Глава 8

- Дайте я угадаю - вы, два дуролома, сломали мир и хотите чтобы я убрал за вами?

Пеппер была измотана. Количество претензий и обвинений в адрес Старк Индастриз чуть ли не перебило историю с первым появлением Тони после того злосчастного возвращения из Афганистана. Тогда, правда, масла в огонь разгорающихся скандалов и заседаний старательно подлил Обадайя, но не будь последний мёртв, Пеппер готова была бы вновь обвинить его в творящемся беспределе. Но Обадайя Стейн был ровно также мёртв, как и раньше, а Пеппер всё ещё пыталась хоть как-то справится со сложившейся ситуацией самостоятельно. Почему самостоятельно? Потому что ожидать от Тони в таком состоянии хоть какого-то беспокойства о судьбе компании было равносильно замерзанию Ада (и нет, Йотунхейм не считается). С тех пор, как пропал Габриэль, всё пошло наперекосяк. Стоит отметить, что архангел обладал какой-то неуловимой, индивидуальной харизмой, незаметно вызывая симпатию практически у всех, к кому он относился благосклонно. Шальной и озорной нрав притягивал людей к нему его особым видом магнетизма, при этом не утратив способности доводить окружающих до белого каления менее чем за несколько секунд. И всё же, Пеппер ему симпатизировала. Быть может, у неё не было с ним такой близкой дружбы, как у Тони (они и не заметили, как меньше стали общаться с Роуди - позже Тони не раз об этом жалел, хотя отношения с полковником, казалось, непоправимо изменились после той истории с Хаммером), но многократная помощь Габриэля в сложных хитросплетениях политических и финансовых союзов компании Старк Индастриз была для неё примерно также ценна, как их с Тони научные запои. Когда Габриэль исчез, Тони впал в панику. Казалось, до этого момента они не осознавали, что негласно приняли небесную сущность в семью (что оказалась далеко не так непостижима, как казалось поначалу) и утрата архангела значительно подкосила их обоих. А ещё это коснулось Локи. Трикстер, по-видимому, опирался на архангела и в психологическом плане, что резко отразилось на его отношениях с Тором. Младший полубог стал многократно раздражительнее, а использование заимствованного из лабораторий Скипетра (оказалось, кроме Габриэля его хранилища по каким-то причинам смог вскрыть только Локи, но во избежание политических и международных скандалов об этом тщательно умалчивалось) в борьбе с Малекитом, взбешённым отсутствием Эфира в ближайшей доступности, ещё больше подкосило едва начавшего восстанавливаться младшего принца. Пеппер же оставалось скорбить молча, с грустью наблюдая за печалью остальных жителей особняка. Тор и Локи пробыли с ними недолго, но этого времени хватило, чтобы братья успели вдрызг переругаться, разнести половину Свартальфхейма и вновь помириться. Перемирие бурно отпраздновалось в Асгарде, но было прервано очередным погружением Одина в сон, исходя из чего Фригг инициировала внеплановую коронацию старшего сына. Тот, посопротивлявшись для приличия, смирился с новоприобретённой должностью и с тех пор не отпускал брата от себя практически никуда, часто обращаясь за советами и привлекая того к политическим аспектам правления девятью мирами. Обо всём этом Локи рассказал Пеппер, ненадолго заглянув к ним во время возвращения Скипетра на прежнее место хранения. Они потратили немало времени, обсуждая плюсы и минусы хранения этого мощного оружия вдали от Асгарда, но в итоге после нескольких проверок было выявлено, что сотворённые Габриэлем сундуки оказались надёжнее, чем самые глубокие хранилища Асгарда. Позже в этом убедился Тор (на которого Пеппер всё ещё злилась за попытку удушения Тони), ненадолго заглянувший на Землю во время борьбы с Альтроном. После того раза (а то было