без тебя |

Минхо хандрил. Лежал под мягким пуховым одеялом, сжимал его пальцами и пытался сделать хоть что-нибудь, чтобы стена, окружившая его полянку, не покрывалась мхом. Голос Феликс, его обвиняющее «почему ты мне не сказал» засели в груди стрелой так глубоко, что даже дышать было тяжело. Нэй сидел рядом, что-то читал на диванчике, а Феликс… — Когда он вернётся? — хотелось поговорить. Услышать его голос. Обнять. Извиниться. в конце концов. — Скоро, — Нэй оторвался от книжки и погладил его по волосам, — так сильно больно? — Очень, — Минхо нырнул лицом в одеяло и всхлипнул, прикусив ткань. Нельзя показывать слабость. — Хочешь обезболивающее? — Нэй звучал ласково, а его пальцы — мягкие, почти что бережные – скользили по макушке головы. Так сильно хотелось, чтобы это был Феликс. — Хочу к нему, — Минхо слышал, что звучал жалобно, но ничего не мог с собой поделать. — Он скоро вернётся, — Нэй звучал твёрдо, и Минхо хотелось ему поверить, но что-то острое, фиолетовое и глубинное подсказывало ему, что если бы Феликс хотел, он бы сейчас был с ним. — Да, — слёзы, всё-таки, прорвались. — Бедный мой, — Нэй тихо вздохнул, приобняв Минхо за плечи. Суток не прошло, как его так обнимал Феликс. Хотелось почувствовать его вес, вдохнуть запах, объясниться и молить о прощение за то, что разочаровал. Но вместо этого приходилось сжиматься, чувствуя как спазмы медленно, комками покрывают всё тело. — Больно, — он тихо признался, пытаясь успокоить дыхание. — Знаю, малыш, — Нэй тихо баюкал его, разминая плечи, — я говорил Людвигу, что вам ещё рано, но, — он кашлянул, — сосредоточься на том, что это прошло, хорошо? — Феликс, — Минхо не знал, как объяснить. И надо ли вообще объяснять. Его же там не было. — Ему надо познакомиться с замком, — Нэй обнял его чуть крепче, — а тебе надо поспать. — Мне нужно к нему, — тело, уставшее бороться со спазмами, начало дрожать. И Минхо вдруг чётко понял: без Феликса он перестанет существовать. — Тш-ш, — Нэй навалился на него и глубоко вздохнул, — тебе нужно отдохнуть, — он слегка понизил голос, — иначе ты просто не сможешь его защитить. — Я… — Минхо ужаснулся. Кого-то защитить он сейчас точно не в состоянии. Он сжался и закричал: в матрас. Надеялся, что не слышно. — Спи, — Нэй, вздохнув, нажал чуть ниже шеи, и Минхо вырубило. Он перевернулся на спину и тяжело вздохнул, уставившись в потолок. — Бедные дети, — и вернулся к книжке. Даже если с телом тени наследника что-то пойдёт не так, в сознании и без Феликса станет только хуже. Нэй хорошо это знал. А Феликс, тем временем, знакомился с обитателями замка. Отец привёл его в зелёную гостиную: там были тёмно-зелёные бархатные диванчики, имитирующие кочки, огромные арочные окна, пианино, несколько низких столиков и огромный шкаф книг во весь рост. Феликс сразу за него зацепился, не заметив парней, расположившихся на диване. Отец тоже не торопил. — Что это? — Феликс не понимал ни слова. Странный язык. Не родной. И корешки книг тёмо-зелёные. Обычно были коричневые. — Словари, — король, судя по голосу, улыбался. Феликс моргнул и обернулся — и вправду улыбался. И так по-доброму сказал. — И, думаю, найдётся парочка нот. — Зачем? — Феликс моргнул. — Из образования Его Величества упустили иностранные языки? — юноша, лежащий на диване, подал голос, и Феликс отшатнулся от неожиданности. — Вот для этого ты тут и находишься, Хёнджин, — отец Феликса хлопнул в ладоши и рассмеялся. — Будешь обучать его всему, что необходимо. — Иностранные языки — основа современного общества! — Хёнджин фыркнул. — Так говорят только проигравшие, — Его Высочество рассмеялся и достал трость. Феликс вздрогнул, а Хёнджин приподнялся на локтях. — Извините его, — юноша, лежащий за ним, поднялся и поклонился. — Конечно, мы обучим Феликса и его тень всему, что ему надо при дворе, — он поклонился ещё раз, на этот раз Феликсу. У Феликса ёкнуло сердце, и он отвернулся. Не хотелось думать о Минхо. Он открыл дверцу шкафа и достал оттуда первую попавшуюся книгу. Поклонился отцу и пошёл к дивану. — Учи, — он протянул юноше книгу. У него были странные волосы. Наполовину жёлтые, наполовину чёрные. И жутко сухие. А ещё он был взрослым и тонким. А тот, что извинился за него — короткостриженный, массивный и прямо-таки пахнет агрессией. Феликсу не понравилось. — Я Хёнджин, — он улыбнулся, забрал книгу из рук принца и передал её атлету, — это Чан. Он моя тень. — А, — Феликсу резко стало неинтересно. — Понятно, — он сел рядом с Хёнджином и уставился на него. — С чего начнём? — А где твоя тень? — Хёнджин сощурился, а Феликс достал ножик и приставил его к горлу недоблондина. — Ещё вопросы будут? — Феликс сам удивился, насколько агрессивно звучал. Отец, почему-то оставшийся в комнате присвистнул: — У кого-то проснулись зубки. А Чан, сжав кулаки, вдохнул, хмуро уставившись на нож около шеи Хёнджина, прижатого к спинке дивана. — Понял! Знакомиться мы не будем, только учёба! — он поднял руки вверх и улыбнулся, не страшась ни ножа, ни взгляда юного принца. — Не сейчас, — Феликс убрал нож в рукав. Интересно, если бы он взял его с собой утром, смог бы бросить в отца? Задуматься об этом ему не дали — Хёнджин был шустрым. Он сразу начал с «попробуй повтори» и «давай-ка разберём алфавит». А потом, когда буквы запутались, а горло устало издавать различные тона «а», повёл его гулять. Оказалось, в замке есть много интересного. Огромная библиотека. Две. Даже три. А ещё — музыкальный салон. Бесконечное количество залов, кабинетов и маленьких комнаток, где не было мебели. Феликс не понял, для чего они, но решил не спрашивать — надо так надо. Он, вообще-то, хотел есть. Жутко хотел есть. И эта экскурсия, с улыбающимся Хёнджином и его тенью, ему порядком надоела. — Где тут кухня? — он перебил Хёнджина, восторженно рассказывающему ему о том, почему зелёный — хит сезона. — А, ты голодный? — Хёнджин моргнул. — Прости, — он поклонился, — я постоянно забываю о еде, потому