Глава 2

- Вот, что будет: вы соберетесь с духом, примете свою ответственность и сыграете роли, которые предназначила вам судьба.

- А если нет?

- Вы останетесь в стране телевидения. Навсегда. 300 каналов, а смотреть нечего!

Рассказывает Габриэль долго. Через пару минут после начала истории он сотворяет себе леденец, под недоверчивыми взглядами смертных. Потом, в процессе, он догоняется конфетами. Горка фантиков стремительно растёт по мере продвижения архангелом в сюжете. Конечно, рассказывает он не всё. Он не упоминает ни о своей любви к братьям (в отличии от Винчестеров, эти двое не имеют опыта общения в настолько близких семейных отношениях), ни о чувстве предательства от смерти от рук всё тех же братьев. Он не рассказывает о привязанности к Кастиэлю и Винчестерам. Не рассказывает о Джеке. В общем, он обходит стороной весь эмоциональный контекст собственной жизни. То, что остаётся в итоге, представляет из себя лишь краткое, сухое изложение фактов. - В общем, я побродил по вашей вселенной и выяснил, что скорее всего именно у вас получится отправить меня обратно. Итак, вы согласны? Двое учёных переглянулись. - Как ты себе это представляешь? Мы даже не знаем, что именно отправило тебя сюда! - О, это вам не поможет. У вас нет ни ведьм, ни нефилимов, так что этот вариант отпадает. Зато у вас есть мозги! Целых два! Беннер недоверчиво поднимает бровь. - Ты предлагаешь нам, не имеющим никаких научных подтверждений даже существования альтернативных вселенных, создать разлом между реальностями имея... Да ничего у нас нет! - Ну как же ничего? А этот ваш скипетр? Не думайте, что я не заметил. И ещё вроде в какой-то полулегальной конторе лежит нечто под названием тессеракт... Тони Старк и Брюс Беннер резко побледнели. - Что, вы думаете, я не подготовился? Неважно. Вот что я предлагаю - у вас есть два ваших гениальных мозга, два неиссякаемых источника энергии, два полубога, которые кое-что знают о пространственных перемещениях - иначе как бы они сюда попали? А ещё есть я, ваш верный консультант в вопросах пространственно-временного континуума. Хотите сказать, вам нужно что-то ещё? Вы скажите, я найду. Архангел напряжённо всматривался в лица смертных. Те держались достойно, но явно не были настолько уверены в себе, как предположил Габриэль. - Да ладно, будет весело! Хорошо, подумайте так: чем дольше я остаюсь в вашей реальности, тем больше хаоса вам придётся разгребать. Я могу например... - Например, ты можешь разговорить для нас Локи. Габриэль замер. - И зачем мне это? Брюс Беннер грустно улыбнулся. - Разве не интересно узнать самого себя? Габриэль недоверчиво смеётся. - О нет, вот тут вы ошибаетесь, доктор. Этот Локи - точно не я. В моей вселенной нет Асгарда. Точнее, есть, но он находится на Земле. И я никогда не пытался захватить планету - вот ещё, столько лишней возни и бюрократии. Небес мне вполне хватило - пока мои братья творили великие планы, воплощая "Большое благо", все их обязанности незаметно свалились на меня. И вы думаете, меня хоть кто-то спросил? Или, быть может, сказал спасибо? Ничего подобного. Чтоб хоть кто-то вообще заметил, что я делаю, мне пришлось сбежать - и вот тогда они это наконец ощутили. - Я не мог не заметить, что из твоего рассказа следует, что ты единственный из небесной братии, кто не пытался навредить людям. - Не единственный. Но, пожалуй, из архангелов. - Ты ведь можешь помочь. Габриэль удивлённо поднял бровь. - Вы издеваетесь?! Я, между прочим, уже один раз занялся бескорыстной помощью и меня почти убили целых два раза! Два раза за земное десятилетие, для архангела - это ведь немыслимо! И вы предлагаете мне опять ввязаться в эту бессмысленно убийственную канитель? И ради чего? Ради планеты, которая даже не моя? Во время речи Габриэль возмущённо жестикулировал, расхаживая из стороны в сторону. Тони откашлялся. - Я не знаю, что творилось в твоей реальности, но знаю одно - Локи точно действовал не самостоятельно. Габриэль и Брюс удивлённо посмотрели на миллиардера. - Вы не задумывались, что всё слишком просто? - Вот это - для тебя слишком просто? Брюс недоверчиво поднял брови. - Хорошо, иначе - это слишком очевидно. Он играет с нами. Этому существу больше тысячи лет, я отказываюсь верить, что это предел его стратегических способностей. Он не убил Тора. Оставил предохранитель в портале. Да в конце концов, он выкинул меня из окна! Я летаю - он мог просто свернуть мне шею и дело с концом, но нет! Кроме того, я один заметил, что у него были голубые глаза? Вскочивший во время пламенной речи Тони, Брюс вновь опустился на лабораторное кресло. - Единственное, чего я не понимаю, - задумчиво закончил Тони, - так это почему он до сих пор прикидывается, будто всерьёз пытался нас поработить? В лаборатории воцарилась тишина. Габриэль с вновь вспыхнувшим интересом рассматривал людей. - И с чего вы решили, что он ответит именно мне? - Потому что тебя он не знает. - задумчиво произнёс Брюс. - Ты - он из другой реальности. Ты сильнее нас всех вместе взятых, включая его и Тора. И... Из интереса, наверное. - Из интереса. - саркастично улыбается Габриэль. - Конечно, из интереса. Он резко поднимается, отбрасывая в сторону собравшуюся гору из конфетных обёрток. - Значит, мы договорились. Я спасаю вашу планету, а вы находите способ отправить меня домой? Тони сглатывает. Несколько секунд он напряженно смотрит в лицо архангелу, но решительно протягивает руку под недоверчивый взгляд Брюса. - Договорились. Габриэль хищно ухмыляется. - Чудненько. Начинайте думать над созданием разлома. И с довольным видом вновь щёлкает пальцами, исчезая из лаборатории. Брюс и Тони слегка напряжённо переглядываются, но вскоре возвращаются к проектам. Работы предстояло много.