почти два года назад) ни Пеппер, ни Тони больше об Асгардцах не слышали. Тони продолжал искать. Казалось, гений даже не допускал возможности смерти или добровольного побега архангела, посвящая отслеживанию даже самых мизерных зацепок больше времени, чем даже посвящал собственным костюмам. А потом пришла Ванда. Последнюю Пеппер ненавидела куда сильнее, чем презирала, но это не помешало ей возненавидеть её ещё сильнее, когда она осознала масштаб вреда, причинённого ведьмой психике Тони. Проект Альтрон, когда-то заброшенный после комментариев Габриэля о недальновидности настолько контролирующей самих людей системе (были упомянуты Небеса, ангел по имени Наоми и история промывания мозгов - Тони молча удалил проект, после чего ещё три дня тихо работал над чем-то из области экологии), казалось, вернулся исключительно магическим образом - иначе она никак не могла объяснить, зачем и почему Тони продолжил работу над чем-то, что так решительно отверг тремя годами ранее. И он точно не начинал его с нуля, ведь Скипетр был по прежнему надёжно заперт - а без него этот проект умер бы ещё на ранних стадиях. История усмирения Альтрона, казалось, только усугубила кошмары Тони. То, что раньше ограничивалось лишь редкими паническими атаками посреди ночи, прогрессировало до масштабной паранойи и хронического недосыпа. Работа с гением превратилась в ежедневное испытание её нервов и терпения; казалось, она ходит по его личному минному полю из триггеров. Пеппер вымоталась гораздо быстрее, чем когда-либо до этого. Её собственные сны начали незаметно превращаться в кошмары, постепенно вылившиеся во всё тот же хронический недосып и перманентную раздражительность. Она любила Тони так же сильно, но остатки здравого смысла подсказывали ей, что ещё немного - и любить его будет уже некому. Первый срыв произошёл, когда Стив Роджерс спокойно привёл в команду Ванду Максимофф. Казалось, солдат искренне удивился такой бурной реакции генерального директора Старк Индастриз; намного больше её потом удивил Тони, когда тихим голосом попросил не разжигать конфликт ещё сильнее, грустно глядя ей в глаза фирменным "щенячьим взглядом". Пеппер категорически не одобряла такого пренебрежения Тони собственными чувствами, но она достаточно уважала его, чтобы не настаивать на развитии конфликта. Роджерс, самодовольно наблюдавший за этим разговором из-за угла, тогда просто неодобрительно покачал головой и молча ушёл. Позже Пеппер в очередной раз наблюдала за разочарованием Тони - на этот раз от пропущенных похорон Пэгги Картер. Таким образом, ненависть Пеппер к Ванде постепенно перенеслась и на Стива Роджерса. Эгоизм последнего в её глазах превосходил даже "золотую молодость Тони Старка", а ведь тогда ей хотелось врезать ему чаще, чем она носила туфли на каблуках (то есть, почти всегда). Заковианские Соглашения стали последней каплей. Пеппер окончательно потеряла надежду, что Тони начнёт замечать собственные потребности и обратит внимание на его же состояние, а тянуть его самостоятельно, практически насильно запихивая в него приёмы пищи, отбирая очередные бутылки со спиртным, заставляя подписывать стопки документов и кое-как оправдываясь перед отделом разработок, ресурсов у неё не осталось. Казалось, она борется с ним за его выживание. Она понимала, что ещё несколько дней - и она либо сойдёт с ума, либо сляжет с нервным срывом. И тогда она не поможет уже никому. Уходить было больно. Предательство в глазах Тони снилось ей в кошмарах чаще, чем его же мучительная смерть, что точно не способствовало её восстановлению. Казалось, с тех пор всё стало ещё хуже; только на этот раз ей не о ком было заботиться, дабы избежать погружения в собственные проблемы.