что, — он придирчиво огладил свой живота и скосил глаза на Чана, — кое-кому не нравится мой внешний вид! — Я сказал, что тебе надо подкачаться, а не похудеть, — Чан тихо прошипел, но, заметив взгляд Феликса, смолк. — Интересно, а если я принц, — Феликс говорил медленно, изо всех пытаясь подавить злость. — То можешь заходить в столовую в любое время, тебя там точно накормят! — Хёнджин смущённо рассмеялся и глубоко поклонился ему, извиняясь. — Пошли, — все беды от голода. Феликс медленно досчитал до десяти и, двинулся вслед за Хёнджином, пытаясь игнорировать существование Чана. Он бесил. Просто своим видом бесил. Сильный, накаченный серый волк. Наверняка тупой. Когда столько вкладываешься в мышцы, вряд ли хватает на что-то большое. И так смотрел. Будто оценивал опасность в лице Феликса. А он просто голодный! Хёнджин почему-то повёл его не вниз, а на первый этаж. Притом в сторону больших окон — Феликс решил запоминать ходы, ориентируясь на стёкла. Странно. Запахи бы разносились, а единственное, что слышал Феликс — это вой ветра между камнями да напряжённого Чана. От него буквально воняло мужественностью. — Бесишь, — Феликс тихо прорычал, успокаивая себя. Он не вкладывал угрозу, но Хёнджин почему-то напрягся, а Чан свёл плечи и замер. Феликс закатил глаза и, игнорируя напрягшихся спутников, пошёл вперёд — дверь в этом коридоре была единственной. А за ней — огромный зал. Вдоль стен стояло два огромных стола, под которыми прятались длинные-длинные доски. И вдалеке, на другой стороне зала, на ступеньках, словно грибы после дождя, ютились столики поменьше. Чуть ли не для пар. — Примерно через месяц приедут ученики, — Хёнджин осторожно зашёл, — и будет не так одиноко. — Ученики? — Феликс моргнул. — Мы учимся при дворце, потому что аристократы, — Хёнджин осторожно, запинаясь, начал объяснять, не зная, куда деть руки. — Как поесть? — Феликс грубо перебил его, с трудом удержав себя от удара ладонью по плечу — с Минхо он часто так поступал, когда не выдерживал. — Что ты хочешь? — Хёнджин поклонился, а Феликс закатил глаза. — Без разницы, — и уселся на скамью, сжав её. Не думать о Минхо. Не думать о. Не думать. Не. — Давай уже! — он закричал и, мысленно обругав себя за срыв, закусил запястье. — Уже несут, — Хёнджин присел рядом и осторожно приобнял Феликса за плечи. — Тебе больно, да? Из-за инициации? — Да нахер идёт твоя инициация! — при них можно не быть ангелом. Минхо не было. Рядом. С. Ним. А значит можно позволить себе. — Да гори оно всё огнём! — Феликс не умел ругаться. — Всё наладится, — Хёнджин приобнял его чуть сильнее, — моя тоже нелегко прошла. — Твой отец тоже сувал свой хуй в жопу твоего лучшего друга?! — Феликс оттолкнул его, но Хёнджин был сильнее, чем казался на первый взгляд. — Типа того, — Хёнджин тихо усмехнулся, крепко обнимая Феликса за плечи, — только перед этим он размял его кочергой, остужённой о его спину. Феликс сглотнул и уставился на Чана, идущего к нему с подносом. Он инстинктивно сжал руку Хёнджина, зажмурившись. Стало немного стыдно. — Извини, — Феликс заставил себя открыть глаза и кивнуть чужой тени, — те. — Мы понимаем, — Хёнджин улыбнулся ему, а Чан поставил поднос на стол. Там был суп, овощи, пюре и аппетитное, искрящееся мясо. Феликс вцепился в него, не думая. Пусть остальное едят жалкие травоядные. — Офигеть, — Феликс решил, что пока может себе позволить расслабиться. — Суп и салат тоже тебе, — Хёнджин подвинул к нему тарелки, косясь на еду голодными глазами. Феликс хорошо знал этот взгляд — Мин… — Бери, — он запретил себе думать о нём. И подвинул тарелку Хёнджину. — А тебе, здоровяк, это, — и протянул Чану тарелку супа. — Спасибо, — Чан поклонился ему, взяв миску. — Так, — еда немного успокоила. — Давайте начнём сначала. Меня зовут Феликс, и я тут новенький. — Хёнджин, — он послушно подыграл ему, — и я тут старенький. — Какой тут распорядок дня? — Феликс решил, что надо идти от простого к сложному. — И чего от меня ждут? — Через месяц начнутся занятия, — Хёнджин протянул, — и вот там будет распорядок дня, а пока, — он откусил кусочек огурца и сглотнул, — развлекаемся как хотим. — Только мы? — Феликс принялся за пюре. Готовили тут, однако, хорошо. Лучше Марфы. — Из учащихся — да, — Хёнджин пожал плечами, — есть ещё слуги, учителя, если нуждаешься. — А гулять можно? — Феликс посмотрел в окно. — Из замка тебе без сопровождения точно нет, — Хёнджин покачал головой, — надо у Нэя спрашивать, он иногда устраивает вылазки. — Понял, — Феликс кивнул, осматриваясь. Почему-то резко стало теплее — это солнышко заглянуло в зал? — Его Высочество велел обучить тебя языкам, но, думаю, мы можем пройтись по всей программе, — Хёнджин, заметив, что Чан доел, протянул ему остатки своей тарелки. — Если хочешь, конечно. — Посмотрим, — Феликс повернулся к окну туловищем. Хотелось на волю. — Покажешь мне территорию? Она оказалась огромной. Больше, чем поместье Феликса. И даже больше, чем участок. Он устал ходить, а на территорию Академии они так и не зашли. Даже не посмотрели на площадку по боевому искусству. Зато увидели сад, лабиринт, поднялись на одну из смотровых башен и прошлись по анфиладам дворца. Хёнджин что-то рассказывал о том, как живётся, но Феликс особо не слушал — запоминал ходы и пытался не упасть в пропасть — мысли о Минхо. Высокий голосок недоблондина в этом помогал: он вылавливал его тогда, когда Феликс готов был сорваться. Но. Невозможно бегать от опасности вечно. Вечером, после ужина, на котором даже дали сладкий пудинг, пришлось вернуться в свою комнату. Хёнджин, поклонившись, пообещал зайти за ним к завтраку. А Феликс, с трудом удерживая сердцебиение в ровном ритме, открыл дверь. Нэй сидел около его Минхо и читал книгу. — Вернулся, наконец, — он поднял на него взгляд, и Феликсу захотелось закрыть дверь. Он выдохнул и, пересилев себя, зашёл внутрь комнаты. — Надо было осмотреться, — он бросил это коротко и, несмотря на спящего Минхо, пошёл