***

Времени у Габриэля было предостаточно и настроение - на редкость отменное. Грешников в этом мире хватало, а фантазии у Габриэля было с головой и ещё немного. На этот раз, однако, его интересовали вовсе не многочисленные смертники. Стив Роджерс сперва показался Габриэлю достаточно неплохим человеком. Военная выправка и готовность помогать окружающим создали у архангела образ стойкого, но не слишком счастливого солдата - солдата, который несмотря на несогласие с начальством, всё же будет выполнять порученные обязанности и приказы. Спустя сутки наблюдения Габриэль прилично усомнился в своих первоначальных выводах. Наблюдение за капитаном оставило у него исключительно смешанные чувства, из которых положительных было куда меньше, чем изначально. Стив Роджерс явно не оценил его покладистости и готовности отвечать на вопросы. А ведь Габриэль старался - для архангела такое спокойное поведение было достаточно веским исключением из правил его привычных способов представиться. Капитан об этом, однако, не знал - и принял лёгкое веселье Габриэля за личное пренебрежение. Эх, а ведь Габриэль даже не дал ему прозвища... Что ж. У него достаточно времени, чтобы реализовать знакомство привычным способом. Лично проверено (и не одобрено, но когда его это волновало?) Винчестерами. Габриэль предвкушающе улыбается, незаметно следуя за капитаном.