***

Прошло полгода. Контакт с Тони Пеппер сводила к минимуму, ограничиваясь лишь формальным информированием его о процессе подписания документов и передачей его разработок в отделы компании. У неё появилось ощущение, что она тонет во сне - действия Роджерса в Сибири не вызвали в ней того же раздражения и злости, что вызвали бы всего год назад - казалось, она просто смирилась с происходящим. Возвращаясь в свою небольшую квартиру, она с каждым днём всё сильнее погружалась в замкнутый круг из вины и чувства безнадёжности, попеременно бессильно пытаясь заставить себя что-то изменить. Она всё ещё не могла рассчитывать на Тони и на этот раз ей действительно было его жаль. Травмы, полученные им от Роджерса, причинили ему больше вреда, чем он готов был показать - но от неё он не смог бы скрыть ничего, даже если бы захотел. А он, казалось, не хотел. Или не мог. Пеппер не была уверенна и в собственном здравомыслии, что уж говорить о нём? Как-то незаметно часть её обязанностей свалилась на Хэппи, который в последнее время стремительно поднимался по карьерной лестнице. Пеппер была измотана. Поэтому когда краем уха она услышала тихий звук, отдалённо напоминающий трепет крыльев, единственной её реакцией стали устало прищуренные глаза. В следующую секунду она испуганно подскочила с кровати. - Габриэль?! - Привет, дорогая. Как жизнь? Энтузиазм вернувшегося архангела смотрелся настолько чужеродно в серых стенах её спальни, что она истерически рассмеялась. - Прекрасно! Вот, видишь, работаю не покладая рук. - Плохо, иногда надо и положить. Желательно на некоторых, но можно и руками ограничиться. Она хихикнула. - Конечно. Кому, как не тебе... Она поморщилась, махнув рукой. Габриэль прищурился. - Мне - что? - Тебя не было три года. Хочешь сказать, ты в это время был очень занят и не мог посвятить нам, смертным, ни минуты внимания? Голос Пеппер переполнен горечью, хотя мысленно она почти сразу жалеет о своих словах. Габриэль кривится. - Поверь мне, дорогая, я тоже не рад своему отсутствию, но бессознательное состояние, увы, не оставило мне права выбора в вопросе вмешательства. Пеппер слегка удивлённо поднимает брови. - Ты был без сознания? - По-видимому. Эфир, кстати, судя по всему за это время расщепился до моей Благодати - спасибо, что спросили. Пеппер слегка улыбается в ответ на привычный сарказм. - Так ты теперь сильнее? - Это не так работает. Скажем, на исчерпание моих запасов уйдёт гораздо больше времени, чем до этого. - Поздравляю. Так зачем ты пришёл? А то я тут занята, ну знаешь - самобичеванием, отдыхом и чувством вины. - Твой жених там сейчас похожим занятием увлекается. Не хочешь к нему присоединиться? - Он занимается этим последние пять лет. В моей помощи он не нуждается. - С этим он действительно отлично справляется самостоятельно, но ты... - Габриэль. Тебя здесь не было. Не знаю, что тебе рассказал Тони - я перестала понимать его точку зрения в момент, когда он почти простил Роджерсу сокрытие информации о его родителях, хотя это его действительно ранило - но с тех пор, как ты исчез, многое изменилось. - Я заметил. И я вернулся. И видимо, без меня вы не справитесь. Так что я, так сказать, к вашим услугам. Пеппер вновь начинает смеяться. Смешки сухие и совсем не весёлые - они насквозь пропитаны многолетней усталостью и отчаянием. - Вот так просто? Скажешь, у тебя есть план? - План у меня был всегда, но на этот раз я буду импровизировать. Пеппер грустно усмехается. - Что ж... удачи. - Благодарю. А теперь харе хандрить и вперёд и с песней. - Куда? Обратно в рабочий ад? - Нет. В отпуск. И обаятельно улыбнувшись, Габриэль картинно щёлкает пальцами. Спустя секунду комната (за исключением самого архангела) совершенно пуста. - Придумают же, - ворчит тот под нос, с лёгкой брезгливостью осматривая захламлённое помещение. - Расстались они, как же. Пять минут и всё опять в шоколаде. Точно, шоколад... Мечтательно улыбнувшись, архангел тоже исчезает из комнаты. На полу остаётся яркая, блестящая красная обёртка от огромной плитки шоколада.

