Часть 5

Первый полноценный рабочий день Таби после операции по установке кардиостимулятора был похож на хождение по канату. Легкая работа была пыткой — бумажная волокита была безопасной, но удушающей, и она жаждала пульса операционной больше, чем понимала. Сегодня, впервые вернувшись к полноценной работе, она была назначена дежурить в отделении неотложной помощи вместе с Чишией, смену, которую он описал со своей обычной сухой отстраненностью: «Либо самый скучный день в вашей жизни, либо самый ужасный. Середины нет». Отделение неотложной помощи представляло собой настоящий лабиринт из каталок, мониторов и кричащего персонала. Таби крепко сжимала блокнот, ее взгляд был прикован к происходящему: медсестра осматривала пациента с вывихнутой лодыжкой, врач зашивал рваную рану, пациент стонал в палате, отгороженной занавеской. Чишия двигался так, словно шел по рядам супермаркета, а не по больнице. Он едва обратил на нее внимание, когда они устроились за столом кардиологической консультации, сосредоточив все свои мысли на планшете со списком ожидающих рассмотрения случаев. «Будь внимательнее, Ли», — сказал он, не поднимая глаз, как обычно, с отрывистым тоном. «Ты здесь не для того, чтобы глазеть, ты здесь, чтобы работать». «Да, доктор Чишия», Утро тянулось мучительно медленно, как и предупреждала Чишия. Поступило несколько незначительных обращений: пожилая женщина с мерцательной аритмией, мужчина средних лет с болью в груди, которая оказалась всего лишь несварением желудка. Таби делала заметки, отвечала на вопросы Чишии с возрастающей уверенностью и даже получила короткое «Удовлетворительно», когда предложила скорректировать дозу бета-блокатора. К полудню глаза Таби отяжелели от скуки, они сидели в комнате для персонала приемного отделения в полной тишине, когда наконец зазвонил пейджер на поясе Чишии. Он взглянул на это, и выражение его лица сменилось с безразличия на пристальное сосредоточение. «ДТП с большим количеством пострадавших», — сказал он, резко вставая. «Критическая травма сердца, бокс 1. Двигайся». Сердце Таби замерло, она забыла про обед и бросилась вслед за ними. Когда они добрались до травматологического отделения, в приемном отделении воцарился хаос: кричали врачи, гремело оборудование, звучал вой сирен. Пациент, 42-летний мужчина, уже лежал на операционном столе, его грудь была вся в крови и синяках от удара. Хирург-травматолог, доктор Кудо, отдавал приказы, быстро двигая руками в перчатках, чтобы остановить кровотечение. Чишия взял на себя руководство обследованием, его голос прорезал любой шум. Глядя на него, невозможно было судить о серьезности ситуации – даже сейчас он выглядел почти скучающим. «Напряженный пневмоторакс декомпрессирован, но есть подозрение на повреждение аорты. Ли, принеси мне УЗИ. Немедленно». Таби же, напротив, была на грани нервного срыва. Ее руки дрожали, когда она схватила портативный ультразвуковой аппарат. Она передала Чишие датчик, не отрывая глаз от монитора, пока он осматривал грудную клетку пациента. Изображение подтвердило его подозрения: частичный разрыв аорты, из-за которого кровь просачивается в средостение. «Операция», — резко сказала Чишия. «Подготовьте его к операции. Ли, помоги». Они работали в тандеме, Таби следовал его указаниям, стабилизируя состояние пациента для транспортировки. Ее руки были твердыми, и она была уверена, что справится — она много времени посвятила изучению травматических повреждений аорты, и с Чишией она знала, что все будет хорошо. Но прежде чем они успели двинуться с места, раздался еще один сигнал пейджера, на этот раз с пояса доктора Кудо. «Прибытие!» — крикнул Кудо с мрачным выражением лица. «Второй критический сердечный приступ из того же ДТП. Женщина, около 30 лет, массивная травма грудной клетки. Ожидаемое время прибытия — две минуты. Травматологический бокс № 2». Челюсть Чишии заметно напряглась, правая бровь приподнялась, и Таби поклялась, что видела, как его губы шевелились, произнося слабое «блядь». Комната словно сжалась