Вернутся к фанфику
Продолжение.
24 февраля 2026, 08:00Настоящее.
3 день.
07:57.
Офис компании « Kang Pharmacy » встретил Есана привычной суетой. Он прошёл через турникеты, кивнул охраннику и направился к лифту. Утренний час пик - вокруг сновали люди, кто-то пил кофе на ходу, кто-то говорил по телефону, кто-то просто спешил. Есан зашёл в лифт и нажал кнопку своего этажа. Двери закрылись, и он остался один в кабине. И тут же почувствовал. Лифт был пропитан чужими феромонами. Альфы, которые ехали до него, оставили свой след - тяжёлый, давящий запах, от которого у Есана свело скулы. Кто-то из омег - сладковатый, чуть приторный аромат. Беты - почти нейтральные, но всё равно различимые. - Чёрт, - выдохнул он. На третьем этаже в лифт зашли двое. Мужчина-альфа и женщина-омега. Есан буквально физически ощутил, как их феромоны ворвались в замкнутое пространство. Альфа пах резко, доминантно - такой запах заставлял подсознательно напрягаться. Омега - мягко, уютно, почти успокаивающе. Есан вжался в стенку лифта, стараясь дышать поверхностно. - Раньше это было не таким резким, - пронеслось в голове. - Раньше они были просто людьми. На своём этаже он вылетел из лифта быстрее, чем обычно. Прошёл по коридору к своему кабинету, стараясь не смотреть по сторонам. Но запахи преследовали. В коридоре было целое море феромонов. Секретарша за своим столом пахла сладко - омега, определённо. Её запах витал вокруг, смешиваясь с ароматами других людей, которые проходили здесь за утро. Начальник отдела закупок, альфа, оставил после себя тяжёлый шлейф - Есан узнал его по той самой давящей ноте, от которой всегда хотелось сжать кулаки. Кто-то из бет проскочил почти незаметно, но даже они теперь имели свой слабый, едва уловимый фон. - Доброе утро, Кан Есан-щи, - пропела секретарша. - Доброе, - бросил он, даже не глядя на неё, и скрылся в кабинете. Дверь захлопнулась. Есан прислонился к ней спиной, закрыл глаза. В кабинете было чище. Его собственный запах - виноград и мелисса - перебивал чужие. Но стоило сосредоточиться, и сквозь него проступали следы тех, кто заходил вчера. Хёнджун, его помощница, курьер. - Твою мать, - прошептал Есан. Он прошёл к столу, сел, открыл ноутбук. Работа отвлекала. Цифры, отчёты, графики - они не пахли. Но стоило отвлечься - и запахи возвращались. Через час он пошёл в туалет. В коридоре столкнулся с тремя альфами из соседнего отдела. Их феромоны ударили одновременно - тяжёлые, напористые, каждый со своим оттенком. Есан замер на секунду, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. - Кан Есан-щи, вы здоровы? - спросил один из них. - Бледный какой-то. - В порядке, - отрезал Есан и обошёл их, буквально задерживая дыхание. В туалете было немногим лучше. Там пахло хлоркой, мылом и чужими феромонами - слишком много людей успело оставить свой след. Есан быстро сделал свои дела и вылетел обратно. К обеду голова раскалывалась. Он сидел в кабинете, сжимая виски пальцами, и пытался понять, как с этим жить. Раньше он был пустотой. Раньше мир был серым, плоским, почти стерильным. Теперь каждый человек вокруг источал свой собственный аромат, и эти ароматы смешивались, наслаивались, давили. - Блокаторы, - вспомнил он. До позавчера это была самая бесполезная вещь в мире для него. Достал из стола недавно купленую пачку, вытряхнул две таблетки, проглотил. Стало легче. Немного. Запахи приглушились, отступили на задний план. Но не исчезли полностью. - Чёрт, - выдохнул Есан. - Чёрт, чёрт, чёрт. Он посмотрел на экран. Рабочий день только перевалил за середину. Впереди была встреча с отделом закупок. Где будет Хёнджун. Где будет ещё десяток альф в одной комнате. Есан глубоко вдохнул, задержал дыхание, выдохнул. Но внутри пульсировало одно: это только начало.***
Настоящее. 4 день. 05:23.