в ванную. Тёплая вода его успокоит. И усыпит — из воды он вылез совсем без сил. Просто лёг на противоположной стороне кровати и уснул как только голова коснулась подушки. А утром Феликс проснулся от того, что Минхо, в слезах, просил у него прощения. Захотелось его оттолкнуть. Минхо прочитал это желание в родных глазах и, закусив губу, отпустил его. — Простите, — он прошептал, борясь с надрывной болью в голосе. — Тебе… — Феликсу захотелось наорать на него, вжать в кровать и сделать то же самое, что и отец. Он сел на кровати и глубоко выдохнул. — Как ты себя чувствуешь? — Всё в порядке, — Минхо едва дышал, чувствуя, как плесневые грибы расползаются на его полянке. Феликс злился. По-настоящему злился. — Сегодня ещё полежишь, — Феликс выдохнул, стараясь говорить ровно. — Я с ребятами познакомился. — Ясно, — голос Минхо звучал так, будто Феликс его режет. Глубоко. Так, чтобы как можно больше крови вытекло. — Не… — Феликс резко встал, замолчав. Оборачиваться на Минхо не хотелось. — Мне нужно время. — Да, конечно, — Минхо плакал в открытую: голос дрожал, и Феликс чувствовал, что если обернётся, то не выдержит. Нэй нагнал его в коридоре: — Я тебя люблю, но это очень жестоко, Ликс, — он приобнял его за плечо, и Феликс дёрнул им, вырываясь. — Пусть отдыхает, — он кивнул, ускорившись. — Феликс, просто обними его и скажи, что между вами всё хорошо, — Нэй не отставал. — Между нами не всё хорошо! — Феликс вскрикнул, резко обернулся и замахнулся. Нэй не остановил его руку, и Феликс отошёл назад, чтобы не ударить его и кулак пролетел мимо. Тень отца смотрела на него с таким пониманием, что Феликса немного, но отпустило. — Не можешь простить его, да? — Не выдержу, если он уйдёт, — Феликс тихо признался, опустив голову. — В любом смысле уйдёт. — Он буквально умирает без тебя, Ликс, — Нэй был единственным, кто так называл Феликса. — Мне надо поесть, — и тогда всё плохое уйдёт. — Конечно, — Нэй кивнул и поднял руку, заправив Феликсу прядь волос за ушко, — и ему тоже надо, Ликс. — А? — Феликс моргнул. — Ты не накормил его вчера?! — захотелось ударить его по-настоящему, и от этой вспышки ярости Нэй, смеясь, увернулся: — Сделай это сам, твоя же тень. Феликсу захотелось кинуть в него чем-нибудь. Но Нэй испарился. Просто на глазах. — Манипулятор, — он прошипел и пошёл в столовую — к самым большим окнам. По пути его нашёл заспанный Хёнджин, и Феликс, зыркнув, попросил приказным тоном, отнести подносы в его комнату. Тарелка чего-то похожего на оладушки, каша и хлеб с маслом. Два подноса — один взял Хёнджин, второй — Чан. Феликс чувствовал себя маленьким предводителем и шёл вперёд, пытаясь не обращать внимание на страх, скрывающийся за злостью. — Откроешь? — Хёнджин тихо спросил, на всякий случай отодвинувшись. — Ага, — Феликс зажмурился и открыл. Минхо лежал на кровати, закутавшись в одеяло и смотрел на дверь. Ровно на Феликса. Захотелось уйти. — Привет, — Хёнджин зашёл в комнату, минуя застывшего Феликса. — Меня Хёнджин зовут. Минхо не реагировал, а Феликс пытался приказать ногам идти. Чан зашёл в комнату, поставил поднос на тумбочку и, переглянувшись с Хёнджином, просто взял Феликса за плечи, вводя в комнату. — Это Чан, — Хёнджин продолжил и осторожно подошёл к пуфику. — Мы тут, чтобы вы привыкали к правилам дворца. — Тебе надо поесть, — Чан сел рядом с Минхо и потрогал его лоб. — Руки от него убрал, — нож выскользнул из рук Феликса до того как он успел об этом подумать — он врезался в дерево кровати. Туда, где мгновение назад была нога Чана. — Простите, — Чан глубоко поклонился и опустился на колени. — Обычно тени к теням… — Хёнджин затих, поймав взгляд Феликса и тоже опустил глаза. — Плевать мне на ваши правила, — Феликс тихо прорычал, из последних сил запрещая себе материться. Он заставил себя шагнуть вперёд и прикрыл глаза. Надо поесть. Тогда станет легче. — Феликс, — Минхо тихо позвал его и достал нож из дерева. — Прости, пожалуйста. — Да… — очень хотелось матернуться, Феликс даже открыл глаза, готовясь распрощаться с образом ангела, но запнулся о взгляд Минхо. Он смотрел на него так, будто Феликс — единственный свет в его жизни. Язык не повернулся такое рушить. Феликс вздохнул, подошёл к нему и сел на кровати, запирая свой рот. — Реветь не буду, — он закатил глаза, взял круглое нечто и положил его в руку тени. — Ешь. — Хорошо, — Минхо кивнул. Он послушно съел то, что ему предложили. Феликс кивнул ему и положил на колени кашу. — Вкусно, — и успокаивающе. — Да, здесь хорошие повара, — Хёнджин передал кашу Чану, усевшемуся в его ногах, а сам, тоскливо взглянув на еду, вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Хочешь се… — Занимаемся иностранным языком в библиотеке, — Феликс быстро перебил его, сжав в ладони ложку. — Хорошо, — Хёнджин поднял руку вверх. — Если не возражаете, я… — Чан замялся и кивком указал на Минхо. — Его зовут Минхо, и если я узнаю, что с его головы хоть один волосок упал, я с тебя шкуру спущу, — Феликс прорычал, почувствовав что-то похожее на удовлетворение. Потому что Чан, который был больше его раза в два, и, абсолютно очевидно, сильнее, подчинился. Склонил голову и послушно кивнул. Феликсу начинала нравиться власть. — Мы тогда… — Хёнджин сглотнул. — Проследи, чтобы он поел и на время обеда найди нас в библиотеке, — Феликс встал, отложив миску с кашей. — Не подведи меня, — и вышел из комнаты, не обернувшись на Минхо. Хёнджин поспешил следом, а Чан закрыл за ними дверь. Он обернулся на Минхо: тот заходился в слезах и кашле. Пытался встать. Чан помог ему дойти до туалета: утренний оладушек не захотел оседать в желудке. — Это пройдёт, — Чан погладил его по волосам, — но он жестокий, конечно. — Вовсе нет, — Минхо прокашлялся, — просто я… — Минхо закусил губу: снова накатили слёзы. Ясно, почему Феликс не хотел с ним сидеть. Не так ведут себя защитники. — Что ты? — Чан поднял его с пола и включил воду в ванне. — За что ты извинялся? — Я… — говорить