Вернутся к фанфику
Часть 10
12 апреля 2026, 11:36Тео стоял, не шевелясь, и только желваки на его лице выдавали ту степень напряжения, которую он пытался скрыть за маской скуки. Когда Лиам подошел к нему, дыша гневом. Тео уже приготовил какую-нибудь едкую шутку про « Злых щеночков», но запах ударил по обонянию раньше, чем он успел открыть рот.
Его ноздри дернулись. Этот «испорченный сыр» был лишь верхним слоем — Тео чувствовал под ним нечто более глубокое: запах разложения.
— Это не просто чизбургер, Алек, — процедил Тео, отрываясь от шкафчика.
Его голос потерял всякую насмешливость.
Когда Лиам рванул к выходу, Тео последовал за ним. Выйдя на парковку, Тео остановился у края серой жижи. Он присел на корточки, не обращая внимания на то, что Лиам уже ушел вперед к люку. И стал осматривать странную консистенцию, она выглядела как что-то живое.
— Мне кажется это точно что-то очень плохое и Таллула нас предупредила именно об этом.
Тео подошел к остальным, его взгляд был прикован к черному зеву канализации. Тео чувствовал, как Нолан рядом сжимает кулаки, готовясь к бою, и как Бэкки окутывает их легким холодом.
Лиам стоял у края люка, и его обостренное обоняние буквально молило о пощаде. Запах плавленого сыра, смешанный с чем-то едким и мертвым, забивал легкие, не давая вздохнуть полной грудью. Он видел, как Тео замер на корточках, изучая серую жижу, и это пугало его больше, чем сам запах. Если Тео перестал паясничать, значит, дело действительно дрянь.
— Нам обязательно туда лезть? — голос Алека прозвучал в тишине парковки особенно отчетливо. В нем не было трусости, только здравый смысл человека, который предпочел бы провести вечер как угодно, но не в канализации.
Лиам прикрыл глаза и тяжело, устало вздохнул. Груз ответственности, который он обычно сбрасывал на Скотта, сейчас давил на него всей своей массой. Завтра Скотт приедет. Но до завтра им нужно понять, с чем они столкнулись.
— К сожалению, да, — ответил Лиам, перехватывая сумку висящую на плече поудобнее, хотя в драке она могла бы только мешать. — Нам нужно хотя бы узнать, кто это сделал и жив ли Салливан.
Он первым подошел к люку, чувствуя, как внутри него просыпается волк, готовый защищать свою стаю в этой зловонной темноте.
Алек переглянулся с Ноланом. Вид со-капитана, сжимающего кулаки, придавал ему сил, но не убавлял отвращения к предстоящей «прогулке». Его слух улавливал странное эхо, идущее снизу — хлюпанье и какой-то тихий, ритмичный скрежет.
— Ну конечно, — пробормотал Алек, поправляя лямку рюкзака. — Мой вечер определенно требовал экскурсии по городской системе отходов.
Он посмотрел на Бэкки. Она выглядела бледной, но решительной. Алек понимал, что он не может дать слабину, когда даже «новички» готовы идти до конца. Когда настала его очередь, он ухватился за холодный металл лестницы.
«Ради Нолана. Ради Бэкки. Ради Салливана», — повторял он про себя, спускаясь в черную пасть коллектора, стараясь не думать о том, что эта серая жижа может оказаться на его обуви.
Кори чувствовал, как его тело инстинктивно пытается стать прозрачным, реагируя на угрозу. Он стоял рядом с Мэйсоном, едва заметно касаясь его плеча своим. Для Кори этот запах был не просто противным — он ощущался как помеха в радиоэфире, сбивая его настройки.
— Держись за мной, — шепнул он Мэйсону, когда Лиам скрылся внизу.
Кори спустился следом. Внизу было еще хуже. Стены были покрыты налетом, а звук капающей воды отражался от сводов, создавая иллюзию, что их окружают сотни существ. Он сосредоточился на своих чувствах, пытаясь уловить тепловые следы. В темноте его способности были их главным преимуществом, и Кори был готов использовать их на полную, чтобы никто из друзей не пострадал.
Бэкки замыкала цепочку. Когда она подошла к люку, воздух вокруг неё стал заметно холоднее. Кицуне внутри неё не просто скулила — она металась, чувствуя нечто противоестественное. Для Бэкки серая слизь на асфальте выглядела как глубокая рана на теле земли.
Она коснулась поручней лестницы, и под её пальцами мгновенно расцвели ледяные узоры. Это произошло неосознанно, как защитная реакция. Она посмотрела на Тео, который спускался прямо перед ней, и почувствовала его напряжение.
— Таллула кричала не зря, — тихо сказала она самой себе, прежде чем шагнуть в темноту.
Её глаза на мгновение вспыхнули кристально-голубым светом, помогая ей видеть в сумраке. Она ощущала, как призрачная голубая аура едва заметно окутывает её тело, давая ложное, но такое необходимое сейчас чувство безопасности. Снизу донесся стон, и Бэкки крепче сжала поручни. Смерть была где-то рядом, и она пахла плавленым сыром.
Нолан стоял у самого края люка, и его пальцы судорожно сжимали лямки рюкзака. Он не был оборотнем, не обладал силой Алека или яростью Лиама, но его человеческие чувства, обостренные тренировками Криса Арджента, работали сейчас на пределе.
Запах... этот невыносимый, жирный запах «сыра» вызывал у него не только тошноту, но и четкое воспоминание из охотничьих архивов Криса о вещах, которые не должны существовать в природе.
Когда Лиам подтвердил, что спускаться придется, Нолан сглотнул вязкий ком в горле. Он видел, как Алек переглянулся с ним, и почувствовал, как невысказанная поддержка друга придает ему сил.
— Понял, — голос Нолана прозвучал на удивление твердо, хотя внутри всё дрожало. — Я иду за Алеком.
Он дождался, пока Алек скроется в темноте, и решительно ухватился за холодные, скользкие поручни. Под его ладонями металл ощущался липким, будто его уже коснулась та самая серая дрянь. Нолан старался не смотреть вниз, сосредоточившись на ритме своего дыхания — медленный вдох, медленный выдох, как учил Арджент.
Оказавшись внизу, Нолан тут же прижался спиной к влажной стене, освобождая место для Бэкки. Его рука инстинктивно скользнула в боковой карман сумки, нащупывая рукоять тяжелого тактического фонаря. Щелчок — и яркий луч прорезал густую мглу коллектора.
— Господи... — прошептал он, освещая своды.
Свет фонаря выхватил из темноты то, что не сразу заметили остальные: серая слизь здесь, внизу, не просто лежала пятнами — она тянулась тонкими, пульсирующими нитями по потолку
Нолан сделал шаг вперед, стараясь не наступить в лужу вонючей жижи.
Салливан был его защитником на поле. Человеком, с которым он делил поле и шкафчик в раздевалке. Мысль о том, что его друг может быть замурован в этой дряни, вытеснила страх, оставив место только холодной сосредоточенности охотника.
— Лиам, — Нолан направил луч фонаря чуть дальше по тоннелю, где слизь становилась гуще. — Смотри на стены. Эти нити... они вибрируют.
Мэйсон стоял у края люка, нервно поправляя очки, которые так и норовили сползти от испарений, поднимающихся из глубины. Если бы кто-то год назад сказал ему, что он будет добровольно спускаться в канализацию, преследуя нечто, пахнущее протухшим сыром и смертью, он бы просто рассмеялся этому человеку в лицо. Но сейчас ему было не до смеха.
— Ладно, — выдохнул Мэйсон, поудобнее перехватывая лямку рюкзака, набитого книгами и записями по сверхъестественному. — По крайней мере, я смогу вычеркнуть «посещение сточных вод» из своего списка дел на этот год.
Когда Кори шепнул ему держаться рядом, Мэйсон почувствовал укол благодарности. Он знал, что он единственный в этой компании, кто не умеет превращаться, исцеляться или замораживать всё вокруг одним взглядом. Его суперсила заключалась в мозге, и сейчас этот мозг лихорадочно сопоставлял факты: крик баньши, серая пульсирующая дрянь и исчезновение Салливана.
Мэйсон начал спускаться следом за Кори. Металлическая лестница была скользкой и ледяной — спасибо способностям Бэкки — и он старался не думать о том, сколько бактерий сейчас штурмуют его ладони. Оказавшись внизу, он едва не задохнулся.
— Оу... — Мэйсон прикрыл рот и нос воротником толстовки. — Это не просто вонь. Это... это пахнет как химический ожог, завернутый в несвежий сэндвич. Лиам, серьезно, как ты здесь вообще дышишь?
Он вытащил телефон и включил фонарик, направляя луч на стены. Когда свет выхватил серые, вибрирующие нити, о которых говорил Нолан, Мэйсон замер. Он подошел чуть ближе, щурясь сквозь линзы очков. Его исследовательский азарт на мгновение пересилил брезгливость.
— Ребята, это не плесень и не просто слизь, — негромко произнес он, указывая на потолок, где нити сплетались в сложные узоры. — Посмотрите на структуру.
Мэйсон прижался ближе к Кори, чувствуя, как его сердце колотится о ребра. Темнота коллектора казалась живой, а звук капающей воды теперь отчетливо напоминал чье-то тяжелое, влажное дыхание.
Тео спрыгнул с последней ступени лестницы, приземлившись на обе ноги почти бесшумно, если не считать влажного, чмокающего звука под подошвами его ботинок. Он выпрямился, брезгливо стряхнув с рукава куртки каплю мутной жижи, упавшую с потолка, обычная грязь канализации.
Он прошел мимо Кори и Мэйсона, намеренно задев плечом Лиама, чтобы тот не застывал на месте слишком долго. Рейкен чувствовал, как воздух здесь становится всё более спертым и липким. Запах «сыра» теперь перебивался чем-то еще — резким озоновым разрядом, который всегда сопровождал работу Ужасных Докторов. Это заставляло его инстинкты кричать о том, что эта тварь — не просто природный мутант.
— Хватит болтать — прошептал он, поворачивая голову в сторону одного из ответвлений тоннеля. — Вы слышите это?
Звук хлюпающей жижи под ногами в замкнутом пространстве туннеля казался оглушительным. Группа продвигалась вглубь, ведомая лишь лучами фонарей и обостренным чутьем оборотней. Запах «плавленого сыра» здесь, внизу, стал настолько густым, что казалось, его можно резать ножом.
Алек шел следом за Лиамом, стараясь не задевать плечами скользкие стены. Всплески воды и эхо шагов превращались в его ушах в какофонию, от которой кружилась голова. Он чувствовал, как Нолан идет за ним почти след в след, и это была единственная причина, по которой он еще не повернул назад.
— Ребята, серьезно, — прошептал Алек, и его голос дрогнул, отразившись от бетонных сводов. — Если сейчас из-за угла вылезет какая-нибудь хрень, посмотрит на нас и скажет: «Мы — Веном», я либо умру от инфаркта на месте, либо запрыгну обратно в люк со скоростью звука. И плевать мне на вашу иерархию стаи.
Он попытался усмехнуться, но шутка вышла натянутой. Взгляд Алека метался по пульсирующим нитям на потолке. Ему казалось, что эта серая дрянь реагирует на звук его голоса, едва заметно вибрируя в такт словам.
Лиам почти не слушал Алека. Все его чувства были сосредоточены на одном — на запахе. Но теперь к зловонию «сыра» примешалось что-то еще. Это был запах Салливана, но он был искажен. Вместо привычного запаха травы и пота игрока в лакросс, от него исходил концентрированный, почти осязаемый аромат первобытного ужаса.
Но этот запах не просто висел в воздухе — он... истончался. Лиам чувствовал, как страх Салливана буквально высасывается из пространства, оставляя после себя пустоту.