Сон пришёл неожиданно - провалом в темноту после часов бессонницы, когда тело уже не выдерживало, а разум всё ещё цеплялся за остатки контроля. Сначала была только темнота. Потом тепло. Чьё-то тело прижалось к нему со спины - горячее, твёрдое, живое. Грудь вжалась в лопатки, дыхание обожгло затылок. Рука скользнула по талии, притягивая ближе, стискивая до боли, до невозможности дышать. И тогда Есан почувствовал это. Твёрдый стояк Сана, прижимающийся к его ягодицам сквозь тонкую ткань простыни. Жар ударил в голову, мысли поплыли, разжижаясь, теряя очертания. Тело отозвалось мгновенно - мурашки побежали по позвоночнику, внизу живота разлилось тягучее тепло. Он хотел отодвинуться, но не мог. Не позволяло что-то глубоко внутри, что кричало: « Прими. Впусти. Сейчас. Не лишай нас. » - Тсс, - шепнул голос, от которого внутри всё переворачивалось. - Я здесь. Я рядом. Есан хотел обернуться, но тело не слушалось. Тяжёлая ладонь прижала его к месту - не грубо, но властно, не оставляя выбора. - Не смотри, - выдохнул Сан ему в затылок. - Просто чувствуй. Есан чувствовал. Каждую клетку. Каждое место, где их тела соприкасались. Грудная клетка Сана, распираемая дыханием. Его бёдра, вжимающиеся в него сзади. И этот стояк - твёрдый, горячий, пульсирующий, упирающийся ему между ягодиц. От одного этого ощущения ноги перестали быть мышцами - они стали ватой, расползлись, раздвинулись сами, повинуясь не разуму, а чему-то более древнему, что жило в каждом омеге. Рука Сана скользнула ниже, по животу, по внутренней стороне бедра. Пальцы коснулись того места, которое горело сильнее всего, и Есан вцепился в простыню, чувствуя, как смазка течёт по бёдрам. Он закусил губу, пытаясь сдержать скулёж, который уже рвался наружу - сдавленный, жалкий, полный той жажды, которую он так долго хоронил. Сан услышал. Ощутил, как дрожит его тело. Резким движением он развернул Есана к себе лицом, прижал его щекой к своей шее - прямо туда, где под кожей пульсировала феромонная железа. Горячая, влажная кожа, и под ней - источник того самого запаха, от которого у Есана подкашивались колени. Концентрированный, пьянящий, он ударил в ноздри, лишая остатков воли, заставляя глаза закатиться. Одновременно Сан приставил член ко входу - не входя, только касаясь, дразня. Головка скользнула по влажной плоти, и Есан задохнулся. - Не нужно сдерживаться, - выдохнул Сан ему в самое ухо, голос низкий, вибрирующий, проникающий куда-то в самое нутро. - Я люблю тебя любого. Слышишь? Любого. - Мокрый, - продолжил Сан, поглаживая внутреннюю сторону бедра, разводя ноги шире. - Весь для меня. Всегда для меня. - Пожалуйста, - выдохнул Есан, сам не зная, о чём просит. Больше? Сильнее? Чтобы остановился? Чтобы никогда не останавливался? Из груди вырвался тот самый сдерживаемый скулеж - глухой, сдавленный, полный той жажды, которую он так долго хоронил. Воздуха не было. Только запах. Только жар. Только это тело сверху, прижимающееся всё теснее. Сан перевернул его на спину одним движением - резким, собственническим. Навис сверху, вжимая в матрас весом своего тела. Есан смотрел на него снизу вверх и тонул в этих глазах - тёмных, глубоких, смотрящих так, будто он был единственным человеком на земле. Запах. Боже, этот запах. Он заполнял всё вокруг - терпкий, пряный, с горьковатой апельсиновой свежестью, которая смешивалась с чем-то более глубоким, животным, дурманящим. Это не был просто запах - это было вторжение. Оно просачивалось в лёгкие, туманило разум, заставляло тело откликаться помимо воли. Есан никогда не чувствовал ничего подобного. Раньше было по-другому - там была боль, контроль, мазохизм. Здесь ... здесь было что-то первобытное. Что-то, от чего тело откликалось само, без приказов, без усилий. Сан развёл его ноги коленом, устраиваясь между ними. Толкнулся бёдрами, и Есан почувствовал его - твёрдого, большого, готового. Головка скользнула по входу, дразня, обещая. - Сан ... - выдохнул он, вцепляясь в его плечи. - Сан, пожалуйста ... - Что? - Сан наклонился, касаясь губами его губ, но не целуя. - Скажи, чего ты хочешь. - Тебя. - Есан сам не узнавал свой голос - хриплый, чужой, полный той самой жажды, которую он так долго подавлял. - Я хочу тебя. Всю жизнь хотел только тебя. Сан улыбнулся - той самой доброй улыбкой, от которой сердце замирало, когда ты понимаешь, что это самая добрая и чистая эмоция. Наклонился, поцеловал родимое пятно под левым глазом - то самое, что в детстве было ярче, а теперь побледнело, но всё ещё было там. И толкнулся внутрь. Есан проснулся резко, будто вынырнул из воды. Сердце колотилось где-то в горле, простыня сбилась и была мокрой насквозь - не только от пота. Он сел на кровати, тяжело дыша, чувствуя, как смазка течёт по внутренней стороне бёдер, как ноет низ живота, как дрожат руки.***
