слушай, по городу такое болтают... Шепчутся, что вы с Соником со скандалом ушли из Борцов. Салли молчит как партизан, Тейлз вообще не выходит на связь. Это что, правда? Вы реально бросили этот их «геройский штаб»? Что вообще происходит? Хани взяла Эмилию за руки, и в её глазах читалось искреннее беспокойство. Она видела перед собой старую подругу, которой можно доверить любой секрет, и даже не подозревала, что руки, которые она сжимает, принадлежат существу, которое уже присматривается к её разуму, как хирург к операционному полю. Эмилия чуть склонила голову набок, и на мгновение её зрачки предательски сузились, став похожими на две алые точки, но она тут же прикрыла веки, имитируя усталый вздох. — Ох, Хани... Всё намного сложнее, чем пишут в газетах, — печально произнесла она. — Борцы стали слишком... ограниченными. Мы с Соником поняли, что если хотим реально защитить этот мир, нам нужно действовать иначе. Без этих бесконечных советов и правил Салли. Нам нужна свобода. И... нам нужна поддержка тех, кому мы доверяем. Таких, как ты. Хани прижала ладонь к щеке, её любопытство явно начало перевешивать тревогу. — Ого... Настоящее подполье? Пойдем в мой кабинет, там никто не помешает. Расскажешь всё в деталях!

***

Кабинет Хани был воплощением роскоши и безупречного вкуса: мягкие ковры, манекены в авангардных нарядах и панорамное окно с видом на сияющий огнями город. Первые полчаса Эмилия мастерски поддерживала образ «старой доброй Эми». Они смеялись, Хани с восторгом демонстрировала свои новые эскизы и ткани, переливающиеся всеми цветами радуги. — Ты только посмотри на этот атлас, Эми! — щебетала кошка, прикладывая отрез к плечу подруги. — Он бы идеально подчеркнул твой новый стиль, если бы ты решила сменить имидж. Постепенно, за чашкой дорогого чая, Эмилия перевела разговор в нужное русло. Она говорила о «новом пути», о том, что Сонику нужны ресурсы, чтобы построить мир без войны, и, наконец, мягко заикнулась о финансовой поддержке. Хани на мгновение замерла, её улыбка стала чуть более профессиональной и натянутой. — Ох, дорогая... Ты же знаешь, я обожаю тебя и Соника. Но бизнес есть бизнес. Мои активы сейчас вложены в новую линию одежды, а казино требует огромных расходов на безопасность... Я бы с радостью, но сейчас я вынуждена отказать. Надеюсь, вы понимаете? Эмилия медленно поставила чашку на столик. Звук фарфора о стекло прозвучал пугающе четко в наступившей тишине. — Так и думала, — тихо произнесла она. Хани хотела что-то добавить, но слова застряли у неё в горле. Прямо на её глазах белки глаз Эми начали стремительно заливаться чернильной тьмой, а зрачки вспыхнули алым, как раскаленные угли. — Э-Эми?.. — взвизгнула кошка, отшатнувшись, но было поздно. Движение ежихи было неуловимым для простого глаза. В следующее мгновение Хани почувствовала, как сильная рука сомкнулась на её шее, буквально впечатывая её в массивный шкаф с коллекционными платьями. Полка с эскизами с грохотом повалилась на пол. Хани судорожно схватилась за руку Эмилии, пытаясь вдохнуть, и в ужасе увидела, как от пальцев ежихи по её собственной золотистой коже поползли ветвистые, пульсирующие черные прожилки. Скверна Пустоты входила в неё, ломая волю и переписывая сознание. Эмилия придвинулась вплотную, почти касаясь губами уха парализованной от страха и боли кошки. Её голос теперь звучал как шелест сухой листвы и шепот из бездны. — Тише, Хани... Не трать силы на крик, — прошептала Эмилия, и её дыхание обдало кожу кошки могильным холодом. — Ты ведь так гордишься своим успехом, своими кольцами, своей властью над этим маленьким миром азарта... Но всё это пыль. Теперь ты будешь служить чему-то по-настоящему вечному. Она чуть сильнее сжала пальцы на горле, заставляя Хани смотреть в пустоту своих глаз. — Твои казино станут нашими кормушками. Твои связи нашими нитями. Ты будешь отдавать нам всё, что мы потребуем, и делать это с улыбкой на лице. Ты будешь любить своего нового Господина так же сильно, как я... А если попробуешь сопротивляться, эта чернота внутри тебя превратит твой разум в выжженную пустыню. Ты поняла меня, маленькая куколка? Зрачки Хани начали расширяться, медленно затуманиваясь той же серой дымкой, что теперь жила в сердце Эмилии.

***

Голос Хани за моменты до коллапса был едва слышным хрипом, ломающимся под тяжестью Пустоты, которая уже хозяйничала в её венах. Её пальцы, беспомощно скребущие по руке Эмилии, внезапно обмякли. Она смотрела в эти бездонные черные глаза и видела в них не просто тьму, а бесконечный, голодный вакуум, который поглощал всё, что когда-то было её подругой. — Вы... — выдохнула Хани, и из уголка её глаза покатилась слеза, тут же почерневшая от скверны. — Теперь я понимаю... Почему вы ушли... П-потому что... Э-это не вы... Она судорожно глотнула воздух, чувствуя, как её собственное «Я» рассыпается в прах под натиском чужой воли. — Это... это больше не вы... Вы просто... пустые оболочки... — её голос дрогнул в последний раз, наполняясь осознанием ужаса, который теперь ждет весь Мобиус. — Соника больше нет... И тебя... тоже... Её веки затрепетали, и глаза Хани закатились, оставляя лишь белки, по которым пробегали электрические разряды темной энергии. Тело кошки выгнулось дугой, словно через неё пропустили ток высокого напряжения, а черные прожилки на коже вспыхнули и окончательно впитались внутрь, становясь частью её нервной системы.