— Сюда! — Лиам ускорился, сворачивая в боковое ответвление, где слизь полностью покрывала пол, превращаясь в вязкое болото.
Луч его фонаря выхватил из темноты фигуру. Салливан сидел на коленях посреди тоннеля. Его тело от пояса до плеч было затянуто в плотный серый кокон, напоминающий полупрозрачную резину. Жижа медленно пульсировала, стягиваясь всё туже. Из ушей парня лениво вытекала та же серая субстанция, смешиваясь с грязной водой у его ног.
— Салливан! — Лиам бросился к нему, но замер в шаге.
Глаза Салливана были открыты, но в них не было зрачков. Весь белок застилала странная, флуоресцентная голубая дымка. Он смотрел прямо перед собой, но явно не видел ни Лиама, ни света фонарей. Он был здесь, но его сознание словно выкачивали вместе с его страхом.
Кори почувствовал, как его кожа покрывается мурашками. Он сделал шаг вперед, и его рука сама собой начала становиться прозрачной. Здесь, рядом с Салливаном, воздух казался наэлектризованным. Он видел то, чего не видели другие: тонкие, едва заметные энергетические нити тянулись от кокона Салливана вверх, в темноту вентиляционной шахты.
— Лиам, не трогай его! — выкрикнул Кори, хватая Данбара за плечо. — Эта штука... она не просто его держит. Она его пьет.
Кори чувствовал, как его собственная маскировка начинает мерцать и давать сбои. Эта серая жижа была чем-то вроде паразита, который питался эмоциями, превращая их в эту тошнотворную субстанцию. Он видел, как Мэйсон за его спиной лихорадочно пытается что-то сфотографировать, но Кори было всё равно на доказательства — он просто хотел вытащить всех отсюда живыми.
Бэкки стояла чуть поодаль, и её трясло. Но это не был холод канализации. Это был холод внутри неё. Когда она увидела голубую дымку в глазах Салливана, её собственная сущность кицуне взбрыкнула, как дикий зверь.
— Ему надо помочь. Вытащить оттуда, — прошептала она, и её голос прозвучал удивительно звонко в тишине туннеля.
Вокруг её тела начала проявляться призрачная голубая аура. Она была того же оттенка, что и дымка в глазах парня, но более живая, чистая. Бэкки чувствовала странную связь с тем, что происходило с Салливаном. Её руки начали покрываться инеем, и когда она сделала шаг к нему, вода под её подошвами с треском замерзла.
— Ему больно, — Бэкки подняла взгляд на Тео, который застыл рядом с Лиамом. — Я чувствую, как его... как его выпивают досуха. Мы должны его вытащить.
Она протянула руку, и воздух в туннеле мгновенно стал ледяным. Но как только её пальцы, покрытые инеем, почти коснулись кокона, голубая дымка в глазах Салливана вспыхнула ярче, и он издал тихий, булькающий звук, похожий на попытку закричать.
Тео стоял, не шевелясь, его взгляд был прикован к пульсирующим нитям, выходящим из ушей Салливана. Гнев Лиама и паника Алека проходили сквозь него, не задевая. Он знал этот почерк. Это не было похоже на случайную мутацию. Это выглядело как упорядоченный, механический кошмар.
— «Веном», Алек? Серьезно? — Тео даже не обернулся, его голос был сухим и резким, как щелчок кнута. — Если бы это был он, у нас хотя бы был шанс договориться. А эта штука не разговаривает.
Когда Лиам рванулся к Салливану, Тео инстинктивно выставил руку, преграждая ему путь, еще до того, как Кори успел выкрикнуть предупреждение.
— Лиам, приди в себя! — Тео жестко схватил Данбара за предплечье, его когти чуть сильнее обычного впились в куртку беты, чтобы привести того в чувство. —Посмотри на него. Кори прав, его не просто держат. Посмотри на эти нити, тянущиеся вверх. Эта штука выкачивает его сознание вместе с его страхом. Если ты сейчас просто рванешь этот кокон, ты можешь вырвать из него то, что еще осталось от Салливана.
Тео перевел взгляд на Бэкки. Холод, исходящий от нее, заставил воду под её ногами трещать, превращаясь в лед, а призрачная голубая аура вокруг её тела пульсировала в такт дымке в глазах Салливана. Когда она упомянула, что чувствует его боль, Тео прищурился.
— Бэкки, не трогай кокон! — скомандовал он, видя, как её покрытые инеем пальцы почти коснулись серой резины. — Если ты чувствуешь его, значит, эта штука может почувствовать тебя. Видишь, как он реагирует? Голубая дымка вспыхивает ярче на твое присутствие. Мы не можем просто тянуть его. Эта серая жижа реагирует на звук и, судя по всему, на твою силу тоже.
Он медленно опустил взгляд на то, как серая дрянь на потолке едва заметно вибрирует в такт их словам. Тео понимал, что они в ловушке, где сам воздух наэлектризован страхом, который Салливан источает, а нечто в вентиляционной шахте жадно поглощает.
Нолан шел за Алеком, стараясь ступать след в след, и его пальцы так сильно сжимали рукоять тактического фонаря, что костяшки побелели. Каждое «хлюп» под ногами отдавалось в его голове набатом. В отличие от остальных, у него не было волчьего слуха, но он кожей чувствовал, как пульсируют серые нити на потолке, реагируя на каждое слово Алека. Когда Алек заговорил про «Венома», Нолан лишь плотнее сжал губы — он не мог позволить себе даже слабую улыбку, его захлестнула организованная, почти хладнокровная сосредоточенность, которую в нем взрастил Крис.
Когда они свернули в ответвление и луч фонаря выхватил Салливана, Нолан замер. Вид друга, затянутого в серую резину кокона, с этой жуткой субстанцией, вытекающей из ушей, ударил по нему сильнее любого физического толчка.
— Салливан... — выдохнул он едва слышно, но тут же заставил себя замолчать.
Он видел, как Лиам рванулся вперед, и как Кори крикнул про энергетические нити, тянущиеся к вентиляционной шахте. Нолан мгновенно направил луч своего мощного фонаря вверх, туда, куда указывал Кори. Его взгляд охотника лихорадочно фиксировал детали: тонкие нити, мерцание, тошнотворную пульсацию. Если эта дрянь «пьет» Салливана, значит, любая попытка грубого вмешательства может закончить всё прямо сейчас.
Когда Бэкки подошла ближе и воздух в туннеле стал ледяным от её инея, Нолан почувствовал, как по его спине пробежал мороз. Он видел флуоресцентную голубую дымку в глазах Салливана и понимал, что она идентична ауре Бэкки. Это было чертовски плохо.
— Бэкки, осторожно! — Нолан сделал шаг вперед, инстинктивно пытаясь закрыть Алека собой и одновременно не теряя из виду Салливана.
Он услышал этот булькающий звук — попытку крика своего друга — и его сердце на мгновение пропустило удар. Нолан видел, что Салливан не просто в ловушке, он — источник, из которого выкачивают страх досуха.
— Лиам, Кори прав, не трогайте его руками! — Нолан перехватил фонарь поудобнее, стараясь держать луч ровно, чтобы Лиам и Тео видели каждую деталь кокона. — Если эта штука реагирует на звук и силу, мы должны найти способ разорвать эти нити сверху, а не просто тянуть его.
Гул в туннеле усилился, становясь почти осязаемым, когда серая субстанция на потолке начала вибрировать в унисон с учащенным сердцебиением стаи.
Алек только успел вдохнуть, чтобы ответить Нолану, как сверху, прямо из пульсирующего сплетения нитей, сорвалась тяжелая, жирная капля. Она с влажным шлепком приземлилась ему на плечо.
— Черт! — Алек взвизгнул, инстинктивно дергаясь в сторону. Он начал яростно соскребать пальцами вязкую серую массу, но она словно приклеилась к ткани куртки, просачиваясь сквозь волокна к самой коже. — Снимите это с меня! Снимите!
Его резкое движение и крик стали детонатором. Вибрация на потолке достигла пика, и «потолок» буквально заплакал. Серые капли начали падать повсюду, как густой, зловонный дождь. Одна попала Алеку на шею, другая — на лоб.
***
Мир вокруг него мгновенно подернулся дымкой. Стены канализации исчезли, сменившись холодным подвалом. Он снова почувствовал запах пороха и железа. Перед глазами всплыло лицо Монро, искаженное ненавистью. Он снова был привязан, снова слышал крики своей семьи за стеной, чувствуя, как электрический ток прошивает тело. Он видел, как охотники медленно поднимают оружие, целясь в его близких, и понимал, что на этот раз он не успеет их спасти.***
Лиам почувствовал, как несколько капель ударили его по лицу и рукам. Он хотел зарычать, сбросить эту дрянь, но мышцы внезапно отказались подчиняться. Холодная серая слизь обжигала кожу, и реальность туннеля начала стремительно таять, уступая место самому страшному кошмару. Он стоял посреди школьного коридора, но тот был бесконечно длинным. Впереди стоял Скотт. Альфа смотрел на него, и в этом взгляде не было привычного тепла — только ледяное разочарование. — Ты не справился, Лиам, — голос Скотта звучал глухо, как из-под земли. — Я доверил тебе город, а ты всё разрушил. Ты — моя самая большая ошибка. Рядом появился Мэйсон, который смотрел сквозь Лиама, словно тот был пустым местом. — Знаешь, — тихо произнес лучший друг, — я каждый день жалею, что мы вообще познакомились. Ты просто опасный зверь, который тянет всех на дно. А из тени вышел Стайлз, качая головой: — Скотту не стоило тебя кусать. Нам нужен был союзник, а не проблема. Лучше бы на твоем месте был кто-то другой. Лиам хотел закричать, что это неправда, но горло словно забило серой жижей.***
Кори пытался закрыть Мэйсона собой, когда начался этот «дождь», но субстанция была повсюду. Как только капля коснулась его виска, его способность к невидимости сработала сама собой, но не для того, чтобы спрятать его, а чтобы погрузить в личный ад. Он видел Мэйсона. Тот стоял всего в паре шагов, но между ними росла непреодолимая стеклянная стена. Мэйсон смотрел на Кори с усталостью и жалостью. — Я больше так не могу, Кори, — говорил он, и его слова отдавались болью в самой груди. — Ты слишком... другой. Я хочу нормальной жизни, а не прятаться в тенях с кем-то, кто даже не всегда существует физически. Нам пора расстаться. Кори тянулся к нему, прижимал ладони к стеклу, но Мэйсон просто разворачивался и уходил в темноту, оставляя Кори одного в абсолютной, звенящей пустоте, где его никто и никогда не сможет найти.***
Бэкки почувствовала, как капля серой жижи попала ей на запястье, прямо поверх ледяного узора. Контраст температур вызвал резкую вспышку боли. Призрачная голубая аура вокруг неё на мгновение вспыхнула и погасла, затягивая её в транс. Она больше не была в канализации. Она стояла на льду хоккейной арены, где обычно тренировался её брат. Но всё вокруг было мертвым и тихим. В центре поля стояла огромная глыба прозрачного, неестественно синего льда. Внутри, застыв в немой мольбе, находился Джереми. Его лицо было искажено ужасом, а рука тянулась к сестре, словно он пытался выбраться в последнюю секунду. — Джереми! — крикнула Бэкки, но её голос превратился в ледяной крошево. Она посмотрела на свои руки и с ужасом увидела, что это она — кицуне внутри неё — сотворила это. Это её сила вырвалась из-под контроля, превратив единственного близкого человека в ледяную статую. Она была монстром, который замораживает всё, что любит.***
Все четверо замерли, стоя по щиколотку в грязной воде. Их глаза остекленели, покрываясь тонкой серой пленкой, а тела начали медленно подергиваться, словно они пытались вырваться из невидимых оков. Они всё еще были в туннеле, рядом с Тео, Ноланом и Мэйсоном, но их сознания были уже далеко, в плену у паразита, который начал пировать их страхами.***
