Глава 5: Малфой

Меня качало. Сквозь густую темноту я ощущала лишь одно — чьи-то сильные руки удерживают меня, не давая упасть. От этого движения всё внутри переворачивалось, голова гудела, а веки казались налитыми свинцом. Я попыталась открыть глаза, но свет даже сквозь сомкнутые ресницы обжигал. Чей-то голос — низкий, спокойный — что-то произнёс. Я не разобрала слов. Запах древесных духов снова ударил в нос — терпкий, холодный, немного горький. Тот самый запах, который я почувствовала перед тем, как потерять сознание у зеркала. Я хотела спросить, куда меня несут. Хотела вырваться. Но тело меня не слушалось. Всё снова погрузилось во тьму.

***

Когда я очнулась во второй раз, было тихо. Не больничная белизна. Не запах зелий и стерильных бинтов. Комната была погружена в мягкий полумрак. Тёмно-зелёные стены, массивные книжные шкафы, камин с едва тлеющими углями. Кровать — чёрная, с тяжёлым изумрудным пологом. Воздух пах зельями и тем самым древесным ароматом. Я лежала в чужой постели. Резко вдохнув, я попыталась приподняться, но тело отозвалось тупой болью. Тогда я заметила, что на краю кровати кто-то сидит. Чёрные как смоль волосы, строгий силуэт, тёмная мантия. Он смотрел на меня. Северус Снейп. Моё сердце пропустило удар. Это не сон. Он не исчезал. Он не растворялся, как мама во сне. Он сидел, живой, настоящий, и внимательно изучал моё лицо так, будто видел меня впервые. Я пошевелилась, и его взгляд чуть смягчился — почти незаметно. — Профессор… — голос прозвучал хрипло. — Что… я здесь делаю? Он ответил не сразу. Словно взвешивал каждое слово. — Вы упали в обморок в больничном крыле, — спокойно произнёс он. — Мадам Помфри срочно вызвали к пострадавшим после тренировки по квиддичу. Она не могла оставить вас одну. Я нахмурилась. — И поэтому… вы решили перенести меня в свои покои? — Поэтому я решил, что вы не должны лежать без сознания в пустом помещении, — сухо поправил он. — Это мои покои. Здесь вас никто не побеспокоит. Я смотрела на него и не понимала. Тот самый человек, который при каждом удобном случае унижал меня на занятиях. Тот, кто холодным голосом делал замечания, даже если я была права. Тот, чьи слова резали больнее любого ножа. И теперь он сидел рядом, будто сторожил мой сон. — Вы… заботитесь обо мне? — тихо спросила я. В его глазах мелькнуло что-то острое. — Не льстите себе, мисс Карделия, — холодно ответил он. — Я исполняю свой долг. — Долг? — я слабо усмехнулась. — Вы всегда исполняете его так… выборочно? Он резко встал. — Следите за тоном. — А вы — за поступками, профессор, — я почувствовала, как внутри поднимается горечь. — Вы годами высмеиваете меня. Позволяете другим унижать. Делаете вид, что не замечаете. А теперь вдруг спасаете? Переносите в свои покои? Это… странно. Он повернулся ко мне. Лицо его было каменным, но пальцы сжались в кулак. — Если бы вы знали причины, — тихо сказал он, — вы бы говорили иначе. — Так расскажите. Молчание. Тяжёлое, густое. — Я не могу. — Или не хотите? — Не могу, — твёрже повторил он. — Пока не время. — Для чего не время? Для правды? — голос сорвался. — Или для того, чтобы я наконец поняла, почему вы меня ненавидите? Он резко подошёл ближе. — Я вас не ненавижу. Эти слова прозвучали так неожиданно, что я замолчала. Он смотрел на меня сверху вниз. В его взгляде было что-то напряжённое, почти болезненное. — Вы многого не знаете, Карделия, — тихо произнёс он. — И я сделаю всё, чтобы так оставалось как можно дольше. — Это угроза? — Это защита. От этого слова внутри всё перевернулось. — От кого? Он не ответил. Вместо этого отступил на шаг. — Вы достаточно пришли в себя. Возвращайтесь в свою комнату. И… будьте осторожнее. — С кем? — С теми, кому вы доверяете. Эти слова ударили в самое сердце. Он открыл дверь, давая понять, что разговор окончен. Я поднялась, ощущая слабость, но упрямство оказалось сильнее боли. — Я всё равно узнаю правду, — сказала я, прежде чем выйти. Он не остановил меня. Только когда я уже закрывала дверь, мне показалось, что он тихо произнёс: — Надеюсь, что нет.