В мыслях всё ещё было только одно. Не тот мальчишка, которого он помнил, - а взрослый, опасный, невероятный. Острые скулы, от которых можно порезаться. Чёткая линия челюсти. Тёмные глаза, глубокие, смотрящие так, будто ты - единственный человек на земле. Губы, тронутые той самой улыбкой. И эти чёртовы ямочки, которые никуда не делись, несмотря на годы, несмотря на всё дерьмо, через которое они прошли. И тело. Широкие плечи, рельефная грудь, узкая талия. Кожа, покрытая мелкими шрамами - свидетельствами лет, которые он провёл неизвестно где. Руки, которые держали его так, будто он был самым ценным сокровищем. Есан зажмурился, пытаясь выкинуть эти картинки из головы. Но они не уходили. Он почувствовал, как член снова начинает твердеть, реагируя на воспоминания. На то, как Сан прижимался сзади, как его дыхание прожигало кожу, как этот его запах заполнял лёгкие, туманил разум ... - Твою мать, - выдохнул Есан. И со всей силы влепил себе пощёчину. Звонкая оплеуха прозвучала в тишине комнаты как выстрел. Щека загорелась огнём, в глазах на секунду потемнело. Но это не помогло - плоть все еще натягивала нижнее белье, что становилось еще стыднее. - Хорош, - прошипел Есан себе под нос. - Хватит растекаться. Ты не омега в течке, ты начальник отдела, у тебя совещание через три часа. Он сполз с кровати, на негнущихся ногах доковылял до аптечки, висящей в ванной. Открыл, нашёл блокаторы. Запил водой прямо из-под крана, чувствуя, как горькая крошка царапает горло. Прислонился спиной к стене, закрыл глаза. - Две - для людей, четыре - для тех, кому приснился самый сексуальный доминантный альфа в мире, - пробормотал он. - Справедливо. Тело всё ещё дрожало, низ живота ныл, но хотя бы мысли начали приходить в порядок. Ещё пара минут - и он сможет функционировать как человек. - Надо будет купить новые простыни, - добавил он, глядя на мокрое пятно на кровати. - Эти теперь только в утиль. Он постоял ещё немного, потом заставил себя залезть в ледяной душ. Сильный. Доминантный. - передразнил он Сонхва. - Чуть не задохнулся от одного сна. Скулил, как щенок. Ноги подкашивались. И это я - сильный? Всю жизнь доказывал, что я не просто омега. Тренировки, самоконтроль, пустота внутри. А стоило ему появиться - и вся эта броня рассыпалась в прах. В голову вдруг закралась мысль: а что, если Сан чувствует то же самое? Что, если его тоже разрывает изнутри? Что, если он просыпается в мокрых простынях и думает о нём? - Нет, - отрезал Есан вслух. - Не смей. Не смей даже думать об этом. Заслужил наказание. И резко крутанул вентиль на полную - кипяток ударил по коже, обжигая, заставляя зашипеть от боли. Пара секунд ада - и он вернул холодную воду обратно. Он постоял под водой ещё минуту, потом вышел, наскоро вытерся - стараясь не касаться груди, которая всё ещё горела после сна. - Я справлюсь, - прошептал он в пустоту. - Я всегда справлялся. Я справлюсь и сейчас. Он вышел из квартиры, даже не взглянув на плюшевого добермана, валяющегося в углу. Но запах - тот самый, дурманящий, сводящий с ума - остался за спиной. И внутри, под слоем блокаторов, под слоем отрицания, под слоем многолетней боли, что-то уже включилось. Что-то, что нельзя было остановить таблетками. Что-то, что делало его полноценным. Впервые в жизни.***
С утра всё пошло наперекосяк. Сначала кофе. В столовой закончился нормальный, и пришлось пить ту офисную бурду, что варили в автомате на этаже - жидкую, кислую, отдающую пластиком. Есан сделал глоток, поморщился, но допил. От блокаторов все еще горчило на языке. Потом документы. Какой-то идиот из отдела закупок прислал бумаги с ошибкой в расчётах, а подпись требовали с него, потому что «вы же начальник, вам и отвечать». Пришлось переделывать за кем-то работу, хотя своего было выше крыши. Потом поставщик, с которым он договаривался два месяца, вдруг решил поднять цену на двадцать процентов, сославшись на какие-то внутренние проблемы. Есан сидел за своим столом, сжимая в пальцах ручку так, что она жалобно скрипела. Блокаторы, которыми он накачался с утра, уже начинали выветриваться - или казалось, что выветриваются. Под кожей пульсировало знакомое тепло, напоминание о том, что тело живёт своей жизнью, не спрашивая разрешения. - Кан Есан-щи. Голос заставил его поднять голову. В дверях кабинета стоял Пак Хёнджун. Начальник отдела закупок. Тот самый, кого отец привёл в компанию три года назад, сказав: «Этот человек будет здесь столько, сколько я скажу». - Чего вам? - спросил Есан ровно, хотя внутри всё уже закипало. - Отчёт по третьему кварталу от вашего отдела. Там ошибки. Переделайте. - Какие ошибки? - Я не обязан