вокруг них, тяжесть ситуации давила на них. Два пациента в критическом состоянии. один кардиохирург. Сердце Таби бешено заколотилось, у нее перехватило дыхание, когда она поняла, что это значит. «Я вызову подкрепление», — сказал Чишия, подходя к телефону в травматологическом отделении. Он набрал номер хирургического отделения, не вдаваясь в формальности. «Мне срочно нужен кардиохирург. Есть кто-нибудь свободен?» Ответ был слабым, но ясным: «Нет. Все хирурги либо в операционных, либо на консультациях». Чишия повесил трубку, не получив ответа. И он просто стоит там, молча, уставившись в стену. Таби видела, как его руки слегка подергивались, сжимались и разжимались, глаза были затуманены, челюсть сжата, а взгляд отрешен. И вдруг он заговорил. «Ли, ты берёшь второго пациента». У Таби перехватило дыхание, глаза расширились. «Я? Но я никогда… Доктор Чишия, я не квалифицирована для…» — Ты — всё, что у меня есть, — перебил он, и по его тону было ясно, что он не собирается спорить. У них не было на это времени. — Кудо будет с тобой во втором травматологическом отделении. Следуй его указаниям, стабилизируй состояние пациента, просто делай всё, что можешь. Я присоединюсь к тебе, когда закончу здесь. Руки Таби дрожали, разум кричал, что она не готова, что сложный случай травмы намного превосходит её возможности. Но взгляд Чишии был настолько пристальным, что казалось, будто он пытается телепатически передать ей все свои навыки и знания. Он ничего не сказал и не торопил её, просто ждал. В конце концов, она собралась с духом и ответила: «Да, доктор Чишия». Ее слова сопровождались твердым кивком. «Идите», — сказал он, уже поворачиваясь к первому пациенту. Таби побежала во второй травматологический бокс, ее кроссовки скрипели по плитке. В боксе уже царил организованный хаос: медсестры готовили оборудование, а снаружи с визгом остановилась машина скорой помощи. В бокс ввезли молодую женщину, ее грудная клетка была вдавлена, как купол, от удара, одежда была пропитана кровью. Доктор Кудо уже был там, быстро готовясь к интубации. «Кардио!» — крикнул Кудо, бросив взгляд на Таби. «Где Чишия?» «Еще один пациент в критическом состоянии», — сказала Таби, ее голос был ровнее, чем она себя чувствовала. — «Я замещаю его». Глаза Кудо сузились, но он кивнул. «Хорошо. Сейчас же УЗИ. Подозревается разрыв аорты». Таби схватила аппарат УЗИ, дрожащими руками осматривая грудную клетку пациента. Изображение было кошмарным: аорта была полностью разорвана, полный разрыв, из-за чего кровь просачивалась в грудную полость и препятствовала кровообращению в организме. Она видела такое только в учебниках, никогда в реальной жизни. Сердце бешено колотилось, и ее охватила тошнотворная паника. «Подтвердите! У нас нет времени!» «Разрыв аорты, — сказала Таби дрожащим голосом. — Полный. Ей срочно необходима операция». «Тогда вперед!» — рявкнул Кудо. «Отвезите ее в операционную. Вы же будете ее восстанавливать». У Таби чуть не подкосились колени, но она кивнула, подавляя страх. У нее не было выбора. Либо она позволит женщине умереть, либо попытается и, возможно, позволит ей умереть. Бригада скорой помощи доставила пациента в операционную, Таби, дрожащими руками, принялась за работу. Ее мысли метались, она пыталась собрать воедино все, что изучала: Обнажить аорту, остановить кровотечение, выполнить трансплантацию сосуда. Но реальность всегда была гораздо более запутанной, кровавой и ужасающей, чем любой учебник. В операционной грудную клетку пациента вскрыли, обнажив разорванную аорту, словно ломтик сыра, протертый на терке. Таби взяла скальпель, дрожащими руками пытаясь сосредоточиться. Кудо стоял рядом, и его присутствие ничуть не успокаивало ее нервы. «Пережмите проксимальный отдел аорты», — взволнованно сказал он. «У вас есть секунды, прежде чем она истечет кровью». Таби пережала сосуд, ее движения были неуклюжими, но эффективными. Кровь брызнула, промочив перчатки, но она продолжала работать, как могла. Она пришила трансплантат, швы были