Глава 20. Изумруд как трофей.

***

Эмилия вошла в главный зал завода, и эхо её шагов по металлическому полу прозвучало сухо и уверенно. Она выглядела безупречно... ни пылинки на платье, ни одной сбившейся иголки, словно и не было той яростной стычки в джунглях. Только в глубине её глаз всё ещё тлели алые искры, постепенно затухая под слоем привычной маскировки. Дрейн, обложенный чертежами и какими-то искрящимися деталями, даже не сразу заметил её возвращение, полностью погрузившись в калибровку новых систем. — Дрейн, — позвала она, и бобер вздрогнул, едва не выронив паяльник. — Где Соник? Она обвела взглядом полумрачное помещение, чувствуя, что привычное присутствие Экзикеля, эта давящая, холодная аура, временно исчезло из этих стен. Бобер быстро вытер лапы о комбинезон и обернулся к ней, сияя от гордости за проделанную работу. — А, мистер Соник! — Дрейн поправил очки и махнул рукой в сторону массивных стальных ворот, ведущих к выходу на поверхность. — Он ушел буквально минут двадцать назад. Сказал, что ему нужно «прогуляться». Жаловался, что стены этого места начинают на него давить, и он устал сидеть в штабе. Дрейн на мгновение замялся, его голос стал чуть тише: — Честно говоря, мисс Эми, он выглядел... странно. Сказал, что хочет почувствовать ветер, но это было произнесено таким тоном, будто он собирается этот ветер поймать и задушить. Я не решился спрашивать подробности. Эмилия сузила глаза, глядя на закрытые ворота. Она знала, что Экзикель не просто «гуляет». Его сущность требовала движения, подпитки и, возможно, он чувствовал присутствие Шедоу и Руж в лесу ещё до того, как они столкнулись с ней. — Понятно, — коротко бросила она, направляясь к терминалам. — Продолжай работу, Дрейн. Нам скоро понадобятся все мощности, которые ты сможешь выжать из этого реактора. Хани открыла нам доступ, так что не скупись на заказы. Она присела в кресло, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. В голове всё ещё звучал голос Шедоу. «Я его найду». — Ну ищи, — прошептала она самой себе. — Ищи то, чего больше нет.

***

Ветер хлестал по лицу, разрывая воздух в клочья. Экзикель не бежал, он почти летел над землей, превратившись в сине-черную размытую полосу. Этот сосуд, это тело ежа было рождено для скорости, и Пустота внутри него жадно впитывала кинетическую энергию. Мышцы работали идеально, суставы не знали усталости. Ему нужно было сбросить лишнее напряжение после дней, проведенных в затхлых залах завода. Но постепенно бег перестал быть осознанным. Экзикель погрузился в подобие транса, наслаждаясь ритмом шагов, пока не заметил, что ландшафт вокруг изменился. Зелень джунглей сменилась древними, потрескавшимися колоннами и запахом гари.

***

Мраморная Зона. Экзикель резко затормозил, взметая облако пепла и пыли. Он стоял на самом краю каменного обрыва. Прямо под ним, внизу, лениво бурлило озеро раскаленной лавы, выплевывая оранжевые искры. Жар бил в лицо, заставляя воздух дрожать. По телу ежа внезапно прошла крупная, судорожная дрожь. Его пальцы непроизвольно впились в собственные плечи, а алые зрачки расширились от шока. — Что за... — прохрипел он, и его голос сорвался. Он узнал это место. Именно здесь, в прошлый раз, когда он только начинал вгрызаться в разум Соника, еж совершил немыслимое. Когда контроль Экзикеля еще не был абсолютным, Соник Ноль, израненный и отчаявшийся, из последних сил погнал свое тело к этим котлам. Он хотел утопиться в лаве, сжечь себя дотла, лишь бы не дать паразиту из Пустоты обрести плоть. Он почти прыгнул. Он уже чувствовал жар на кончиках игл, прежде чем окончательно потерять сознание и провалиться в бездну собственного разума, уступив управление. И вот теперь Экзикель снова здесь. Бессознательно. Сами ноги принесли его к месту несостоявшейся казни. — Мышечная память? — Экзикель посмотрел на свои ладони, которые всё еще мелко дрожали. — Или ты всё еще там, внизу, скулишь и тянешь ручонки к этой магме, герой? Это было жутко. Даже для демона из другого измерения. Тело помнило предсмертный рывок Соника. Оно помнило желание самоуничтожиться. Лава притягивала этот сосуд, словно магнит, как будто физическая оболочка ежа до сих пор пыталась выполнить последний приказ своего истинного хозяина... умри, чтобы не стать монстром. Экзикель сделал шаг назад от обрыва, его лицо исказилось в яростной гримасе. Он почувствовал, как глубоко внутри шевельнулось тошнотворное чувство вины и ужаса, принадлежащее Сонику Ноль. — Ты проиграл, — прошипел Экзикель, обращаясь внутрь себя, к той тьме, где был заперт еж. — Больше никаких прогулок по памятным местам. Твое тело принадлежит мне. Твои рефлексы принадлежат мне. И даже твоя смерть... теперь тоже моя собственность. Он резко развернулся, стараясь уйти как можно дальше от жара лавы, который внезапно показался ему невыносимым. Но чувство того, что тело может взбунтоваться на уровне клеток, оставило на его душе холодный, липкий след.