***

Габриэль молод. О, он молод, он, возможно, наивен, но он точно не глуп. Когда его старший брат за крылья тянет по коридору небесной канцелярии какого-то совсем маленького ангела, Габриэль не думает, что тот невиновен. Его научили, что Воля Небес - неоспорима, а за ослушание положено наказание. Габриэль, конечно, быстро учился скрывать свои оплошности, но в том нежном возрасте, в котором сейчас находился один из его многочисленных младших братьев, он понятия не имел, что ему делать в подобной ситуации. Технически, конечно, все ангелы Небес были младшими братьями архангелов, но на практике относился к ним так только Габриэль и очень редко - Люцифер. Михаил предпочитал отстранятся даже от ближайших братьев, проводя как можно больше времени с Отцом, Рафаэль же, казалось, всегда брал с него пример. Сейчас именно Рафаэль тащил провинившегося по направлению к карцеру. Карцером это место прозвали другие ангелы. На самом деле, это была просто небольшая, светлая комнатка. Мебели не было - просто бескрайние белые стены (в буквальном смысле) и полное отсутствие каких-либо визуальных ориентиров. Включая дверь. Казалось, выпустить провинившихся из комнаты можно было только с наружной стороны. Габриэль ненавидел эту комнату всей душой. Ему довелось оказаться там лишь раз, когда его забросил туда Михаил, схватив за все три пары лазурно-золотых с медью крыльев. Он уже не помнит, чем тогда провинился - большая часть памяти о том времени заполнена оглушительной пустотой и тишиной. Габриэль ненавидит тишину. Несмотря на то, что он понимает, что наказание скорее всего заслуженное, он не может не испытывать сочувствия к маленькому ангелу. Благодать несчастного, казалось, трепыхалась в ужасе, но наказанный упорно молчал, лишь изредка морщась от боли, когда Рафаэль особо резко дёргал его за крылья. Крылья у несчастного тоже были интересные. Пока что относительно маленькие, всего одна пара, они ярко переливались всеми цветами радуги одновременно. Перья были совсем не закономерны в цветовом разнообразии - синий среди красного, желтого, зеленого, фиолетовый с оранжевым... Раньше Габриэлю ещё не встречались такие необычные крылья. У ангелов они в основном были приглушённых, простых цветов - белые, бежевые, серые, светло зелёные, голубые... Но никогда не всех цветов одновременно. Да ещё и настолько ярких. Габриэль случайно пересёкся взглядом с провинившимся. Второй отличительной ангельской чертой, после крыльев, был цвет глаз - у него самого был чистый, золотистый оттенок. У Михаила глаза были глубокого, тёмно-синего цвета, у Люцифера - ярко красные радужки, у Рафаэля - тёмный, карий цвет... У ангела перед ним глаза были самого чистого оттенка голубого, который ему когда-либо приходилось видеть. Пока Габриэль с интересом и восторгом разглядывал столь необычный экземпляр, Рафаэль успел дотащить мятежного до карцера. Старший архангел без слов открыл идеально белую дверь и толкнул ангела во внутрь бесконечного помещения, сразу захлопнув за ним дверь. Рафаэль обернулся. - Никогда не принимай решений, которые не были объявлены волей Небес, Габриэль, - строго говорит архангел, пристально смотря в глаза младшему брату. - Иначе тебя ждёт то же, что и его. Рафаэль разворачивается и быстрым шагом уходит обратно в сторону небесной Библиотеки. Габриэль настороженно смотрит ему вслед. Он сосредоточенно переводит взгляд обратно на злосчастную дверь. Поджав губы, он напряжённо всматривается в никуда.

***

Глаза Стива резко распахиваются. Он не помнит, как заснул и первое, что он осознаёт - он точно не в своей маленькой квартирке в Бруклине, и точно не в Башне Старка (или, как теперь её называют, Башне Мстителей - но Стив всё ещё далёк от того, чтобы воспринимать это гигантское, уродливое сооружение как потенциальный дом). Вокруг он замечает тусклые, желтоватые стены, дешёвую мебель и люстру, в которой не хватает половины патронов. Комната подозрительно ему знакома, но он точно понимает, что никак не мог в ней вновь оказаться. Он спрашивал Фьюри - то здание давно снесли, а на его месте сейчас стоит отделение местной полиции. Он даже не сразу поверил - лично поехал и убедился. И, тем не менее, он безошибочно опознаёт в окружающем пространстве собственную комнату. Собственную комнату в его собственной квартире. Квартире образца сороковых годов прошлого века. Он настороженно вскакивает с тонкого, продавленного матраса и только сейчас понимает, что проблемы не закончились. Он смотрит на собственные руки. Тонкие, но не изящные, а, скорее, истощённые. Он вскакивает в ужасе, быстро подбегая к маленькому зеркальцу, висящему на стене над раковиной в углу. Из зеркала на него смотрит худой, низкий подросток с круглыми от ужаса глазами. Он отшатывается от отражения, едва сдерживаясь, чтобы не осесть на пол там же. Его панику прерывает женский крик. - Стиви! Ты проснулся? Через несколько секунд он видит, как в его комнату осторожно заглядывает невысокая женщина, вытирая ладони о застиранный фартук. - Д-да... мама. Стив Роджерс сглатывает ком в горле. Он не верит, что происходящее - реально, но если это так... Нет, то будущее не могло быть сном, оно слишком реально. Или может..? Может, у него получится... Худой подросток шустро выскакивает из комнаты вслед за матерью.