объяснять. - Хёнджун улыбнулся - той самой масляной улыбкой, от которой у Есана всегда сводило скулы. - Просто сделайте. Есан смотрел на него и чувствовал, как красная пелена начинает застилать глаза. Этот человек не имел права требовать отчёты от его отдела. Он не был его начальником, не был даже в смежной структуре. Но он был любимчиком отца, и это давало ему право на всё. - В отчёте нет ошибок, - сказал Есан, стараясь говорить спокойно. - Я проверял лично. - А я говорю - есть. Переделаете - и точка. Хёнджун вошёл в кабинет, сел на стул напротив, закинул ногу на ногу. От него пахло дешёвым одеколоном, под которым угадывалось что-то кислое, неприятное. - Знаешь, Кан Есан-щи, - сказал он, растягивая слова. - Твой папаша, конечно, молодец, что пристроил тебя сюда. Но может, тебе не стоило так высоко забираться? Отдел продаж - это тебе не игрушки. Тут надо мозгами шевелить, а не только задницей красивой перед клиентами светить. Есан замер. - Что вы сказали? - А что? - Хёнджун ухмыльнулся. - Обиделся? Так я ж правду говорю. Все знают, что ты здесь только благодаря фамилии. И что альфе своему даже течку устроить не можешь - вон, таблетками закидываешься, как наркоман, чтобы как-то ситуацию исправить. Думаешь, никто не чувствует? Красная пелена стала совсем плотной. Те самые таблетки переставали действовать. Потому что комната моментально покрылась душащим недовольным запахом мелиссы и алкогольным горьким привкусом вина. - Прикуси язык, - тихо сказал Есан. Хёнджун открыл рот, чтобы ответить, - и вместо слов резко прикусил собственный язык. Кровь брызнула на губы, на подбородок, закапала на белую рубашку. Глаза Хёнджуна расширились от ужаса - он не мог разжать челюсти, не мог остановиться, кусал всё сильнее, чувствуя, как плоть рвётся под зубами. - М-м-м! - замычал он, вцепившись руками в подлокотники. - М-м-м! Есан смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается странное, холодное понимание. Он не знал, как это работает. Не знал, что это возможно. Но тело знало. И тело делало. - Хватит, - сказал он. Хёнджун разжал челюсти, хватая ртом воздух. Кровь заливала рот, капала на колени. Он смотрел на Есана с настоящим, животным ужасом. - Что ... что ты ... это твой запах? - Интересно, - перебил Есан, и уголки его губ дрогнули в холодной, понимающей ухмылке. - Очень интересно. Он встал из-за стола. Подошёл к Хёнджуну, остановился прямо перед ним. Тот смотрел снизу вверх, дрожа, зажимая рукой окровавленный рот. Омега давал себе полную свободу, хотя ощутить более насыщенный запах, чтобы виноград не отставал от травы, устроил гонку, кто быстрее захватит пространство. Зрачки напротив расширялись все больше. И с каждой секундой сопротивление умирало. Рецессивный альфа чуть не забывал как дышать. - Ты будешь делать всё, что я скажу, - сказал Есан. Это был не вопрос. Не просьба. Это был приказ. Хёнджун закивал, не в силах вымолвить ни слова. - Ты забудешь, что здесь произошло. Ты будешь работать на меня. Ты будешь докладывать мне обо всём, что происходит в офисе. О моём отце, о его планах, о людях, которые к нему приходят. Ты понял? Хёнджун снова закивал, часто и испуганно. - А если я узнаю, что ты кому-то рассказал ... - Есан наклонился ближе. - Ты даже представить себе не можешь, что я с тобой сделаю. Хёнджун задрожал ещё сильнее. Кровь всё ещё капала на рубашку, но он даже не пытался её вытирать. - Иди в туалет, приведи себя в порядок. Скажешь всем, что случайно прикусил язык, когда пил кофе. Потом вернёшься к работе. Вечером жду отчёт обо всех планах отца на неделю. Хёнджун вскочил и вылетел пулей, едва не сбив дверь с петель. Есан остался один. Он вернулся за стол, сел, закрыл глаза. Запах постепенно успокаивался, уходил обратно под кожу. Но внутри осталось что-то новое. Что-то, чему он только начинал находить названия. - Доминантный, - прошептал он. - Значит, не просто слова. Он посмотрел на свои руки. Обычные руки. Те, что семнадцать лет были слабыми. Теперь они могли управлять волей других. Ухмылка стала шире. - Посмотрим, что скажет отец. Посмотрим, кто теперь будет тут командовать. За окном светило солнце. В кабинете пахло виноградом и мелиссой - его собственным запахом, который заполнял пустоту . И который теперь становился оружием.***
