Часть 12

Руки Таби дрожали, когда она сжимала термос, пар поднимался тонкими струйками, ничуть не успокаивая бушующую внутри бурю. Наконец настал этот день: экзамены за первый курс, кульминация месяцев неустанной учебы, ночных занятий с Чишией и постоянно преследующей ее тенью сомнений, оставшейся после предыдущих вмешательств отца. Впереди вырисовывался смотровой центр больницы — ничем не примечательное здание, примыкающее к главному комплексу, в окнах которого отражалось пасмурное небо Токио. Она расхаживала взад-вперед у входа, каждые несколько секунд поглядывая на часы — до начала экзамена оставалось два часа. А вдруг у нее снова все в голове затуманится? А вдруг она провалится, подтвердив правоту всех? А вдруг Чишия выгонит ее из программы? Сердце бешено колотилось, дыхание стало поверхностным. Она почти не спала, прокручивая в голове тренировочные задания до самого рассвета. Чишия был беспощадным на последнем занятии, заставляя ее проходить пробные экзамены до тех пор, пока она чуть не расплакалась от разочарования. «Таби? Это ты?» Голос вырвал её из ступора, и она обернулась, увидев приближающееся знакомое лицо: Мию Хино, свою подругу по медицинской школе. Они почти не виделись с начала ординатуры — Мия в педиатрии, Таби в кардиологии, — но их дружба всегда была для них обеих источником утешения в университете. «Миа!» — воскликнула Таби, голос её дрожал от облегчения. Она обняла подругу, и прикосновение на мгновение приковало её к земле. «Что ты здесь делаешь?» Миа крепко обняла Таби в ответ, затем отошла, с беспокойством оглядывая её лицо. «Я могла бы спросить тебя то же самое. Ты выглядишь так, будто вот-вот потеряешь сознание. Сегодня у тебя экзамены, да?» Таби кивнула, перебирая пальцами ремешок сумки. «Да. Я в панике. Я училась без остановки, но… я никогда не умела сдавать экзамены». Выражение лица Мии смягчилось, и на лице появилась сочувствующая улыбка. «У тебя всё получится. Теория — это всего лишь слова на бумаге, а лекарство ты знаешь досконально». Таби выдавила из себя слабую улыбку, но у нее скрутило живот. «Спасибо. Мне это было нужно. А ты как? На смене?» Миа замялась, ее улыбка слегка померкла. «Вообще-то… мой папа здесь. В кардиологическом отделении. Плановая операция — ничего серьезного, просто установка стента из-за закупорки, которую обнаружили во время осмотра. Он жаловался на боли в груди несколько недель, но вы же знаете, какие бывают папы — упрямые. Я приехала побыть с ним до того, как все начнется». Глаза Таби расширились, волна сочувствия пронзила её тревогу. «О, Миа, мне так жаль. Я не знала. С ним всё в порядке?» «О, с ним все в порядке — он уже ворчит по поводу больничной еды», — сказала Миа со смехом, хотя на лбу у нее появились морщинки от беспокойства. «Операция через час. Мама сейчас с ним… Эй, если у тебя будет время до осмотра, хочешь зайти поздороваться? Это может успокоить твои нервы. Папа всегда тебя любил». Таби взглянула на часы — до экзамена оставалось еще больше часа. Мысль о том, что ей придется одной идти в экзаменационный центр, расхаживая кругами, вызывала у нее мурашки по коже. А вот знакомое лицо, возможность отвлечься, казались ей раем. «Да… да, с удовольствием. Если это возможно». Миа взяла ее под руку и потянула к главному входу в больницу. «Конечно! Он будет в восторге. И, честно говоря, меня это тоже успокоит. Я ненавижу залы ожидания». Кардиологическое отделение было для Таби знакомым местом, но, войдя туда в качестве посетителя, она почувствовала себя неловко — словно заглянула за кулисы своей повседневной жизни. Миа проводила ее в отдельную палату в конце коридора, где в постели лежал мистер Хино. «Таби!» — прогремел он, голос его был на удивление сильным для человека, еще не перенесшего операцию. Ему было около шестидесяти пяти лет, лицо его было покрыто морщинами от многолетней работы преподавателем истории в местном университете. В руку ему вставляли капельницу, а мониторы отслеживали его жизненные показатели. Рядом с ним стояла мать Мии, миссис Хино, с обеспокоенной улыбкой и крепко сжатыми руками. «Мистер Хино», — тихо сказала Таби, подходя к кровати и кланяясь. — «Рада вас видеть, хотя и при более благоприятных обстоятельствах». Он усмехнулся, махнув рукой. «Чепуха! Обычные дела, говорят. Я скоро вернусь в свой сад. Садись. Миа сказала, что ты сегодня сдаешь экзамены. Нервничаешь?» Таби сидела на