***

Габриэль с интересом оглядывает обстановку, устроившись на продавленном диване в гостиной. Выглядит помещение, откровенно говоря, удручающе - запятнаные временем стены, обшарпанная, старая мебель, притоптанный ковёр... Обстановка в маленькой квартире внушает лишь только уныние. Как раз то, что ему сейчас нужно.

***

Стив завтракает с матерью. Приём пищи скуден - всего одно яйцо и слегка подгоревший тост с сильно разбавленным несладким чаем. Сейчас, однако, это блюдо кажется пищей богов. Мать задумчиво рассматривает его, выглядывая из-за эмалированной кружки. - Мне пора, мама, - неловко откашливается Стив, легко целуя мать в щёку на прощание. - Буду поздно. - Главное, возвращайся, - нежно улыбается Сара Роджерс, положив руку сыну на плечо. - И приятеля своего приводи. Стив неловко усмехается. - Конечно, мама. Погода солнечная. На небе нет ни одной тучи - небо ярко голубого, почти неестественного оттенка практически слепит глаза. Он щурится. Людей на улице немного. Он направляется вперёд, не особо задумываясь о цели своей прогулки. Он проходит пол квартала, когда внезапно его крепко хлопают по плечу. - Эй, приятель, - хитро улыбаясь, произносит молодой парень с копной непослушных, чёрных волос и кристально чистыми, серыми глазами. Стив замирает. Минуту он просто рассматривает человека перед собой, после чего сиплым голосом шепчет: - Баки? Молодой человек иронично поднимает бровь. - Ты откуда такой пришибленный? Смотришь на меня, будто приведение увидел, а не лучшего друга. Стив сглатывает, боясь показать молодому Баки Барнсу всю степень его правоты. - Эй, ты чего? - уже слегка обеспокоенно продолжает Баки. - Я же не серьёзно... Стив не даёт ему закончить предложение, заключая друга в крепкие объятия. - Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало... - Эй, полегче! Мы виделись то вчера. Что на тебя нашло? - Да так, - недовольно отстраняясь, машет рукой Стив. - Кошмар приснился. - Кошмар, - недоверчиво повторяет Баки. - Что ж. Добро пожаловать в реальность. Откровенно ироничный подтекст не ускользает от Стива, но на этот раз он молчит и даже сдерживает рвущийся наружу истерический смех. - Пойдём, - тянет его Стив в сторону ближайшего парка. Тот удивлённо поднимает уже обе брови, но следует за удивительно настойчивым другом. Они говорят. Много. Разговаривают часами, обсуждая всё подряд - начиная с военного положения, заканчивая новыми модными тенденциями. Они обсуждают музыку, строение новых автомобилей Старка (тут в основном выкладывается Баки, пока Стив при упоминании фамилии Старк пытается нарисовать в своём воображении Говарда вместо Тони). Незаметно вечереет. Вспоминая слова матери, он зовёт друга с собой, но тот упорно отказывается. - У меня есть свой дом, Стиви, - недовольно бормочет Баки, старательно отнекиваясь от приглашения. - Я не хочу обременять ни тебя, ни твою маму. - Она сама тебя пригласила! - И что? Я говорю нет, Стив. Прости. Мне пора домой. Баки отворачивается. Он опускает голову и идёт в сторону проезжей части. В следующую минуту Стив в ужасе кричит, глядя, как его лучшего друга сбивает машина на скорости больше пятидесяти километров в час. Тело с такой силой отлетает от бампера, что сомнений не остаётся - Баки точно мёртв. Стив продолжает кричать, пока горло не перестанет гореть, пока он наконец не теряет сознание. В следующую минуту он просыпается в кровати. Он поднимает взгляд. Через несколько минут он слышит стук в дверь... - Стиви! Ты проснулся? Он в ужасе отшатывается назад, когда перед глазами вновь возникает сцена смерти Баки. - Да, мама. Сейчас, подожди секунду!.. Он вскакивает с матраса и вновь подбегает к зеркалу. Оттуда на него снова смотрит истощённый подросток. Он в недоумении хмурится. Задумчивый взгляд вновь обращён к двери. Впервые в жизни у него нет никакого представления о том, что с ним происходит.