Тео стоял, оскалившись, когда «потолок» коллектора буквально взорвался серыми брызгами. Он видел, как капли накрыли Алека, Лиама и остальных, видел, как их взгляды мгновенно остекленели, но не успел даже выкрикнуть предупреждение. Тяжелая, жирная капля субстанции шлепнулась ему прямо на щеку, стекая к шее и обжигая кожу липким холодом. — Черт... — выдохнул он, пытаясь смахнуть дрянь, но пальцы лишь размазали слизь. Мир туннеля качнулся и провалился в бездну. Запах «сыра» и гнили сменился запахом стерильной чистоты и старого льда. Тео больше не стоял в воде — под его ногами был кафельный пол операционной Ужасных Докторов, забрызганный темной кровью. — Тео... — раздался тихий, до боли знакомый голос. Он медленно обернулся. Перед ним стояла Тара. Его сестра выглядела так же, как в ту ночь на мосту: бледная, замерзшая, с обрывками больничной одежды, прилипшими к коже. Она смотрела на него своими огромными, пустыми глазами, в которых плескалось бесконечное разочарование. — Ты обещал, Тео, — прошептала она, делая шаг к нему. — Ты обещал, что это будет быстро. Тео хотел отступить, но его ноги словно приросли к полу. Он чувствовал, как серая жижа на лице в туннеле просачивается сквозь поры, заставляя его сердце колотиться так сильно, что ребра начали болеть. Тара протянула руку. Её пальцы были тонкими и острыми, как хирургические инструменты. — Тебе ведь нужно было сердце, верно? — она подошла вплотную, и Тео почувствовал исходящий от неё могильный холод. — Чтобы быть настоящим. Чтобы перестать быть химерой. Но ты всё равно остался никем. Прежде чем он успел вскинуть руки, Тара резким, молниеносным движением вогнала ладонь прямо ему в грудную клетку. Тео задохнулся, чувствуя, как её ледяные пальцы сжимаются вокруг "его" бьющегося сердца. Боли не было — была только пустота и осознание того, что он заслужил каждый дюйм этого кошмара. — Оно всё еще не твое, Тео, — Тара улыбнулась, и её лицо начало трескаться, как сухая глина. — И никогда не будет. Она с силой дернула руку на себя. Тео видел, как она вырывает его сердце из груди — пульсирующее, окровавленное, чужое. Он упал на колени, глядя на дыру в собственной груди, которая мгновенно начала заполняться серой, пульсирующей жижей из туннеля. В реальности тело Тео, как и тела остальных, замерло и начало подергиваться. Его глаза покрылись серой пленкой, а на губах застыл беззвучный крик. Он был заперт в этом подвале, бесконечно наблюдая за тем, как сестра забирает то, что он когда-то украл у неё.***
Нолан не успел среагировать. Он видел, как Алек яростно пытается соскрести серую массу с куртки, слышал его крик, и в следующую секунду «потолок» коллектора обрушился на них зловонным дождем. Тяжелая, липкая капля серой жижи ударила Нолана прямо в щеку, мгновенно растекаясь и обжигая кожу неестественным холодом. Мир туннеля, свет фонарей и фигуры друзей померкли, растворяясь в серой мгле. Вместо запаха гнили и сыра в нос ударил запах старой выпивки, дешевого табака и застоявшегося пота — запах, который преследовал его все детство. Нолан больше не был в канализации. Он стоял посреди их старой гостиной, сжимаясь в углу за диваном. Он снова стал тем самым маленьким, беззащитным ребенком. Свет единственной лампочки под потолком мигал, выхватывая из темноты массивную, пугающую фигуру отца. — Думал, ты особенный? — голос отца гремел, отражаясь от стен, как раскаты грома. — Думал, нашел себе новых друзей и спрятался за их спинами? Тяжелый кулак врезался Нолану в ребра, выбивая воздух. Парень упал на колени, хватаясь за бок, чувствуя, как старые шрамы вспыхивают живой, невыносимой болью. Он хотел закричать, позвать Алека или Лиама, но изо рта вырывался лишь хрип. — Посмотри на себя, — отец схватил его за воротник, вздергивая вверх и занося руку для следующего удара. Его лицо было искажено яростью, той самой, от которой Нолан пытался убежать всю жизнь. — Ты ничтожество. Трусливый предатель. Ты бросил Монро, ты бросил меня, но ты никогда не убежишь от того, кто ты есть на самом деле. Ты просто мешок для ударов, Нолан. Очередной удар пришелся в лицо, и Нолан почувствовал вкус крови. Он видел, как из теней в углу комнаты на него смотрит мать — её лицо было в синяках, а взгляд был полон разочарования. — Ты даже её защитить не смог, — прошипел отец, прижимая его к стене. — Ты просто стоял и смотрел. Ты всегда будешь стоять и смотреть, как гибнут те, кто тебе дорог.***
Мэйсон не успел пригнуть голову, когда серые капли начали падать с вибрирующего потолка. Одна из них попала ему прямо на линзу очков, а следующая — на скулу, мгновенно впитываясь и обжигая кожу ледяным, липким холодом. Он едва успел заметить, как Кори рядом с ним начинает исчезать, прежде чем реальность туннеля окончательно рассыпалась. Вместо смрадной темноты канализации Мэйсон оказался в ярко освещенном школьном коридоре. Он увидел Кори, стоявшего у шкафчиков, но тот был не один. Химера обнимал кого-то другого, незнакомого парня, и в его жестах было столько нежности, сколько Мэйсон привык видеть только по отношению к себе. — Кори? — голос Мэйсона сорвался. Кори медленно повернулся, но в его взгляде не было вины — только холодное безразличие. Он даже не отстранился от того парня, продолжая держать его за руку. — Ты опоздал, Мэйсон, — произнес Кори, и его голос звучал пугающе ровно. — Я устал ждать, пока ты найдешь способ сделать меня нормальным. Ты просто человек, ты вечно копаешься в своих книгах, пока мы рискуем жизнями. — Я пытаюсь помочь нам всем! — выкрикнул Мэйсон, чувствуя, как в груди разгорается острая боль. — Я люблю тебя! Кори лишь пренебрежительно усмехнулся, притягивая другого парня ближе к себе. — Любви недостаточно, когда мир рушится. Ты — просто якорь, который тянет меня ко дну. Мне нужен кто-то, кто понимает, каково это — быть монстром, а не тот, кто просто записывает это в тетрадку. Мы расстаемся, Мэйсон. И, честно говоря, я должен был сделать это намного раньше. Мэйсон смотрел, как они уходят, смеясь и не оборачиваясь. Он хотел броситься вслед, остановить их, но его ноги потяжелели, превращаясь в ту самую серую жижу. Весь его мир, построенный на доверии и знаниях, рушился на глазах, оставляя его в абсолютном одиночестве. В туннеле тело Мэйсона замерло, рюкзак медленно сполз с плеча в грязную воду. Его глаза под очками затянулись синей пленкой, а губы беззвучно шептали имя Кори. Как и остальные, он был полностью поглощен кошмаром, который высасывал из него остатки надежды, превращая её в топливо для паразита.***
Внутри кошмара Бэкки кричала, но звук замерзал прямо в воздухе, рассыпаясь колючими кристаллами. Она видела Джереми — своего защитника, своего старшего брата — запертым в этой ледяной гробнице, и осознание того, что это сделала она, разрывало её душу. — Нет! Джереми, нет! — она в исступлении ударила по прозрачной стене льда. Один удар, второй. С каждым движением её кожа становилась всё бледнее, а из-под ногтей начал пробиваться настоящий, первобытный иней. В какой-то момент агония достигла предела, и вместо страха пришел холодный, яростный свет. Призрачная голубая аура кицуне вспыхнула вокруг неё мощным столбом, выжигая серое марево кошмара. Мир вокруг треснул. Бэкки резко открыла глаза в канализации. Серая жижа на её запястье, столкнувшись с её ледяной кожей, почернела и мгновенно съежилась, отвалившись мертвым куском. «Оно боится холода», — пронеслось в её голове. — «Вот почему оно среагировало на меня.» Бэкки видела, как её друзья застыли, покрытые серой дрянью, их лица были искажены мукой. Она не раздумывала. Она рванулась к ближайшим — Алеку и Лиаму. Лиам тонул в словах Скотта. Каждое «разочарован» вонзалось в сердце глубже когтей. Он уже готов был сдаться, позволить серой мгле поглотить его полностью, как вдруг мир взорвался холодом. Это не был просто сквозняк. Это было ощущение, будто его бросили в прорубь посреди зимы. Изображение Скотта и Мэйсона подернулось инеем и разлетелось на тысячи острых осколков. Лиам судорожно вдохнул, вырываясь из транса. Его зубы застучали, а кожа покрылась тонким слоем изморози. — Б-бэкки? — выдохнул он, видя перед собой девушку, окруженную сияющим голубым туманом. Кошмар отступил, но реальность была не слаще: Салливан в коконе и нечто серое, формирующееся на стене. Однако ледяной ожог на руках вернул ему ясность мыслей и вольчью ярость. Алек чувствовал жар от выстрелов охотников, когда ледяные пальцы Бэкки коснулись его шеи. Контраст был настолько резким, что его сознание совершило кульбит. Подвал с Монро исчез. Он повалился на колени в грязную воду туннеля, хватая ртом воздух. Тело била крупная дрожь. Холод, который Бэкки направила на него, был настолько интенсивным, что серая субстанция на его одежде превратилась в хрупкую корку и осыпалась. — Спасибо... — прохрипел Алек, чувствуя, как его оборотническая регенерация пытается согреть тело, борясь с магическим морозом. Он посмотрел на Нолана, который всё еще стоял с остекленевшим взглядом, и ужаснулся. — Бэкки, быстрее! Они... они не выдержат! Кори был последним из сверхъестественных существ, к кому прикоснулась Бэкки после Тео. Холод прошил его насквозь, вырывая из видения уходящего Мэйсона. Для химеры этот переход был особенно тяжелым — его частичная невидимость вступила в реакцию с магией кицуне, и на мгновение Кори стал похож на ледяную статую, мерцающую в темноте. Когда он обрел плотность, его кожа была синюшной, а изо рта шел густой пар. — Мэйсон... — Кори тут же бросился к своему парню, но Бэкки уже была там. Она приложила ладони к вискам Мэйсона и Нолана одновременно. Воздух в туннеле зазвенел от падения температуры. Как только магия холода выжгла кошмары Нолана и Мэйсона, их человеческие тела не выдержали нагрузки. Нолан, чье сердце и так работало на пределе из-за паники, обмяк и начал заваливаться назад — Алек едва успел подхватить его. Мэйсон просто осел в воду, его дыхание стало редким и тяжелым. Они были без сознания, их организмы ушли в глубокую защитную кому, чтобы не погибнуть от переохлаждения. Лиам, Алек, Кори и Тео стояли, тяжело дыша, покрытые инеем. Они были живы и в сознании, но их силы были истощены борьбой с паразитом и резкой заморозкой. Серая фигура на стене, лишившись «питания» в виде страха, издала пронзительный, вибрирующий визг, от которого по стенам туннеля пошли трещины. Тео резко дернул головой. Одинокая слеза, катившаяся по щеке, была тут же стерта быстрым, почти небрежным движением ладони. Он выпрямился, расправил плечи и нацепил на лицо свою привычную, раздражающую маску самоуверенности, будто секунду назад его сердце не вырывали из груди. Он обвел взглядом тяжело дышащую стаю, иней на их коже и обмякших Нолана с Мэйсоном. Его взгляд задержался на Бэкки, окруженной тающим голубым туманом. — Ну надо же — Тео усмехнулся, и в его голосе снова зазвучал тот самый ядовитый сарказм, перемешанный с натянутой шуткой. — Как всё удачно у нас складывается. Он брезгливо стряхнул с куртки остатки замерзшей серой корки, которая еще секунду назад была его худшим кошмаром. — Кто бы мог подумать, что наш великий и ужасный подземный монстр — обычная неженка, которая боится легкого сквозняка?***