неровными, небрежными, как сказала бы Чишия, но, по крайней мере, держались. Монитор запищал, давление пациента быстро падало, но Таби работала быстрее, пока анестезиолог выполнял свою работу. В конце концов, ее руки нашли ритм, наконец-то эффективно работая под давлением. Спустя, казалось, несколько часов, но прошедшие считанные минуты, трансплантат был установлен, и кровотечение остановлено. Показания монитора стабилизировались, артериальное давление пациента начало повышаться. Стабильный. Таби отступила назад, дрожащими руками, ее медицинская одежда была забрызгана кровью. «Она… стабильна», — сказала она. Кудо кивнул, в его выражении лица читалось лишь едва уловимое одобрение. «Небрежно, но держится. Хорошая работа, ординатор». Прежде чем Таби успел осмыслить похвалу, двери операционной распахнулись, и вошел Чишия, его белый халат был испачкан кровью первого пациента. Его взгляд метнулся к монитору, затем к груди пациента, и он одним взглядом оценил работу Таби. «Статус», — сказал он. «Стабильное состояние», — сказал Кудо. «Разрыв аорты устранен. Ваш ординатор справился с задачей». Взгляд Чишии переместился на Таби, он слегка приподнял бровь. «Ты устранил полный разрыв аорты?» Чишия предположила, что он отправил ее на самоубийство в карьере. То, что он явится в операционную, чтобы устроить кровавую бойню, где будут мертвы пациент и его ординатор, было очевидным. Он уже подготовил то, что скажет ее отцу, — оправдание, которое он придумает перед директором, объясняя, почему отправил столь неопытную ординаторшу в операционную самостоятельно. Но, как оказалось, ему это было не нужно. И, возможно, впервые за свою карьеру он был впечатлен. Щеки Таби покраснели, в глазах выступили слезы, а на лбу выступил пот. «Я… я старалась. Не получилось идеально. Простите, доктор Чишия, я знаю, что получилось неаккуратно…» «Стоп», — прервал он ее, подняв руку. Таби приготовилась к очередной жестокой реплике, когда Чишия подошел к операционному столу, его пальцы методично скользили по ее работе. Но голос Чишии был мягче, чем она ожидала, почти нежный. «Это некрасиво, но это работает. Ты спасла ей жизнь. С этим не справится большинство первокурсников». Таби моргнула, ее глаза расширились от недоверия. Похвала? От него? «Я думала… я думала, что все испортила». «Нет, — сказал он, встречаясь с ней взглядом. — Но ты можешь лучше». Он взял набор для наложения швов с подноса и легким движением запястья подозвал ее ближе. «Твои швы здесь слишком свободные — видишь?» Он обрезал ее собственные швы и с тактической легкостью вставил новые. Затягивая нить, он замедлил движения, слегка потянув за нее. «Затяни вот так. Видишь это натяжение? Вот что нужно. Ни больше, ни меньше». Таби наблюдала за ним через плечо, внимательно вслушиваясь во все, чему он ее учил. Она несколько раз взглянула на его лицо и заметила, как его черты немного смягчились, когда он вошел в ритм преподавания. Он меня учит… Он меня учит. Чишия продолжал обсуждать, что можно улучшить, попутно исправляя ошибки. «И ваш зажим был расположен слишком близко к коронарным артериям; это создавало риск их закупорки. В следующий раз скорректируйте угол». Его тон не был ни тёплым, ни жестоким — он был назидательным, почти добрым. Когда он закончил, аорта представляла собой произведение искусства, почти как новая. Он отступил назад, снял перчатки и взглянул на нее. «Вы хорошо справились». От похвалы у нее замерло сердце, щеки расплылись в дрожащей улыбке. «Спасибо, доктор Чишия». Он поднял бровь и слегка усмехнулся. «Не зазнавайся. Тебе ещё предстоит долгий путь». __________________________________________ Конференц-зал на седьмом этаже представлял собой суровое, стерильное пространство: длинный стол был окружен хирургами в белоснежных халатах, которые выглядели так, словно у них завышенное самомнение. В воздухе витало напряжение профессионального контроля, ежемесячные отчеты о прогрессе ординаторов сменялись ритуалом осуждения и обсуждения. Доктор Чишия сидел у изголовья стола, небрежно