Есан вышел из офиса, когда уже стемнело. День вымотал его до состояния зомби. Сначала этот мудак Хёнджун, потом разборки с отделом закупок, потом бесконечные отчёты, которые пришлось переделывать за кем-то. И поверх всего - это новое ощущение внутри. Сила. Настоящая, осязаемая, пугающая. Он шёл к внутренней парковке компании, засунув руки в карманы пальто, когда краем глаза заметил знакомый силуэт. У дальней стены, под мягким светом высоких кованых ламп, стоял чёрный Genesis G90 Limousine. Машина, от одного взгляда на которую становилось ясно - это не просто транспорт, это заявление. Идеально отполированный кузов отражал тёплый свет, литые диски поблёскивали хромом, тонированные стёкла скрывали салон, но даже сквозь них угадывалась роскошь кожи и дерева. Рядом с ней, прислонившись плечом к капоту, стоял Сан. Есан замер. Сердце пропустило удар. Потом ещё один. В груди стало тесно, воздух вдруг закончился, а перед глазами на секунду потемнело. Нет. Этого не может быть. Он зажмурился, тряхнул головой. Открыл глаза. Сан стоял на том же месте. Смотрел прямо на него. Я сошёл с ума, - пронеслось в голове. - После сегодняшнего дня у меня крыша поехала. Он мне мерещится. - Есан-а, - раздался голос. Хриплый и игривый одновременно. Есан не двигался. Боялся, что если сделает шаг, видение исчезнет. Сан отлепился от машины и медленно подошёл ближе. Остановился в паре метров. В мягком свете ламп Есан видел каждую черту - острые скулы, чёткую линию челюсти, тёмные глаза, в которых отражались золотистые огоньки. - Ты вообще понимаешь, где находишься? - спросил Есан, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Это внутренняя парковка Kang Pharmacy. Чужая территория. Полная камер. - Знаю, - спокойно ответил Сан. - Рискну. - Ты следишь за мной? - Жду, - поправил Сан. - Есть разница. - Какая? - Слежка - это тайно. А я не скрываюсь. Сан улыбнулся. И мир вокруг будто остановился. Это была та самая улыбка от которой когда-то подкашивались колени. Та, что снилась ему ночами в самые отчаянные моменты. Ямочки на щеках проступили отчётливо, делая это опасное, взрослое лицо вдруг таким знакомым, таким родным, таким ... невозможным. Глаза Сана светились теплом, в них плясали золотистые искорки от ламп, и на одно мгновение Есан снова увидел того мальчишку с крыши - того, кто клялся его защищать. Есан застыл, не в силах пошевелиться. Мысли разбегались, он не мог сосредоточиться, не мог понять, реальность это или самый жестокий сон. Сан шагнул ближе. Медленно, плавно, будто боялся спугнуть. Остановился в полуметре. Чуть наклонил голову, принюхиваясь. Его ноздри едва заметно расширились, он вдохнул запах Есана - тот самый, пьянящий, сводящий с ума. Улыбка стала ещё шире, ещё счастливее. Будто он только что получил подтверждение чему-то самому важному. Есан смотрел на него и не мог отвести взгляд. Этот человек был слишком реальным. Слишком живым. Слишком ... И в этот момент Сан наклонился. Быстро, почти неуловимо, он коснулся губами родимого пятна под левым глазом Есана - тёмной отметины, похожей на брызнувшую из-под кожи каплю растопленного янтаря, которая с годами лишь чуть потускнела, но не исчезла. Коснулся - и тут же отпрыгнул назад, оказавшись на безопасном расстоянии. Есан моргнул, не успев даже среагировать. Кожа горела в том месте, куда только что прикоснулись губы Сана. - Ты ... - начал он. - Самый лучший парень? - Сан уже стоял в двух метрах, сияя той самой улыбкой. - Если у тебя есть повод меня поколотить. Предлагаю сделать это в машине. Там теплее. - Садись в машину, - сказал Сан уже серьёзнее. - Я отвезу тебя домой. Просто довезу. Никаких требований. - А если я откажусь? - Тогда я уеду один. Но завтра вернусь. И послезавтра. И через год. Я никуда не денусь, Есан. Есан стоял, чувствуя, как горит кожа под глазом. Где-то глубоко внутри, вопреки всему, предательски дрогнуло что-то тёплое. Если он мог это сделать, значит достаточно стал силен. - Ебанный сталкер, - выдохнул он и шагнул в сторону машины. Сан тут же рванул вперёд, опережая его, чтобы открыть пассажирскую дверь. Протянул руку к ручке, распахнул, замер в ожидании с такой надеждой на лице, что почти смешно. От его яркого выражения глаз могло осветиться пол парковки. Есан остановился. Посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом, в котором читалось всё - и раздражение, и усталость, и это чёртово тепло, которое он так отчаянно пытался спрятать. - Отойди, - сказал он тихо, но жёстко. Сан моргнул. Улыбка на секунду дрогнула, но он послушно отступил на шаг, поднимая руки в примирительном жесте. - Как скажешь. Есан забрался в салон, утопая в мягкой коже. Сан закрыл дверь и обошёл машину, садясь за руль. - Пристегнись, - сказал он, трогаясь с места. Машина бесшумно выехала с парковки, оставляя позади тёплый свет ламп и территорию, которая никогда не была для Есана домом. В салоне пахло кожей и тем самым запахом - терпким, дурманящим, от которого у Есана каждый раз подкашивались колени. Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза. - Ты ведь даже не спросил, где я живу, - вдруг сказал он. - Я знаю, где ты живешь, - тихо ответил Сан. Есан усмехнулся, совсем не удивляясь. - Конечно знаешь. Машина бесшумно выехала с парковки, оставляя позади тёплый свет ламп и территорию, которая никогда не была для Есана домом. Тишина в салоне была почти осязаемой. Только мягкий шум двигателя и редкие звуки города за окном. Есан повернул голову к окну, провожая взглядом огни, но краем глаза зацепился за руки Сана на руле. И пригляделся. Руки, которые он помнил совсем другими. Гладкими, почти нежными, мальчишескими. Сейчас они изменились до неузнаваемости. Крупные, сильные, с чётко проступающими венами под кожей. Костяшки покрыты сетью старых шрамов - одни белые, зажившие, другие посветлее, будто от недавних ударов. На пальцах - въевшаяся в кожу тёмная полоса, похожая на старую мозоль от долгой работы с железом. У основания большого пальца - неровный рубец, будто от глубокого пореза, который зашивали кое-как. Ладони, наверное, такие же жёсткие, как подошвы. Эти руки держали руль уверенно, но бережно. Будто боялись сломать. - Тяжёлый день? - спросил Сан, трогаясь с места. - А ты как думаешь? - Расскажешь? - Нет. - Ладно. За окнами проплывал ночной Сеул - бесконечная лента огней, неоновых вывесок, высоток, уходящих в темноту. Где-то горели окна жилых домов, где-то мигали рекламные щиты, где-то редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в пальто от мартовского ветра. Город жил своей жизнью - равнодушный, огромный, вечный. Есан смотрел на всё это сквозь тонированное стекло и чувствовал себя странно. Будто он одновременно в двух реальностях. Слева от него сидел человек, которого он видел третий раз в жизни. Чужой. Опасный. Альфа с твёрдыми руками и холодным взглядом. Тот, кто ворвался в его жизнь на банкете и перевернул всё вверх дном. И в то же время - самый близкий. Единственный, кто знал его настоящим. Тот, чей запах снился ему ночами. Тот, чей взгляд помнил отчётливо, будто это было вчера. Как можно быть одновременно и тем и другим? Как можно сидеть рядом с незнакомцем и чувствовать себя в безопасности? Есан поймал себя на том, что его дыхание невольно подстраивается под ритм движения машины. Под спокойное, ровное присутствие Сана. И это бесило. - Кстати, - вдруг сказал Есан, не открывая глаз. - Ты знаешь, что я сегодня кое-чему научился? - Чему? Есан не ответил. Вместо этого он просто ... отпустил себя. Запах ударил внезапно - тяжёлый, пьянящий, требовательный. Виноград бродил, превращаясь в вино, мелисса горчила, и всё это вместе создавало коктейль, от которого у любого альфы подкашивались колени. Руль в руках Сана дрогнул. - Есан ... - выдохнул он, и голос сел до хрипоты. - Что? - Есан лениво повернул голову. - Тебе не нравится? - Нравится. - Сан сжал руль так, что костяшки побелели. - Слишком нравится. - Это я и имел в виду. - Есан усмехнулся. - Оказывается, я могу так. Одного мудака сегодня до крови заставил язык прикусить. Сан закусил губу. По лбу выступила испарина, дыхание сбилось, стало поверхностным и частым. Внизу резко стало уже, как и мыслям места в голове. - Есан, прошу ... - выдохнул он. - Прекрати. Я за рулём. - А что такое? - Есан наклонился ближе, и запах усилился. - Ты же хотел поговорить. Вот я и разговариваю. - Ты меня убиваешь. - Не убиваю. Просто проверяю границы. Сан резко свернул на пустую парковку у пекарни и заглушил двигатель. Повернулся к Есану, и в его глазах была настоящая мука - смесь желания, страха и отчаяния. - Есан, пожалуйста. Если ты сейчас не остановишься, я не отвечаю за себя. А я не хочу ... не хочу, чтобы между нами было так. - А как ты хочешь? - Я хочу помочь тебе. Научить контролировать это. Чтобы ты мог использовать силу, а не страдать от неё. - И ты готов меня учить? - Да. Всё что угодно. Только... прекрати. Пожалуйста. Есан смотрел на него долгим взглядом. На этого альфу, который умолял, задыхаясь от его запаха. Который готов был на всё, лишь бы он остановился. - Ладно, - сказал он наконец и ослабил давление. Сан выдохнул, откидываясь на спинку сиденья. Руки всё ещё дрожали. - Знаешь, в чём ирония? - Есан говорил тихо, но в голосе звенела сталь. - Всё это из-за тебя. - Что именно? - Эта сила. Этот запах. - Есан смотрел на него в упор, не отводя взгляда. - Я всю жизнь был пустотой. Ничего не чувствовал, ни на кого не влиял. А ты вернулся - и меня разорвало. Теперь я могу подчинять альф, заставлять их кровью плеваться. Он усмехнулся горько. - Кара тебя настигает, Сан. Через меня. Сан смотрел на него долгим взглядом. В тёмных глазах плясали отблески фонарей, и в них читалось что-то странное - не страх, не раскаяние, а ... принятие с примесью радости. - Пусть настигает, - тихо сказал он. - Особенно в обличии тебя. Есан фыркнул. - Романтик хуев.***