Мэйсон не почувствовал момента, когда Бэкки приложила ледяные ладони к его вискам. Для его человеческого разума, только что раздавленного предательством Кори в кошмаре, этот резкий магический холод стал слишком тяжелым ударом. Образ уходящего Кори и болезненные слова о «просто человеке» мгновенно рассыпались, выжженные магией кицуне. Вместо школьного коридора на Мэйсона обрушилась ледяная пустота. Его сердце, измученное паникой, пропустило удар, а затем замедлилось, пытаясь справиться с резким перепадом температуры. Мэйсон просто обмяк, теряя связь с реальностью. Он не слышал пронзительного визга серой фигуры на стене и не чувствовал, как грязная вода туннеля сомкнулась под его телом. Его дыхание стало редким, тяжелым и поверхностным, а изо рта вырывался слабый пар. Организм, не обладающий сверхъестественной регенерацией как у оборотней, не выдержал нагрузки и ушел в глубокую защитную кому.***
Нолан находился в самом эпицентре своего кошмара, где кулаки отца и разочарованный взгляд матери превратили его мир в бесконечную боль. Он не чувствовал ни вони канализации, ни присутствия стаи — только холодный пот и ужас, который, казалось, никогда не закончится. Когда Бэкки приложила ледяные ладони к его вискам, реальность кошмара не просто исчезла, она взорвалась. Мощный магический холод прошил голову Нолана, мгновенно выжигая образы родителей и старого дома. Это было похоже на прыжок в ледяную бездну. Его сознание, и так истощенное панической атакой и воздействием паразита, не справилось с резким перепадом температур. Сердце Нолана, работавшее на пределе, на мгновение замерло, а затем с трудом возобновило ритм, но уже в замедленном темпе. Он не успел даже осознать, что вернулся в туннель. Его тело обмякло, теряя всякую опору, и он начал заваливаться назад, в грязную воду. Если бы не Алек, который вовремя подхватил его, Нолан просто скрылся бы под водой. Он был без сознания, его кожа стала пугающе бледной, а дыхание — почти незаметным***
Гул в туннеле внезапно сменился тошнотворным звуком рвущейся плоти и хлюпаньем. Прямо над тем местом, где только что стояла стая, огромный, тяжелый пласт серой жижи отслоился от потолка. Он упал в грязную воду с тяжелым звуком, но не растекся. На глазах у изумленной Бэкки и приходящих в себя оборотней масса начала стремительно пульсировать и расширяться. Из бесформенного комка вытянулись костлявые, суставчатые конечности, похожие на лапы гигантского насекомого. По бокам туловища, одно за другим, открылись десятки немигающих черных глаз, а в центре разверзлась чудовищная пасть, усаженная рядами острых, как бритвы, зубов. Существо выглядело как оживший кошмар, вывернутый наизнанку. Бэкки застыла, её пальцы всё еще искрились инеем, а призрачная аура кицуне колыхнулась от ужаса. Она видела много странного за последние дни, но это... Существо из её кошмара было льдом, но это существо было самой плотью, искаженной и голодной. Когда монстр широко раскрыл пасть, обнажая склизкий фиолетовый язык, и издал оглушительный, вибрирующий вопль, Бэкки инстинктивно выставила руки вперед, готовая заморозить всё пространство перед собой. Но тварь не напала. Вместо этого она, перебирая своими многочисленными лапами с невероятной скоростью, бросилась прочь по туннелю, направляясь к выходу, через который они пришли. — Оно уходит! — выкрикнула Бэкки, и её голос эхом отразился от бетонных сводов. Лиам мгновенно перешел в режим лидера. Он видел, как Нолан и Мэйсон лежат в воде, бледные и безжизненные, и его сердце обливалось кровью, но тварь нельзя было выпускать в город. — Алек, Кори! — рявкнул Лиам, перекрывая эхо затихающего вопля. — Берите Мэйсона и Нолана. Тащите их наверх и гоните к Мелиссе в больницу. Только она поймет, что делать. Живо! Он не стал дожидаться ответа, зная, что парни справятся. Лиам обернулся к Тео и Бэкки, его глаза вспыхнули золотом. — Мы за ним. Тео, Бэкки — за мной! Кори, чья кожа всё еще была покрыта изморозью после магии Бэкки, подхватил Мэйсона под мышки. Его руки дрожали, но не от холода, а от страха за любимого человека. Вид Мэйсона — такого хрупкого и беззащитного в этой вонючей дыре — заставлял Кори чувствовать себя беспомощным, но приказ Лиама дал ему цель. — Я держу его, Мэйсон, слышишь? Я держу, — шептал Кори, едва не срываясь на плач. Он кивнул Алеку, который уже поднимал Нолана. — Пошли, Алек! Быстрее, пока они не переохладились окончательно. Кори и Алек рванули к ближайшей лестнице, стараясь не тревожить лишний раз пострадавших друзей. Алек закинул руку Нолана себе на плечо, чувствуя, какой тот холодный. Гнев на Монро, охотников и весь этот сверхъестественный мир на мгновение вспыхнул в его груди, но он подавил его. Сейчас была важна только жизнь Нолана. — Держись, со-капитан, — процедил Алек сквозь зубы. — Ты не умрешь в канализации. Только не сегодня. Он мельком увидел, как Лиам, Тео и Бэкки уже скрылись в темноте, преследуя многоглазого монстра, и, обменявшись коротким взглядом с Кори, начал восхождение. Каждая секунда была на счету.***
Лиам, Тео и Бэкки вылетели из люка на парковку, тяжело дыша. Вечерний воздух казался невероятно чистым после вони коллектора. Впереди, по пустынной дороге, стремительно удалялось серое пятно — монстр двигался неестественными рывками, перепрыгивая через припаркованные машины и оставляя за собой шлейф вонючей слизи. — В машину! — крикнул Лиам, указывая на синий пикап Тео. — Быстрее, мы упустим его! Они запрыгнули в салон, Тео с визгом шин рванул с места, выкручивая руль. Бэкки, сидевшая сзади и головой втиснутая между передними сидениями, ошарашенно смотрела в лобовое стекло на удаляющийся силуэт многоглазой твари, а потом перевела взгляд на спокойного (по крайней мере, внешне) Лиама. — Послушайте... — её голос всё еще подрагивал, а голубое свечение в глазах медленно угасало. — У вас... у вас это вообще нормально? Ну, такие прогулки, такие существа? Лиам, проверяя когти и настраиваясь на погоню, бросил на неё короткий, усталый взгляд и криво усмехнулся. — Обычно — да, Бэкки. Добро пожаловать в Бейкон-Хиллс. Тео вдавил педаль газа в пол, и пикап с ревом понесся вслед за кошмаром, который только что обрел плоть. Тео сидел за рулем своего пикапа, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. Вид многоглазой твари, перебирающей костлявыми лапами по асфальту, вызывал у него смесь омерзения и холодного азарта. Он резко переключил передачу, и машина взревела, сокращая дистанцию с ускользающим серым пятном. Услышав наивный вопрос Бэкки о том, нормально ли для них подобное, Тео не удержался от короткого, резкого смешка, который прозвучал почти как лай. Он мельком взглянул в зеркало заднего вида на ошарашенную кицуне, а затем снова вперил взгляд в дорогу. Его лицо оставалось внешне спокойным, но внутри всё еще кипело эхо кошмара с Тарой. Он чувствовал шлейф вонючей слизи, который тварь оставляла на дороге, и это только подстегивало его нажать на газ сильнее. — Лиам, — Тео резко кивнул в сторону лобового стекла, не сбавляя скорости. — Надеюсь, у тебя есть план получше, чем просто кататься за этой зубастой люстрой по всему городу. Потому что если она доберется до жилых районов, нам придется объяснять полиции, почему по их улицам бегает оживший кошмар из плоти. Он снова выровнял машину, едва не задевая бордюр, и приготовился к тому, что погоня станет еще более безумной. Гул двигателя пикапа Тео перекрывал мысли, но Лиам заставил себя сосредоточиться. Пока Тео виртуозно лавировал между редкими машинами, преследуя серое пятно, Данбар вытащил телефон. Ему нужны были ответы, и он знал только одного человека, который мог их дать прямо сейчас. — Мисс Лапис, это Лиам, — выдохнул он в трубку, как только на том конце ответили. — У нас тут... ситуация. Многоглазая тварь из серой слизи, зубастая, с фиолетовым языком. Она выкачивала страх из Салливана в школе. В трубке послышался шорох страниц и звук зажигалки. Линея Лапис явно не теряла времени даром. — Опиши подробнее, — её голос был собранным. — Было ли в этой школе что-то, что вызывало массовый, запредельный ужас в последнее время? — Да, — Лиам сглотнул, вспоминая каменные статуи и панику. — Анук-ите. Он почти уничтожил город страхом. — Тогда всё сходится, — Линея на мгновение замолчала, судя по звуку, листая тяжелый фолиант. — Это Громестус. Порождение страха. Он возникает в местах, где скопилось слишком много ужаса, и питается им как паразит. Он погружает жертву в кошмары, а если «урожай» страха скудный — просто меняет картинку, пока не найдет то, что сломает человека окончательно. — Как его убить? — перебил Лиам, глядя, как тварь сворачивает с шоссе в сторону Заповедника. — В том-то и дело, Лиам... его невозможно убить, — Линея запнулась. — Он — чистая эмоция, обретшая плоть. Его можно либо прогнать, либо запереть. Из слабостей — только холод. Если прогнать его, он найдет другой источник и будет убивать там. — Мы его запрём, — отрезал Лиам. — Нельзя позволить этой дряни уйти. — Задержите его, — скомандовала Линея. — Я соберу всё необходимое для ритуала и выезжаю. Главное — не дайте ему добраться до людей. Бэкки вцепилась в ручку двери, когда Тео резко свернул на грунтовку. Пикап подбросило на кочке, и она чуть не перелетела на передние сидения. Всё происходящее казалось ей дурным сном, который никак не заканчивался. — «Обычно да»? — переспросила она, глядя на сосредоточенное лицо Лиама. — Вы сражаетесь с воплощениями страха по вторникам, а по средам заказываете пиццу? Внутри неё всё еще пульсировал холод. Она чувствовала Громестуса — он пах для неё как гнилое разочарование. Призрачная аура кицуне всё еще окутывала её плечи, и Бэкки понимала: если холод — единственная слабость этой твари, то именно она сейчас — главное оружие стаи. — Тео, жми! — крикнула она, чувствуя, как её ладони снова начинают покрываться инеем. — Он направляется вглубь леса, там мы его точно потеряем в темноте! ***
Алек вел машину Нолана, стараясь игнорировать то, как сильно дрожат его руки. В зеркале заднего вида он видел бледное лицо Нолана. Тот дышал, но слишком слабо. — Еще немного, Нолан, потерпи, — шептал Алек, выжимая из машины максимум. Ему было чертовски страшно. Не за себя — за того парня, который только что стал для него смыслом этой сумасшедшей борьбы. Кошмар с Монро всё еще стоял перед глазами, но вид обмякшего со-капитана отрезвлял лучше любого льда. — Кори, как они? — крикнул он, не оборачиваясь. Кори сидел на заднем сиденье, буквально обнимая Мэйсона. Его пальцы были переплетены с пальцами парня. Он чувствовал, какой Мэйсон холодный, и это сводило его с ума. — Они очень слабые, Алек, — голос Кори дрогнул. — Дыхание поверхностное. Мелисса должна помочь. Он закрыл глаза, пытаясь передать Мэйсону хоть немного своего тепла, хотя сам всё еще дрожал от магии Бэкки. Кори смотрел в окно на пролетающие мимо огни города, молясь, чтобы Лиам и остальные справились с тем монстром, который сотворил это с его парнем. ***