***

Останься у Ника Фьюри к его шестидесяти шести годам хоть несколько волосков на блестящей лысине, они давно были бы вырваны им с особой жестокостью. За последние пять лет его ни на секунду не покидает ощущение, что мир катится по наклонной куда-то в область ада (или Хельхейма, или Хадеса, или куда угодно вниз) и с каждым годом скорость увеличивается в степенях. Сначала вторжение в Нью-Йорк. Потом внезапное появление архангела (у Фьюри разболелась голова только от воспоминаний о том юридическом кошмаре, который он пережил, оправдывая всемогущее существо в глазах тогдашнего Совета - сейчас от мысли о последнем ему в голову лезет исключительно нецензурная брань). Потом пропажа двух могущественных артефактов (но исходя из последних событий, он думает, что это к лучшему - и Старку об этом знать совсем не обязательно). Потом его едва не снесло публикацией всех данных Щ.И.Т.а, за что ему очень хотелось самолично придушить Романофф и Роджерса. Возвращение отставного Сэма Уилсона стало бонусной мигренью к уже имеющимся. О Пимах он предпочитал не вспоминать в принципе - благо, те справились со своей частью международного скандала без посторонней помощи. От мысли, что весёлая компания беглецов спокойно проводит дни в Ваканде, пока ему приходится разгребать последствия их "творческой деятельности" он скрипит зубами. Кажется, ещё пару месяцев и он получит необратимые повреждения эмали. Он невесело хмыкает. Самое смешное, что меньше всех в этой ситуации он имел претензий к Старку. Казалось, самый своевольный и выбешивающий одним своим присутствием член команды в критический момент повёл себя наиболее адекватно. Нет, любовью Фьюри к Старку по прежнему не пылал, но определённую степень уважения миллиардер приобрёл в глазах бывшего директора навсегда. За то, что тот без вопросов (хотя Фьюри не сомневался, что биографии всех кандидатов были проанализированы Пятницей сразу же, ещё на входе в здание компании) принял в компанию в качестве сотрудников половину разгромленного командой бунтовщиков агентства, Фьюри был готов простить ему многое. В том числе, незаметное содержание Тессеракта и Скипетра вдали от загребущих конечностей Совета и ООН. Кто бы что ни говорил, а идиотом Фьюри не был никогда. Быть может, какая-то вера и надежда на лучшее всё ещё жила где-то в глубине его с возрастом окоченевшей души, но ему хотелось думать, что существо, называемое Архангелом, не будет действовать во вред человечеству. Именно поэтому его внезапное исчезновение несколько лет назад повергло Фьюри в настоящий шок. И ровно по той же причине, настолько же внезапное появление последнего в его собственной, больше смахивающей на каморку квартире спустя три года после пропажи, не склонило Фьюри к немедленной агрессии. Единственной реакцией бывшего директора стал лишь спокойно направленный в лоб Габриэля пистолет. Архангел, естественно, не обратил никакого внимания на направленное ему в голову оружие. - А я-то как рад тебя видеть, одноглазый! Что за чертовщина у вас тут творится? Такое ощущение что я вернулся домой и не заметил. Там тоже в моё отсутствие практиковался глобальный трындец. Я вообще-то хотел вернуть в родную вселенную себя, а не превращать в неё эту. - Тебя не было три года. Что, думаешь, в твоё отсутствие других проблем не возникало? - От чего же - думаю вы сами прекрасно справились с тем, чтобы начать собственную, личную версию Апокалипсиса. Так старательно вести свою планету к краху, это... Действительно, талант. Фьюри устало выдохнул. - Ты то зачем пришёл? Добить утопающих? - Зачем мне вообще что-то делать? Вы и сами прекрасно справляетесь. Почти коллективное самоубийство. Клянусь, ни одна цивилизация до вас не заканчивала своё существование с такой скоростью. Вы, можно сказать, бьёте рекорды с размахом. - Я повторяю свой вопрос. - Какой? Зачем я пришёл? Если ты не понял, я по прежнему жажду вернуться домой. Нет, я конечно оценил ваше безграничное и не менее безвозмездное гостеприимство... Подобный уровень сарказма Фьюри слышал разве что от Говарда Старка, объясняющего остальным учёным всю ошибочность их мышления и тупость принятых решений. Как бы иронично это не звучало. - Я тебе в этом всё равно помочь не могу - таких технологий нету даже у Г.