***

Экзикель рванул прочь из душной Мраморной Зоны. Ему нужно было смыть с себя этот липкий запах магмы и навязчивое ощущение чужой предсмертной воли. Ветер снова засвистел в ушах, и спустя несколько минут раскаленный камень сменился мягким песком и солеными брызгами.

***

Изумрудный берег. Солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая океан в невероятные оттенки меди, пурпура и золота. Экзикель замедлил шаг, тяжело дыша. Он вышел на старый деревянный мостик, который тянулся далеко в море. Доски скрипели под его весом, пахли солью и нагретым деревом. Здесь не было лавы. Не было криков и боли. Только бесконечный шепот волн. Экзикель остановился, глядя на заходящее светило. Его алые зрачки сузились, впитывая этот теплый свет. Неожиданно для самого себя, он опустился на край мостика. Движения были медленными, почти осторожными. Он расстегнул крепления своих ботинок и отставил их в сторону. Когда его босые ступни коснулись воды, он непроизвольно вздрогнул. Но это была не дрожь ужаса. Вода, прогретая за долгий день жарким солнцем, ласкала кожу ступней, смывая напряжение последних часов. — Хм... — сорвалось с его губ. Он полностью погрузил ноги в море, чувствуя, как мелкие волны разбиваются о его щиколотки. Это было... странно. Пустота внутри него всегда была холодной, вечно голодной и колючей. А это ощущение теплой воды, свежего морского бриза, наполняющего легкие... оно было живым. Экзикель откинулся назад, опираясь на локти и подставляя лицо последним лучам заката. На мгновение он перестал быть демоном-оккупантом или великим стратегом. Он просто существовал в этом моменте. «Это то, ради чего ты дерешься, еж?» — лениво подумал он, прикрыв глаза. — «Ради этого тепла?» Глубоко внутри Соник Ноль затих. Этот покой подействовал на него как бальзам на открытую рану. Впервые за долгое время их общее тело не было полем битвы. На Изумрудном Берегу царило перемирие, продиктованное самой природой Мобиуса. Экзикель сделал глубокий вдох. Морской воздух, пахнущий свободой, вытеснил остатки гари из его сознания. Ему всё еще предстояло захватить этот мир, но сейчас, под этот закат, он позволил себе просто почувствовать, каково это быть частью планеты, которую он так жаждал подчинить. *** Экзикель сидел неподвижно, глядя, как солнце тонет в океане, превращая воду в жидкое золото. Его сознание, обычно холодное и сосредоточенное на текущих задачах, начало медленно разматывать клубок воспоминаний. Перед его внутренним взором пронеслась вся его недолгая, но насыщенная болью жизнь. С момента его порождения в ледяной пустоте, бесформенного сгустка тьмы, созданного великим и жестоким Отцом лишь как инструмент, как продолжение его собственной воли. Экзикель помнил тот унизительный холод и чувство ничтожности перед ликом своего творца. На его лице расплылась медленная, хищная улыбка, совершенно не свойственная Сонику. Мягкий свет заката подчеркивал остроту его зубов. Его истинная цель была проста и ядовита: накопить достаточно мощи в этом измерении, используя потенциал этого мира, чтобы однажды обернуться отомстить своему создателю. Но для этого нужны инструменты. Не просто заводы и деньги Хани, пешки. Нужна сила, способная искривлять само пространство. Он нырнул в память Соника Ноль, перелистывая её, как старую книгу. Изумруды Хаоса. Семь камней безграничной энергии. В воспоминаниях ежа они сияли так ярко, что Экзикелю на миг стало больно. В них была заключена мощь, способная как созидать, так и уничтожать целые цивилизации. — Зеленый... — прошептал он, и его голос смешался с шумом прибоя. Ближайший Изумруд Хаоса. Тот самый, который Шедоу всегда носит с собой как талисман и оружие. Экзикель еще не знал о том, что Эмилия только что едва не развязала войну с «Высшей Формой Жизни» в джунглях. Он был уверен, что его команда действует скрытно, пока он наслаждается этим моментом «слабости». — Шедоу... — Экзикель задумчиво пошевелил пальцами ног в воде. — Соник всегда считал его равным. Соперником. Другом. Но