Тварь, перебирая лапами, скрылась в густых зарослях Заповедника Бейкон-Хиллс. Тео, не раздумывая, направил пикап прямо через кусты, ветки хлестали по лобовому стеклу, но машина уверенно пробиралась вперед по следу серой слизи. Громестус внезапно остановился на небольшой поляне, окруженной вековыми соснами. Он развернулся, и все его многочисленные глаза вспыхнули зловещим синим светом. Он понял, что его больше не преследуют — его загнали. Тео вдавил педаль газа в пол, и пикап, взревев, проломил последнюю полосу кустарника, вылетая прямо на поляну. Фары осветили чудовище, которое теперь возвышалось перед ними, переливаясь в свете фар зловещим синим сиянием десятков глаз. Тео резко ударил по тормозам, машину занесло, и она остановилась боком, перекрывая путь к отступлению. Он рывком выдернул ключ из замка зажигания и распахнул дверь, уже чувствуя, как внутри химеры просыпается готовность к бою. — «Громестус»? Порождение страха? Звучит как название для очень плохого фильма ужасов, — бросил он, выпрыгивая на влажную траву и тут же опускаясь в боевую стойку. Его пальцы на мгновение сжались в кулаки, когти прорезали кожу, но он даже не поморщился. В голове всё еще стоял крик Тары, и Тео был чертовски рад возможности выместить этот фантомный ужас на ком-то осязаемом. Он перевел взгляд на Лиама и Бэкки, его голос был холодным и отрывистым, без привычных шуточек — сейчас не было времени на сарказм. Серый туман, густой и липкий, мгновенно сомкнулся вокруг них, превращая лесную поляну в тесную, изолированную комнату из кошмаров. Лиам видел Бэкки, стоявшую всего в паре метров, но всё, что было дальше, превратилось в непроницаемую пелену.Лиам пытался принюхаться, но вонь «плавленого сыра» и страха была повсюду, сбивая с толку. Внезапно из тумана вылетела костлявая серая лапа. Удар был настолько быстрым, что Бэкки не успела вскрикнуть — она отлетела назад, с тяжелым глухим звуком ударившись о ствол старой сосны. — Бэкки! — Лиам в два прыжка оказался рядом, помогая ей подняться. Его глаза горели золотым светом, но когда он обернулся к центру поляны, его охватило замешательство. Там, перед застывшим Тео, стояла фигура. Из-за тумана она казалась Лиаму и Бэкки размытым человеческим силуэтом, колеблющимся, словно марево над асфальтом. Громестус перестал быть многоглазым монстром — он принимал форму, предназначенную лично для Тео. Голова Бэкки гудела от удара, но внутри неё, вопреки страху, разгоралось нечто холодное и древнее. Она чувствовала, как её руки мгновенно покрываются плотным слоем инея, а глаза начинают светиться кристально-голубым светом. Призрачная голубая аура, похожая на морозное пламя, окутала её тело, когда Лиам помог ей встать на ноги. Она видела, как «размытый человек» медленно, почти издевательски, лезет в карман куртки Тео. Существо достало сложенную записку — ту самую, которую Тео прятал в школе. Громестус развернул её и с отчетливым звуком разорвал ровно на две части. — Нет... — прошептала Бэкки. Она не знала, что в той бумажке, но почувствовала волну боли, исходящую от Тео. Она знала, что должна действовать. В её памяти всплыл тот ледяной узор, который она создала в стакане воды — тогда это была случайность, а сейчас ей нужна была сила. Бэкки глубоко вздохнула, чувствуя, как холод в легких придает ей уверенности. Она замахнулась ногой, словно собиралась пнуть футбольный мяч, и с силой проскользила подошвой по влажной траве. — Уходи! — выкрикнула она. От её ноги по земле с оглушительным треском рванула широкая дорожка льда. Она росла с невероятной скоростью, замораживая траву и землю. Когда лед достиг Громестуса, раздался звонкий удар. Существо, не ожидавшее такой атаки, отлетело назад, исчезая в тумане. С исчезновением контакта туман начал стремительно редеть. Тео резко дернулся, жадно хватая ртом воздух, словно он только что вынырнул из глубокой воды. Морок спал. Он больше не видел «кошмарного Лиама» — только настоящих Лиама и Бэкки, которые тяжело дышали в нескольких шагах от него. Тео медленно опустил взгляд на землю. У его ног, на подмерзшей траве, лежала половинка разорванной бумаги. Он молча нагнулся и поднял её, сжимая в кулаке. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, но руки едва заметно дрожали. — Хороший удар, кицуне, — процедил он, не глядя на Бэкки.***
Больничные двери распахнулись с грохотом, когда Алек и Кори ворвались в приемный покой. Ночной воздух больницы, пропитанный запахом антисептиков и стерильности, резко контрастировал с вонью канализации, которая все еще преследовала их. Алек почти не чувствовал тяжести Нолана на своих плечах — адреналин и оборотническая сила делали свое дело, но страх за парня лишал его дыхания. Голова Нолана безжизненно покоилась на плече Алека, а его кожа была такой холодной, что это пугало даже сверхъестественное существо. — Помогите! Нам нужна помощь! — выкрикнул Алек, озираясь по сторонам. Он бережно переложил Нолана на подкаченную медбратьями каталку, но его рука еще мгновение задержалась на запястье со-капитана, прежде чем его увезли вглубь коридора. Алек чувствовал себя опустошенным. Он привык сражаться с видимым врагом, но видеть, как Нолан угасает от невидимого кошмара и магического холода, было невыносимо. Кори шел следом, прижимая к себе Мэйсона так крепко, будто боялся, что тот просто растворится в воздухе. Его глаза были красными от слез, которые он не мог сдержать. Когда санитары попытались забрать Мэйсона, Кори на секунду заупрямился, не желая разжимать руки, но голос подошедшей Мелиссы Макколл заставил его прийти в себя. — Кори, отдай его им. Им нужно обследование, — мягко, но твердо сказала она. Кори разжал руки, глядя, как Мэйсона увозят вслед за Ноланом. Он чувствовал, как внутри него все дрожит. Кошмар, в котором Мэйсон бросал его, все еще стоял перед глазами, и Кори отчаянно нуждался в том, чтобы Мэйсон просто открыл глаза и сказал, что это была ложь. Мелисса Макколл появилась в коридоре спустя полчаса. Она выглядела уставшей, но в ее глазах светилась та самая решимость, которая не раз спасала стаю. Она подошла к Алеку и Кори, которые сидели в пустом зале ожидания, сцепив руки и не сводя глаз с дверей реанимационного отделения. — Послушайте меня, — начала Мелисса, присаживаясь напротив них. — Нолан и Мэйсон стабильны. Их жизненные показатели в норме, сердца бьются ровно. Она сделала паузу, подбирая слова. — Но они находятся в состоянии, похожем на глубокую кому. Температура их тел была критически низкой, когда вы их привезли, а их мозговая активность... она очень странная. Словно они все еще спят и не хотят или не могут проснуться. Я не могу сказать точно, когда они придут в себя. Это может занять часы, а может — дни. Алек закрыл лицо руками, чувствуя, как напряжение последних часов выливается в глухую боль в висках. Нолан был в безопасности, но эта безопасность была призрачной, пока он не открыл глаза. Кори лишь молча кивнул Мелиссе, глядя в стену. Он знал, что Мэйсон сильный, но он также знал, что обычный человек не всегда может выдержать то, с чем оборотни справляются за минуты. — Лиам и остальные... они еще там, — тихо сказал Кори, не оборачиваясь к Алеку. — Если этот монстр все еще жив, никто из нас не будет в безопасности. Даже здесь.***
Тео стоял неподвижно, его пальцы до боли сжимали обрывок бумаги, который он только что поднял с подмерзшей травы. Морок, навязанный Громестусом, развеялся так же резко, как и появился, оставив после себя лишь липкое ощущение страха и тяжелое, прерывистое дыхание. Он чувствовал, как реальность возвращается: запах леса, холод, исходящий от ледяной дорожки Бэкки, и присутствие Лиама за спиной. Лицо Тео снова превратилось в непроницаемую маску, скрывающую всё то, что он только что видел в тумане. Он не собирался обсуждать записку или то, почему существо выбрало именно эту форму для пытки. — Хороший удар, кицуне, — процедил он сквозь зубы, так и не повернув головы в сторону Бэкки. Его голос звучал сухо и резко, в нем не было ни капли привычного издевательства, только глухое напряжение. Руки Тео едва заметно дрожали, и он сильнее сжал кулак, в котором исчезла половинка разорванной бумаги. Громестус исчез в тумане после атаки Бэкки, но Тео знал, что это еще не конец. Он медленно выпрямился, наконец-то переводя взгляд туда, где туман начал редеть. Жадный вдох, еще один — он пытался вытолкнуть из легких остатки того липкого кошмара, который едва не заставил его сломаться. В голове застряла только одна мысль что если этот кошмар, показал правду, ведь зачем Лиаму соглашаться на приглашение. Тео ниразу не видел чтобы Лиам проявлял симпатию в сторону парней, почему тогда он должен проявить симпатию в его сторону? За всё время пока они были знакомы Данбар не сделал ни одного шага на встречу, может пора отпустить эту глупую мечту? Телефон в кармане отозвался резкой вибрацией, заставив Лиама вздрогнуть. Он быстро вытащил аппарат — на экране светилось имя Линеи Лапис. Не тратя времени на лишние слова, он парой точных нажатий отправил ей текущую геолокацию. Теперь оставалось только ждать помощи, но воздух вокруг всё еще был пропитан тошнотворным запахом испорченного сыра. Громестус не ушел — он затаился где-то в тенях, выжидая момента, когда их защита даст трещину. Лиам перевел взгляд на Тео. Тот стоял как каменное изваяние, сжимая в руке обрывок бумаги. Недалеко, в подмерзшей траве, белел еще один клочок. Лиам подошел ближе и поднял его. «...