***

День повторяется. Он изо всех сил пытается перекроить сценарий, но дома у него остаться не получается - на этот раз Баки приходит за ним сам. - Привет, - во все зубы улыбается молодой темноволосый парень, когда Стив нервно распахивает дверь квартиры. - Ты идёшь? Стив удивлённо замирает. - Куда иду..? - Гулять. Мы ведь договаривались! - Ах да, точно. Конечно. Извини, но сегодня наверное не... - Отлично, пошли. Баки обним рывком вытягивает Стива из дверей квартиры и не оборачиваясь тащит за собой вниз по лестнице. - Баки, стой! Что ты делаешь?! - Вытягиваю тебя из твоей импровизированной гробницы на свежий воздух. Давай, пошли! У тебя выходные не так часто, чтоб просыпать это время в грустном одиночестве. - Я не... - Да, ты. А теперь заткнись и вытащи палку из задницы. Вперёд! Баки ведёт его на ту же улицу, где они встретились в первом варианте этого дня. На этот раз Стив не сосредоточен на разговоре; лишь изредка он вставляет короткие комментарии или вовсе мычит. - Что с тобой? Ты случаем не болен? Стив устало выдыхает. - Нет, я здоров. - Ты подозрительно молчалив. Что опять случилось? Ты опять влез в драку без меня? Покажи с кем, я им врежу. Стив поджимает губы. Баки внимательно ищет на его лице мельчайшие мимические изменения. - Нет, я в порядке и тебе не нужно никого избивать. Всё отлично, правда. Баки раздражённо щурится. - Ладно. - вздыхает он, недоверчиво рассматривая низкого друга. - Но если... - Если что, я тебе расскажу. - Надеюсь. Они молчат, но успевают пройти только половину квартала, когда на голову Баки внезапно падает металлическая балка. Стив в ужасе наблюдает, как его другу разбивает голову элемент балкона, пока незадачливый ремонтник в приступе вины и страха кричит с третьего этажа.