было сложно, когда тебя макают лицом в струю воды. — Вы оба не могли ни на что повлиять, нечего обижаться, — Чан протянул Минхо щётку и порошок. — Чисти зубки и оживай. Ты ему нужен. Минхо кивнул, подчиняясь старшему и послушно почистил. Хотя руки, как и тело, дрожали. Хорошо, что он не стоял, а то бы точно осел. Как листочек, покидающий свой дом. — Он… — Минхо мутило. Надо было доказать Чану свою любовь? Его любовь? Поговорить? — Сколько дней ты не ел? — Чан скептически посмотрел на оладьи, сыр и хлеб. — Пять? — Минхо понятия не имел. Он всё ещё был в пространстве, в котором надо было молить прощение у своего Бога. Желательно на коленях. И уж точно не позволять чужим говорить о Его жестокости. — Тогда начнём с сока, — Чан кивнул. — Пойдём, тебе надо двигаться. — А… — Минхо не мог покинуть комнату. Он не мог предать Феликса ещё раз. — Бэ, — Чан хмыкнул и обхватил пальцами плечо Минхо. — Чёрт, совсем худой, — он нахмурился и потащил его к выходу, — не переживай, Хёнджин не выпустит твоего господина из библиотеки, пока он не вытянется хотя бы на тройку, — Чан склонил голову на бок, закидывая Минхо на плечо, — или не наступит время обеда. — Я… — Минхо задыхался. — Если тебе себя не жалко, хотя бы меня пожалей, — Чан чувствовал, что Минхо там особо не дышит, но всё равно шёл вперёд. — Его ж семейка словами на ветер не бросается. — Э? — Минхо настолько удивило это пренебрежительное «к», что воздух, преодолев водяной барьер, всё-таки проник в его лёгкие. — Не хочу, говорю, чтобы с меня сдирали кожу, — Чан закатил глаза, — знаем, проходили, это не весело. — Феликс не такой, — это единственное, на что хватило Минхо. Но не дышать больше не моглось — как можно, если этот человек смеет говорить такие вещи о его Феликсе?! — Ага, — Чан закинул его поудобнее, — конечно. Замок был больше поместья. Минхо смотрел на каменный пол и кусал губы, вспоминая, как сильно Феликс любит придумывать, куда можно наступать, а куда нет. Хотелось к нему. К раздражённому, злому, но своему родному принцу. И плакать. Почему-то сильно хотелось плакать. — Какие овощи ты любишь? — Чан осторожно усадил его на небольшой диванчик, и Минхо тут же прижал колени к груди. — Или какие не любишь? — Не знаю, — Минхо пожал плечами. — Всё ем, — а вот Феликс терпеть не может кабачки и цукини. — Хёнджин не любит баклажаны, — Чан щёлкнул Минхо по носу и встал, — Сделаю тебе смузи из яблок и свёклы, хорошо? — Ага, — Минхо кивнул, пряча лицо в коленях. Стыд окутал его одеялом — вылезать не хотелось. — У нас не так много времени, — Чан что-то делал на кухне, — я даже не знаю твоего уровня подготовки, — он взглянул на Минхо и смягчил тон, — я понимаю, что тебе больно, обидно и грустно, но если ты не сможешь проходить полосу препятствий, это придётся делать Феликсу, и тогда он точно тебя возненавидит. — Я умею, — Минхо положил щеку на колено и прикрыл глаза, успокаивая себя. — Ты её даже не видел, — Чан покачал головой, — сегодня мы на неё не пойдём, но… — Куда мы приехали? — Минхо хотелось домой. — В столицу, — Чан вздохнул, — в Академию, если быть точным. Мы в паре километрах от города. — Для чего? — Минхо сощурился и поднял глаза. — Чтобы учиться, — Чан приподнял бровь, — все аристократы обязаны… — Почему сейчас? — Минхо перебил его. — Мы сидели на юге себе спокойно и сидели бы там ещё два года. Почему сейчас? — Не знаю, — Чан развёл руками, а Минхо понял, что он врёт. — Я спрошу у его отца, — Минхо нахмурился. — Спроси, конечно, — Чан подошёл к нему с кроваво-красным напитком, — если найдёшь. На вкус — сладко. Феликсу бы понравилось. А единственное, о чём мог думать Минхо — это отвернувшийся Бог, которому грозила неясная, несформированная опасность. Но смотреть на неё было проще, чем внутрь себя. Так, хотя бы, можно было стоять прямо. — Спасибо, — Минхо поднялся. Надо тут всё разведать. Чан кивнул ему и, взяв под локоток, повёл осматривать замок. Минхо запоминал повороты и довольно неплохо ориентировался, но быстро уставал — присаживался на диванчик каждые три комнаты. А на улице и вовсе зашатался — высота ему не понравилась. — Это чтобы враги не могли добраться, — Чан пошутил, глядя на скалистый обрыв. — Где твоя полоса препятствий, — Минхо сжал ладони в кулак. — Пойдём, — Чан повёл его вниз. Минхо не замечал ни красот замка, ни зелёных обоев, ни того, что Чан старался поговорить. Он пытался сфокусироваться на чувстве опасности, сделать его настоящим. И перестать тонуть в этом тумане, полностью скрывшем его родную полянку. Боль разжигала живот, и Минхо боялся даже смотреть в её сторону. Хотя, как только он переставал фокусироваться, тело возвращалось к «почему-ты-мне-не-сказал» и молило о пощаде: давай спрыгнем? или запрёмся в пустой комнате? или просто потеряемся? мы всё равно ему не нужны! И, когда Чан довёл его до балкончика второго этажа, первое, что Минхо захотелось — это свеситься. Головой вниз. А потом он увидел бассейн, полный зелёной воды, канаты, бочки, шипы, стенки и всё это — на огромном пространстве. — Она огромная, — он схватился за балкончик, глубоко вдохнув. — Сорок минут в быстром темпе, — Чан пожал плечами, — рекорд — двадцать, но первый раз всегда дольше. Минхо замутило от «первый раз». Он посмотрел на свои побелевшие пальцы, выдохнул и попросил: — Отведи меня к Феликсу, пожалуйста. — Время обеда ещё не пришло, мы вполне можем… — Чан взял его за плечо, но Минхо перебил: — Отведи меня к Феликсу. — Он же разозлится. — Пускай, — Минхо пожал плечами и оторвался от перекладины. — Мне нужно его увидеть. Чан кивнул. До библиотеки оттуда было долго — Минхо едва стоял на ногах, хотя ни разу не присел: от балкончика до огромной залы со сводчатыми потолками и бесконечностью книжных шкафов. Феликсу наверняка тут понравилось. Он увидел его вдали: светлую макушку, окружённую книгами. Он сидел, окружённый листочками и что-то говорил, неестественно растягивая губы. Минхо замер. «Он же