пойдешь со мной на бал?» Слова обожгли глаза. Лиам на мгновение замер, пытаясь осознать прочитанное. Школьный бал? Он совсем забыл о нем за всей этой суматохой с монстрами и канализациями. Но Тео... Тео Рейкен, химера, который всегда казался воплощением эгоизма и расчетливости, всерьез собирался кого-то пригласить? И судя по тому, что Громестус использовал это против него, Тео панически боялся отказа. Лиам взглянул на напряженную спину Тео. Ему стало не по себе от того, насколько уязвимым сейчас выглядел парень, который еще недавно издевался над «злыми щеночками». — Эй, — Лиам подошел почти вплотную, стараясь, чтобы голос звучал ровно и поддерживающе. — Знаешь, бал — это просто танцы. Если та... ну, та, кому ты это писал, тебе откажет... — он замялся, чувствуя легкую неловкость, но продолжил: — Я буду рад составить тебе компанию. Я вроде тоже без пары. Не пропадать же вечеру из-за какого-то монстра. Он не знал, насколько эти слова достигли цели, но запах страха, исходящий от Тео, на мгновение сменился чем-то другим — резким всплеском замешательства и неверия. Как только ледяная ярость утихла, реальность обрушилась на Бэкки свинцовой тяжестью. Колени подогнулись, и она покачнулась, едва не завалившись на бок. Лиам хотел было кинуться к ней, но она выставила руку, упираясь ладонью в землю, и тяжело опустилась на одно колено. Иней на её руках начал медленно таять, превращаясь в обычную воду, а призрачная голубая аура окончательно исчезла. Бэкки тяжело дышала, глядя на ледяную дорожку, которую она сама только что создала. — Кажется... я не такая сильная, какой хотела бы быть, — прохрипела она, вытирая пот со лба. Голос её подрагивал от усталости, но в нем слышалось облегчение. — Тело как будто из ваты. Она подняла взгляд на Лиама и Тео. Несмотря на физическое истощение, она чувствовала странную гордость. Она не просто сбежала, она помогла. — Но мне не так плохо, как могло бы быть, — добавила она, пытаясь выдавить слабую улыбку. — Просто... дайте мне минуту. И больше никаких футбольных приемов на сегодня. Тео застыл, когда Лиам подошел почти вплотную. Он чувствовал, как Данбар поднимает второй обрывок бумаги с подмерзшей травы, и по внезапной тишине понял — Лиам прочитал текст. Запах страха, который Громестус вытягивал из него жилами, в это мгновение действительно сменился резким всплеском замешательства. Предложение Лиама повисло в холодном воздухе Заповедника, вызывая у Тео секундное оцепенение. Он медленно обернулся, его лицо все еще было бледным, но глаза уже сузились в привычном прищуре. Неловкость момента была почти осязаемой, и Тео поспешил спрятать ее за своей самой уверенной и ядовитой маской. — Ну надо же, Данбар, — Тео усмехнулся, и хотя его руки все еще едва заметно дрожали, в голосе снова зазвучал привычный сарказм. — Не знал, что ты настолько отчаялся, что готов пойти на бал с «самым расчетливым эгоистом» города. Он выхватил второй клочок бумаги из рук Лиама и скомкал его вместе с первым, пряча в карман куртки. Тео выпрямился, стараясь выглядеть максимально невозмутимым, несмотря на то, что только что его уязвимость была выставлена напоказ перед всей поляной. — Ладно, — бросил он, уверенно глядя Лиаму в глаза, хотя в этом взгляде на долю секунды промелькнуло нечто странное. —Не пропадать же вечеру, если ты так боишься остаться без пары. На поляне в Заповеднике воцарилась странная, почти интимная тишина после слов Тео, но запах Громестуса не давал забыть об опасности. Иней на траве начал подрагивать от низкочастотного гула, когда тишину леса прорезал визг шин. Сквозь густые заросли, подминая кустарник, на поляну вылетел ярко-красный кабриолет. Машина прочертила дугу, разбрасывая гравий и старую листву, и остановилась прямо в центре кольца тумана. Дверца распахнулась, и из салона вышла Линея Лапис. Она выглядела пугающе спокойной для человека, оказавшегося на поле боя с порождением страха. Линея рванула с пассажирского сиденья тяжелую кожаную сумку, украшенную странными символами. — Выманите его на свет фар! — крикнула она, быстрым шагом направляясь к Лиаму и Тео. — Он не любит, когда его видят, но сейчас нам нужно, чтобы он проявил себя. Лиам не успел ответить. Из темноты, быстрее, чем пуля, вылетела фигура. Данбар приготовился к удару многоглазого чудовища, но то, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. Перед ним стоял Скотт Макколл. Но это был не тот Скотт, который поддерживал его. Глаза «альфы» светились не красным, а темной, маслянистой синевой, а лицо было искажено гримасой чистой ненависти. — Ты бесполезен, Лиам, — прорычал Громестус голосом Скотта, сбивая Данбара с ног мощным ударом. — Посмотри, во что ты превратил свою стаю. Лиам зарычал, пытаясь перехватить руки монстра, но его пальцы проходили сквозь серую плоть, которая на ощупь напоминала холодную глину. Громестус в облике Скотта навис над ним, готовясь вцепиться в горло. Бэкки, все еще стоя на одном колене, с ужасом наблюдала за поединком. Она видела, как Лиам медлит, не в силах ударить того, кто выглядит как его наставник. Она хотела помочь, но сил в теле почти не осталось. — Лиам, это не он! — закричала Бэкки, чувствуя, как внутри неё снова шевелится ледяной холод, готовый прийти на помощь. В этот момент Линея Лапис среагировала мгновенно. Она выхватила из сумки небольшой полупрозрачный шарик, наполненый чем-то красно-зеленым. — Эй, паразит! Попробуй это на вкус! — Линея точным броском отправила шарик прямо в спину лже-Скотта. При столкновении шарик лопнул, выпустив облако красной пыли. Громестус издал звук, похожий на шипение раскаленного металла, брошенного в воду. Облик Скотта начал таять, стекая с костей монстра грязными серыми потоками. Тварь с воплем отскочила назад, за пределы круга света, теряя форму и превращаясь в бесформенную пульсирующую массу. Линея не дала ему опомниться. Она опустилась на колени прямо на мерзлую землю, доставая из сумки массивную серебряную чашу и кинжал с рукоятью из черного дерева. — Задержите его! Не дайте ему уйти с поляны! — скомандовала она. Линея без колебаний провела острием кинжала по ладони. Темная кровь густыми каплями начала падать на дно чаши. Следом она бросила туда горсть сушеных трав, и почти шепотом заговорила на латыни. — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas... — её голос стал ниже, вибрируя в унисон с лесом. Бэкки видела, как вокруг Линеи начинает закручиваться воздух. Травы в чаше смешивались с кровью, превращаясь в густую, тёмную массу. Громестус метался на краю поляны, натыкаясь на невидимый барьер, который создавала Линея. Лиам поднялся с земли, вытирая кровь с разбитой губы. Он посмотрел на Тео, потом на Бэкки. Они загнали его в угол. Лес наполнился резким запахом озона и разных трав. Громестус, лишенный своей формы и силы, пульсировал на земле, превращаясь в бесформенную, дрожащую массу серой слизи. Его многочисленные глаза гасли один за другим. Линея Лапис подняла взгляд от чаши, её голос перекрыл шипение монстра: — Лиам, Тео! Хватайте его! Сейчас он наиболее уязвим, не дайте ему просочиться в корни! Лиам среагировал первым. Он прыгнул вперед, его когти вошли в вязкую плоть существа. На ощупь Громестус был как холодный, липкий кисель, который отчаянно пытался вырваться. Тео, отбросив в сторону остатки своего оцепенения, приземлился с другой стороны. Его глаза вспыхнули холодным золотым светом химеры, и он навалился на тварь всем весом, вдавливая её в подмерзшую траву. — Держим! — рявкнул Лиам, чувствуя, как существо пытается принять форму чего-то острого, но у него уже не хватало сил на полноценную метаморфозу. Тео лишь стиснул зубы. Сейчас, работая плечом к плечу с Лиамом после того странного момента с приглашением, он чувствовал какой-то злой, боевой азарт. Они действительно были неплохой командой, как бы он ни пытался это отрицать. Линея подошла к ним быстрыми, решительными шагами. Чаша в её руках словно вибрировала, наполненная багрово-синим составом. Она бросила последний взгляд на Бэкки, которая, превозмогая слабость, внимательно наблюдала за процессом, и резко выплеснула содержимое миски прямо на извивающееся тело Громестуса. «Consummatum est!» — выкрикнула Линея. Жидкость коснулась серой слизи, и монстр огласил последний, едва слышный визг. Громестус начал буквально таять. Он превратился в темную, густую жижу, которая с жадностью впиталась в землю, не оставив на траве ни единого следа. Лиам и Тео отпрянули, тяжело дыша и вытирая испачканные руки о траву. На мгновение на поляне воцарилась абсолютная тишина, а затем земля в центре, где только что был монстр, шевельнулась. Из черной почвы проклюнулся крошечный, нежно-зеленый росток. Бэкки, опираясь на дерево, подошла ближе, завороженно глядя на маленькое растение. — Это всё? — тихо спросила она, и пар от её дыхания всё еще напоминал о недавней магической буре. — Он просто... превратился в сорняк? — Не совсем в сорняк, — Линея Лапис вытерла кинжал и убрала его в сумку, её плечи наконец расслабились. Она достала сигарету и закурила, от чего Бэкки и оборотни поморщились. — Громестус теперь запечатан внутри этой жизни. Эта земля переварит его страх и превратит его в древесину. В ближайшее время здесь вырастет дерево. Пока оно стоит — монстр не вернется. Тео отпрянул от того места, где только что извивалась серая плоть Громестуса, и с нескрываемым отвращением принялся вытирать испачканные ладони о жесткую, подмерзшую траву. Боевой азарт, который он чувствовал, прижимая тварь к земле плечом к плечу с Лиамом, начал медленно уступать место его привычной скептической манере. Он выпрямился, бросив быстрый, колючий взгляд на крошечный зеленый росток, пробившийся сквозь черную почву. Вид Линеи Лапис, спокойно закуривающей после того, как она превратила древнего паразита в садовую декорацию, заставил его криво усмехнуться. — Дерево? Серьезно? — Тео вскинул бровь, переводя взгляд с ростка на Линею, а затем на Лиама. — То есть наш великий и ужасный «пожиратель кошмаров» теперь официально стал частью ландшафтного дизайна Заповедника? Надеюсь, это будет что-то приличное, а не кабачок. Он засунул руки в карманы куртки, нащупывая там скомканные обрывки записки, и его лицо на мгновение застыло, прежде чем он снова нацепил маску безразличия. Тео сделал шаг в сторону своего пикапа, бросив через плечо в сторону Бэкки и Лиама: — Отличная работа, команда. Мы спасли город, завели комнатное растение и даже обсудили планы на вечер. Он остановился у дверцы машины, глядя на Лиама с той самой смесью сарказма и странного признания, которая появилась после их недавнего разговора. Лиам глубоко выдохнул, глядя на росток, который в лунном свете казался почти безобидным. Весь этот кошмар в канализации теперь был заперт в древесине, и тяжесть, давившая на грудь последние часы, начала медленно отступать. — Мисс Лапис, спасибо, — Лиам подошел к женщине, искренне кивнув. — Если бы не вы, мы бы до сих пор бегали за этой жижей по всему лесу. Линея Лапис лишь поправила сумку на плече и бросила короткий взгляд на Бэкки, чья аура окончательно угасла, оставив девушку бледной и изможденной, она потушив сигарету убрала окурок в сумку. Снова после этих сигарет волчий нюх начал давать сбой. — Береги свою кицуне, Лиам. Ей еще многое предстоит узнать о себе, — Линея направилась к своему ярко-красному кабриолету. — И постарайся не влезать в неприятности хотя бы до выходных. Не хотелось бы общаться со скорбящим альфой. Проводив взглядом исчезающие за деревьями габаритные огни машины Линеи, Лиам обернулся к Бэкки. Она выглядела так, будто готова была уснуть прямо на траве. — Пойдем, — мягко сказал он, подталкивая её в сторону пикапа Тео. — Тебе нужно домой. В салоне Тео пахло кожей, старым бензином и чем-то неуловимо «химерным», хвоей и цитрусами. Бэкки пристроилась у окна на заднем сиденье, прислонившись лбом к холодному стеклу, а Лиам сидел на пассажирском смотря прямо на дорогу. Тишину нарушал только рокот мотора и шуршание шин по гравию. Лиам вытащил телефон и набрал номер Кори. Ответили почти сразу. — Кори? Как они? — голос Лиама прозвучал напряженно. — Они очнулись, Лиам, — послышался облегченный голос Кори на том конце. — Нолан еще немного заторможен, а Мэйсон уже пытается командовать медбратьями. Мелисса говорит, что они проведут здесь ночь под наблюдением, но худшее позади. — Слава вольему богу... — Лиам прикрыл глаза. — Мы закончили. Громестус запечатан. Скоро