откинувшись на спинку стула – выражение его лица было таким же скучающим, как всегда. Доктор Мори, опытный хирург общего профиля, известный своей склонностью к громким жалобам, как раз разражался гневной тирадой. «Мой ординатор — Кенджи? Безнадежен. Даже приличный шов под давлением завязать не может. На прошлой неделе мне пришлось перешивать ему швы перед старшим врачом. Позор». Доктор Сато, нейрохирург, кивнул в знак согласия. «У меня дела обстоят не лучше. У Ханы хорошая теория, но в операционной она замирает. Я пока не могу доверить ей скальпель. Эти первокурсники — просто катастрофа». В комнате раздался одобрительный гул, сменяющийся разочарованием. Чишия молчал, сложив пальцы в кулак, его взгляд скользил к окну, где сверкал силуэт Токио. У него было мало терпения к этим собраниям с их бесконечными позёрствами и жалобами, но, будучи заведующим кардиологическим отделением, а теперь и хирургом с собственным ординатором, его присутствие было обязательным. Доктор Кудо, хирург-травматолог, работавший с Таби в приемном отделении на прошлой неделе, наклонился вперед. «Каждый год одно и то же. Они приходят с большими мечтами, но безвольными. Мой ординатор слишком занят флиртом с медсестрами, чтобы чему-либо научиться. А как у тебя дела, Чишия? Слышал, ты сильно достаешь своего ординатора. Дочь директора, верно? Как она себя чувствует?» Упоминание Таби вернуло Чишие его внимание , он слегка прищурился. Он почувствовал, как взгляд всех присутствующих переключился на него. Его репутация холодного и требовательного хирурга всегда опережала его, и слухи о его жестком обращении с Таби распространились со скоростью света. Он откинулся на спинку кресла, на его губах играла ухмылка. «Она довольно хороша», — сказал он, небрежно пожав плечами. Последовала оглушительная тишина. Хирурги за столом обменялись скептическими взглядами. «Довольно хорошо?» — повторил доктор Мори. «Вы? Говорите что-то хорошее о враче-ординаторе? Я думал, вы ненавидите работать с врачами-ординаторами». Улыбка Чишии стала шире, в глазах появился редкий проблеск веселья. «Ну, я её не просил, но и не жалуюсь. Моя мне вполне нравится». «Она вам нравится?» — вмешался доктор Сато. «Чишия, мы слышали, что вы заставили ее провести самостоятельную операцию в первую неделю. Это не совсем наставничество — это пытка». «Это мой стиль преподавания», — пожал он плечами. «У неё есть потенциал. Я здесь не для того, чтобы её баловать, — я здесь, чтобы сделать из неё хирурга. И как можно быстрее». Доктор Кудо хмыкнул. «Потенциал, да? Я видел её в приёмном отделении на прошлой неделе. Операция на аорте была ужасной, но она справилась». «Именно так», — сказала Чишия. «Не поймите меня неправильно, она неопытная, ей нужно немного подкорректировать характер, но она не боится действовать. Остальное я могу исправить». Доктор Мори откинулся назад, всё ещё скептически настроенный. «Хорошо, рассказывай. Что такого особенного в этой девушке? Не похоже на ординатора твоего типа». «Она… наблюдательная», — наконец сказал он, тщательно подбирая слова. «У нее хороший глаз. Она увидела ошибку медсестры, которая могла — и действительно привела — к смерти пациента. За одну ночь она запомнила 47 моих неудачных случаев, до мельчайших деталей. А в приемном отделении она провела экстренную операцию по восстановлению аорты — пусть и небрежно, но все же сделала это — и мне даже не пришлось дважды ее просить или подбадривать. Ординаторы первого года обучения так не делают. А она делает». В комнате снова воцарилась тишина. Доктор Сато тихо присвистнул. «Это… впечатляет. Хотя нет, я беру свои слова обратно. Может, она и не такая уж катастрофа». «Нет, — сказал Чишия окончательным тоном. — Она, конечно, немного грубовата, но быстро учится. И не ломается, как бы сильно я ни давил». Доктор Кудо усмехнулся. «Вы уверены, что она вам просто не нравится, потому что она дочь директора?» «Её фамилия для меня ничего не значит. Она либо заслуживает своё место, либо её исключают. Как и любого другого человека».