разозлится» стукнуло в грудную клетку: воздух куда-то испарился. – Минхо? – Феликс сощурился, заметив появление тени. – Ты что тут делаешь?! – он вскочил из-за стола и бросился к нему. – Я же сказал тебе лежать! – Прости, – Минхо выдохнул последнее, что осталось и рухнул на колени. – Он поел? – Феликс рефлекторно запустил руку в волосы тени и взволнованно посмотрел на Чана. – Кашу из яблок и свеклы, – Чан поднял руки вверх, отходя на шаг. – Хорошо, – Феликс кивнул, опускаясь к Минхо и обнимая его. – Дыши, мой хороший, – злость отступила при виде задыхающегося тихого мальчика, не смеющего даже прижаться. – Феликс, – Хёнджин подошёл и встал между ним и Чаном. – У нас перерыв, – Феликс резко посмотрел на него и вернулся к Минхо. Он массировал кожу его головы, обнимая за лопатки, и чувствовал, даже сквозь спину чувствовал, как быстро колотится его сердце. – А с тобой мы сейчас вернёмся в комнату, хорошо? – так мягко, как Феликс хотел, не получилось, но Минхо хотя бы вдохнул. И позволил себя поднять. Феликс проворчал. – Ты так легче меня станешь. – Мы с Чаном пока сбегаем за обедом? – Хёнджин осторожно коснулся его плеча. – Хорошо, – Феликс кивнул чисто рефлекторно, хотя не был уверен, что запомнил путь до комнаты. Минхо ему помог. Осторожно тянул за нужную руку при повороте и несмело прижимался к плечу. Глаза он не поднимал и шёл чуть поодаль, и Феликсу казалось, что если он скажет хоть слово, то Минхо просто рассыпится. Тишина замедляла время, и Феликс кусал губы, не зная куда выплеснуть то, что мешало дышать. – Ложись, – он до последнего надеялся увидеть Нэя, но комната была пуста. Минхо послушно лёг. Там, где стоял. Феликс посмотрел на него и, увидев взгляд, полный мольбы, с трудом задавил в себе желание сделать что-то, отчего бы Минхо пожалел о своё поступке. – На кровать, – он вздохнул. Минхо, борясь с дрожью тела и неслушающимися мышцами, встал и также послушно, молча, лёг на кровать. На самый краешек. Феликс сел рядом на пол и провёл ладонью по его волосам. Приятные. Мягкие. Вчера были не такие. – Он тебя умыл, да? – Феликс вздохнул. – Мне кажется, – Феликс закрутил прядь волос Минхо на палец, – тебе надо отдохнуть, – он отпустил прядку и тихо добавил, – в том числе, и от меня. – Нет, – Минхо тихо прошептал и по его щекам скатились слезинки – Феликс вытер их пальцем и покачал головой. – Я не могу с собой справиться, – Феликс покачал головой, – и боюсь, что причиню тебе боль. – Причиняй, – Минхо подвинулся к нему ближе. – Столько, сколько захочешь. – Я не хочу, – Феликс закусил губу, – как ты не понимаешь? – Я не м… – Минхо прервала открывшаяся дверь. Хёнджин вошёл первым, а за ним Чан – с подносом супа, салата и – Феликс услышал запах – мясом. – Два нам не дали, – Хёнджин виновато развёл руками и сел рядом с Феликсом, осторожно взяв его руки в свои. – Ты как? – Да что со мной станется, – Феликс махнул рукой и забрал себе тарелку с мясом. – Эти странные штуки с утра остались, – он указал на кругляшки из теста, – кто-нибудь будет? – Я люблю оладушки, – Хёнджин улыбнулся и забрал их себе. – Минхо, думаю, можно лапшу, – Чан сел между Хёнджином и Феликсом, – спустишься к нам? – И овощи тогда тебе, – Феликс протянул Чану тарелку и подвинулся, чтобы Минхо смог уместиться. – Спасибо, – Чан поблагодарил Феликса кивком, и Минхо послушавшись немого приказа, спустился. Суп в горло не лез – Минхо хлебал только воду, умоляя её остаться в желудке. Или хотя бы дождаться ухода Феликса. – Мы с Хёнджином, – Феликс пытался дышать и не смотреть на Минхо, – пойдём заниматься дальше, а вы, пожалуйста, – Феликс выделил, – не выходите из комнаты. Дай себе отдохнуть, – он доел гарнир и с грохотом поставил тарелку на поднос, не отрывая взгляда от Хёнджина. Смотреть на него было легче. – Прости, – Минхо тихо извинился, с трудом сдерживая и суп, и слёзы. – Зайдём с ужином, – Феликс кивнул и вышел из комнаты. Хёнджин его нагнал. Он осторожно начал: – Феликс, я понимаю что ты чувствуешь… – Не понимаешь, – Феликс резко выдохнул. – Я просто хотел сказать, что Минхо не виноват. Феликс резко обернулся к нему и вынул нож – рука сама приставила его к горлу юноши. Тот поднял руки вверх и прижался спиной к стене – сталь холодила кожу. Но паники или хотя бы намёка на то, что Хёнджин испугался, Феликс не увидел. – А кто виноват? – Не ты, – Хёнджин сказал это спокойно, и Феликс слегка надавил. Совсем чуть-чуть. Красная полоска на белой шее заставила выдохнуть и убрать нож – на два сантиметра. Безопасное расстояние. Хёнджин, сглотнув, продолжил, – и не он. – А кто?! – Феликс повысил голос. – Предлагаешь мне винить отца?! – Предлагаю никого не винить, – спокойствие Хёнджина не давало Феликсу распыляться. – Как? – Феликс горько усмехнулся и убрал нож обратно – в ножны под рукавом рубашки. – С кем мне бороться, Хёнджин? – Ты знаешь с чем, – он осторожно положил ладонь на плечо Феликса. – С вековыми традициями, на которых зиждется наше общество?! Предлагаешь разрушить всё, что сделало нашу страну великой?! – смех обогнал слёзы и злость, вырвавшись наружу злыми комьями. – Феликс, – Хёнджин сжал его руку и заглянул в глаза, – боль порождает боль. – Я поэтому и хочу дать нам время, – Феликс выдернул руку и подошёл к окну. Вид из него был непримечательный, но стекло было красивое: можно было заметить прожилки. На секунду Феликсу показалось, что они – маленькие дорожки кальция в первозданном кремнии – хотят выбраться, но застряли. – Не могу не злиться, понимаешь. – Понимаю, – он осторожно приобнял его за плечи обеими руками. – Спасибо, – Феликс кивнул и обнял себя крест-накрест, положив ладони на пальцы Хёнджина. – Чан защитит его, – Хёнджин тихо пообещал, обнимая Феликса чуть смелее. Чан, действительно, не давал Минхо погрязнуть в вине. Учил его языкам, кормил, выводил на пробежки и не давал мыслям вернуться к этому ужасу. Минхо казалось, что Чан буквально выбивает их из него: бег был выматывающим, губы