будем дома. Когда он нажал «отбой», в машине снова воцарилась тишина, прерываемая лишь ритмичным щелканьем поворотника. Лиам опустил руки на колени и, сам того не замечая, начал нервно теребить ногтем большого пальца край ногтя указательного. Это была старая привычка — так он пытался справиться с остатками адреналина, нервозности и тем странным чувством, которое вызвал их разговор с Тео. Бэкки наблюдала за мелькающими за окном деревьями, чувствуя, как внутри неё ворочается холодная, но теперь уже спокойная сила. Она слышала разговор Лиама, и радость за ребят на мгновение согрела её. — Значит, они в порядке, — тихо произнесла она, не переставая наблюдать за деревьями. — Это хорошо. Знаешь, Лиам... когда я видела Джереми в том льду... я думала, что это конец. —Она перевела взгляд на свои ладони. Инея не было, но кожа казалась необычно фарфоровой. — Спасибо, что не дали мне там остаться. В том кошмаре. Тео за рулем ничего не ответил, лишь крепче сжал руль, переводя взгляд с дороги на Лиама, который продолжал нервно ковырять ноготь. Вскоре пикап затормозил у дома Бэкки. Окна были темными — Джереми, вероятно, уже спал или был с ребятами из команды хоккеистов. — Приехали, — Тео бросил короткий взгляд в зеркало. — Отдыхай, Бэкки, — сказал Лиам, когда девушка выбралась из машины. — Завтра всё обсудим. Просто поспи. Бэкки кивнула, бросив последний, странный взгляд на Тео и Лиама, и скрылась за дверью дома. Как только дверь захлопнулась, Тео резко переключил передачу и рванул с места. Лиам остался один на один с химерой в тесном пространстве кабины. Его палец всё еще настойчиво терзал ноготь. Тишина стала почти невыносимой, густой, как тот туман на поляне. Лиам понимал, что сейчас — идеальный момент, чтобы либо окончательно всё испортить, либо что-то изменить.***
Больничная палата была наполнена тихим писком мониторов и мягким светом ночников. Воздух здесь был стерильным и спокойным — полная противоположность тому зловонному хаосу, который царил в канализации всего час назад. Кори сидел на самом краю стула, придвинутого вплотную к кровати Мэйсона. Его пальцы всё еще крепко сжимали ладонь парня, словно он боялся, что если отпустит, Мэйсон снова превратится в ту холодную, безразличную галлюцинацию из кошмара. Когда веки Мэйсона дрогнули и он медленно открыл глаза, Кори почувствовал, как у него перехватило дыхание. Синей пленки больше не было — только привычный, теплый взгляд карих глаз, пусть и немного затуманенный лекарствами. — Кори?.. — голос Мэйсона был едва слышным шепотом. — Я здесь. Я рядом, — Кори подался вперед, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы облегчения. — Всё закончилось, Мэйсон. Ты в безопасности. Кори почувствовал слабое ответное сжатие пальцев. Этот простой жест значил для него больше, чем любая победа над монстром. В его голове всё еще эхом отдавались слова «кошмарного Мэйсона» о расставании, но тепло живой руки стирало эту боль. Когда зазвонил телефон, и он коротко ответил Лиаму, Кори не мог перестать улыбаться сквозь слезы. Его якорь был на месте. Его мир снова стал устойчивым. Алек стоял у окна в той же палате, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к Нолану. Тот пришел в себя чуть позже Мэйсона и сейчас просто молча смотрел в потолок, пытаясь осознать, где заканчивается бред и начинается реальность. Алек чувствовал себя странно. Его собственный кошмар с Монро и охотниками всё еще сидел занозой в сознании, заставляя его вздрагивать от каждого резкого звука в коридоре. Но вид Нолана — бледного, со следами переутомления на лице, но живого — заставлял Алека держать себя в руках. — Эй, — негромко позвал Алек, подходя ближе к кровати. — Ты как, со-капитан? Нолан медленно повернул голову. В его взгляде еще читался остаточный ужас, но когда он увидел Алека, его плечи заметно расслабились. — Холодно... — прошептал Нолан, пытаясь поплотнее закутаться в больничное одеяло. — Это пройдет. Бэкки немного переборщила с магической заморозкой, но это вытащило тебя из той дряни, — Алек протянул руку и на мгновение коснулся плеча Нолана, проверяя температуру. — Меллиса сказала, что вы оба — везучие придурки. Алек старался говорить грубовато, в своей обычной манере, но в его глазах читалось неприкрытое беспокойство. Он знал, что Нолану предстоит еще долго восстанавливаться после того, что он увидел в трансе, и Алек втайне пообещал себе, что больше не позволит ни одному «Громестусу» подобраться к нему так близко. Когда Лиам сбросил вызов, в палате воцарилась уютная тишина. Кори продолжал тихо переговариваться с Мэйсоном, обсуждая какие-то мелочи, чтобы просто слышать голос друг друга, а Алек сел на подоконник, продолжая нести свой безмолвный караул.***
Тео вел машину молча, вцепившись в руль так, что кожа на костяшках натянулась. В салоне стоял густой запах хвои и цитрусов, граната и перемешанный с тяжелым, металлическим привкусом осевшего адреналина. Он чувствовал каждое движение Лиама на соседнем сиденье — этот навязчивый, ритмичный звук, с которым парень терзал свой ноготь, действовал на нервы сильнее, чем визг Громестуса в туннеле. Химера мельком взглянул на Лиама, подмечая его нервозность. Молчание в кабине после ухода Бэкки стало почти осязаемым, давящим. Тео резко переключил передачу, заставляя пикап дернуться вперед, словно пытаясь сбросить это напряжение. — Хватит издеваться над своими пальцами, Данбар, — бросил он, не поворачивая головы, но его голос прозвучал тише и лишен был привычного яда. — Твои «щенки» живы, Мэйсон уже строит медперсонал, а монстр работает удобрением для леса. План «спасения мира на сегодня» выполнен. Он снова перевел взгляд на дорогу, Тот факт, что худшее позади, не отменял того странного чувства, которое осталось после их разговора на поляне. Тео чувствовал, как скомканная записка в его кармане давит на бедро, напоминая о приглашении, которое Лиам так неловко, но решительно озвучил. — Кори сказал, что они в порядке, — Тео на мгновение замолчал, подбирая слова, что случалось с ним крайне редко. — Значит, тебе больше не нужно изображать из себя мученика со стальными нервами. Можешь просто выдохнуть. Он резко выкрутил руль, сворачивая на пустую улицу, ведущую к дому Лиама. Тишина в машине снова стала густой, и Тео понимал, что этот момент — когда они остались одни в тесном пространстве кабины — требует от него чего-то большего, чем просто очередного саркастичного замечания. Лиам вздрогнул и резко отдернул руку, пряча пальцы в рукава толстовки. Замечание Тео попало в цель — он и сам не заметил, как превратил свои руки в мишень для выплеска внутреннего напряжения. В кабине пикапа стало еще теснее, хотя Бэкки уже вышла. Лиам чувствовал, как каждый вдох дается ему с трудом, словно воздух всё еще был пропитан тем серым туманом с поляны. Он отвернулся к окну, наблюдая за темными фасадами домов Бейкон-Хиллс. Слова Тео о том, что «худшее позади», звучали логично, но для Лиама это было лишь затишьем. — Дело не в монстре, Тео, — тихо произнес Лиам, не глядя на химеру. Его голос звучал глухо и надтреснуто. — Скотт... он скоро будет здесь. Одна мысль об Альфе заставляла сердце Лиама биться быстрее, и на этот раз не от ярости, а от давящего чувства ответственности. Он вспомнил лицо Громестуса на поляне — искаженное, злое лицо Скотта, которое кричало ему о его бесполезности. Разум понимал, что это была лишь иллюзия, порождение страха, но в глубине души Лиам всё равно чувствовал этот удушающий холод. Что он скажет Скотту? Что пока того не было, Нолан и Мэйсон едва не погибли от собственных кошмаров в грязном коллекторе? Что в городе появилась новая кицуне, о которой они ничего не знают, а он, Лиам, едва справился с управлением стаей? Ему казалось, что он провалил экзамен, который Скотт ему даже не назначал. — Я видел его там, на поляне. То есть... это существо в его облике, — Лиам наконец повернулся к Тео, и в тусклом свете приборной панели его глаза казались непривычно потерянными. — Оно сказало, что я превратил стаю в руины. И когда Скотт приедет и увидит ребят в больнице... я не знаю, Тео. Я не уверен, что готов услышать его «я разочарован». Пикап плавно затормозил у дома Лиама. Мотор продолжал тихо рокотать, заполняя паузу между ними. Лиам сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в коленях. Он чувствовал, что должен сказать что-то еще, что-то о том странном моменте, когда он предложил Тео пойти на бал, но страх перед возвращением Скотта перевешивал всё остальное. — Ты думаешь, он поймет? — Лиам посмотрел на Тео, почти надеясь, что химера со своим вечным скептицизмом снова высмеет его страхи и тем самым развеет их. — Или он увидит то же самое, что показал мне Громестус? Лиам замер, ожидая ответа. В этот момент Тео был единственным, кто видел его не как «будущего Альфу», а как сорвавшегося с цепи подростка, который отчаянно пытается удержать мир от разрушения. Тео сидел, положив руки на руль, и слушал сбивчивое признание Лиама. Рокот мотора в тишине у дома Данбара казался слишком громким, подчеркивая каждое слово о страхе перед Скоттом. Тео не шевелился, глядя на приборную панель, пока Лиам говорил о руинах стаи и возможном разочаровании истинного Альфы. Когда Лиам замолчал, ожидая ответа, Тео медленно повернул голову. Его лицо в тусклом свете кабины оставалось жестким, но в глазах на мгновение промелькнуло нечто, похожее на понимание, которое он тут же поспешил скрыть за привычной броней. — Послушай меня, Данбар, — голос Тео прозвучал низко и непривычно серьезно, без тени издевки. — Громестус — паразит. Он не показывает будущее и не говорит правду. Он берет твою самую глубокую трещину и вбивает в нее клин, пока ты не развалишься. Если он выбрал лицо Макколла, значит, он нашел то, что пугает тебя больше всего. Тео чуть крепче сжал руль, переводя взгляд на лобовое стекло, за которым темнел знакомый фасад дома Лиама. — Ты думаешь, Скотт приедет и увидит ребят в больнице? — Тео коротко и резко выдохнул, похожим на смешок звуком. — Нет. Он приедет и увидит, что они живы. Он увидит, что ты вытащил их из канализации, нашел способ прижать тварь, которую невозможно убить, и запечатал ее в дерево с помощью кицуне, которую сам же и притащил. Он снова посмотрел на Лиама, и на этот раз в его прищуре промелькнула искра того самого скептицизма, о котором просил парень, но с привкусом странной поддержки. — Макколл поймет, что ты не разрушил стаю, а удержал ее, когда всё летело к чертям. А если он решит сказать свое «я разочарован»... — Тео на секунду замолчал, подбирая слова. — Тогда он просто идиот, который не видит, что ты сделал сегодня. Но мы оба знаем, что он не такой. Тео откинулся на спинку сиденья, давая понять, что лимит откровений на сегодня исчерпан. — И перестань смотреть на меня так, будто я твоя последняя надежда на спасение, — Тео вернул в голос каплю сарказма, чтобы разрядить обстановку. — Иди домой, выспись. Завтра тебе всё еще нужно будет объяснять Мэйсону, почему он проснулся в больнице, а не на свидании. И... насчет