***

В подземельях было пусто — большинство слизеринцев праздновали победу в матче. Музыка глухо доносилась из гостиной. Я прошла мимо, не заходя. В комнате было темно. Моей соседки не оказалось. Я опустилась на кровать и уставилась в потолок. Снейп. Его слова. Его взгляд. «Это защита». От кого? От Гарри? От правды? И почему каждый раз, когда он смотрит на меня, мне больно и тепло одновременно? Мысли путались. Я не заметила, как уснула.

***

Меня разбудил звук. Сначала тихий. Почти стон. Потом — шёпот. Я нахмурилась и повернулась к источнику шума. И замерла. На соседней кровати — точнее, уже не на кровати, а у стены — моя соседка Лизи была прижата к ней чьим-то телом. Я узнала его силуэт сразу. Гарри. Мой брат. Гарри Поттер. К горлу подступила тошнота. Он смеялся тихо, что-то шептал Лизи на ухо. Она отвечала таким же шёпотом, цепляясь за его плечи. Я отвернулась, натянув одеяло на голову. Почему именно здесь? Почему в моей комнате? Будто ему мало того, что он делает со мной — нужно ещё и напомнить, кто здесь хозяин. Я не спала до утра.

***

На уроках было привычно. Шёпот за спиной. Косые взгляды. Насмешки. Но сегодня одно было иначе. Северус Снейп меня не трогал. Ни одного едкого замечания. Ни одного саркастического взгляда. Он будто избегал смотреть в мою сторону. Это было… страннее, чем насмешки. После занятий я шла по коридору, стараясь держаться ближе к стене. И вдруг чья-то рука резко схватила меня и затащила за угол. Я вскрикнула. Передо мной стоял Гарри. В его глазах не было ни капли братской теплоты. — Очухалась? — холодно усмехнулся он. — Я думал, ты крепче. Я отступила, но стена оказалась за спиной. — Отпусти меня. Он вытащил из-за спины нож. — Начнём сначала? Или продолжим с того места, где остановились? Сердце колотилось так, что я почти не слышала собственных мыслей. — Ты сумасшедший… — А ты слишком живучая. Он шагнул ближе. И в этот момент раздался холодный голос: — Поттер. Убери нож. Гарри резко обернулся. В конце коридора стоял он. Драко Малфой. Бледный, спокойный, с направленной палочкой. — Отойди от неё, — повторил Драко. — Или что? — Гарри усмехнулся, но в голосе появилась нервозность. — Проверим. Палочка Малфоя чуть дрогнула, но взгляд оставался ледяным. Гарри смотрел на него несколько секунд. Потом спрятал нож. — Не лезь не в своё дело, Малфой. — Это уже моё дело. Молчание. И Гарри отступил. — Ты пожалеешь, — бросил он мне и ушёл. Я только тогда позволила себе выдохнуть. Колени подогнулись, и я почти упала, но Драко оказался рядом, поддержал меня. — Всё хорошо, — тихо сказал он. — Он больше не тронет тебя. — Ты не можешь это знать, — прошептала я. Он осторожно убрал прядь волос с моего лица. — Я наблюдал за ним. Слишком часто он крутился рядом с тобой. Сегодня я решил проследить. — Зачем? Он замялся. — Потому что ты выглядела так, будто тебя избили. И… мне это не понравилось. Я смотрела на него, не веря. — Ты рисковал. — Он трус, — спокойно сказал Драко. — Сильный маг — не тот, кто размахивает ножом в темноте. Я горько усмехнулась. — Ты меня защищаешь? — Да. Просто. Без пафоса. — Почему? Он не отвёл взгляда. — Потому что ты не заслуживаешь того, что с тобой делают. В груди стало тесно. Он осторожно обнял меня. Я напряглась на секунду, но потом позволила себе расслабиться. Его объятия были тёплыми, настоящими. Не как у Снейпа — скрытыми за холодной маской. — Мне больно смотреть, как ты каждый день делаешь вид, что всё нормально, — тихо сказал Драко. — Ты не обязана быть сильной всё время. Я впервые за долгое время почувствовала, что кто-то видит меня. Не жертву. Не объект для насмешек. Меня. Он отстранился, но его руки всё ещё держали мои плечи. — Пойдём, я провожу тебя. Мы шли молча. В подземельях было тихо. — Спасибо, — наконец сказала я. — Не благодари. Когда мы дошли до моей комнаты, он остановился. Несколько секунд смотрел на меня, будто решался. Потом осторожно притянул к себе и коснулся губами моего лба. Лёгкий, почти невесомый поцелуй. — Доброй ночи, Карделия. — Доброй ночи, Драко. Он ушёл. Я вошла в комнату. Лизи ещё не вернулась. Я опустилась на кровать и закрыла глаза. Снейп с его тайной. Гарри с его жестокостью. И Драко — неожиданно ставший щитом. Я не знала, кому можно верить. Но одно понимала точно — хуже уже не будет. И если правда действительно существует, я её найду. Даже если она разрушит всё.