И.Д.Р.ы. - Ооо, есть же ещё эта прекрасная организация! Я уже хвалил вашу внимательность к деталям и дотошный анализ информации? Нет? Интересно, почему! Внезапная ярость архангела застаёт бывшего директора врасплох. Внешне, однако, кроме поднятой брови, эмоции Фьюри никак не демонстрирует. - Ты замечаешь, Фьюри, что все твои проблемы ты создал или допустил самостоятельно? Что вообще творят Роджерс и Романофф? Ты планируешь им как-то помешать или и дальше будешь прикидываться плюшевой мебелью? - Я не могу повлиять... - Не делай из меня идиота. Если бы не твоё бездействие, Тони Старк сейчас бы не лечился от обморожения, перелома ребёр и других конечностей, а Роджерс не продал бы преданность серийному убийце с промытыми мозгами. И да, я знаю, что Баки Барнс виноват в происходящем не больше, чем ты в моём существовании, но это не оправдывает действий остальных придурков с завышенным самомнением и пониженным интеллектом. Кстати, как ты думаешь, благодаря кому Роджерс настолько уверен в своей правоте и исключительности? Фьюри очень терпеливо молчит, пока архангел продолжает возмущаться. - А Максимофф? Что это за внезапные самоубийственные союзы? Ты вообще не обращаешь внимание на уровень вменяемости при вербовке, или только когда Роджерс строит щенячий взгляд? Кстати, это отвратительно. - Ванда Максимофф выразила искреннее раскаяние и беспокойство... - Чем именно? Людьми, пострадавшими от её действий или собственной судьбой? - Она ещё ребё... - Какие у вас своенравные дети пошли. В моё время за такие детские забавы полагалась как минимум казнь или изгнание, а вы, оказывается, тот ещё экзот в плане наказаний. Фьюри сжимает челюсти. - У этого разговора предвидится логическое завершение, или ты поймал волну вдохновения? - Логическое завершение моей речи заключается в том, что ты идиот. Фьюри вздыхает. - Ты думаешь, мне нравится происходящее? Будь моя воля, я бы изменил свои действия, но... - Что, правда? - архангел так искренне выражает удивление, что Фьюри испытывает желание ему врезать. - А то я как-то не заметил. - А тебя-то почему это волнует? Габриэль раздражённо выдыхает, но берёт эмоции под контроль. - Потому что в вашем мире всё ещё остались люди, которые не заслуживают разгребать последствия ваших ошибок самостоятельно, в ущерб собственных жизней и здоровья. - Что, ты опять про Старков? Чего ты к ним так привязался? - Они хорошие люди. А я не люблю, когда хорошие люди разгребают дерьмо за эгоистами. Фьюри сглатывает, отводя взгляд. - Я имею в виду не только тебя, - слегка смягчает взгляд Габриэль, незаметно вытащив откуда-то плитку шоколада. - Но исходя из наличия у тебя каких-то остатков совести, я надеюсь, что именно ты начнёшь исправлять последствия ваших ошибок. Директор устало прикрывает изможденное лицо ладонью. - Что ты предлагаешь мне делать? Сейчас у меня нет никакой власти. - Зато у тебя есть авторитет. И тебе давно пора им воспользоваться. Габриэль решительно подходит ближе к нему и смотрит на него внезапно засветившимися белым светом глазами. - Иначе ты сгоришь вместе с остальными. И я не буду тебя спасать. Фьюри кажется, что на него давят неосязаемым асфальтовым катком. Виски сжимает от боли, а глаза начинают непроизвольно слезиться. Очертания огромных крылатых теней перманентно отпечатываются на его сетчатке. Так же быстро, как и взбесившись, Габриэль резко успокаивается, возвращая глазам привычный золотистый оттенок. - Ах да, - напоследок оборачивается архангел. - Не трогай Старков. Я отправил их в отпуск. И если встретишь асгардцев, отправь их ко мне. И с этими словами всемогущий архангел бесследно исчезает из комнаты. Фьюри выдыхает, не замечая, что перестал дышать на несколько минут. Только что он впервые осознал своё бессилие в отношении этого непостижимого существа. Устало прищурив глаза, он берёт в руки простой кнопочный телефон и набирает один номер. Слушая гудки, он мысленно готовится к тяжелому разговору. Архангел прав. Ему пора работать.