***

Габриэль оставляет Стива Роджерса наедине со своим сознанием и тихо перемещается на другой этаж. Тут гораздо тише и мебели куда меньше. Стены практически голые и выкрашены в идеальный белый цвет, что слишком напоминает Габриэлю небесный карцер, но это всё же куда лучше - тут хоть видно дверь и стены. Дверь, надо заметить, прочная. Габриэль с интересом давит на неё указательным пальцем, прилагая достаточное количество усилий, чтобы проткнуть стандартный деревянный материал, но дверь упорно сопротивляется и даже не деформируется. Окон в помещении нет. Единственным элементом мебели является неудобный металлический стул и простая койка, с которой на Габриэля в задумчивости смотрит существо по имени Локи. Локи по прежнему истощён. Кляп снова у него во рту (Габриэль раздражённо морщится - такие примитивные методы ограничения свободы воли ему противны), но на этот раз руки и ноги у него так же скованы цепями с длинным, руническим шлейфом. - Ну, привет. Скучаешь? Габриэль расслабленно устраивается на стуле, взмахом руки превращая его в куда более удобное кожаное кресло. Локи настороженно садится на кровати и свешивает ноги на землю, но единственной реакцией на действия Габриэля становится иронично поднятая бровь. - Ой, ну и скучный же ты, - машет рукой Габриэль, не утруждаясь помощью заключённому. - Для того, кто только что предотвратил порабощение планеты, ты удивительно скромен. Локи внезапно напрягается и вся напускная бравада резко исчезает из его фигуры. - Ой, ты думал, никто не заметил? Ты плохо меня знаешь. В моей вселенной я известен как тот, кто вечно всем мешает. Даже собственным братьям. Локи настороженно поднимает взгляд. - И ты думаешь, тебя Тор не любит? Да по сравнению с моим семейством, ваши отношения просто образец братской любви! Из под ошейника Локи начинает рычать. - И с чем ты не согласен? Он, между прочим, тебя не убил - даже особо не покалечил. Это ты ему клинок в печень загнал. Не смертельно, конечно, но ведь обидно! Локи, кажется, постепенно начинал терять смысл разговора. Он недоверчиво смотрел на Габриэля из под приподнятых бровей. Габриэль лишь улыбался, хотя такой односторонний разговор начинал ему надоедать. - Так ты будешь разговаривать, или мне и дальше вести монолог? Полубог нахмурился, но всё же раздражённо кивнул. - Отлично. И Габриэль щелчком запястья растворил на Локи не только кляп, но и все остальные цепи. Тот недоверчиво вскочил и осмотрел себя, не найдя ни одного ограничителя. - Что, вот так просто? - Ты же до сих пор не убежал. Смею полагать, что и не убежишь. Полубог нахмурился. - Ты уверен? Произошедшее далее было слишком предсказуемым для Габриэля. Прыжок Локи был остановлен им прямо в полёте. Недоверчивый полубог раздражённо рассматривал тусклое, золотое свечение в виде браслетов на своих запястьях. - Конечно, - горько усмехнулся Локи, с грустным любопытством разглядывая собственные запястья. - Просто ты более изобретателен. Габриэль лишь развёл руками. - Прости, но ты пока не оправдал мой вотум доверия. Итак, мы всё же поговорим? - Ты не оставил мне выбора. Ты ничем не отличаешься от остальных, напротив - ты куда более жесток. - Возможно, - задумчиво ответил архангел, с чмокающим звуком вытаскивая изо рта сотворённый минутой ранее леденец. - Я ещё и изобретательный. Но мы сейчас не обо мне говорим. Локи вновь помрачнел. - Зачем тебе это? - Так ты не веришь в мою бескорыстность? - Прекрати ломать комедию! Полубог вновь вскочил на ноги и с криком толкнул Габриэля в грудь. Эффекта это не принесло никакого, кроме того, что Габриэль недовольно насупился, вновь вернув конфету в рот. - Сейчас драматизируешь ты, а я так - развлекаюсь. Не волнуйся, это не надолго, я ведь не садист. Габриэль рассмеялся только ему известной шутке и наконец избавился от леденца. Обёртка, однако, осталась на полу. Архангел резко посерьёзнел. - А теперь начистоту - кто тебя заставил? - Что заставил..? - внезапно сиплым голосом произнёс полубог. - Мда, - задумчиво изрёк Габриэль, осматривая резко побледневшего полубога. - Не хотелось, но видимо придётся привычным способом. Габриэль резко вытягивает руку и прикасается двумя пальцами ко лбу Локи.