отказывались произносить это странное «th», а пианино и те ноты, что Минхо пытался из него выдавить, даже внутренний голос заглушали. Минхо жил, учился чему-то новому, но отчаянно хотелось к Феликсу. – Каждая секунда без него – ад, – он жаловался Чану, жадно выпивая воду. И смотрел на то, как за окном Феликс, его Феликс, смеётся, слушая объяснения Хёнджина. – Тебя буквально одно окно отделяет, – Чан удивлённо на него посмотрел. – Он не смотрит на меня, не общается и не даёт к себе прикасаться, – Минхо пожаловался, не отрывая взгляда от веснушчатого лица. – Думаю, он обо мне забыл. – Хёнджин говорит, что Феликс запутался, но они распутаются, – Чан подошёл к нему и похлопал по плечу. – Заканчиваем перерыв, у нас… – Нет, – мысль о том, что Хёнджин и Феликс стали «они», разозлила. Минхо нахмурился и, дёрнув плечом, пошёл в библиотеку. Он зашёл в неё и, перебив Хёнджина, встал прямо перед Феликсом. – Нам надо поговорить. – А? – Феликс моргнул и, переведя взгляд на Хёнджина, хитро улыбнулся. – What’s the topic of our speech? – Our relationship, – Минхо ответил ровно, чем заставил Феликса вскочить и открыть рот от удивления. – Откуда ты… – он обернулся и, заметив Чана в окне, погрозил ему кулаком, пытаясь сориентироваться, – we are in the good rela…– слово было сложное и языку Феликса не давалось. – …tionship? – Минхо приподнял бровь. – If this true, why do you don’t touch me? – он наклонился к нему, а Феликс почувствовал, что стремительно краснеет. И понятия не имеет, о чём Минхо только что спросил. – Because! – он зажмурился и выставил руки вперёд. – And you don’t watch at me, – Минхо продолжал наседать. – It’s not true! – Феликс пропищал. – Really? – Минхо спросил это без сарказма, но Феликс понял, что проиграл и, закусив губу, просто убежал. – У тебя талант, – Хёнджин похвалил его и вздохнул, – а у него будут двойки. – Ничего, – Минхо покачал головой, – насколько я понял вашу систему, оценки тоже делятся на двоих. – Есть коэффициенты, – Хёнджин легонько толкнул Минхо, – беги за ним, хоть помиритесь уже наконец. Помириться не получалось. Потому что Феликс этого не хотел. Сначала ему было злостно, потом – стыдно за свою злость. Потом Минхо набрался сил, и стало стыдно за то, что не был рядом, когда тот в нём нуждался. Потом слова потерялись, а действий Минхо не замечал. Ни того, что Феликс оставил только те шампуни и гель для душа, которые заставляли глаза Минхо расширяться и почаще вдыхать. Ни того, что Феликс достал инструменты Минхо и бруски дерева. Ни того, что они уже целую вечность питаются примерно одним и тем же: каша из перемолотых зёрен пшена на завтрак, суп-пюре из грибов на обед вместе со свининой и картошкой, салат из овощей да пудинг на ужин. Любимые блюда Минхо – Феликс это хорошо знал. Ни даже того, что Феликс подсматривает за ним, когда тот тренируется, и Чан скорее сбавляет тренировки, чем ужесточает. И, что особенно сильно огорчало, Минхо не замечал, что Феликсу тоже плохо. – Я не знаю, как с ним мириться, – Феликс скрестил руки на груди, закрыв их с Хёнджином в одной из комнат без окон. Удобно так-то. Можно поговорить и ни на что не отвлекаться. – Просто ответь «да» хотя бы на один его жест, – Хёнджин вздохнул и сел на пол. – Например?! – Феликс облокотился спиной на стенку и коснулся ею затылком. – Давай разберёмся. Из-за чего мы вообще поссорились? – Он буквально каждый… – Хёнджин хотел указать принцу на то, что делает Минхо, дабы помириться, но Феликс перебил его. – Мы поссорились, потому что мой отец трахнул его, – Феликс опустил голову и задумался, – а это больно вообще? Выглядело так, будто больно. – Э, – Хёнджин моргнул. – У меня с детства проблемы с его болью, – Феликс начал размышлять, – я думаю, наши отношения дошли до того, чтобы я… – он запнулся, – в общем, до близости, но я не хочу причинять ему боль, это прям, – Феликс поднял голову и ударился затылком о стену, – я знаю, что причиняю ему боль, и мне плохо от этого, я не хочу этого, и я запутался, – получилось быстро и скомканно. – Давай по порядку, – Хёнджин поднялся. – Ты хочешь секса с Минхо? – Да? – Феликс перевёл на него взгляд. – Я хочу близости. – И что тебя останавливает? – Хёнджин поднял руки вверх, а Феликс склонил голову набок. – Говорю же: я не хочу причинять ему боль, – он медленно повторил, чтобы до недоблондина дошло. – Так не причиняй? – Хёнджин отчаянно не понимал, в чём проблема. – Это, – Феликс посмотрел себе на пах, – выглядело больно. – Это может быть приятно, если хорошо подготовиться, – Хёнджин вздохнул и тихо буркнул: – по собственному опыту говорю… – Что? – Феликс моргнул, резко подобравшись и оторвавшись от стены. – Ты был снизу? – он подбежал к Хёнджину и обнял его за плечи. – Расскажи! – Э, – Хёнджин моргнул, – что именно? – Всё, – Феликс усадил его на пол и взял его руки в свои. – Абсолютно всё. Про Чана, да? Мысль о том, что можно принять член, а не наоборот, вернула на лицо Феликса улыбку. Это бы решило всё. Минхо точно не было бы больно. Возможно, больно было бы Феликсу. Но он заслужил. Заодно Минхо отыграется. А ещё это вернёт в их отношения тот самый «touch», о котором спрашивал Минхо. Феликс вдруг понял, что злиться больше не хочется. И полез к Минхо: – Я придумал, – он решил честно. Присел на кровать после утреннего душа – Минхо любил подольше поваляться в постели. – А? – Минхо сонно потянулся. Ангел с ним разговаривает? – Ты меня… – Феликс хотел прямо, но в последний момент понял, что Минхо может не понять его «прямо». – …люблю, – он тихо протянул и отвернулся к одеялку, закутавшись. Ангел всё равно сейчас уйдёт. – Ой, – Феликс покраснел и полез к Минхо под одеяло – когда у него появились мышцы?! – а можешь любить, – Феликс положил ладонь Минхо себе на талию и почувствовал, что краснеет, – целиком? – А? – Минхо моргнул. Прикосновение к рубашке Феликса резко рассеяло туман его на полянке. И на мгновение показался цветок. Незабудка, которую