Глава 24. Сомнения Шедоу.

***

Пыль в разрушенном амбаре оседала медленно, танцуя в лучах закатного солнца, пробивающихся сквозь дыры в крыше. Тишину нарушал лишь сухой треск оседающих досок и далекий стрекот кузнечиков снаружи. Экзикель медленно, тяжело переставляя ноги, вошел внутрь. Его кеды скрипели по старой соломе и обломкам гнилого дерева. Он остановился в центре завалов. Шедоу лежал ничком, наполовину погребенный под массивными несущими балками фермы. Его грудная клетка едва заметно двигалась, из горла вырывался хриплый, прерывистый вдох. Чуть в стороне, вылетев из рук владельца при ударе, в пыли лежал Зеленый Изумруд Хаоса. Он пульсировал мягким, манящим светом, словно живое сердце, освещая грязь вокруг себя божественным сиянием. Экзикель замер, глядя на камень. Внутри него Пустота завыла от жажды. «Возьми его...» — шептал инстинкт. — «Просто протяни руку, и сила Хаоса станет твоей. Ты победил. Он беспомощен. Закончи это». Его рука непроизвольно дернулась к артефакту, но тут же остановилась. Экзикель стиснул зубы. Соник никогда бы так не поступил. Соник не подбирает трофеи, пока его соперник задыхается под завалами. Если он сейчас просто заберет изумруд и уйдет, Шедоу до конца своих дней будет знать, что его обокрал не герой, а мародер. А Экзикелю нужно было, чтобы Шедоу признал поражение от лица Соника. И если даже он убьет Шедоу сейчас, его пропажу заметят. Демонизация? Экзикель не был уверен, что сможет грамотно демонизировать этого ежа. В нем все еще теплились остатки энергии хаоса от недавнего использования изумруда. Процесс мог быть нестабильным или и вовсе привести к катастрофе. — Черт... Ну ты и тяжелый на подъем, Шедс, — прохрипел демон, заставляя свой голос звучать максимально обыденно. Он подошел к завалу и, упершись плечом в тяжеленную балку, начал поднимать её. Мышцы ежа вздулись, связки затрещали от нагрузки. С громким рыком Экзикель отшвырнул древесину в сторону, затем еще одну и еще. Он расчищал путь к своему врагу с нарочитой небрежностью, хотя каждый рывок отдавался резкой болью в его собственных отбитых ребрах. Наконец путь был свободен. Экзикель протянул руку Шедоу, который с трудом пытался опереться на локти. Лицо черного ежа было залито кровью и пылью, алые глаза смотрели затуманено. — Давай, хватайся, Совершенный, — Экзикель с силой дернул Шедоу вверх, помогая ему встать на подгибающиеся ноги. — А то еще решишь, что я решил подождать, пока тебя термиты съедят. Он придержал его за плечо, чтобы тот не рухнул обратно, и, когда Шедоу более-менее обрел равновесие, Экзикель кивнул в сторону изумруда, а затем снова посмотрел на соперника с той самой наглой, самодовольной усмешкой, которую оттачивал перед зеркалом. — Ну что? — демон вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — Кажется, моя взяла? Пари есть пари, Шедоу. Ты обещал. Шедоу тяжело опирался на плечо Экзикеля, его дыхание было рваным, а из груди вырывался свист. Он выглядел разбитым, но как только к нему начали возвращаться силы, он резко, почти грубо одернул руку, отказываясь от дальнейшей помощи. Совершенная Форма Жизни пошатнулся, сплюнул густую кровь на солому и медленно выпрямился, превозмогая боль. Он не смотрел на изумруд, который продолжал мерцать в паре метров от него. Его взгляд, холодный и пронзительный даже сквозь пелену усталости, был прикован к лицу «Соника». — Хватит... благородства, — процедил Шедоу, и в его голосе не было обиды, лишь тяжелое, свинцовое признание факта. — Ты выиграл этот раунд. Он перевел взгляд на зеленый камень, задержавшись на нем всего на секунду, а затем снова посмотрел на Экзикеля. — Он твой, чертов еж. Забирай его. Я держу свое слово. Шедоу сделал несколько неуверенных шагов в сторону выхода из разрушенного амбара. Его реактивные ботинки коротко чихнули искрами, пытаясь запуститься. Он остановился в дверном проеме, где его силуэт четко обрисовывался на фоне закатного неба. — Но не думай, что это конец, — Шедоу обернулся, и в полумраке его алые глаза сверкнули с прежней решимостью. — Ты стал сильнее, ты стал... другим. Твои объяснения звучат логично, но мои инстинкты всё еще не находят покоя. Иди, собирай свою команду. Иди, играй в свои игры с Хани. Но знай: иногда я буду поглядывать за тобой из тени. И если ты или твоя «эмо-подружка» совершите хоть одну настоящую ошибку... Он не закончил фразу. Вспышка золотистой энергии на мгновение ослепила Экзикеля, и когда пыль улеглась, Шедоу уже не было. Лишь затихающий гул его бустеров напоминал о том, что Совершенная Форма Жизни покинула поле боя. Экзикель остался один в тишине фермы. Он медленно подошел к изумруду, и на этот раз не стал сдерживаться. Он поднял его, чувствуя, как чистая энергия Хаоса пронзает его пальцы, вступая в конфликт с холодом Пустоты. — Смотри сколько влезет, Шедс, — негромко произнес демон, подбрасывая драгоценный камень на ладони. — К тому времени, как ты поймешь, на что именно смотришь, будет уже слишком поздно. Он спрятал изумруд в шерстке и вышел на свежий воздух. Теперь, когда Шедоу был временно нейтрализован его же собственным кодексом чести, у Экзикеля были развязаны руки. Но это притворство Соником... Экзикель стиснул зубы. Как же это уматывало и бесило. Он чувствовал себя истощенно лишь от необходимости держать эту чертову маску, а не от драки.