***

Стив потихоньку сходит с ума. Он проживает один конкретный вторник (день недели он выяснил на седьмом круге, как по умолчанию решил называть версии этого дня) уже более сорока раз, каждый раз наблюдая за смертью Баки от всё более абсурдных событий. Каждый раз, когда он пытается предотвратить неизбежное, цикл заканчивается всё быстрее и всё более жестоко. Это пятьдесят второй раз и на этот раз он готов попробовать что-то изменить. Он сам находит Баки. Он уже знает, что тот с утра идёт прямо к нему домой и сам выскакивает из квартиры на тридцать минут раньше, чем обычно. - Баки! - кричит Стив, перебегая на другую сторону улицы, не оставляя другу даже шанса ступить на проезжую часть. Парадокс, который он обнаруживает на тридцатом круге - сам он, по какой-то нелепой причине, не может умереть в этом закольцованном дне. - Стив? - вопросительно спрашивает темноволосый молодой человек, когда Стив хватает его прямо за рубашку. - Ты в порядке? - Нет! Пошли, нам нужно срочно поговорить. Стив начинает за руку тащить друга по улице, стараясь следить за обстановкой вокруг. - Что с тобой? Стиви, подожди! - Не сейчас. Пошли, нам нужно... - Стив!!! Стив оборачивается. Баки стоит в метре от него, в ужасе глядя на кусок арматуры, только что упавший прямо между ними под звуки испуганной ругани рабочих сверху. - Вот об этом нам и нужно поговорить. - старательно пытаясь не паниковать, произносит Стив. - А теперь, пожалуйста, пошли. Баки больше не протестует и до квартиры Стива они добираются без происшествий. - Что происходит? - произносит он сразу же, как только Стив запирает за ними дверь комнаты. Стив медленно выдыхает. - Знаю, я покажусь сумасшедшим... - Рассказывай. И Стив рассказывает. О том, что уже прожил жизнь. О сыворотке. О смерти. О будущем. Баки Барнс ошеломлённо рассматривает лучшего друга, явно затрудняясь представить того в роли супергероя из будущего. - Я же говорил. - недовольно бормочет Стив, отводя взгляд и разочарованно морщась. - Да нет, я, кажется, тебе верю, - осторожно произносит Баки, недоверчиво подняв брови. - Но будущее? Ты лично знаком с сыном самого Говарда Старка? - Естественно, тебя волнуют Старки, - разочарованно бормочет будущий солдат под носом, - и чтоб ты знал, он тот ещё говнюк. - Что ж, думаю, исходя из твоего описания, ему простительно, - протягивает Баки. - Кроме того, с каких пор ты стал таким придирчивым? - Меня всегда раздражали хулиганы. А он - явно не жертва. - Не знаю, он ведь спас Нью-Йорк... - И после не затыкался ни на минуту. - Что ж, думаю, это невысокая плата за столько человеческих жизней. Стив пристыженно краснеет. - Кто бы это с тобой не сделал, я всё ещё не могу понять, чего от тебя хотят. Зачем тебе постоянно смотреть, как я умираю? Баки внимательно смотрит на реакцию Стива. Тот сжимает челюсть и опускает взгляд. - Я мёртв, не так ли? Баки спокойно встречает испуганный взгляд лучшего друга. Тот побледнел ещё больше и смотрит на него в ужасе. - Значит, мёртв. - горько усмехается Барнс. - И давно? Стив молчит. - Я ведь умер во время войны? Значит, я мёртв уже больше семидесяти лет. Знаешь, пора бы уже и смириться, приятель. На глазах Стива Роджерса выступают слёзы. - Как я могу смириться? У меня больше никого нет. - Это тяжело, - сочувствующе кивает Баки, придерживая спрятавшего лицо в ладонях друга за плечо. - Но смерть, к сожалению, приходит за всеми. - Это моя вина, что ты умер! - Ты меня убил? Резкий вопрос ставит Стива в ступор настолько, что тот замирает. - Что? Нет! - Значит, это не твоя вина. - Но я... - Нет, Стиви. Я умер - сам виноват. Но ты должен меня отпустить. По другому не получится. Он начинает беззвучно плакать. Лицо краснеет и он вновь утыкается им в ладони. - Ну же, - Баки притягивает раскисшего друга к себе, крепко обнимая того за плечо. - Наверняка ты познакомился с хорошими людьми. Расскажи мне о них. И Стив, запинаясь, рассказывает ему о своей команде.

