Глава 4: Хуже уже не будет

Сначала был свет. Он ударил в глаза резко и беспощадно, будто кто-то распахнул шторы прямо перед моим лицом. Я зажмурилась, пытаясь понять, где нахожусь. В голове стоял гул, тело казалось чужим — тяжёлым, неуклюжим, будто его набили свинцом. Я попыталась вдохнуть глубже — и тут же скривилась от боли. Грудь будто сжимали железными обручами. Когда глаза привыкли к свету, я различила белый потолок. Чистый. Ровный. Без трещин, без тёмных подземельных теней. Запах трав. Медикаменты. Тишина. Больничное крыло. Я лежала на кушетке, укрытая лёгким одеялом. Рядом — аккуратная тумбочка с пузырьками зелий. У изножья кровати стояла молодая девушка в белом халате, с собранными в пучок светлыми волосами. Она что-то записывала в журнал. Я попыталась заговорить — но горло пересохло. Боль в теле была такой, что даже дыхание давалось с трудом. Собрав остатки сил, я медленно подняла руку и коснулась её рукава. Она вздрогнула и тут же наклонилась ко мне. — Тише, тише… ты очнулась? Я попыталась разлепить губы. — Где… я… — голос прозвучал едва слышно, почти шёпотом. — Ты в больничном крыле, — мягко ответила она. — Всё хорошо. Ты в безопасности. В безопасности. Слова звучали странно. — Кто… — я сглотнула. — Кто меня…? Она вздохнула. — Бедняжка… кто же это с тобой сделал? Я отвела взгляд. Если я скажу правду — мне не поверят. Гарри — герой. Спаситель. Любимец директора. На него жаловались и раньше, я это знала. Но жалобы исчезали так же быстро, как и сами жалобщики. Их переводили, исключали, «по семейным обстоятельствам». А потом о них просто забывали. Будто их и не существовало. — Ты, наверное, хочешь узнать, кто тебя сюда принёс? — спросила медсестра. Я слабо кивнула. — Тебя принёс профессор Снейп. Твой декан. Он сказал, что ты упала с лестницы. Я замерла. Снейп? Сердце болезненно сжалось. Он принёс меня? Он солгал? Почему? Я закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыл момент — тёмный силуэт в коридоре, крик, паника в голосах нападавших. Это был он. Но зачем ему это? Он ведь презирает меня. Унижает. Постоянно напоминает, что я разочарование. Он бы мог оставить меня там. Мог сделать вид, что ничего не заметил. Но не сделал. Я вдруг почувствовала странное тепло в груди — и тут же оттолкнула это чувство. Не глупи. Он просто защищает репутацию факультета. И всё же… — Тебе нужно отдыхать, — сказала девушка. — У тебя сильные ушибы, сотрясение и порезы на лице. Мы обработали раны, но организму нужно время. Порезы. Я невольно коснулась щеки. Кожа под пальцами была стянутая, гладкая, как после заживляющего зелья. В горле встал ком. — Отдыхай, — повторила она мягко. Я больше не могла держаться. Темнота накрыла меня снова.