Минхо и не мечтал больше увидеть. А его талия. Тонкая, живая, настоящая. – Ну… – Феликс лёг на него целиком и неумело скользнул бёдрами по его паху. – Я просто подумал, что раз мы… – как бы перефразировать, чтобы Минхо не убежал? – в общем, я думаю, нам обоим станет легче, если мы… – Я готов, – Минхо поднял руки вверх и доверчиво посмотрел на Феликса. – Делайте, что нужно. – Да нет, – Феликс покачал головой и закусил губу, чувствуя, как жар приливает к щекам. – Я… – Минхо приоткрыл рот и выгнулся. Феликс почувствовал, как поднимаются его бёдра и испуганно закусил губу, слезая с Минхо. – У Чана спроси, что тебе нужно сделать! – Феликс крикнул и, бросив в Минхо подушкой, выбежал из комнаты. Минхо непонимающе сжал в руках подушку. И пошёл пытать Чана: – О чём я должен у тебя спросить? – оказывается, когда Ангел делает шаг вперёд, дышится легче. И этот узел в животе от того, что Минхо должен что-то сделать. Просто пока не знает что. Это был приятный узел. Лучше того, в чём плавал Минхо после инициации. – О том, как правильно любить свой свет, – Хёнджин появился незаметно. – Мне Феликс целый час жаловался на то, что ты ничего не понял, – он протянул Чану фляжки с водой – довольно часто так делал. – Я понял, – Минхо нахмурился. Общаться с Хёнджином он не любил. – Он хочет, чтобы ты был сверху? – Чан приподнял бровь, глядя на Хёнджина. – Ура! – Хёнджин закатил глаза и выдохнул, повиснув на Чане. – Разберётесь тут сами? – он поцеловал Чана в щёку, чем заставил Минхо скривиться, и убежал. – Как я могу? – Минхо хлопнул глазами. В голове не укладывалось. – Я же тень. – Я тоже, – Чан тяжело вздохнул. – Это же больно, – Минхо не понял. – Это не больно, – Чан вздохнул ещё тяжелее. – В смысле? – Минхо моргнул. – Главное – подчиняться, – Чан пожал плечами, – окружи его любовью. Целуй, гладь, сделай ему минет для начала, начни с пальцев, не забудь про смазку, – он хлопнул Минхо по спине, – и не тыкай в него членом, Феликс точно испугается. – Целовать, – Минхо хлопнул глазами, – а что такое минет? На поцелуи Феликс согласился. Он нервничал, искрился, стягивал Минхо волосы и кусался, но позволял себя целовать. А вот на минет – нет. Отодрал от себя Минхо, кинул в него деревянную кошечку и, что-то крича, выбежал из комнаты. Хёнджин, вздохнув, предложил Феликсу сделать минет Минхо, раз тот так сильно переживает, за что получил книжкой по руке – Феликс даже подумать о таком не мог. А Минхо, вздохнув, продолжил окружать Феликса мелким уютом: окна перестали продувать, в комнате и в библиотеке появились подушки, на которых его ангелу так нравилось сидеть. На полке около кровати всегда лежали математические трактаты, а тетрадь с записями всегда возвращалась на место – либо в сумку, либо, на ту же полку. Минхо быстро понял, что изъясняться с ним на иностранном языке Феликсу легче, и послушно общался только на нём. Это ускоряло процесс обучения, но не давало им сблизиться. Хотя Феликсу явно нравилась рука Минхо на своей талии – после душа и перед сном. И губы на шее тоже были приятными. А Минхо медленно, пядь за пядью, разгонял туман. Видел сорняки, которыми заросла поляна, и постепенно их выкорчёвывал. Так обнимать его становилось легче. И целовать. Всё как будто бы пришло в равновесие. А потом приехал его отец. Феликс заметил странную процессию, въезжающую в замок. Цвета у кареты были какие-то другие, и сама она была вычурной. Та, на которой они ехали, была чёрной, простой и готической. А эта – золотая, красная, искристая. Он моргнул и побежал к Хёнджину: надо было его предупредить. Но в коридоре наткнулся на стражей: те молча взяли его под руки и куда-то повели. – Это очередное испытание? – Феликс тревожился, но никто ему не отвечал. Его повели в тронный зал. Тот самый, который Хёнджин запрещал посещать, ибо золото, паркет, люстра и куча безумно дорогих ваз. Феликс закусил губу – очередной предавший друг. Мог бы и предупредить о подобном. Феликс нахмурился, но когда двери открылись, увидел Хёнджина, Чана и Минхо. Они сидели в центре. На коленях. С завязанными за спиной руками. И позади них стояли вооружённые мужчины. Феликс сглотнул. Что-то было не так. Феликса толкнули вперёд. Приставили штык к спине, обыскали, вынули нож и завязали руки, заставив опуститься на колени. А при попытке задать вопрос, ударили под дых – Минхо дёрнулся к нему, за что получил древком копья по спине. Феликс подполз к своим и прижался плечом к Минхо. Если это испытание, то какое-то слишком страшное. – Какой огромный у тебя дворец, Людвиг! – чужой голос раздался в зале, отразился от люстры и попал Феликсу в уши горящим маслом. Акцент. – И он теперь Ваш, Ваше Сиятельство, – этот голос был без акцента. Феликс сглотнул и заставил себя посмотреть: двое мужчин. Один одет в чёрные кожаные доспехи, второй – в белый балахон. У чёрного – короткая стрижка и шрам над бровью. А у белого – очки и волосы чуть ниже ушей, как у Минхо. А за ними шёл его отец. Он опирался на Нэя, голова которого была перевязана. Обоим было тяжело: Феликс это видел. Страх заставил прижаться к Минхо – Феликсу необходимо было почувствовать его. – Сейчас быстренько процедуру взятия закончим, и будем праздновать! – мужчина в чёрном рассмеялся и подошёл к ним. – Который из них твой сын, Людвиг? – Не трогай мальчишку, – отец прохрипел, и Феликс похолодел. – Я, – Минхо поднял голову, прищурившись. – Верность твоей тени достойна похвалы, – чёрный рассмеялся и потрепал Феликса по волосам, – но веснушки, конечно, выдают твой род, юный принц, – он провёл по щеке Феликса большим пальцем, и у того замерло сердце. – Отстань от него! – отец ринулся вперёд. – Ты же тоже её любил! – Ну, я её любил, – он сказал это без акцента и сел на корточки, всматриваясь в лицо Феликса, – ты её убил, – он опустил ладонь на его шею, а Феликс попытался укусить его, – и я всего лишь забираю своё согласно традициям, – он слегка оттянул кожу Феликса и улыбнулся, поднимаясь. – Всех