***

Заходящее солнце заливало поле густым, багряным светом, превращая траву в колышущееся море меди. Шедоу скользил по самой кромке горизонта, но его движения лишились привычной идеальной четкости. Один из его бустеров периодически чихал и выбрасывал неровные снопы искр... результат столкновения с Экзикелем. Каждое движение отдавалось тупой болью в грудной клетке, а на щеке запеклась корка из пыли и крови. В коммуникаторе раздался статический треск, а затем... нарочито спокойный, но пронизанный скрытой тревогой голос Руж. — Шедоу? Ты на связи? Я видела по спутнику, что в лесу устроили локальный конец света. Как всё прошло? Выбил спесь из нашего героя? Шедоу долго молчал, лишь мерный гул его ботинок нарушал тишину засыпающего поля. Он смотрел прямо перед собой, на исчезающее за краем земли солнце, и в его глазах отражалась глубокая, изматывающая неопределенность. — Всё сложно, Руж, — наконец глухо ответил он. — Очень сложно. Он притормозил, переходя на шаг, и тяжело опустился на одно колено, прижимая ладонь к боку. Глубокий вдох отозвался резкой болью. — Камень я упустил. Временно. По условиям пари... я проиграл, — он выдавил это признание с видимым трудом, словно каждое слово весило тонну. — Мы заключили сделку. Если он побеждает, то забирает мой изумруд и я не лезу в его дела. Всё было честно. И понимаешь... эта сделка, это дурацкое пари, его манера боя... это всё чертовски в духе Соника. Даже когда я был под завалами, он не забрал камень. Он сначала вытащил меня. Помог встать. Поглумился в своей обычной манере. Он замолчал, сжимая кулак на здоровой руке так, что костяшки побелели. — Мой мозг говорит мне, что это он. Тот же голос, те же повадки, та же невыносимая тяга к «геройским» жестам в самый неподходящий момент. Это Соник, Руж. Настоящий. Живой. Но... Шедоу поднял взгляд на первые звезды, проступающие на темнеющем небосклоне. — Моя душа... моё чутье буквально кричит, что это не он. В нем есть какой-то холод, который не спрячешь за шутками. Какая-то пустота в глазах, когда он думает, что я не смотрю. Это как если бы кто-то идеально выучил ноты, но играет мелодию совершенно бездушно. Он тяжело поднялся на ноги. — Я буду придерживаться условий пари. Пока. Я дал слово, и Совершенная Форма Жизни его не нарушит. Но не спускай с него глаз, Руж. Если это действительно Соник, то он затеял что-то опасное. Руж на другом конце линии на мгновение замолчала, переваривая услышанное. Она редко слышала Шедоу таким... смятенным. Обычно он либо был уверен в своей цели, либо просто игнорировал сомнения, но сейчас его голос звучал как у человека, который заблудился в зеркальном лабиринте. — Проиграл пари? — она тихо хмыкнула, и в её голосе послышалась смесь иронии и искреннего беспокойства. Она переключила несколько окон на своём мониторе, где в режиме реального времени обновлялись утечки о финансовых потоках «Honey Clothing». — Проблема в том, что подобраться к ним сейчас... всё равно что пытаться поймать солнечного зайчика в тёмной комнате, — продолжила Руж, и звук клавиш на фоне стал быстрее. — Хани не просто спонсор, она выстроила вокруг их дел настоящую крепость из юридических лазеек и частной охраны. А что касается их «логова»... они как сквозь землю провалились. Никаких сигналов, никакой подозрительной активности в известных нам точках. Они не используют стандартные каналы связи Борцов. Это новая игра, Шедоу, и они играют в неё по своим правилам. Шедоу слушал её, чувствуя, как пульсирует разбитая скула. Поле вокруг него окончательно погрузилось в сумерки, и только редкие огни далёкой деревни напоминали о цивилизации. — Со временем узнаем, — глухо перебил её Шедоу, прижимая пальцы к виску. — Не торопи события, Руж. Если они собирают изумруды, они сами выйдут на свет. Рано или поздно жадность или амбиции заставят их совершить ошибку. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как ночная прохлада немного успокаивает горящие после боя мышцы. — Сейчас я хочу лишь одного, — добавил он, и его голос стал совсем тихим. — Тишины и холодной воды. Остальное подождёт до завтра. — Шедоу, подожди, я ещё не... Он не дослушал. Резким движением он коснулся коммуникатора, обрывая связь на полуслове. Щелчок... и мир вокруг него стал по-настоящему тихим, если не считать шелеста травы под ветром. Он ещё долго стоял там, глядя на свои руки, которые всё ещё хранили ощущение чужого, синего меха. Мозг действительно верил, что это был его старый соперник. Но где-то в самой глубине его существа, там, где Хаос-энергия соприкасалась с его ДНК, осталось липкое чувство неправильности. Как будто он только что пожал руку мертвецу, который очень старался казаться живым.