***

Мне снилась мама. Я не сразу поняла, что это сон. Я почувствовала прикосновение к волосам — нежное, осторожное. Как будто кто-то гладил меня по голове, перебирая пряди. Я открыла глаза. Передо мной сидела она. Лили. Рыжие волосы мягко спадали на плечи, зелёные глаза светились теплом. На губах — лёгкая, грустная улыбка. — Мама?.. — прошептала я, приподнимаясь на локтях. Она кивнула. — Доченька моя… Голос был таким родным, что у меня перехватило дыхание. — Это правда ты? Она мягко коснулась моей щеки. — Для тебя я могу быть настоящей. Или твоим утешением. Я больше не сдерживалась. Я бросилась к ней, прижалась, уткнувшись лицом в её плечо. — Мама… я так скучала… — слова срывались на всхлипы. Она обняла меня крепче, поглаживая по спине. — Я знаю. — Почему он такой? — вырвалось у меня. — Почему он меня ненавидит? Что я ему сделала? Она молчала. Я подняла голову, заглянула в её глаза. — Скажи мне. Пожалуйста. Её взгляд стал печальным. — Скоро ты узнаешь ответы на свои вопросы. Но я не могу дать их тебе сама. — Почему? — Потому что некоторые истины нужно пережить, а не услышать. Я не понимала. — Мне больно, мама, — прошептала я. — Мне так больно. Я стараюсь быть сильной, но… я устала. Она коснулась моего лба губами. — Ты сильнее, чем думаешь. И ты не одна. — Но я чувствую себя одинокой. — Это не одно и то же. Я хотела задать ещё тысячу вопросов. Но её образ начал таять. — Нет… не уходи, — прошептала я. — Тебе пора просыпаться. Её голос стал далёким. — Я люблю тебя. — И я тебя, — прошептала я в пустоту. Резкий толчок — и я снова открыла глаза.

***

Больничное крыло. Белые стены. Ровные ряды кроватей — не меньше десяти. Я лежала одна. Сон казался таким реальным, что сердце всё ещё болезненно ныло. Я осторожно приподнялась. Тело всё ещё болело, но уже терпимо. Я медленно спустила ноги с кровати. Пол был холодным. В дальнем углу висело зеркало. Я не хотела смотреть. Но всё равно подошла. Отражение заставило меня задержать дыхание. Я всегда была худой. Но сейчас… это было пугающе. Щёки впали, скулы заострились. Под глазами тёмные круги. Кожа бледная, почти прозрачная. На левой щеке — тонкий розоватый след от зажившего пореза. На правой — такой же. Синяк под глазом. На шее — бледные следы пальцев. Я провела рукой по лицу. Перед глазами всплыл момент: холодное лезвие, его взгляд, кровь. Меня передёрнуло. Я отвернулась от зеркала. — За что… — прошептала я. В груди стало тесно. Я шагнула назад — и вдруг в глазах потемнело. Комната поплыла. Пол качнулся. Не сейчас… Я попыталась удержаться, но ноги подкосились. Мир начал уходить в сторону. И в тот момент, когда я уже почти падала, чьи-то руки подхватили меня. Сильные. Уверенные. Я почувствовала запах — древесные, тёмные духи. Тот самый аромат, который всегда сопровождал его. — Поттер… — тихий, раздражённый голос. — Вы решили устроить показательное падение? Я попыталась открыть глаза. Размытый чёрный силуэт. — Профессор… — прошептала я. Он держал меня на руках. Крепко. Я почувствовала, как он чуть сильнее сжал пальцы, будто проверяя, в сознании ли я. — Вам было велено лежать, — холодно произнёс он. — Но, видимо, следовать простым указаниям — выше ваших способностей. Я бы, наверное, обиделась. Но сил не было. — Зачем… — прошептала я. Он замолчал. Я чувствовала, как его дыхание касается моих волос. — Не задавайте глупых вопросов, — наконец произнёс он тише, чем обычно. Он аккуратно уложил меня обратно на кровать. Я попыталась поймать его взгляд. — Это… были не лестницы, — прошептала я. Он замер. На долю секунды его лицо стало напряжённым. — Вам нужно отдыхать, — сказал он сухо. — Остальное — не ваше дело. — Это был… он… Я не смогла договорить. Горло сжалось. Он смотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом. — Поттер, — тихо сказал он. — Иногда молчание — единственный способ выжить. С этими словами он развернулся. Его мантия мягко шелестнула. Я смотрела ему вслед, пока дверь больничного крыла не закрылась. Иногда молчание — единственный способ выжить. Значит, он знает. И всё равно молчит. Я закрыла глаза. Мама сказала, что скоро я узнаю ответы. Интересно… готова ли я к ним? Потому что хуже уже, кажется, быть не может. Или может?