***

Джек по прежнему не понимал, почему он упорно продолжает пролетать мимо местонахождения Габриэля. Казалось, что до этого у него без проблем получалось распознавать и чувствовать всех существ во всех вариантах Вселенной - и только шальной архангел по каким-то причинам продолжал избегать его всевидящих глаз. Джек был молод, но он прекрасно осознавал свои недостатки. Он понимал, что реакция на его действия от Дина и Кастиэля может быть не такой положительной, как ему бы хотелось, поэтому он не оповестил приёмных отцов о своём появлении, приняв решение незаметно понаблюдать за их действиями. Следует заметить, что мужчины отреагировали намного лучше, чем он опасался. Наблюдая за смеющимся Кастиэлем и нелепыми попытками Дина взлететь и не отшвырнуть нечаянно какую-нибудь мелочь вокруг в ближайшую стену, он почти решил показаться им на глаза, но внезапно краем глаза заметил движение в дверном проёме. Из-за двери за происходящим с искренним любопытством наблюдал никто иной, как Сэм Винчестер. Джек нахмурился. Ещё во времена, когда оба брата были живы, с Сэмом их связывали куда более тёплые отношения, чем с Дином - младший Винчестер, казалось, иногда понимал его личные дилеммы лучше, чем собственного брата. Только благодаря ему Джек развил уровень эмоционального интеллекта, достаточный, чтобы оценить человечество и осудить (нужно заметить, вполне справедливо) равнодушие и чёрствость собственного деда (и эгоизм родного отца). Нет, Джек никак не мог допустить, чтобы тот пострадал. Он тихо подошёл поближе к Сэму и аккуратно приложил ко лбу мужчины два пальца. Последнее, что услышал Сэм Винчестер перед потерей сознания от пронзительной боли в голове и спине - испуганный крик старшего брата ("Джек, стой!") и хлопанье крыльев Кастиэля, мгновенно поймавшего его неконтролируемо падающее на каменный пол тело. Джек, вновь прикрывшись невидимостью, с грустью посмотрел на запаниковавших от его действий отцов. Ничего. Они обязательно его поймут. Просто чуть позже. Он ещё немного подождёт. Джек, убедившись в целости и сохранности Сэма Винчестера, незаметно исчезает в соседней вселенной. Видимо, придётся искать Габриэля вручную.

***

Ванда Максимофф была относительно довольна происходящим. Казалось, жизнь наконец-то налаживалась. Вижен, конечно, всё ещё не отвечал на её звонки, но она была упряма - в конце-концов она добьётся от него ответа. Поначалу андроид её напрягал. Созданный Старком и Тором из технологии и чистой магии, он вызывал в ней исключительно отрицательные чувства - казалось, это существо было ничем не лучше Альтрона, ведь его сотворение принадлежало тому же создателю. Ванда ошибалась. Казалось, Вижен понимал её намного лучше реальных, живых людей. Искреннее удивление от познания окружающего мира вызывало у неё улыбку, пока андроид с интересом изучал все виды пищевых ощущений, вполне человеческих эмоций и радостей осязаемого существования. От того ей было ещё больнее, когда пришло осознание, что он проводит с ней время в качестве надзирателя, а не друга. Её ярость вылилась в драку. Драка закончилась её побегом. После этого она не видела Вижена до той битвы в аэропорту. Его странная преданность Старку до сих пор вызывала в ней ярость. Почему такое чистое душой существо было передано такому эгоистичному мерзавцу? Ванда предпочитала об этом не думать. Вместо этого всё своё свободное время она посвящала исследованию собственных пределов. Пока что её всё устраивало - казалось, с каждой попыткой она могла контролировать всё большее количество энергии и объектов. Сегодняшний день прошёл также, как и вся неделя до этого. Утром она быстро позавтракала, после чего провела несколько часов в медитации. Перед обедом она незаметно стащила в магазине