краю стула, сумка лежала у ее ног. «Немного», — призналась она, сильно преуменьшая панику, которая бурлила внутри. Мистер Хино откинулся на подушки, задумчиво глядя на них. «Экзамены всегда сложные. Помню свои экзамены на получение педагогического сертификата — ночи зубрежки, сомнения во всем. Но у тебя? У тебя есть сердце. Не просто медицинское». Он легонько постучал себя по груди, слегка поморщившись, но улыбнувшись. «Вот что важно. Медицина — это не просто книги, это люди. У тебя всегда был этот дар». Его слова обволакивали её, разминая ком в животе. «Спасибо, мистер Хино. Это очень много значит для меня». Мистер Хино с энтузиазмом начал рассказывать анекдот, его голос был оживлённым, несмотря на больничную рубашку и провода. Таби смеялась вместе с ним, рассказ отвлекал её от неумолимо тикающих часов. На какое-то время комната показалась ей убежищем — тёплой, знакомой, вдали от стерильной атмосферы смотрового центра. Время пролетело слишком быстро. Таби взглянула на часы — до экзамена оставалось 20 минут. Нервы снова подкрались, но они были приглушены, смягчены присутствием окружающих. «Наверное, мне пора идти», — неохотно сказала она, вставая. «Экзамен скоро начнется». Мистер Хино кивнул. «У вас всё получится. Приезжайте в гости, как только я уйду». «С удовольствием», — ответила она, снова поклонившись. «Удачи с операцией. Буду о вас думать». Миа проводила её до двери. «Напиши мне потом?» "Обещаю" Выйдя из комнаты, она снова окунулась в суету палаты — медсестры отдавали распоряжения, мимо проезжала тележка. Она почувствовала себя легче, этот визит помог ей успокоиться и предотвратить дальнейшее нервное напряжение. Но пока она задерживалась в коридоре, в последний раз проверяя свои записи, снова появилась Миа. «Таби, подожди, я пойду возьму кофе в кафетерии. Мама с папой, но… ты не против пойти в центр одна?» Таби кивнула, выдавив из себя улыбку. «Да, иди. Не волнуйся обо мне, со мной все будет в порядке». Миа быстро обняла её и поспешила прочь, скрывшись за углом. Таби глубоко вздохнула, перекинула сумку через плечо, часы показывали 15 минут до старта. Пора идти. Но когда она повернулась обратно к комнате мистера Хино, чтобы в последний раз помахать рукой через окно, воздух пронзил пронзительный сигнал тревоги — изнутри раздался сигнал «код синий». Кровь застыла у нее в жилах. Через открытую дверь она увидела, как мистер Хино корчится в конвульсиях, как мониторы показывают остановку сердца, как медсестры вбегают с реанимационной тележкой. Крик миссис Хино эхом разнесся: «Помогите ему!» _________________________________________ Чишия прислонился к стене за пределами экзаменационного зала, скрестив руки и не отрывая взгляда от двойных дверей, через которые кандидаты входили один за другим. Экзаменационный центр больницы представлял собой невзрачное пристроенное здание, в коридорах которого эхом разносились нервные шаги и приглушенные разговоры. Он приехал пораньше, убеждая себя, что это чисто профессиональная процедура — быстрая ободряющая беседа, чтобы успокоить свою ординаторшу перед экзаменами. Конечно же, нужно убедиться, что она не опозорит его провалом. Он рассуждал так: «Она в стрессе, а спокойный ум лучше справляется с задачами». Это определенно не имело никакого отношения к внутреннему кризису, который мучил его неделями, к неприятным чувствам, с которыми он боролся всеми логическими средствами из своего арсенала. Нет, это было просто наставничество, ничего больше. Он посмотрел на часы — до начала осталось 10 минут. Таби уже должна быть здесь. Она всегда была пунктуальна. От ее опоздания его охватило легкое беспокойство, но он отмахнулся от него. Вероятно, она просто слишком много думает в вестибюле. Кандидаты продолжали входить, их лица бледнели от беспокойства, но Таби по-прежнему не было видно. Осталось пять минут. Двери закрывались, наблюдательница — строгая женщина в сером костюме — начала их закрывать. Чишия оттолкнулся от стены и приблизился в два шага. «Держите двери», — сказал он. Наблюдатель моргнул, узнав его. «Доктор Чишия? Экзамен начинается через…» «Одного кандидата не хватает», — перебил он. «Таби Ли.». Она замялась. «Я не могу просто…» «Можете», — сказал он тем опасно спокойным тоном, от которого обычно дрожат его медсестры. «Или я позабочусь о том, чтобы директор узнал о процедурной негибкости, задерживающей перспективного ординатора. Решать