***

Габриэль задумчиво смотрит на дверь карцера. Рафаэль давно ушёл, но он почему-то не может уйти, оставив несчастного наедине с белым, тихим одиночеством. Он закусывает губу. Он прекрасно осознаёт, что рискует остаться на его месте, если его поймают - но Габриэль всегда был неумолим в своих начинаниях и рисковал без малейших опасений. Риск оказаться в карцере вызывает у него не только опасения, но и страх. Любопытство всё же побеждает. Оглянувшись в последний раз, он резко дёргает за ручку. Дверь открывается без малейшего сопротивления. Несчастному ангелу хватило и тех нескольких минут, которые он там провёл. Он сидит в центре бесконечного ничего, обхватив согнутые колени руками и завернувшись в пёстрые крылья, крепко зажмурив глаза. От внезапного звука открывающейся двери он резко подскакивает, испуганно уставившись на Габриэля. - Эй, - шепчет молодой архангел, протягивая руку в сторону испуганного брата, - ты в порядке? Тот отрицательно мотает головой, ещё сильнее сжимаясь в комок из перьев и конечностей. Габриэль вновь быстро выглядывает за дверь, проверяя, не появился ли кто в коридоре, но они по прежнему одни. Он поворачивается обратно к ангелу, кивая в сторону распахнутой двери. - Пойдём! Тот в ужасе мотает головой. - Ну же, ты же не хочешь тут остаться! Пошли! Ангел сжимается ещё сильнее, теперь просто испуганно глядя на Габриэля. Архангел вздыхает. - Ладно, - ворчит он, но всё же заходит во внутрь. - Значит, я останусь здесь с тобой. - Но тебя ведь не наказали, - недоуменно шепчет ангел. - Зачем ты..? Габриэль закатывает глаза. - Я не хочу чтоб ты страдал, придурок! Перестань ломаться и пошли. Тот недоверчиво смотрит на него несколько секунд, но в конце-концов опускает взгляд, опустошённо качая головой. - Не могу, - шепчет он едва слышно. - Меня опять поймают и накажут. Или отдадут Наоми. А она меня не любит. Габриэль практически скрипит зубами. Наоми он встречал только мельком, но её самодовольный вид вызывал в нём бесконечное раздражение. К сожалению, он не мог с ней ничего сделать - по каким-то неведомым ему причинам ей симпатизировал Рафаэль. Габриэль преувеличенно вздохнул. - Значит, придётся мне всё же остаться здесь. И он с размаху захлопывает дверь, запирая внутри карцера их обоих. Ангел смотрит на него уже не испуганно - он в ужасе. - Чего вы от меня хотите? - жалобно спрашивает он, отползая подальше от Габриэля. Тот сочувственно морщится - младшего явно успели запугать. Он осторожно раскрывает за спиной свои три пары крыльев, но кажется, делает этим только хуже. - Я Габриэль. - он снова осторожно протягивает руку к зажатому провинившемуся. Из комка перьев и конечностей на него смотрят два недоверчивых, голубых глаза. Спустя пару минут комок слегка расслабляется, приобретая знакомую форму любопытства, выраженную в подёргиваниях кончиков цветных крыльев. Ангел аккуратно подползает к нему. - Кастиэль. Ладонь Габриэля осторожно сжимают в несмелом рукопожатии. - Видишь, всё не так страшно. И ты знаком с человеческими обычаями! Что, любишь гулять среди людей? Тот вновь испуганно отшатывается. - Эй, я просто спросил. Я и сам часто сбегаю. - Но ты же архангел! - И что? Мне тоже любопытно, вообще-то! Кастиэль недоверчиво рассматривает Габриэля и три пары прекрасных крыльев. - Кстати, за что тебя так? Ангел стыдливо опускает взгляд и молчит. - Ну же, мне интересно! - Я... Без спроса спустился вниз. - Насколько вниз? Туда, где люди или пониже? - Что?! Нет! Я не спускался в ад! От возмущения цветные перья заметно взъерошиваются. - Ладно, ладно! Я так, просто уточнил. Мне вот всегда было любопытно... Они проводят вдвоём в карцере ещё много человеческих часов, разговаривая о человечестве, пока двери наконец не распахивает разгневанный Михаил. - Габриэль! - резким тоном произносит старший архангел, хватая младшего за основание крыльев. Тот недовольно шипит и возмущённо смотрит на старшего брата. - Что? Мне было скучно. И Рафаэль наказал Кастиэля, хотя я... - Ты архангел! - И что? Разве это что-то меняет?! Вы относитесь ко мне так же, как ко всем остальным! Перестань делать вид, что тебе не наплевать! Михаил удивленно отшатывается. Он с удивлением рассматривает в край взбешенного Габриэля, пока Кастиэль тихо, испуганно отползает подальше от двух разъярённых архангелов. Старший архангел в тишине смотрит в глаза младшего, но в итоге только качает головой, резко кивая ему в сторону двери. - Пошли. Габриэль хмурится. Михаил раздражённо выдыхает. - Кастиэль, ты можешь вернуться в свой гарнизон. Передай Анаэль, что ты отбыл положенное наказание. Ангел недоверчиво смотрит на двух архангелов, быстро кивает и пулей уносится прочь из карцера, явно придавая себе ускорение яркими крыльями. - Пошли. - машет тёмно-синим крылом в сторону двери Михаил. - Поговорим. Габриэль поджимает губы, но покорно выходит из комнаты вслед за братом. Тот, правда, давно перестал быть таковым. Когда Габриэль в следующий раз встречает ангела с цветными крыльями, тот его совсем не узнаёт.