того предложения на бал. Постарайся не передумать до утра из-за своих страхов перед Скоттом. Я не люблю, когда мои планы на вечер зависят от чужих комплексов. Слова Тео, произнесенные в полумраке кабины пикапа, всё еще вибрировали в сознании Лиама, когда он потянулся к ручке двери. Тот факт, что Тео — человек, который еще недавно был его личным кошмаром, — теперь стал тем, кто собирает его по кускам, казался Лиаму самой странной метаморфозой в этом и без того безумном городе. Но времени на раздумья не осталось: Тео заглушил мотор и вышел вслед за ним. Когда Лиам толкнул входную дверь, его встретил привычный свет ламп, но уют родного дома сейчас казался почти болезненным. Он чувствовал за спиной присутствие Тео — не как врага или вынужденного союзника, а как человека, который за эти несколько дней стал единственным свидетелем его тихой катастрофы. В нос ударил запах заваренного чая и чего-то запеченного. На кухне, за обеденным столом, сидели мама и отчим. Они выглядели так, будто не спали ни минуты с того момента, как Лиам и Тео уехали на занятия. — Лиам? — Мама резко выпрямилась. Её взгляд мгновенно просканировал сына, подмечая грязные джинсы и тени под глазами. — Мы уже собирались звонить шерифу. На часах почти три ночи. Где вы были? Лиам замер, чувствуя, как внутри снова закипает хаос. Его пальцы потянулись к краю ногтя, но он вовремя вспомнил предостережение Тео и сжал руки в кулаки. — Мы... — Лиам запнулся, лихорадочно соображая. — Мы застряли в Заповеднике. У пикапа Тео возникли проблемы с зажиганием, а связи в той глуши почти нет. Пришлось возиться в темноте. Это была слабая ложь, и Лиам это знал. Доктор Гейер медленно снял очки, переводя взгляд с пасынка на Тео. За четыре дня он привык к присутствию химеры, но сейчас его медицинский взгляд явно фиксировал следы не «ремонта машины», а чего-то гораздо более изматывающего. — В Заповеднике? — повторил отчим. — Лиам, вы выглядите так, будто сражались с медведем. — Просто ветки и грязь, — быстро вставил Лиам. — И иней. Там было очень скользко. Мама подошла ближе. В её глазах Лиам увидел не гнев, а ту самую глубокую тревогу, которая пугала его больше любого монстра. — Мы очень волновались, — тихо сказала она. — Скотт звонил. Сказал, что будет в городе завтра утром и хочет встретиться со всеми вами. Он звучал... очень серьезно, Лиам. Упоминание Скотта заставило Лиама внутренне содрогнуться. Весь ужас, который он пытался подавить, снова рванул на поверхность. Громестус в облике Скотта, кричащий о его бесполезности, снова встал перед глазами. — Я знаю, мам, — выдавил Лиам. — Я знаю про Скотта. Мы... мы как раз это обсуждали. Поэтому и задержались. Нам нужно было закончить дела до его приезда. Доктор Гейер вздохнул, переглянувшись с женой. Было очевидно, что они не верят в историю с машиной, но также понимали, что правды сегодня не добьются. — Идите в свои комнаты, — распорядился отчим. — Обоим нужно поспать. Но завтра утром, Лиам, мы еще поговорим о твоем чувстве времени. Когда родители ушли наверх, на кухне воцарилась тяжелая тишина. Лиам обессиленно опустился на стул, глядя на свои испачканные руки. Тео стоял у дверного косяка, привычно прислонившись к нему плечом. — Слышал? — Лиам поднял глаза на Тео. — Он будет здесь завтра. Это значит, что у нас почти нет времени на «выспаться». Он вспомнил слова Тео в машине про «паразита страха» и про то, что Скотт увидит не руины, а выживших. Это была та самая соломинка, за которую Лиам сейчас цеплялся изо всех сил. — Спасибо, ну, знаешь, это было нелегко, — добавил Лиам чуть тише. — И... насчет бала. Я не передумаю. Даже если завтра Скотт решит, что я провалил всё, что только можно было провалить. Он смотрел на свои руки будто-бы в них была панацея от всех проблем. Он понимал что нужно принять душ и выспаться перед завтрашними занятиями и встречей со Скоттом.***
Едва Бэкки переступила порог дома-фургона, тишину ночи разрезал резкий щелчок выключателя. Ослепительный свет ламп ударил по глазам, заставив её зажмуриться и прикрыть лицо ладонью, на которой всё еще явственно ощущался холод недавней битвы. — Где. Ты. Была? — голос Джереми прозвучал как удар хлыста. Он сидел на узком диване в основной зоне фургона, всё еще в своей тренировочной куртке, сцепив пальцы в замок. Его лицо, обычно добродушное и веселое, сейчас казалось высеченным из камня. Глаза брата покраснели от недосыпа и сдерживаемого гнева, который на самом деле был лишь маской для первобытного ужаса. Бэкки застыла, чувствуя, как дрожат колени. Она была вымотана до предела: магия кицуне выпила из неё все силы, оставив лишь звенящую пустоту в мышцах и фантомный запах серой слизи в носу. — Джереми, я... — начала она, но брат резко вскочил, сокращая расстояние между ними в два шага. — Ты хоть понимаешь, сколько сейчас времени? Три часа ночи, Бэкки! После того, что случилось в школе, после того, как ты... как ты вела себя последние дни, я был в шаге от того, чтобы перевернуть этот чертов город вверх дном! — Он схватил её за плечи, и Бэкки невольно вздрогнула от тепла его рук. — Я не могу потерять тебя. Слышишь? Мы уже потеряли отца, и если с тобой что-то случится, я... я просто не вывезу это в одиночку. В его голосе прорезалась та самая хрупкость, которую Джереми всегда старался скрыть за маской крутого хоккеиста и старшего брата. Для него мир всё еще был понятным и физическим: тренировки, дом, безопасность. Он не видел многоглазых монстров и не знал, что его сестра только что заморозила порождение кошмаров. Бэкки посмотрела на свои руки. Иней исчез, глаза больше не светились кристальной синевой, но внутри она чувствовала себя монстром, который лжет самому дорогому человеку. Она могла бы рассказать ему про Лиама, про Громестуса и про то, что она — ледяная лисица из древних легенд. Но вид его измученного лица остановил её. Рассказать правду значило втянуть его в этот кошмар, сделать его мишенью для вампиров вроде Билли. — Прости, — тихо сказала она, опуская голову, чтобы он не увидел странный блеск в её глазах. — Мы просто... заболтались с ребятами. У Тео заглохла машина в лесу, и мы ждали, пока он её заведет. Связи не было, я не могла предупредить. Ложь горчила на языке, как дешевое лекарство. Джереми долго всматривался в её лицо, пытаясь найти там подвох. Он видел её бледность, её спутанные волосы и странную отрешенность, но, в конце концов, его плечи опустились. Страх за сестру на время победил подозрительность. — Больше никогда так не делай, — он притянул её к себе и крепко обнял. — Просто иди спать. Завтра поговорим о твоих «друзьях» и о том, почему ты шатаешься по лесам с парнем, у которого ломается машина. Бэкки кивнула, уткнувшись носом в его плечо. Она чувствовала тепло его куртки и понимала: пока она молчит, он в безопасности. Даже если эта безопасность построена на фундаменте из льда и лжи.***
Тео продолжал стоять у дверного косяка, сохраняя свою привычную позу, но его взгляд, скользивший по поникшей фигуре Лиама, был лишен прежней колючести. Он молча выслушал сбивчивую ложь Данбара про зажигание в Заповеднике и тяжелый вздох доктора Гейера. Когда родители Лиама наконец скрылись наверху, оставив их в тишине кухни, Тео оттолкнулся от косяка и сделал шаг ближе к столу. — Проблемы с зажиганием? Серьезно, Лиам? — Тео негромко усмехнулся, и в его голосе проскользнула тень прежнего сарказма, но на этот раз он звучал почти ободряюще. Он окинул взглядом испачканные руки Лиама, которые тот продолжал рассматривать так, словно искал в них ответы на все вопросы. Упоминание о завтрашнем приезде Скотта снова наэлектризовало воздух, но Тео лишь хладнокровно пожал плечами, не давая панике Лиама снова захватить пространство. Когда Лиам заговорил о бале, подтверждая, что не передумает, Тео на мгновение замер. Он не стал смеяться или отпускать очередную колкую шутку. Вместо этого он просто кивнул, принимая это утверждение как свершившийся факт. — Рад, что ты хотя бы в этом проявляешь упрямство, Данбар, — бросил Тео, направляясь к лестнице. — А теперь марш в душ. И постарайся не утонуть там. Лиам проводил взглядом спину Тео, пока тот поднимался по лестнице, и только спустя минуту заставил свои онемевшие ноги двигаться. В доме было непривычно тихо, если не считать мерного тиканья часов внизу, которое теперь казалось Лиаму громким, как удары молота. В своей комнате он первым делом скинул грязную одежду и залез в душ. Горячая вода стекала по плечам, но Лиам никак не мог согреться — тот «сверхъестественный» холод, оставленный Бэкки и Громестусом, казалось, пробрался под саму кожу. Он тер ладони мочалкой до красноты, пытаясь смыть липкое ощущение серой слизи и запах канализации, но в голове по-прежнему крутились обрывки слов монстра. «Ты превратил стаю в руины...» Лиам прислонился лбом к кафельной плитке. Что он скажет Скотту через несколько часов? «Привет, Скотт, город в порядке, если не считать того, что мой лучший друг чуть не впал в вечную кому из-за паразита страха, а я пригласил Тео на бал»? Это звучало как бред. Он представлял разочарованный взгляд Альфы, его спокойный, рассудительный голос, который в этот раз мог стать для Лиама приговором. Тео сказал, что Скотт увидит выживших, но Лиам видел лишь свои ошибки. Выключив воду и наспех вытеревшись, он рухнул в кровать. Усталость была свинцовой, но сон не приносил облегчения. Стоило ему закрыть глаза, как реальность искажалась. Он снова видел Громестуса с лицом Скотта. Глаза Альфы вспыхивали синей пеленой, а его когти смыкались на горле Лиама. Нолан и Мэйсон тянули к нему руки из синей дымки, превращаясь в каменные статуи, а Линея Лапис лишь молча смотрела, как росток на поляне начинает кровоточить. Лиам резко сел на кровати, тяжело дыша. Пот катился по вискам, а сердце колотилось в ребра так сильно, что, казалось, его слышно во всем доме. В комнате было слишком темно и слишком пусто. Тишина давила на уши, заставляя воображение рисовать в углах тени многоглазого монстра. Он понял, что не сможет уснуть. Не здесь. Не один. Лиам медленно поднялся, стараясь не шуметь. Он подхватил свою подушку, скомкал в охапку тяжелое одеяло и вышел в коридор. Половицы предательски скрипнули под его весом. Он замер, прислушиваясь к дыханию родителей за соседней дверью, а затем на цыпочках прошел дальше по коридору. Дверь гостевой комнаты, которая за последние четыре дня окончательно стала территорией Тео, была закрыта. Лиам остановился перед ней, чувствуя себя глупо. Ему было восемнадцать, он был оборотнем, бетой истинного Альфы, но сейчас он стоял в коридоре с подушкой под мышкой, просто потому что боялся закрыть глаза. Он вспомнил слова Тео в машине: «Макколл поймет, что ты не разрушил стаю, а удержал ее». Тео был единственным, кто прошел через этот кошмар вместе с ним этой ночью. Единственным, кто не стал бы задавать лишних вопросов, потому что видел то же самое. Лиам помедлил секунду, а затем, затаив дыхание, легонько, почти невесомо, постучал в дверь.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!