Они приехали к реке Хан. Сан заглушил двигатель, и в салоне повисла тишина - только где-то вдалеке слышался приглушённый шум города. Есан сидел неподвижно, глядя в одну точку, чувствуя, как внутри всё ещё бурлит - от сегодняшнего открытия, от этой игры, от близости Сана. - Выйдем? - тихо спросил Сан. Есан молча кивнул. Они вышли из машины. Ночной воздух обжёг прохладой, но Есан даже не поёжился. Сан обошёл автомобиль и остановился в паре метров, глядя на него с тем же странным выражением - будто боялся спугнуть. - Там есть место, - сказал он, кивая в сторону набережной. - Подальше от людей. Пойдём. Есан посмотрел в ту сторону. Вдоль реки тянулась пустая дорожка, кое-где освещённая тусклыми фонарями. В такую погоду нормальные люди сидели по домам, и это было только на руку. - Веди. Они пошли рядом, но не касаясь друг друга. Между ними оставалось расстояние - не враждебное, но ощутимое. Как будто каждый боялся сделать лишний шаг. Сан шёл спокойно, руки в карманах пальто, взгляд устремлён вперёд. В его походке чувствовалась уверенность человека, который привык контролировать пространство вокруг себя. Но краем глаза Есан заметил, как он то и дело скользит взглядом по его лицу - проверяет, считывает. Есан шёл собранно, напряжённо. Плечи чуть вздёрнуты, как у человека, который всегда готов к удару. Но внутри, под этой бронёй, что-то дрожало. Он злился на себя за это. Их силуэты на пустой набережной казались вырезанными из ночи. Две фигуры - одна шире, массивнее, с разворотом плеч, выдающим годы тренировок и армейскую выправку. Вторая - поджарая, жилистая, с хищной грацией человека, который строил себя с нуля. Они не касались друг друга, но между ними будто протянулась невидимая нить - та самая, что соединяла их всю жизнь, несмотря ни на что. Они дошли до небольшого выступа у самой воды, скрытого от посторонних глаз кустами и деревьями. Здесь было совсем тихо. Только вода плескалась где-то внизу, отражая дрожащие огни далёких небоскрёбов. Сан остановился первым, облокотился на перила. Есан встал рядом, но чуть поодаль. Смотрел на воду, на эти золотистые дорожки, пляшущие на тёмной глади. Внутри всё ещё бурлило. От сегодняшнего открытия, от этой игры, от того, как Сан умолял его остановиться. От того, как его собственное тело отзывалось на этот запах, на эту близость, на это ... присутствие. - Знаешь, - вдруг сказал он, - я много раз представлял, как мы встретимся. Думал, что скажу тебе. Думал, что ты мне скажешь. Но реальность ... она всегда сложнее. Есан усмехнулся. - Ты явно не представлял, что я буду использовать тебя, как лабораторную крысу, и доводить до ручки? - Да, - Сан повернулся к нему, и в его глазах была та самая тёплая искра. - Но это даже интереснее. Они замолчали. Ветер шевелил волосы, река плескалась внизу, а где-то вдалеке гудел ночной город. Есан чувствовал, как внутри постепенно успокаивается этот адреналиновый шторм. Как дыхание выравнивается. Как тело перестаёт вибрировать. И только одно оставалось неизменным - присутствие Сана рядом. Тёплое, спокойное, непоколебимое. - Какого чёрта? - подумал Есан. - Почему с ним я не могу злиться до конца? Ответа не было. - И часто ты используешь других? - спросил Сан, не глядя на него. - С феромонами только сегодня научился. - И сразу на мне тренируешься? - Ты сам напросился. Сан усмехнулся - устало, но тепло. - Знаешь, - сказал Есан вдруг, - а ты, оказывается, извращенец. - Почему? - Привёз женатого омегу на свидание к реке. Романтика, цветы, луна ... - Есан обвёл рукой пустую набережную. - Где шампанское? Где конфеты? Сан посмотрел на него и вдруг рассмеялся - искренне, почти счастливо. - В следующий раз обязательно. Может сразу с кольцом? - В следующий раз? Ты уже планируешь? - А ты против? Есан не ответил. Просто отвернулся, разглядывая вид, чтобы Сан не видел его лица, пока справлялся с эмоциями. Но он тоже знал, что следующий раз обязательно будет. Лишь нужно привыкнуть, вспомнить в каком уголке сердца он потерял последний уголек надежды. - Ну что, учитель, - Есан повернулся к нему с кривой усмешкой. - Показывай, на что способен. Сан смотрел на него несколько секунд. Потом кивнул. - Только не пугайся. Он ничего не делал. Просто сидел и смотрел. Но воздух вокруг него начал меняться. Сначала Есан почувствовал лёгкое давление - будто кто-то положил руку ему на грудь, слегка надавил. Потом запах Сана стал гуще, тяжелее. Кожа и мускус ушли на второй план, уступая место чему-то первобытному. Давящему. Требовательному. Есан сглотнул. Сердце забилось быстрее, дыхание сбилось. Тело само захотело подчиниться, опустить взгляд, склонить голову. Где-то в висках застучало, перед глазами поплыли лёгкие тёмные пятна. - Что ... - выдохнул он, хватая ртом воздух. - Что это ... - Это доминация, - спокойно сказал Сан. - Альфа может подавлять. Но не всегда это нужно. Он ослабил хватку, и Есан смог вздохнуть полной грудью. Голова кружилась, в ушах шумело, но давление отступило. - Ты сильнее меня, - сказал Сан. - Физически твой потенциал выше, судя по словам дока. Но я опытнее. Я учился контролировать это с проявления. - И что, сколько времени мне понадобится? ... - Главное - привыкнуть чувствовать и принимать себя. Но для начала нужно понять, что запах - это не только оружие. В первую очередь это показывает наши чувства. Сан протянул руку. Есан отшатнулся. - Не трону. Просто покажу. Он сосредоточился, и его запах изменился. Давление исчезло. Вместо него пришло тепло - мягкое, обволакивающее, уютное. От него хотелось закрыть глаза и провалиться в сон. Впервые за долгое время мышцы начали расслабляться, дыхание выровнялось, а сердце перестало колотиться как бешеное. - Это успокаивающий запах, - тихо сказал Сан. - Альфы могут защищать не только агрессией. Иногда нужно просто ... быть рядом. - Откуда ты знаешь, как это делать? - Сёстры. - Сан улыбнулся. - В моем доме было три омеги, я не мог даже смотреть грустные дорамы. Сестры сразу жаловались, что горький запах впитывается в диван. И успокаивать их тоже приходилось много. Мама говорила: «Представь, что ты их обнимаешь. Представь, что ты - стена, за которой безопасно». - И помогает? - Помогало. А теперь попробуй ты. Есан замер. - Я не ... - Просто попробуй. Представь что-то безопасное. Есан закрыл глаза. Попытался вспомнить что-то тёплое, уютное. Но в голову лезло только одно: запах Сана в детстве. Крыша. Звёзды. Момент, когда он впервые почувствовал себя ... не одиноким. - Не получается, - сказал он глухо. - У меня нет таких воспоминаний. Сан смотрел на него долгим взглядом. - Совсем? - Детство? - Есан усмехнулся горько. - Только вы с Уеном. И ты же уничтожил. Сан опустил глаза. - Прости. - Не извиняйся. Я без укора. - Тогда пусть это будет сегодня. Есан поднял голову. - Что? - Пусть сегодня станет твоим безопасным воспоминанием. - Сан шагнул ближе. - Если разрешишь. Есан хотел возразить, но слова застряли в горле. Он поднял глаза и вдруг замер, разглядывая Сана в свете уличных фонарей. Острые скулы, чёткая линия челюсти. Тёмные глаза, в которых отражались огни набережной. Прядь волос, упавшая на лоб - мягкая, живая, невероятно родная. И эта первозданная теплота, которую он выражал всем своим существом. Она никуда не делась, несмотря на годы, несмотря на шрамы, несмотря на всё дерьмо, через которое они прошли. Мир вокруг был холодным. Мартовский ветер пробирал до костей, река дышала сыростью, асфальт под ногами отдавал стужей. Но здесь, в этом человеке, был единственный источник тепла. И Есан вдруг отчаянно захотел к нему прижаться. Сан подошёл вплотную и медленно, очень медленно, обнял его. Не как тогда, сзади, агрессивно. А по-другому. Осторожно. Бережно. Руки легли на плечи, потом на спину, прижимая к груди. Есан замер. Сан был горячим. Не просто тёплым - жарким, как печка, как живое напоминание о том, что он настоящий. Его тело, такое крепкое, такое сильное, сейчас касалось Есана с невесомой нежностью. Широкая грудь прижималась к его груди, руки обхватывали спину, создавая кокон, за которым не было ничего, кроме этого момента. - Дыши, - прошептал Сан. - Просто дыши. Есан закрыл глаза. А потом его окутал запах. Тот самый, успокаивающий. Он тёк от Сана, как тёплая вода, заполняя всё вокруг. В нём не было давления, не было требований. Только обещание: « Я здесь. Ты в безопасности ». Ветер вдруг переменился, толкая Есана ближе к Сану, будто сама природа хотела, чтобы они были вместе. Прохладный воздух обтекал их со всех сторон, но внутри объятий было тепло. Уютно. Правильно. Где-то на самой глубине, на подкорке, шевельнулась мысль: он всё-таки держит обещание. Тот мальчишка с крыши, который клялся защищать ... он здесь. Он рядом. Есан не позволил этой мысли оформиться, но она осталась - тёплым пятном где-то в груди. - Хорошо, - прошептал Сан ему в макушку. - Запомни это чувство. Теперь ты знаешь, каким должен быть твой запах, когда ты захочешь успокоить, а не атаковать. - Я запомню, - тихо ответил Есан. Они стояли так долго. Ветер шевелил волосы, река плескалась где-то внизу, а над ними зажигались первые звёзды. Фонари на набережной отражались в воде дрожащими золотыми дорожками, и казалось, что весь мир замер, давая им эту минуту. - Спасибо, - сказал Есан почти беззвучно. - Всегда пожалуйста. - Не обольщайся. Это ещё ничего не значит. - Я знаю. Есан не отстранился. И Сан не спешил отпускать.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!