немного продуктов. Денег у неё по прежнему не было - благо, пока что ей удавалось достаточно удачно избегать властей и полиции. Возвращаясь домой, она не думала ни о чём, кроме будущего обеда. И уж точно она не ожидала обнаружить в повзаимствованной квартире погибшего брата. - Пьетро..? - сумки с продуктами выпали у неё из внезапно ослабевших рук. - Привет, сестрёнка. Она бросилась к нему в объятия, мгновенно забыв о рассыпавшихся по полу продуктах, с восторгом схватив его лицо в ладони и внимательно всматриваясь в серебристые глаза. - Пьетро? Как... Как ты жив? - Считай это даром. Как поживаешь, сестрёнка? - Я... Ванда замялась. - Это долгая история. - Я, кажется, впервые в жизни никуда не спешу. Ванда слегка смеётся, неуверенная, что может позволить себе подобный юмор. - Я... И она рассказывает ему всё. Пьетро внимательно слушает. Она рассказывает ему о её горе после его смерти; о Заковианском Соглашении; о Вижене; об изгнании большей части мстителей. О ненависти к Старку. Пьетро, кажется, поглощён рассказом. Иногда она вызывает у него сочувствие; в другие моменты он слегка смеётся. Он не перебивая дослушивает её до конца. - Знаешь, я могу понять многое, - задумчиво произносит он, вытащив откуда-то из кармана упаковку леденцов. - Хотя я в упор не могу понять, почему ты против Соглашений. - Это ограничение свободы воли. - Это необходимый контроль. Ванда внезапно отстраняется. Слегка вспыхнувшие алым светом глаза подозрительно щурятся. - Ты не Пьетро, - решительно произносит ведьма, скрещивая руки на груди в защитном жесте. - Кто ты? - Твой брат. - Мой брат ненавидел сахар. И Ванда вонзает в грудь незнакомца наспех материализованный нож. С лица её брата смотрят глаза, преисполненные чувством предательства. Она сглатывает комок боли в горле и проворачивает нож. - За что ты так со мной, сестрёнка? - Пьетро? - в ужасе шепчет девушка, вновь засомневавшись в собственной правоте. - Прости. Прости меня... Блондин медленно закрывает глаза, падая на пол. Кровь хлещет из его груди, лишь немного задерживаемая оставленным в ней ножом. - Пьетро... - шепчет Ванда, опускаясь на колени. Она прислоняется собственным лбом ко лбу погибшего брата. Тот, естественно, ей не отвечает. Услышав шорох за спиной, она резко оборачивается. Увидев силуэт в дверном проёме, она в изумлении и ужасе оседает обратно на пол. - Пьетро? - она оборачивается назад. Труп на полу бесследно пропал. - Скучала по мне, сестрёнка? Ванда в ужасе переводит взгляд на вполне живого брата. Кажется, впервые в жизни она понятия не имеет, что происходит.

***

Сознание возвращается постепенно. К его удивлению, он чувствует себя поразительно отдохнувшим - последние три месяца он регулярно просыпался с похмельем, после нескольких часов прерывистого, наполненного кошмарами сна. Сейчас он чувствует себя так, будто спал три дня подряд. Он осторожно открывает глаза. Над ним небо. Красивое, чистое. Голубое. Ни одного облачка. С непривычки глаза слепит ярким светом и он вновь закрывает внезапно потяжелевшие веки. Вокруг блаженная тишина. Кажется, он мог бы лежать тут часами. На улице тепло - он раздет до рваных джинсов и тонкой хлопковой футболки. Тони лежит на чем-то мягком - он чувствует под собой поверхность гладкой, прохладной ткани. Как же хорошо. Ветерок приятно обдувает лицо, тёплое от солнца. Он полностью расслаблен. Кажется, он раскинулся в позе звезды - благо, поверхность того, на чём он лежит вполне комфортно позволяет ему это сделать. Он не уверен, сколько времени он наслаждается этим незапланированным отдыхом, когда тишину внезапно прерывают. - Тони? От неожиданности он садится. Оказалось, он лежал на широком шезлонге. В нескольких десятках от себя он видит берег. Над ним в