вам». Ее лицо побледнело, но она кивнула, приоткрыв дверь и пробормотав инструкции изнутри. Чишия не стал ждать подтверждения, резко развернулся и направился обратно к главному зданию больницы. Страх сжал его в животе, редкое чувство, от которого он сжал челюсти. Ей лучше бы не струсить. Или еще хуже — паническая атака, спрятанная в каком-нибудь уголке, в полном одиночестве. Чёрт возьми, Ли. Сначала он проверил комнату отдыха для ординаторов — пусто, за исключением нескольких интернов, болтающих между собой. Затем — кафетерий — среди разбросанных столиков её нигде не было видно. В голове проносились разные варианты: крыша, куда она иногда выбиралась подышать свежим воздухом? Часовня? Но время поджимало — экзамен не мог откладываться вечно. Когда он завернул за угол в сторону кардиологического отделения, до его ушей донесся шум: ревели сигнализации, из комнаты в конце коридора доносились крики. Медсестры бросились с реанимационной тележкой, женский крик пронзил хаос. Чишия ускорил шаг, сработали инстинкты. И вот, посреди всего этого, Таби стояла у кровати, делая искусственное дыхание пожилому мужчине. Члены семьи окружили ее, крича: «Сделайте что-нибудь!», а молодой человек расхаживал взад-вперед, крича: «Вы недостаточно стараетесь!» Чишия замер на долю секунды. Не струсила. Хуже. Намного хуже. «Раз, два, три…» — считала она дрожащим голосом, слезы текли по ее щекам. Пациент — мистер Хино, как он расшифровал запись на кровати, — был совершенно без сознания, показания мониторов начали падать. «Двигайтесь», — скомандовал Чишия, шагая вперед и, на этот раз осторожно, отталкивая Таби в сторону. Медсестры расступились, в их глазах читалось облегчение, когда он взял на себя непрямой массаж сердца, его руки были сильными и точными. «Что случилось?» При виде его глаза Таби расширились, на ее лице отразилась паника. «Доктор Чишия! Он… он только что упал! Эм… мерцательная аритмия. Я была у него в гостях… его дочь – моя подруга… Я начала делать искусственное дыхание, но…» Ее голос дрогнул, слезы навернулись на глаза, когда она взглянула на часы. «Экзамен! О боже! Я его пропускаю. Мне так жаль, я не хотела…» «Сосредоточьтесь!» — резко выпалил он, хотя в его тоне уже не было обычной резкости. Он кивнул медсестре, чтобы она прислала электроды дефибриллятора. «Зарядите до 200 джоулей. Разряд завершен!» Удар током сотряс тело мистера Хино, но линия монитора оставалась неподвижной. Чишия возобновил непрямой массаж сердца, не уставая, в то время как другая медсестра вводила адреналин. Таби стояла рядом с ним, дрожащими руками помогая с искусственной вентиляцией легких, но ее взгляд постоянно метался к двери, а на лице читалось чувство вины. «Я должна была заметить это раньше. Я только что была здесь…» «Ли, — резко сказал он, встречая её взгляд. — Ты сделала всё, что могла. Теперь помоги или отойди». Она кивнула, слезы текли по щекам, когда она упаковывала мистера Хино, но минуты тянулись медленно, и улучшений почти не было. Повторная дефибрилляция — безрезультатно. Больше медикаментов, больше компрессий. Ничего. В голове Чишия, как обычно в подобных ситуациях, всё было продумано до мелочей: время, проведённое пациентом в стационаре, ритм, математические расчёты. А для господина Хино всё выглядело мрачно. Через 20 минут Чишия выпрямился, его руки отпустили грудь мистера Хино. «Прекратите непрямой массаж сердца». В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком остановки сердца. Он проверил монитор, нащупал пульс — его не было. «Время смерти: 13:45». После этой поучительной минуты молчания раздался вопль жены, и она рухнула в объятия сына. Таби отступила назад, со слезами на глазах прошептала: «Прости… я пыталась…» Прежде чем Чишия успела ответить — отвести Таби в сторону, вывести её из ситуации, отвести на экзамен — в комнату ворвалась новая фигура: Миа с чашкой кофе в руке, её лицо побледнело, когда она огляделась. «Папа? Нет… что случилось?» Таби повернулась, голос ее дрожал. «Миа, я… ​​он упал. Я была здесь, я начала делать искусственное дыхание, но…» Взгляд Мии был прикован к Таби, горе вновь подняло свою уродливую голову и переросло в ярость. Она уронила кофе, чашка разлилась по полу, и прежде чем кто-либо успел среагировать, она бросилась вперед, ударив Таби по щеке. Чишия, впервые за свою карьеру, наблюдал за происходящим с изумлением. Хуже. Это намного, намного хуже...