***

Через мгновение она обмякла. Эмилия разжала пальцы, и Хани плавно соскользнула на пол, оставшись сидеть в неестественной позе среди своих разбросанных эскизов. Прошла секунда. Другая. Хани медленно подняла голову. Её взгляд, прежде живой и искрящийся азартом, стал стеклянным, холодным и абсолютно преданным. Страх исчез, стертый из памяти как ненужный программный мусор. На его месте зияла безмолвная готовность служить. Она поднялась на ноги, поправила измятое платье с безупречной аккуратностью и склонилась в глубоком, подобострастном реверансе перед розовой ежихой. — Простите мою минутную слабость, Госпожа, — произнесла Хани ровным, лишенным эмоций голосом, который казался эхом из глубокого колодца. — Мои счета, мои связи и эта сеть казино... всё принадлежит вам и вашему Господину. Какие будут первые указания? Эмилия удовлетворенно выпрямилась, чувствуя, как Пустота внутри неё довольно урчит. Работа была выполнена чисто.

***

Хани медленно опустилась в свое глубокое кожаное кресло, в котором еще десять минут назад она чувствовала себя королевой модного мира. Её движения теперь были лишены прежней кошачьей игривости; они стали точными, выверенными и пугающе спокойными. Она подняла ладонь к шее, осторожно прощупывая место, где пальцы Эмилии оставили невидимый, но жгучий след Пустоты. — След... останется... — тускло произнесла Хани, глядя в пространство перед собой. — Но это неважно. Боль — это лишь сигнал системы. Госпожа, я проанализировала активы. Она потянулась к терминалу и начала быстро вводить команды, переводя счета в закрытый режим. Её глаза, теперь подернутые едва заметной дымкой, отражали бегущие цифры. — Я смогу переводить вам около 30% чистой прибыли еженедельно, — продолжала кошка, и её голос звучал как отчет бесстрастного бухгалтера. — Если забирать больше, казино завянет. Также я немедленно сворачиваю все новые коллекции. Я выведу капиталы из мира моды и официально объявлю, что временно схожу с подиума по личным причинам. Это высвободит огромный объем «живых» колец для ваших нужд. Эмилия стояла у окна, заложив руки за спину и наблюдая за ночным городом, который еще не знал, что его финансовая жила только что была отравлена. Она обернулась, и на её лице заиграла снисходительная, почти ласковая улыбка хищника, довольного своим дрессированным зверем. — Разумеется, дорогая, — мягко ответила Эмилия, подходя к столу и кончиками пальцев касаясь плеча Хани. — Ты всегда была умной девочкой. Нам не нужно убивать курицу, которая несет золотые яйца. Просто действуй в наших интересах. Твой бизнес должен процветать, чтобы кормить нашу общую цель. Будь нашей тенью в этом сияющем городе. Хани склонила голову, принимая указание как высшую истину. В её голове больше не было моды, стиля или амбиций — только холодные расчеты и бесконечная преданность темным зрачкам «подруги». — Будет исполнено, Госпожа, — прошептала она. Хани методично вводила последние строки кода в свой защищенный терминал. Её пальцы не дрожали. Она больше не была той эмоциональной кошкой, которую знал мир; теперь она была идеальным финансовым узлом. — Я создам для вас выделенный счет, — произнесла Хани, не отрывая взгляда от монитора. — Доступ будет только у вас. Эмилия удовлетворенно кивнула, наблюдая за тем, как быстро и четко работает её новая марионетка. Она подошла к Хани и, почти по-матерински, поправила ей воротник платья. — Хорошая девочка. И помни: главное — веди себя естественно. Смейся, капризничай, шей свои платья. Никто не должен заметить, что я с тобой... натворила. Для мира ты всё та же Хани, просто решившая взять отпуск. Эмилия прикрыла глаза, и на мгновение тьма в её зрачках отступила, возвращая им привычный зеленый цвет. Она снова выглядела как та самая Эми Роуз, милая, энергичная, полная жизни. Поправив ободок, она с легкой улыбкой покинула кабинет, провожаемая пустым, застывшим взглядом Хани. Она шла через главный зал казино, кокетливо кивая знакомым и прощаясь с охраной. Её походка была легкой, почти танцующей. Но как только тяжелые золоченые двери захлопнулись за её спиной и она оказалась в тесном, пахнущем сыростью переулке между небоскребами, маска треснула. Эмилия внезапно согнулась пополам, хватаясь рукой за грудь. Внутри, под слоями холодной Пустоты, что-то отчаянно забилось, обжигая внутренности невыносимым, липким жаром. Это была не физическая боль, это было чистое, концентрированное чувство вины. Остатки души настоящей Эми Роуз, запертые в глубине, кричали от ужаса и отвращения к тому, что они только что сделали с подругой. — Заткнись... — прошипела Эмилия сквозь зубы. — Замолчи! Она с силой ударила кулаком по кирпичной стене. Глухой звук удара эхом разнесся по переулку, а по кладке поползла тонкая трещина. Боль в руке на мгновение заглушила пожар в сердце, но вина не уходила. Она жгла, заставляя Эмилию тяжело дышать, пока алый блеск в её глазах не вспыхнул с новой силой, подавляя остатки героини. Она поправила иглы на затылке и, больше не оборачиваясь на сияющую вывеску казино, растворилась в ночных тенях, направляясь обратно к заводу.