недоумении склонилась Пеппер. Она тоже одета по погоде - лёгкое, нежно-голубое шифоновое платье красиво развевается от лёгкого ветерка. Светло-рыжие волосы также находятся в постоянном движении - Пеппер слегка раздражённо откидывает непослушные пряди чёлки с глаз. Кажется, она что-то ему говорит. Он не слышит - он полностью поглощён ею. За несколько месяцев он успел забыть, насколько она прекрасна. Плечи, покрытые мелкой россыпью веснушек, обнажены; на шее аккуратно расположился прозрачный кулон в виде капли. Волна рыжих волос колышется и переливается чистым золотом, отражая солнечные лучи. - Тони, ты меня слышал? - слегка обеспокоенно спрашивает она. - Да... - Нет. - ...нет. Она немного раздражённо поджимает губы. Он растягивает губы в извиняющейся улыбке. - Я спрашивала, помнишь ли ты, как здесь оказался. - Не-а. Кажется, я уснул за лабораторным столом. А очнулся тут - и я давно так не отдыхал. По ощущениям, я проспал дня три. - Да, - задумчиво кивает Пеппер, с лёгким интересом рассматривая его на редкость счастливое лицо. - Я тоже чувствую себя отдохнувшей. Последнее, что я помню... Она резко замолкает, хмуро уставившись в пространство. - Габриэль, - разочарованно стонет Пеппер, уткнувшись лицом в ладони. - Он сказал мне вернуться к тебе. - И ты согласилась? Пеппер фыркнула. - Нет. Но его это, судя по всему, не волновало. Тони морщится, пытаясь скрыть боль от её ответа. Пеппер в жесте извинения кладёт руку ему на плечо. Тони смотрит вверх. - Я не была готова, - тихо произносит она, обеспокоенно глядя в грустные карие глаза. - Или мне так казалось. Он устало выдыхает. - Я согласился подождать тебя. Я могу потерпеть ещё немного. Она садится рядом с ним. - Наверное, нам следует поговорить. - Да, Габриэль видимо тоже так думал. - Может, на этот раз он прав? Они молча рассматривают друг друга, подмечая малейшие изменения. Месяцы игнорирования друг друга сказались на обоих. Тони похудел, забывая о потребностях смертного человеческого организма; у Пеппер взгляд настолько уставший, что ему немедленно хочется обнять её. К сожалению, он не уверен, позволит ли она ему это. Она, судя по всему, тоже не уверена. - Я не могу продолжать смотреть, как ты снова и снова игнорируешь собственные потребности и чувства. Раньше я заботилась о тебе вместо тебя самого, но когда ты махнул рукой на всё это окончательно... Тони морщится. Он понимает, о чём она ему говорит, но иногда ему сложно не забывать об этом. - Мне тебя не хватало. Он нерешительно ей улыбается. Она ласково касается ладонью его щеки. - Мне тебя тоже. Тони окончательно решает, что больше не может сдерживаться и осторожно обнимает её, уткнувшись лицом ей в шею. Она хихикает от неожиданности. - Что, я настолько плох? - Всё прекрасно, Тони. Они в тишине опираются друг на друга, слушая приятный звук от плеска воды, доносящийся до них с берега. Вода кристально чистая, а мелкий белый песок практически блестит на солнце. - Кажется, Габриэль был прав. - Значит, скажем ему спасибо? - Точно. Пеппер улыбается. Кажется, по щекам скатывается пару слезинок, но она закрывает глаза и обнимает Тони крепче. Тот с радостью отвечает ей взаимностью.

***

Габриэль наблюдает издалека. Идея создания этого острова пришла ему в голову спонтанно - но после минутных раздумий он счёл это вполне подходящим. Найти кого-то на острове, которого не существует, практически невозможно - а Габриэль не хотел, чтобы плоды его стараний кто-то нарушил раньше времени. Вокруг тихо. Он с ухмылкой переводит взгляд на небольшой домик, спрятанный между ветвей рощи поблизости. Да, в ближайшее время Старкам точно будет чем заняться. В последний раз бросив взгляд на обнявшуюся парочку, архангел незаметно улетает с отдалённого острова.