для меня он всего лишь ходячий сейф с батарейкой внутри. Он начал прикидывать варианты. Шедоу профессионал, его не заманишь в ловушку так просто, как Дрейна или Хани. Он чувствует энергию Хаоса, и, возможно, он уже почуял неладное. Как найти того, кто умеет телепортироваться и прятаться в тенях лучше самой тени? Экзикель вытащил ноги из воды и начал медленно надевать ботинки. «Мне не нужно его искать», — подумал он, и его глаза вспыхнули алым. — «Мне нужно заставить его самого прийти ко мне. Шедоу всегда бежит туда, где пахнет опасностью. А я... я устрою ему такое амбре, что он прилетит на этот свет, как мотылек на пламя». Он поднялся. Пора возвращаться. *** Экзикель влетел в командный центр завода настоящей синей молнией, затормозив у главного терминала с характерным визгом подошв. Остановившись, он неосознанно поднес указательный палец к носу и быстро потер его... этот дерзкий, самоуверенный жест Соника прорвался сквозь контроль демона, как навязчивый рефлекс. — Черт бы побрал эту оболочку... — прошипел он, резко опуская руку и стараясь придать лицу холодное выражение. Он подошел к Дрейну, который копался в серверной стойке, и бесцеремонно отодвинул его в сторону, нависая над консолью. — Хей, пацан, — бросил Экзикель, не глядя на бобра. — У нас тут куча оборудования. Сможем настроить спутники или радары на специфические сигнатуры? Мне нужно отследить необычные всплески энергии. Конкретно Изумруды Хаоса. Дрейн замер с гаечным ключом в лапе, моргая и выглядя совершенно сбитым с толку. — Э-э... Изумруды чего? Мистер Соник, я... я слышал легенды о каких-то камнях, но в моих учебниках по инженерии про магические драгоценности ничего не писали. Это что, какой-то новый вид топлива? Экзикель на секунду застыл, а затем с тяжелым вздохом прижал ладонь к лицу. «Рукалицо» получилось на редкость выразительным. Жить в мире, где твой главный инженер не знает основ местной космологии, было утомительно. — Избавь меня от этого невежества... — начал было он, но звук легких шагов заставил его обернуться. Из тени коридора вышла Эмилия. Она выглядела спокойной, но в её осанке чувствовалось напряжение, которое не укрылось от глаз Господина. — Не тратьте время на расчеты, Господин, — негромко произнесла она, склонив голову в знак почтения. — Первый изумруд, зеленый, скоро придет к нам сам. Экзикель медленно вскинул бровь, и в его алых глазах мелькнул опасный огонек любопытства. — Вот как? И с чего бы это такая щедрость? Насколько я знаю, камень находится у Шедоу. А он не из тех, кто раздает артефакты прохожим как конфетки. Эмилия подошла ближе, и, понизив голос, чтобы Дрейн не вникал в детали, рассказала о своей «случайной» встрече в джунглях. Она описала появление Руж, вмешательство Шедоу и то, как она едва не проломила ему грудную клетку своим молотом. Когда она дошла до момента с Хаос Копьями и своего «послания» для Соника, Экзикель замер. Его реакция была мгновенной. Сначала его лицо исказилось от ярости, аура Пустоты в комнате стала настолько тяжелой, что Дрейн непроизвольно втянул голову в плечи, почувствовав внезапный холод. — Ты... столкнулась с ним? — голос Экзикеля стал низким, вибрирующим от сдерживаемого гнева. — Я приказал действовать скрытно! Шедоу это не та пешка, которую можно просто отбросить в сторону... Своей встречей с ним, ты только разожгла его интерес и подозрения! Он сделал резкий шаг к ней, почти вплотную, но внезапно остановился. Гнев на его лице медленно начал сменяться жуткой, асимметричной ухмылкой. Он начал тихо смеяться, сухим, каркающим смехом. — Хотя... — он посмотрел на свои когтистые перчатки. — Ты сказала, что он обещал «найти меня и выбить спесь»? Значит, он придет за мной. И с ним будет изумруд. Экзикель снова посмотрел на Эмилию, и на этот раз в его взгляде читалось одобрение, смешанное с безумием. — Ты рискнула нашей маскировкой, Эмилия... Но ты создала идеальную приманку. Шедоу слишком горд, чтобы звать на помощь Восстановление. Он будет действовать соло... Как обычно.