за мной, и соберите народ на площади, устроим им представление! Феликс сглотнул. Какое представление? Ему сейчас будут рубить голову? На глазах у Минхо? И отца? За что? Он не понимал. Смотрел под ноги, спотыкался и отчаянно пытался уцепиться за кого-нибудь. Хотя бы плечом. Оттянуть. Это не было необходимо. Их увели на балкончик второго этажа. Приказали сесть и приставили стражей. Те били древком копья о спину, стоило кому-то открыть рот. И оставалось только одно. Смотреть. На то, как ворота, к величественности которых Феликс уже привык, медленно открывают. Как снег – тот самый загадочный снег, о котором Феликс мечтал – медленно опускается на бежевый мрамор. Как медленно во внутрь двора заходят люди. Феликс пожалел о том, что медлил – эта пытка была хуже. Он не мог пошевелиться, не мог ничего сказать, не мог даже услышать. Даже повернуть голову не получалось. И закрыть глаза. Ужас сковал его. А потом – целую вечность спустя – когда толпа заполнила площадь, его заставили встать. Кто-то читал какую-то речь. Феликс не слышал. Только смотрел на горожан, пытаясь увидеть лица, но они все размылись. Как в кошмаре: когда вместо знакомых очертаний – серая бездна. И снег, коснувшийся его щеки, оказывается, холодный. Феликс вздрогнул и почувствовал, как его упирают грудью в перила и заставляют наклониться. – Не дёргайся, – голос черноволосого проник в горло и осел там тяжёлым свинцом. Феликс почувствовал, как ткань его шёлковой – как же Минхо любил смотреть на него в белой струящейся ткани – рубашки разрывается. Трескается и хлопьями, будто пёрышки, падает на мрамор, прожилки которого м-е-ч-т-а-л-и вырваться. Но ничего не могли сделать. – Пожалуйста, – Феликс тихо выдавил из себя, зажмурившись. – Пожалуйста. – Если всё пройдёт плохо, мне придётся убить твоего отца, а я этого не хочу, – мужчина провёл ладонью по его спине и поддел краешком ножа штаны, слегка царапая Феликса. – Мы всё-таки друзья детства. – Пожалуйста, – Феликс всхлипнул, повернув голову. Тяжёлая, мощная рука легла ему на шею и повернула обратно. – Ты должен смотреть на них, – он резко опустил нож низ, скользнув им по ягодицам – Феликс почувствовал, как рвётся кожа. Горячая струйка крови скользнула по бёдрам, заставив Феликса сжаться. – Я умоляю вас, – Феликс себя не слышал. Страх был громче его голоса, громче Минхо, который – Феликс был уверен – точно смотрит на него и винит себя. Громче отца, нервно отбивающего костяшками пальцев что-то ритмичное. – Не позорься, – мужчина сжал его ягодицу, из которой шла кровь, и приподнял её, устраивая Феликса поудобнее. – Ты же всё-так принц. – Возьмите меня, я его тень! – голос Минхо, отчаянный, впился в плоть чужим пальцем – Феликс закричал. – Не бывает тени без света! – мужчина громко крикнул в толпу, – А света не бывает без сожжения! – он крикнул, и Феликс почувствовал, как его разрывает. Тело не хотело этого. Оно сжималось и отторгало, пыталось вытолкнуть и, от невозможности, тряслось. Феликсу думалось, что он – птичка, стеклянная клетка которая обрушилась на неё же. Осколки вошли в живот и перерезали горло: он даже кричать не мог. Вся боль осталась внутри. – Феликс! – голос Минхо, полный слёз, только заталкивал её внутрь. – Твоей тени наверняка было тяжелее, и ничего, – мужчина толкнулся в него глубже, – сидит себе спокойненько. – Прошу вас! – Минхо кричал, пытаясь вырваться, подбежать, остановить. Всё то, что он так тщательно взращивал, сейчас горело огнём. Он чувствовал боль его мальчика, его родного мальчика, его ангела. И не мог этому помешать. – Пожалуйста! – Ладно, неспокойненько, но явно хочет второй раз, – мужчина сжал шею Феликса сзади, – не смей мне тут помирать, – он толкнулся на всю длину – Феликс понял это по тому, с каким звуком шлёпнулись яйца о его кожу и как заулюлюкала толпа. – Так им и надо! – они кричали, и Феликс не мог понять, откуда столько жестокости. Чем он заслужил? Откуда они знают? Боль распространялась огнём. От поясницы, охватывая живот, внутрь, по бокам, ещё ниже и резко – наверх. Феликс горел. И чувствовал, что горит и Минхо. Его голос, полный вины, пытался что-то исправить, но было поздно. – Да здравствует новый король! – толпа кричала, не давая потоку слёз выплеснуться. Он застрял где-то в горле и не мог двинуться ни наружу – мешали чужие крики, ни внутрь – мешал чужой, разрывающий плоть член. Феликс задыхался и чувствовал, что мраморные перила под ним трясутся. Может, они упадут и всё закончится? – Ты, видимо, любишь асфиксию, – его обхватили за горло предплечьем и оттянули. Феликс повис на члене мужчина. Словно какая-то тряпка. – Но довольно худой, – второй рукой мужчина обхватил его живот и сжал, заставив Феликса закашляться – его рвало. И боль, взметнувшаяся огнём к грудной клетке, заставила закрыть глаза. – Пожалуйста, – тихий голос Минхо на грани слёз – единственное, за что Феликс держался. Единственное, почему он не рвался наружу. Единственное, почему он послушно осел на чужой груди. Единственное, почему он старался расслабиться. Он не может покинуть Минхо. Просто не может оставить его одного. Феликс бы точно не справился один. – Вы, – голос трескался, покрываясь инеем, а снежинки на губах – какой же снег, всё-таки, красивый, – оставите его в живых? – Твоего отца? – мужчина слегка отпустил его, замедляя темп. – Минхо, – плевать Феликсу было на прошлого короля. – Конечно, – он как будто даже удивился. – И тебя оставлю, я же не изверг, – он медленно, под рёв толпы, опустил Феликса на колени и, вывернув ему руки, кончил. Феликс понял это по тому, как сильно наполнился его живот. Секундная боль чуть ниже пупка – а следом горячая лава, прижимающая птичку к земле. Под слоем огнеупорного стекла, прочно засевшего в коже. – Зато я изверг, – мужчина в белом улыбнулся ему и легко, словно пушинку, поднял Феликса, едва успевшего осесть на мрамор. – Доблестный народ! Прошу пройти в королевский зал за продолжением!